Глава 1
Настоящее время
В маленьком домике пахло жареной рыбой и цветами. Молодая красивая женщина ставила на стол тарелки, симпатичный мужчина возился с вентилятором, который снова не включался. Восьмилетний мальчик сидел на диване, пытаясь приладить колесо к игрушечной машинке, оно почему-то постоянно отваливалось.
— Шанкар, Арун, идите мыть руки и за стол, — женщина поправила синее сари с вышивкой и откинула со лба чёрную прядь.
— Мы уже идём, любимая. Сынок, поторопись, — с улыбкой сказал мужчина.
Мальчик подскочил с дивана, но неожиданно в дверь начали стучать, потом раздался выстрел, пуля попала прямо в замок.
В комнату ворвались трое мужчин.
— Что вам нужно?! Вы кто?! — крикнул Арун, хватая нож со стола.
Один из незнакомцев вскинул руку, и комнату оглушил выстрел.
— Арун! — завопила женщина, закрывая собой сына.
Арун лежал на полу и истекал кровью, убийца подошёл, выстрелил ему в лоб.
— Что, Дивья, думала, я прощу тебе мой позор? Случайно увидел тебя, когда приехал в Мумбаи по делам и выследил, где ты живёшь. Замуж вышла, ребёнка родила. Ты должна была быть моей, Дивья! — мужчина подошёл и ткнул пистолетом в лоб женщины.
— Аджит, умоляю, пощади моего сына, он ещё маленький, жизни не видел. Можешь убить меня, но его пощади.
— У тебя нет права голоса, шлюха!
Раздался выстрел, женщина упала на циновку, мальчик стоял в ступоре, только слёзы катились по щекам
— Пощадить или не пощадить? — зловеще усмехнулся убийца и пошёл на выход, у дверей он обернулся и всё же выстрелил с диким криком. — Сдохни, крысёныш!
Звонок телефона разорвал тишину. Шанкар дёрнулся, не понимая, где находится. Сердце колотилось в груди, на лбу выступила испарина. Оказалось, он задремал на веранде своей маленькой виллы. Мужчина провёл ладонью по лицу и взял гаджет с журнального столика.
— Да.
— Добрый вечер, господин Шанкар. Простите за поздний звонок. У меня новости по Аджиту.
Голос собеседника был спокойный, почтительный. Махеш Ране работал на него уже шесть лет. Шанкар ценил его за то, что он никогда не задавал лишних вопросов.
— Добрый вечер. Не извиняйтесь, я ждал этих новостей.
— Аджит Шехават живёт в деревне недалеко от Джодхпура, это в десяти километрах от того места, где родилась ваша мама. Аджит владеет землями, торгует специями. Он уже два года как глава клана, после смерти отца. У него двое сыновей и единственная дочь.
Шанкар замер, и несколько секунд молчал, обдумывая услышанное.
— Дочь? — переспросил он.
— Прия. Ей восемнадцать. В этом году окончила школу, ещё не просватана.
— Копните глубже, мне нужно знать всё о его бизнесе. Кредиты, контракты, арендаторы. Всё.
— Я понял, господин Шанкар. В ближайшие дни доложу, что удалось выяснить.
— Не трогайте его пока. Просто следите. За девушкой тоже.
— Будет сделано.
Махеш отключился, Шанкар положил телефон на столик и откинулся в кресле. Некоторое время он сидел неподвижно, потом встал, подошёл к краю веранды, положил ладони на каменные перила и сжал так, что побелели костяшки пальцев.
Шум моря был еле слышен, но Шанкар отчётливо видел, как воду золотит заходящее солнце. Красивый вид не приносил облегчение, внутри всё выгорело в невыносимом пламени ярости.
— Мама, папа, я не забыл вас. Всё помню. Аджит Шехават пожалеет, что родился на свет. Я вырос и отомщу.
Тридцать два года назад.
Комната пахла сандалом и розами.
Дивья сидела на низкой тахте, обитой расшитой тканью, и смотрела в окно. Служанка развешивала бельё. Младший брат гонял по двору ржавую банку. Солнце уже село, и прохладный ветер тянул с пустыни, но воздух всё ещё был тяжёлым, нагретым за день.
Девушка поправила блестящий, чёрный локон, выбившийся из косы. Движение было привычным, почти бессознательным, она всегда так делала, когда нервничала.
— Дивья.
Девушка вздрогнула. В дверях стоял отец.
Протап Бахти был высоким, худощавым мужчиной с жёстким взглядом и сединой в чёрной бороде. Он носил белоснежную курту и тюрбан цвета слоновой кости, так одевались только самые уважаемые люди в их клане.
— Ты что-то хотел, папа? — спросила Дивья взволнованно.
Отец зашёл в комнату, сел в кресло напротив, его взгляд не предвещал ничего хорошего. Знакомая комната показалась девушке чужой, слишком душной и маленькой. Она вытерла внезапно вспотевшие ладони о юбку.
— Я договорился о твоей свадьбе, — сказал отец, не глядя ей в глаза. — Ты выйдешь за Аджита Шехавата.
— Отец… — начала Дивья дрожащим от страха голосом.
— Не перебивай. Аджит — старший сын главы соседнего клана. Их земли граничат с нашими. Их влияние растёт. Союз с ними укрепит наш клан.
— Но я его даже не знаю, — тихо сказала Дивья и почувствовала, как по щеке поползла слеза.
— Узнаешь, в чём проблема?
— Он намного старше меня. Говорят, он жестокий.
Отец повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах не было злости, только уверенность в своих словах и решимость.
— Твоя мать тоже не знала меня до свадьбы. Это не мешало нам прожить двадцать лет.
— Мать боялась тебя, — вырвалось у Дивьи.
Отец сверкнул глазами и поджал губы, молчал несколько минут, будто вспоминая умершую год назад жену.
— Подготовься. Через три дня приедут сваты. Не позорь меня, — отец встал и погрозил пальцем. — Смотри мне, Дивья, выкинешь что-то, и я тебя не пожалею, собственноручно пристрелю. В моей семье не будет позора, а если случится, я смою его кровью, как и положено. Я ненадолго уйду к соседям, нужно обсудить один вопрос. Сиди дома и не смей одна за ворота выходить.
Отец вышел из комнаты, шаги зазвучали по каменному полу коридора и стихли.
Дивья осталась одна, взяла со столика глиняную чашку с остывшим чаем, поднесла к губам и поставила обратно. Привычный напиток показался слишком горьким.
Девушка подошла к окну. Во дворе брат всё ещё гонял банку. Служанка ушла. Тени от арок ложились на землю длинными полосами, как решётка тюрьмы.
Дивья провела пальцем по холодному камню подоконника.
«Через три дня», — подумала она. — «Через три дня моя жизнь кончится».
Отец появился во дворе, он шёл к калитке. Дивья ринулась в свою комнату, там она спрятала одну бумажку, предварительно разрезав шов матраса.
Всё вышло случайно, они со старшим братом отправились на рынок, и она увидела, как мужчина со злобой на лице снимает объявление со столба и топчет ногами. Дивье стало интересно. Мужчина ушёл, она, озираясь, подобрала лист. «Неправительственная организация «Шанти». Если вам нужна помощь, звоните по номеру…» — было отпечатано на бумаге. Девушка быстро свернула его и сунула в карман юбки.
Теперь бумажка пригодилась, Дивья вернулась в комнату с тахтой и несколько раз огляделась, прислушалась и только потом набрала номер на телефоне. В трубке послышался треск, потом длинные гудки. Девушка вздрогнула, она боялась, что её застукают за этим занятием. Звонить же можно только мужчинам.
Наконец, ответили. Какая-то женщина вежливо поздоровалась, Дивья ответила, но голос срывался.
— Девушка, не волнуйтесь, скажите чётко, зачем вы звоните, — ласково ответила собеседница, которая представилась Мирой.
— Меня хотят насильно выдать замуж. Через три дня приедут сваты, когда свадьба не знаю. Помогите мне сбежать, пожалуйста. Аджит — жестокий мужчина, ходят слухи, что он бьёт свою сестру только за то, что её никто не захотел замуж взять, она родилась с изъяном. Помогите, умоляю, — Дивья начала всхлипывать при разговоре.
— Успокойтесь, назовите ваш адрес, имя и фамилию отца. Мы обязательно вам поможем. Завтра с вами свяжется наша помощница, зовут Кирти. Скажите дома, что она подруга с вашей школы.
— Спасибо, госпожа Мира, — девушка рассказала всё, о чём просили и положила трубку на рычаги.
Быстро выглянув за дверь, она поняла, что никто её не застукал на месте преступления. От сердца отлегло, но слёзы продолжали течь. Нужно уйти в свою комнату, чтобы никто ничего не заподозрил.
Глава 2
Настоящее время.
Шанкар на пару секунд прикрыл глаза. За панорамным стеклом высотки в Бандре плавился от влажного удушья вечерний Мумбаи, но тут работал кондиционер.
Шанкар сидел во главе длинного переговорного стола из тёмного полированного дерева. По многолетней привычке он устроился спиной к окну — так уходящее солнце не ослепляло, зато хорошо видно лица собеседников. Напротив, едва дыша от напряжения, расположились трое: главный юрист компании Раджив Мехта и двое молодых финансовых аналитиков. Наглаженные, строгие костюмы мужчин, казались Шанкару одинаковыми, да и сами они в его глазах сливались в безликую массу амбициозного офисного планктона.
— Банкир в Джодхпуре сломался, — заговорил Мехта. В его голосе, обычно спокойном и чуть распевном, сейчас сквозило сдержанное торжество. Юрист аккуратно поправил очки, в которых отражался свет ламп. — У Шехаватов два крупных кредита, под залог пошли семейные земли и дом. Через цепочку наших номинальных фирм мы выкупим один долг. Переговоры завершены. Второй тоже постараемся перехватить.
— Кто слил долги? — не открывая глаз, глухо спросил Шанкар.
— Коммерческий банк «Марудара» и один из крупных кооперативных фондов в Пали. У обоих балансы трещат от невозвратных займов, так что наши юристы предложили банку цену, от которой те не смогли отказаться. Они были счастливы избавиться от этого балласта.
Шанкар медленно кивнул. Его указательный палец мерно, в такт каким-то тяжёлым мыслям, застучал по лакированной столешнице. Этот звук заставил аналитиков синхронно выпрямить спины.
— Не надо душить их сразу, — произнёс Шанкар после затянувшейся паузы. Он открыл глаза и уставился на юриста ледяным, немигающим взглядом. — Пусть Аджит просыпается каждое утро и наблюдает, как его благословенный мир трещит по швам и осыпается пеплом. Сначала отберите землю. Потом выкупите долг в кооперативе. Затем растопчите его авторитет среди старейшин клана. Действуйте медленно, с изощрённой жестокостью. Я хочу, чтобы он физически ощущал каждый удар, но не понимал, кто забивает гвозди в гроб его хвалёного рода.
Мехта, сглотнув, поспешно сделал пометку в блокноте. От былой уверенности юриста не осталось и следа, перед яростью хозяина пасовали даже самые опытные волки бизнеса.
— А что с его деловыми партнёрами? — тише спросил Шанкар.
— Мы плотно взялись за троих крупнейших оптовиков, на которых держался весь сбыт Шехаватов. Двое сломались, третий пока упирается, твердит про вековую дружбу семей и законы чести Раджастхана.
— Если у него слишком развита совесть — найдите на что надавить, в бизнесе нет места сантиментам. Пусть оптовики по очереди разрывают контракты, так интереснее.
— Всё сделаем, господин.
Шанкар откинулся на кожаную спинку кресла, он был доволен, всё шло по плану.
— Что раскопали по его семье?
— Жена, двое сыновей. Старшему двадцать пять, помогает отцу. Есть дочь, Прия. Ей восемнадцать. Из дома почти не выходит, училась в женской школе. Она настоящая гордость отца, каноническая раджпутка. Шехават вовсю ищет для неё влиятельного жениха из высших каст, чтобы укрепить шатающееся положение, но пока плохо получается.
Шанкар, едва заметно улыбнулся.
— Продолжайте давить по всем фронтам. Через два месяца Аджит Шехават будет стоять передо мной на коленях. А сейчас идите по домам.
Аналитики быстро переглянулись. Шанкар поймал их полный ужаса взгляд, но лишь мысленно усмехнулся. Они выросли в сытом Мумбаи и понятия не имели, как вершатся дела там, откуда родом его мать. Если ты не убьёшь врага, он уничтожит тебя и твою память.
— Нам всё ясно, господин Шанкар, — Мехта быстро встал.
Подчинённые поспешно собрали документы и покинули кабинет. Дверь закрылась, мягко щёлкнув замком. Шанкар остался один. Он поднялся с кресла и неторопливо подошёл к панорамному окну.
За стеклом бушевал огнями ночной мегаполис. Высотки Бандры сверкали миллионами неоновых вывесок, а внизу, в ущельях улиц, бурлила бесконечная, сверкающая река из тысяч автомобилей. Отсюда этот хаос казался россыпью бриллиантов, небрежно брошенных на чёрный бархат. Чуть дальше, в темноте, угадывалось Аравийское море.
Шанкар думал о том, что пришло время платить по долгам. Скоро он приедет в Раджастхан, туда, где когда-то родилась мать. Он уже не испуганный восьмилетний мальчишка, которому не поверила полиция. Он — хозяин жизни и безжалостный охотник.
Шанкар подошёл к столу, вытащил из ящика дорогой блокнот. Перьевая ручка уверенно вывела на чистой странице несколько букв, складывающихся в имя: Прия.
Шанкар резко, с нажимом подчеркнул слово раз, потом другой. Кончик дорогого пера с сухим треском прорвал плотную бумагу.
Блокнот захлопнулся и исчез в недрах стола.
Тридцать два года назад.
Ночь опустилась на раджастханскую деревню внезапно, словно тяжёлое чёрное покрывало. Горячий ветер, прилетевший из самого сердца пустыни Тар, принёс с собой удушливые запахи иссушенной земли, горькой полыни и навоза от давно потухших очагов. Где-то на окраине истошно завыли бродячие собаки, но вскоре замолкли, и над округой вновь повисла зловещая, звенящая тишина.
Дивья сидела на самом краю жёсткой деревянной кровати в своей комнате. Их семейное поместье, как и положено дому уважаемых раджпутов, было строго разделено на две изолированные половины. С одной стороны двора находилась мардана — мужская часть, где бодрствовали отец и братья, туда приходили гости, там решались дела. С другой — зенана, закрытый женский мир, надёжно скрытый от чужих глаз высокими стенами. Даже служанки ночевали отдельно, в пристройке возле кухни, так что Дивья осталась в этом крыле только с женой брата.
Мать ушла из жизни год назад, старших сестёр отец давно выдал замуж в дальние деревни, а младших детей в семье не было. В огромных, полутёмных комнатах, гуляло эхо. На мужской половине сейчас крепко спали уставшие за день мужчины: суровый отец, старший брат и трое младших. Дивья знала, что сквозь толстые глинобитные стены и широкий внутренний двор до них не долетит ни один шорох.
Её пальцы судорожно сжимали маленький узелок из грубой ткани. Весь её нехитрый скарб: две смены простых хлопковых сари, серебряные серьги матери — единственная память, подаренная на шестнадцатилетие.
В комнате царил густой полумрак. Луна только всходила, и свет едва просачивался сквозь резные деревянные ставни, выписывая на глиняном полу причудливые, пугающие узоры.
Дивья заставила себя подняться. Ноги казались ватными, противная мелкая дрожь пробегала от щиколоток к коленям, а сердце стучало так сильно, что, казалось, его удары слышны на улице. Она аккуратно надела сандалии из мягкой верблюжьей кожи, и до боли затянула ремешки на лодыжках.
Стараясь не дышать, девушка выскользнула в длинный, тёмный коридор женской половины. Каменные плиты пола дышали дневным жаром, подошвы обуви скрадывали звуки её шагов. Она двигалась как тень, боясь задеть плечом побелённые стены.
Небольшая калитка для слуг находилась в дальнем углу двора, разделяющем женский сад и деревенский переулок. Дивья смазала её петли маслом и приоткрыла засов ещё днём. Теперь оставалось лишь слегка надавить на старое дерево.
Калитка едва слышно звякнула. Дивья замерла, вжав голову в плечи, готовая в любую секунду броситься назад, упасть в ноги отцу и вымолить прощение.
В доме было тихо. Дивья сделала шаг за порог и осторожно прикрыла за собой дверь.
