Очень хотелось проветриться, размять ноги, да и письмо Яну отправить. Я не ожидала, что он скажет что-то успокаивающее, ведь, как я выяснила, браслет действительно мне самой не снять, но была важна сама попытка.
Совесть немного грызла, что я ничего не делаю, а только надеюсь на Макса, а ведь существует огромная такая вероятность, что он тоже не сможет мне помочь. Поэтому, чтобы не чувствовать себя совсем уж тряпкой, нужно использовать любую, даже самую мизерную возможность на освобождение.
Прикидывая план мероприятий на ближайшие выходные, куда мысленно вписала и поход на почту, я заметила движущуюся в нашу сторону Кандиду. И если сначала я думала, что она направляется к кому-то другому, так как с некоторых пор любого общения с нами она избегала, то когда приблизилась вплотную к занятому нами столику поняла, что первый испуг у нее прошел, и девушка взялась за старое. И удивительно было услышать вполне вежливое, без всякой надменности и презрения обращение:
— Можно присесть?
Мы разом потеряли от такого дар речи и смогли только кивнуть.
— У меня дельное предложение, думаю, что оно может вас заинтересовать.
Она на мгновение замолчала, продлевая интригу, а потом продолжила.
— Недавно птичка мне начирикала, что одна известная нам девица использовала твою, — она посмотрела на меня, — личину, чтобы передвигаться по неположенной территории в позднее время.
— И? — поторопила ее Элая.
— Предлагаю ей отомстить, — сверкнула девушка белозубой улыбкой в полной уверенности, что мы сразу возьмем и согласимся. Предложение было заманчивое, особенно учитывая сколько неприятностей мне принесла Азиза, но...
— А тебе-то что?
Улыбка девушки увяла, и она с плохо скрываемой злостью пояснила:
— Мне из-за нее пришлось вручную мыть пол на кухне. Мне! Потомку древнего знатного рода! Этого я так не оставлю.
— Это когда было? — спросила, уже зная ответ и в следующее мгновение получила подтверждение своим догадкам.
— Помнишь, когда вас к ректору вызвали из-за меня? Так вот, я действительно видела как ты, а точнее сказать, эта тварь с накинутой иллюзией, уходит из общежития. Я в тот момент как раз собиралась к Селиции идти, а перед тем как дверь открыть шаги услышала в коридоре. Приоткрыла немного, чтобы щелочка только была, да тебя и заметила. А когда поняла, что ты не просто по общежитию передвигаешься, а выходишь из него, то к ректору пошла.
— И вместо меня драить кухню пришлось тебе, — задумчиво протянула я. Так вот как все было. Решила на радостях настукачить, а только себе хуже сделала. Не удивительно, что она захотела отомстить Азизе за такой облом и унижение.
— Ладно, твои мотивы мне понятны, но конкретно от нас ты что хочешь?
И мне поведали план. Согласно нему, во время назначенного в качестве наказания дежурства Азизы, которое проходило дважды в неделю в архивах академии, мы незаметно проникнем к ней в комнату и подменим ее форму на качественную иллюзию, которая в течение завтрашнего дня должна будет развеяться, а сама красавица предстанет перед всеми в нижнем белье. После чего так же незаметно под иллюзией невидимости мы удалимся. И все было бы хорошо, если бы не одно но.
— А я-то тебе зачем? Сама придумала, сама и кради платье.
— Я не умею иллюзии делать.
То есть она хочет, чтобы всю работу я за нее сделала? А потом меня же и сдаст. А она так, мимо проходила. Ага, бегу и спотыкаюсь. Тем более, несмотря на неприязнь к Азизе, такого я даже ей не желаю. Поэтому...
— Ничем не могу помочь, — развела я руками и вернулась к прерванной трапезе. Вторя мне, друзья сообщили, что они вообще ничего в иллюзиях не понимают, поэтому, деточка, выкручивайся сама, раз такая деятельная.
Кандида поджала губы в видимом недовольстве, но молча развернулась и гордой походкой отправилась к своим подружкам.
— Знаете, а ведь информацию, полученную от нее можно использовать с пользой, — Элая дожевала бутерброд и пояснила:
— Можно осмотреть ее комнату. Есть вероятность найти зацепки. Зачем-то ведь она использовала именно твою личину. А завтра, если верить этой гадине, у нее дежурство.
Я была с ней не согласна, выбор личины объяснялся просто — общалась она чаще всего со мной, вот и воспроизвести мой облик ей было легче, но полностью отвергать другие варианты не стала. Вдруг что интересное, связанное с артефактами обнаружим. Верилось мало, но что мы теряем?
— Я за, — согласилась, не давая себе времени, чтобы одуматься. — Только ты уверена, что мы с Кандидой не столкнемся?
— Каким образом? — отмахнулся Энберг, — она ведь сказала, что всю основную работу по маскировке оставила за тобой. Теперь у нее нет шансов.
И то верно, значит завтра намечается новая операция. Хоть какое-то развлечение.
— Ребят, нам двигаться пора, — поставив точку в очередном стихотворном признании в любви, которое клепал во время еды, напомнил Ромка. — Если опоздаем на травологию, то имеем все шансы не дожить до завтрашнего дня, и плакали тогда все ваши планы.
Рыжик вообще в последнее время побаивался профессора Мятлик. А все дело было в том, что один раз ему не повезло стать наглядным учебным примером по неправильному обращению с цветами зубатки, которая вместо того, чтобы спокойно дать удобрить почву, покусала парня за руку. Конечность обзавелась швами, а сам друг незабываемыми впечатлениями. Но здесь он сам был виноват, – плохо прочитал инструкцию по обращению с зубаткой, вот и лопухнулся, когда именно его вызвали продемонстрировать усвоенные навыки.
Второй случай произошел совсем недавно. Тогда Ромул съел что-то с хорошим слабительным эффектом, из-за чего всю перемену общался с фаянсовым другом и опоздал на занятие. Поэтому, когда явился с опозданием в двадцать минут, то именно на нем показывали действие растения-хамелеона, нахлобученного на бедовую голову.
Вот и сегодня Ромке не повезло. Сначала все было отлично, мы записывали лекцию, рассматривали листики и пестики, изображенные в учебнике, а потом пошли смотреть на пупырышник вживую. Название он получил за яркие наросты на стебле, которые со временем набухали и лопались, выделяя ядовитый сок, используемый в зельях от плодожерки, жрущей все овощи подряд. Друг присел на корточки, чтобы получше разглядеть пупырышки, но вдруг запнулся и, махая руками, завалился спиной на то самое растение.
От такого издевательства наросты лопнули и обдали парня жидкостью, имеющей горьковатый запах. Минуту ничего не происходило, и я подумала, что все обошлось. Но профессор Мятлик была взволнована, и вскоре я поняла почему.
В тех местах, куда попал сок, кожа стала краснеть, а потом чесаться. Причем очень неслабо. На потянувшегося ногтями к руке Ромку она прикрикнула, чтобы и не думал трогать пораженные участки, так как от этого зуд стал бы еще сильнее, и отправила бедолагу к лекарям.
А когда колокол известил об окончании последней пары, которой и была травология, ко мне пришел зверек. Не белочка, а северный пушной мерзавец. Я вышла из аудитории, прошла с друзьями сто метров, а потом увидела, как я, но в то же время не я, иду дальше в сторону лестницы на верхние этажи. А мое настоящее тело мне не подчинялось. Обездвиженное, оно стояло посреди коридора, огибаемое выходящими, но не замечающими меня студентами. Попытки закричать также оказались безуспешными, так как ни звука изо рта не вырывалось. Мне стало жутко, но ровно до того мига, как последний студент скрылся из виду. Просто потом я неосознанно почесала нос и поняла, что способность двигаться вернулась. Рано радовалась. Невидимый ранее, из тени вышел ректор.
— Иди вперед, — приказал он, и я пошла. Думала, что в его кабинет, но когда поняла, что свернули совсем в другой коридор, где вообще никаких кабинетов не было, застыла посреди коридора и решилась спросить.
— Куда мы идем?
И услышало пугающее:
— Ко мне.
Из груди вырвался судорожный вздох, колени мелко задрожали, а голос... Уверена, что голос тоже бы дрожал, если бы смогла издать хоть звук. Молчание ректора уверенности не добавляло, а наоборот дико пугало. Я боялась представить, что произойдет, останься мы одни.
Когда мы дошли, он приобнял за талию, отодвигая в сторону, чтобы открыть дверь в свои апартаменты, а потом втолкнул упирающуюся меня внутрь. Вспыхнул яркий свет.
— Знаешь, дорогая, мне совсем не нравится, когда кто-то посягает на то, что принадлежит мне.
С этими словами он принялся расстегивать пуговицы на моем платье, одна из которых расстегиваться не хотела. Тогда ректор дернул сильнее. Ткань затрещала по швам, и, не сдерживаемое более ничем, платье плавно сползло с меня и осталось лежать на полу.
— Немного переборщил, — пробормотал мужчина с недоверием посмотрев на дело своих рук. — Новое достану.
И подхватил полуголую, пытающуюся избежать прикосновений меня на руки, чтобы в следующее мгновение опустить на расстеленную постель. Я моментально перекатилась на край кровати, чтобы сбежать, но была придавлена твердым мужским телом. Лежа на животе, я ощущала как в ушах набатом колотится сердце, а шею щекочет прерывистое теплое дыхание.
— Прекрати, я не кусаюсь, — прошептал мужчина на ухо и, противореча своим словам, прикусил мочку, чуть втянув ее и пощекотав языком. Я снова дернулась.
— Отпустите, — испуганно пискнула я, едва слыша саму себя.
— Не пущу. Не нужно было меня дразнить, дорогая. Дабы не допустить твоих встреч с любовниками, спать будешь здесь, — выдохнул ректор, и я не поняла — зол он или нет, но в любом случае...
— У меня нет любовников.
— А засос у тебя на шее сам появился?
— Он мне не любовник. Кстати, тебе не стыдно калечить собственных студентов? Ты его ударил?
— Делать мне нечего, – фыркнул мужчина, кончиками пальцев обводя лиловую отметину. – Он абсолютно случайно потерял равновесие на лестнице. Я ему даже подняться помог.
— И почему я не верю, что ты тут не при чем?
— Может, потому, что умненькая, а, прелесть моя? И должна осознавать, что никого рядом с тобой я не потерплю, а если захочешь провернуть вчерашнюю выходку, кому-то долго придется сращивать конечности, а в таком состоянии, сама понимаешь, не до постельных утех.
Я вспыхнула и заскрежетала зубами. Как я и подозревала, причиной «падения» Зирока был ректор, но это меня не сильно беспокоило, живой же. А вот то, что он считает, что я состою в интимных связях со всеми особями мужского пола, с которыми когда-либо оказывалась рядом — бесило. Поэтому я еще раз попробовала выбраться из под тяжелого тела, а когда это у меня не получилось — резко мотнула головой назад.
Было больно, но ругань матерящегося мужчины, которому было однозначно больнее, так как я ему по носу заехала, бальзамом пролилась на уши. И пока де Ниль был занят лечением больного места, я таки выползла и, схватив простыню, метнулась к двери и даже до нее добралась. Но сбежать мне не удалось, – как бы я ни дергала ручку, дверь не открывалась. Дошло до того, что я со всей силы пнула деревянную преграду к отступлению и тут же взвыла от боли. Да я дура, но что только от отчаяния не вытворишь.
Вот так, прыгая на одной конечности, я снова угодила в мужские объятия. Но на этот раз ректор учел прежние ошибки и обездвижил меня заклинанием, а потом сгрузил на холодящие тело простыни. Дотронувшись до стопы, он снял боль, но руку на этом убирать не стал, а медленно провел ей до самого бедра, а потом забрался на постель и навис надо мной. Нежное прикосновение к виску, губам, шее и тихий шепот, твердящий, что так будет лучше, а потом сознание начало уплывать, и я заснула.
Проснулась я рано и не сразу поняла, где нахожусь. Но приподнявшись на локтях, чтобы рассмотреть нетипичную для студенческого общежития обстановку, я заметила, что постель с другого края кровати смята. Память вернулась мгновенно.
Стараясь не паниковать, я прислушалась к своему телу, чтобы понять — было что-то или нет. Ничего особенного я не заметила, но, с другой стороны, он мог и залечить последствия.
Как и вчера вечером я закуталась в простыню на манер тоги и пошлепала голыми пятками к выходу. Подергав дверь, убедилась, что ничего не изменилось, и я все так же не могу выйти отсюда и замерла в задумчивости.
Сегодня не выходной день, а значит из комнаты он выпустить меня должен, все-таки пары прогуливать он мне не советовал, и буду надеяться, что его мнение по этому поводу осталось прежним. Остается верить, что вернется он скоро, так как мне нужно не только успеть поесть, но и домашку сделать, а точнее — списать.
Словно подслушав мои мысли, незамеченная ранее дверь распахнулась и оттуда, одетый лишь в полотенце на бедрах, вышел объект моих размышлений. Капельки воды медленно стекали с накаченной груди вниз, и я невольно проследила за ними, что не осталось не замеченным ректором.
— Нравлюсь? — промурлыкал он, медленно двигаясь в мою сторону, а я стояла на месте. Спина упиралась в дверь, и отступать было некуда.
— Да, — честно призналась я, но посмотрев на его самодовольное лицо, добавила: — Как статуя. Все весьма эстетично.
От моих слов ректор споткнулся и с недоверием посмотрел на меня. Но быстро взял себя в руки и продолжил наступление.
— Даже так, рад, что в твоих глазах являюсь идеалом.
Теперь с изумлением смотрела уже я. Вот же гад, все переиначил, как ему выгоднее.
Тем временем ректор остановился в шаге от меня, наклонил голову набок, словно изучая неведому зверушку, и уже без соблазнительных ноток в голосе сказал:
— Завтрак доставят сюда, так что можешь не торопиться. Форма лежит на кресле.
Перевела взгляд в указанное направление и заметила платье, в точности такое же, как то, что вчера порвал один не умеющий соизмерять свои силы мужчина. Подошла к креслу и оценила размер новой формы. Вроде мой. Хотя чему тут удивляться. Меня уже со всех сторон облапали и параметры в блокнотик внесли.
— Ваше поведение просто отвратительно, — нарушила я тишину за столом. Аппетита не было и я вяло колупала вилкой омлет, исподлобья наблюдая за женихом.
— Неужели? — откинулся он на спинку кресла и в усмешке скривил губы.
— Именно так. Уважающий себя мужчина никогда не станет принуждать женщину, это ниже его достоинства.
— И к чему же я вас принудил? — процедил ректор, едва понял мой намек.
Я выразительно на него посмотрела, даже бровь одну подняла, но, видимо, совесть у него отсутствовала.
— Мы просто спали. Не вижу в этом ничего ужасного. Тем более, что после свадьбы, которая, если ты не забыла, уже через неделю, будет уже не до приручения к моим прикосновениям.
Блин, неужели неделя прошла? Мне казалось, что меньше. Но вот то, что по его словам между нами ничего не было — успокаивает. Может и правда прикинуться хорошей девочкой, если руки распускать не будет. Но тем не менее это не отменяет того факта, что браслет он хитростью на меня надел.
— Замуж за вас я тоже по доброй воле не собираюсь.
А этот гад только развел руками и как маленькой пояснил:
— Дорогая, мы с тобой полностью совместимы, к тому же я знатен и богат. Поэтому не вижу смысла тебе что-то доказывать и уговаривать. Сама потом рада будешь.
— Не буду, — грохнула чашкой о стол. Жидкость выплеснулась на деревянную поверхность и закапала на пол. — У меня уже есть жених, имеющий идентичную ауру.
Но мой аргумент подействовал не так, как я планировала. Де Ниль мрачно посмотрел на меня и окончательно испортил мне настроение.
Совесть немного грызла, что я ничего не делаю, а только надеюсь на Макса, а ведь существует огромная такая вероятность, что он тоже не сможет мне помочь. Поэтому, чтобы не чувствовать себя совсем уж тряпкой, нужно использовать любую, даже самую мизерную возможность на освобождение.
Прикидывая план мероприятий на ближайшие выходные, куда мысленно вписала и поход на почту, я заметила движущуюся в нашу сторону Кандиду. И если сначала я думала, что она направляется к кому-то другому, так как с некоторых пор любого общения с нами она избегала, то когда приблизилась вплотную к занятому нами столику поняла, что первый испуг у нее прошел, и девушка взялась за старое. И удивительно было услышать вполне вежливое, без всякой надменности и презрения обращение:
— Можно присесть?
Мы разом потеряли от такого дар речи и смогли только кивнуть.
— У меня дельное предложение, думаю, что оно может вас заинтересовать.
Она на мгновение замолчала, продлевая интригу, а потом продолжила.
— Недавно птичка мне начирикала, что одна известная нам девица использовала твою, — она посмотрела на меня, — личину, чтобы передвигаться по неположенной территории в позднее время.
— И? — поторопила ее Элая.
— Предлагаю ей отомстить, — сверкнула девушка белозубой улыбкой в полной уверенности, что мы сразу возьмем и согласимся. Предложение было заманчивое, особенно учитывая сколько неприятностей мне принесла Азиза, но...
— А тебе-то что?
Улыбка девушки увяла, и она с плохо скрываемой злостью пояснила:
— Мне из-за нее пришлось вручную мыть пол на кухне. Мне! Потомку древнего знатного рода! Этого я так не оставлю.
— Это когда было? — спросила, уже зная ответ и в следующее мгновение получила подтверждение своим догадкам.
— Помнишь, когда вас к ректору вызвали из-за меня? Так вот, я действительно видела как ты, а точнее сказать, эта тварь с накинутой иллюзией, уходит из общежития. Я в тот момент как раз собиралась к Селиции идти, а перед тем как дверь открыть шаги услышала в коридоре. Приоткрыла немного, чтобы щелочка только была, да тебя и заметила. А когда поняла, что ты не просто по общежитию передвигаешься, а выходишь из него, то к ректору пошла.
— И вместо меня драить кухню пришлось тебе, — задумчиво протянула я. Так вот как все было. Решила на радостях настукачить, а только себе хуже сделала. Не удивительно, что она захотела отомстить Азизе за такой облом и унижение.
— Ладно, твои мотивы мне понятны, но конкретно от нас ты что хочешь?
И мне поведали план. Согласно нему, во время назначенного в качестве наказания дежурства Азизы, которое проходило дважды в неделю в архивах академии, мы незаметно проникнем к ней в комнату и подменим ее форму на качественную иллюзию, которая в течение завтрашнего дня должна будет развеяться, а сама красавица предстанет перед всеми в нижнем белье. После чего так же незаметно под иллюзией невидимости мы удалимся. И все было бы хорошо, если бы не одно но.
— А я-то тебе зачем? Сама придумала, сама и кради платье.
— Я не умею иллюзии делать.
То есть она хочет, чтобы всю работу я за нее сделала? А потом меня же и сдаст. А она так, мимо проходила. Ага, бегу и спотыкаюсь. Тем более, несмотря на неприязнь к Азизе, такого я даже ей не желаю. Поэтому...
— Ничем не могу помочь, — развела я руками и вернулась к прерванной трапезе. Вторя мне, друзья сообщили, что они вообще ничего в иллюзиях не понимают, поэтому, деточка, выкручивайся сама, раз такая деятельная.
Кандида поджала губы в видимом недовольстве, но молча развернулась и гордой походкой отправилась к своим подружкам.
— Знаете, а ведь информацию, полученную от нее можно использовать с пользой, — Элая дожевала бутерброд и пояснила:
— Можно осмотреть ее комнату. Есть вероятность найти зацепки. Зачем-то ведь она использовала именно твою личину. А завтра, если верить этой гадине, у нее дежурство.
Я была с ней не согласна, выбор личины объяснялся просто — общалась она чаще всего со мной, вот и воспроизвести мой облик ей было легче, но полностью отвергать другие варианты не стала. Вдруг что интересное, связанное с артефактами обнаружим. Верилось мало, но что мы теряем?
— Я за, — согласилась, не давая себе времени, чтобы одуматься. — Только ты уверена, что мы с Кандидой не столкнемся?
— Каким образом? — отмахнулся Энберг, — она ведь сказала, что всю основную работу по маскировке оставила за тобой. Теперь у нее нет шансов.
И то верно, значит завтра намечается новая операция. Хоть какое-то развлечение.
— Ребят, нам двигаться пора, — поставив точку в очередном стихотворном признании в любви, которое клепал во время еды, напомнил Ромка. — Если опоздаем на травологию, то имеем все шансы не дожить до завтрашнего дня, и плакали тогда все ваши планы.
Рыжик вообще в последнее время побаивался профессора Мятлик. А все дело было в том, что один раз ему не повезло стать наглядным учебным примером по неправильному обращению с цветами зубатки, которая вместо того, чтобы спокойно дать удобрить почву, покусала парня за руку. Конечность обзавелась швами, а сам друг незабываемыми впечатлениями. Но здесь он сам был виноват, – плохо прочитал инструкцию по обращению с зубаткой, вот и лопухнулся, когда именно его вызвали продемонстрировать усвоенные навыки.
Второй случай произошел совсем недавно. Тогда Ромул съел что-то с хорошим слабительным эффектом, из-за чего всю перемену общался с фаянсовым другом и опоздал на занятие. Поэтому, когда явился с опозданием в двадцать минут, то именно на нем показывали действие растения-хамелеона, нахлобученного на бедовую голову.
Вот и сегодня Ромке не повезло. Сначала все было отлично, мы записывали лекцию, рассматривали листики и пестики, изображенные в учебнике, а потом пошли смотреть на пупырышник вживую. Название он получил за яркие наросты на стебле, которые со временем набухали и лопались, выделяя ядовитый сок, используемый в зельях от плодожерки, жрущей все овощи подряд. Друг присел на корточки, чтобы получше разглядеть пупырышки, но вдруг запнулся и, махая руками, завалился спиной на то самое растение.
От такого издевательства наросты лопнули и обдали парня жидкостью, имеющей горьковатый запах. Минуту ничего не происходило, и я подумала, что все обошлось. Но профессор Мятлик была взволнована, и вскоре я поняла почему.
В тех местах, куда попал сок, кожа стала краснеть, а потом чесаться. Причем очень неслабо. На потянувшегося ногтями к руке Ромку она прикрикнула, чтобы и не думал трогать пораженные участки, так как от этого зуд стал бы еще сильнее, и отправила бедолагу к лекарям.
А когда колокол известил об окончании последней пары, которой и была травология, ко мне пришел зверек. Не белочка, а северный пушной мерзавец. Я вышла из аудитории, прошла с друзьями сто метров, а потом увидела, как я, но в то же время не я, иду дальше в сторону лестницы на верхние этажи. А мое настоящее тело мне не подчинялось. Обездвиженное, оно стояло посреди коридора, огибаемое выходящими, но не замечающими меня студентами. Попытки закричать также оказались безуспешными, так как ни звука изо рта не вырывалось. Мне стало жутко, но ровно до того мига, как последний студент скрылся из виду. Просто потом я неосознанно почесала нос и поняла, что способность двигаться вернулась. Рано радовалась. Невидимый ранее, из тени вышел ректор.
— Иди вперед, — приказал он, и я пошла. Думала, что в его кабинет, но когда поняла, что свернули совсем в другой коридор, где вообще никаких кабинетов не было, застыла посреди коридора и решилась спросить.
— Куда мы идем?
И услышало пугающее:
— Ко мне.
Из груди вырвался судорожный вздох, колени мелко задрожали, а голос... Уверена, что голос тоже бы дрожал, если бы смогла издать хоть звук. Молчание ректора уверенности не добавляло, а наоборот дико пугало. Я боялась представить, что произойдет, останься мы одни.
Когда мы дошли, он приобнял за талию, отодвигая в сторону, чтобы открыть дверь в свои апартаменты, а потом втолкнул упирающуюся меня внутрь. Вспыхнул яркий свет.
— Знаешь, дорогая, мне совсем не нравится, когда кто-то посягает на то, что принадлежит мне.
С этими словами он принялся расстегивать пуговицы на моем платье, одна из которых расстегиваться не хотела. Тогда ректор дернул сильнее. Ткань затрещала по швам, и, не сдерживаемое более ничем, платье плавно сползло с меня и осталось лежать на полу.
— Немного переборщил, — пробормотал мужчина с недоверием посмотрев на дело своих рук. — Новое достану.
И подхватил полуголую, пытающуюся избежать прикосновений меня на руки, чтобы в следующее мгновение опустить на расстеленную постель. Я моментально перекатилась на край кровати, чтобы сбежать, но была придавлена твердым мужским телом. Лежа на животе, я ощущала как в ушах набатом колотится сердце, а шею щекочет прерывистое теплое дыхание.
— Прекрати, я не кусаюсь, — прошептал мужчина на ухо и, противореча своим словам, прикусил мочку, чуть втянув ее и пощекотав языком. Я снова дернулась.
— Отпустите, — испуганно пискнула я, едва слыша саму себя.
— Не пущу. Не нужно было меня дразнить, дорогая. Дабы не допустить твоих встреч с любовниками, спать будешь здесь, — выдохнул ректор, и я не поняла — зол он или нет, но в любом случае...
— У меня нет любовников.
— А засос у тебя на шее сам появился?
— Он мне не любовник. Кстати, тебе не стыдно калечить собственных студентов? Ты его ударил?
— Делать мне нечего, – фыркнул мужчина, кончиками пальцев обводя лиловую отметину. – Он абсолютно случайно потерял равновесие на лестнице. Я ему даже подняться помог.
— И почему я не верю, что ты тут не при чем?
— Может, потому, что умненькая, а, прелесть моя? И должна осознавать, что никого рядом с тобой я не потерплю, а если захочешь провернуть вчерашнюю выходку, кому-то долго придется сращивать конечности, а в таком состоянии, сама понимаешь, не до постельных утех.
Я вспыхнула и заскрежетала зубами. Как я и подозревала, причиной «падения» Зирока был ректор, но это меня не сильно беспокоило, живой же. А вот то, что он считает, что я состою в интимных связях со всеми особями мужского пола, с которыми когда-либо оказывалась рядом — бесило. Поэтому я еще раз попробовала выбраться из под тяжелого тела, а когда это у меня не получилось — резко мотнула головой назад.
Было больно, но ругань матерящегося мужчины, которому было однозначно больнее, так как я ему по носу заехала, бальзамом пролилась на уши. И пока де Ниль был занят лечением больного места, я таки выползла и, схватив простыню, метнулась к двери и даже до нее добралась. Но сбежать мне не удалось, – как бы я ни дергала ручку, дверь не открывалась. Дошло до того, что я со всей силы пнула деревянную преграду к отступлению и тут же взвыла от боли. Да я дура, но что только от отчаяния не вытворишь.
Вот так, прыгая на одной конечности, я снова угодила в мужские объятия. Но на этот раз ректор учел прежние ошибки и обездвижил меня заклинанием, а потом сгрузил на холодящие тело простыни. Дотронувшись до стопы, он снял боль, но руку на этом убирать не стал, а медленно провел ей до самого бедра, а потом забрался на постель и навис надо мной. Нежное прикосновение к виску, губам, шее и тихий шепот, твердящий, что так будет лучше, а потом сознание начало уплывать, и я заснула.
ГЛАВА 29 Проникновение
Проснулась я рано и не сразу поняла, где нахожусь. Но приподнявшись на локтях, чтобы рассмотреть нетипичную для студенческого общежития обстановку, я заметила, что постель с другого края кровати смята. Память вернулась мгновенно.
Стараясь не паниковать, я прислушалась к своему телу, чтобы понять — было что-то или нет. Ничего особенного я не заметила, но, с другой стороны, он мог и залечить последствия.
Как и вчера вечером я закуталась в простыню на манер тоги и пошлепала голыми пятками к выходу. Подергав дверь, убедилась, что ничего не изменилось, и я все так же не могу выйти отсюда и замерла в задумчивости.
Сегодня не выходной день, а значит из комнаты он выпустить меня должен, все-таки пары прогуливать он мне не советовал, и буду надеяться, что его мнение по этому поводу осталось прежним. Остается верить, что вернется он скоро, так как мне нужно не только успеть поесть, но и домашку сделать, а точнее — списать.
Словно подслушав мои мысли, незамеченная ранее дверь распахнулась и оттуда, одетый лишь в полотенце на бедрах, вышел объект моих размышлений. Капельки воды медленно стекали с накаченной груди вниз, и я невольно проследила за ними, что не осталось не замеченным ректором.
— Нравлюсь? — промурлыкал он, медленно двигаясь в мою сторону, а я стояла на месте. Спина упиралась в дверь, и отступать было некуда.
— Да, — честно призналась я, но посмотрев на его самодовольное лицо, добавила: — Как статуя. Все весьма эстетично.
От моих слов ректор споткнулся и с недоверием посмотрел на меня. Но быстро взял себя в руки и продолжил наступление.
— Даже так, рад, что в твоих глазах являюсь идеалом.
Теперь с изумлением смотрела уже я. Вот же гад, все переиначил, как ему выгоднее.
Тем временем ректор остановился в шаге от меня, наклонил голову набок, словно изучая неведому зверушку, и уже без соблазнительных ноток в голосе сказал:
— Завтрак доставят сюда, так что можешь не торопиться. Форма лежит на кресле.
Перевела взгляд в указанное направление и заметила платье, в точности такое же, как то, что вчера порвал один не умеющий соизмерять свои силы мужчина. Подошла к креслу и оценила размер новой формы. Вроде мой. Хотя чему тут удивляться. Меня уже со всех сторон облапали и параметры в блокнотик внесли.
— Ваше поведение просто отвратительно, — нарушила я тишину за столом. Аппетита не было и я вяло колупала вилкой омлет, исподлобья наблюдая за женихом.
— Неужели? — откинулся он на спинку кресла и в усмешке скривил губы.
— Именно так. Уважающий себя мужчина никогда не станет принуждать женщину, это ниже его достоинства.
— И к чему же я вас принудил? — процедил ректор, едва понял мой намек.
Я выразительно на него посмотрела, даже бровь одну подняла, но, видимо, совесть у него отсутствовала.
— Мы просто спали. Не вижу в этом ничего ужасного. Тем более, что после свадьбы, которая, если ты не забыла, уже через неделю, будет уже не до приручения к моим прикосновениям.
Блин, неужели неделя прошла? Мне казалось, что меньше. Но вот то, что по его словам между нами ничего не было — успокаивает. Может и правда прикинуться хорошей девочкой, если руки распускать не будет. Но тем не менее это не отменяет того факта, что браслет он хитростью на меня надел.
— Замуж за вас я тоже по доброй воле не собираюсь.
А этот гад только развел руками и как маленькой пояснил:
— Дорогая, мы с тобой полностью совместимы, к тому же я знатен и богат. Поэтому не вижу смысла тебе что-то доказывать и уговаривать. Сама потом рада будешь.
— Не буду, — грохнула чашкой о стол. Жидкость выплеснулась на деревянную поверхность и закапала на пол. — У меня уже есть жених, имеющий идентичную ауру.
Но мой аргумент подействовал не так, как я планировала. Де Ниль мрачно посмотрел на меня и окончательно испортил мне настроение.
