- Хочу пролить свет кое на что.
- И увидеться с этой своей?
- Может, и так.
- Сердечные дела важнее всего на свете? – приятель недобро прищурился.
- Да нет же… Что еще остается делать? Я ж не знаю, где она бумагу эту добыла, и чем ей отвечать.
- А ну-ка, погоди, - Орни привстал. – Она – бумагу? Значит, это твоя девка ее привезла?
Лиани с недоумением глядел на приятеля.
- Видишь ли, так никто и не сумел рассказать, откуда у них приказ и куда делся. Так и умерли, недоумевая. А оно вон как. Ну, понятно тогда, почему ты хочешь за ней вернуться. И когда же вы сговорились?
- Орни?
- Да не прикидывайся!
- Это ты расскажи мне все толком! – не выдержал Лиани. – Стал бы я тут сидеть, как дурак, если бы знал хоть что-то! Давай, выкладывай сразу, а не частями!
Орни выругался, с силой воткнул в землю нож.
- Нет уж, теперь твоя очередь говорить! И не увиливай, «не знал» он! Побольше нашего знаешь!
Этот приступ гнева оставил Лиани. Юноша задумчиво посмотрел на темнеющее небо.
- Энори Сэнна оказывал ей покровительство… Неужели он ничего не сумел выведать?
- А она высоко взобралась, - отметил Орни. – Ты-то откуда знаешь?
- Да не скалься ты… Знаю.
- И что? Решил, что ли, снова ее похитить?
- Сущий с тобой! Даже если это он…
- Договаривай, - голос Орни стал жестким.
- Что договаривать! У кого еще девочка без гроша, без дружеской руки могла такое добыть, как не у своего покровителя? Ведь и может он больше, чем простой человек, о его даре все знают…
- Заткнись, - сквозь зубы проговорил молодой человек. Поднялся, шагнул назад. – И не смей впредь… То, что я беседую тут с тобой, как с порядочным человеком, не дает тебе право поднимать голос на тех, кто неизмеримо выше!
- Да что ты, Орни!
- Забыл, как он от поветрия деревни спас, запретив причаливать кораблю с юга? А я помню, у меня брат через это спасся, как раз на пристани был. Горел потом тот корабль…
- Вместе с еще живыми.
- Что с ними было делать? На берег пустить? Ну, и за это не мы в ответе. Там кто-то уронил лампу, или еще что… от них сами небеса отказались.
И сам к небу глаза вскинул. Уже почти смерклось, только над краем сосен все было оранжевым, а чуть выше на темно-синем светился месяц. Их собственный костер тоже почти погас, и Орни глянул дальше, туда, где огонь для себя развели его спутники. Не просто глянул, еще и качнул головой чуть заметно.
Хоть и невысоко еще поднялся по службе, чутье у Лиани было отменное – успел уклониться, и разворачиваясь, вскочить на ноги. Напротив возникли двое новобранцев с длинными тяжелыми палками, – и подоспел третий, с кинжалом; если б Лиани промедлил, получил бы по голове. Вряд ли убили бы – не та задача, но ранили, чтоб не сопротивлялся.
- Орни, ты что? – обернулся к приятелю. Тот, скрестив руки, наблюдал шагов с трех.
- Я верил, ты хоть раскаешься, вернешься сам – а ты думаешь только о той девке. Попробуй хоть о семье подумать, если от сослуживцев отрекся. О долге и чести и не говорю.
Перед глазами встали лица родителей, братьев, сестер… уже почти бросил оружие наземь, но вспомнил зеленоватый отблеск на лице ночного гостя, его слова. Если сейчас сдаться, все будет напрасным.
- Ты прав, - сказал он. – Я не стою доброго слова, - положил руку на рукоять сабли.
- Не дури. Нас пятеро.
- Из которых трое пока никуда не годятся, а еще один так себе – ведь твоего слугу не натаскивали, как нас?
- Лучше сдайся добром.
- Мог бы уже понять… - он не договорил, неуловимо быстро переместился в сторону и дважды ударил рукоятью лэ новобранца с кинжалом. Тот согнулся, хватаясь за голову и солнечное сплетение одновременно, повалился на бок. Лиани подобрал выпавший кинжал.
- Ах, вот ты как… - протянул Орни. – Ну, смотри, сам захотел.
Еще одного новобранца он сумел одолеть почти сразу, ранив в предплечье. Густой сумрак мешал – Лиани боялся убить кого-нибудь. А новички скорее создавали помеху былому товарищу, чем помогали, но уж очень хотели себя проявить. Хуже всего было с Орни – этот драться умел, и во время учебных поединков приятели были равны. Его слуга тоже оказался весьма неплох, и действовал в лад с хозяином. Третьего новичка удалось зацепить лезвием по ноге, и он тоже выбыл из схватки, но тут отдышался первый. Подхватил жердь, оброненную товарищем, и снова ринулся в атаку. Уклоняясь от него, самого безобидного, Лиани и споткнулся о корень, упал на колено, опираясь рукой на влажный мох. Подвело тело, не до конца восстановилось.
Орни тут же прыгнул, приставляя к горлу холодное лезвие, а слуга подоспел с другой стороны. Короткое проклятие невольно само сорвалось, и Орни, услышав его, рассмеялся недобро. Велел новичку взять веревку и связать руки пленника. Тот ринулся к дорожным сумкам, но через миг вскрикнул и захрипел.
- Гляньте, что там! Да свет прихватите, - скомандовал Орни раненым новобранцам, все еще не опуская саблю. Глянул на почти погасшие угли, выругался. И тут один из младших спутников закричал. Он пятился, глядя меж древесных стволов, а затем побежал, будто спасение висело на волоске. За ним кое-как побежал и второй, раненый в ногу; он опирался на жердь, недавно служившую оружием.
А когда к оставшимся приблизилась чуть светящаяся гнилым зеленоватым светом фигура с глубоко запавшими глазами, Орни и его слуга тоже кинулись прочь.
Лиани поднялся. Всмотревшись, недалеко от второго, тоже почти угасшего костра увидел лежащее тело. Неловкая поза, не для живых.
Тварь приближалась к нему самому, но медленно, будто нехотя и не желая пугать. А может, считала, что добыча никуда не денется.
Тот, с болота…
Иди ближе, подумал юноша. В хижине я с тобой говорил, но сейчас…
Существо напротив усмехнулось. Близко оно стояло… Лунный свет вспыхнул и померк на длинных клыках, глаза вспыхнули вначале зеленым, потом багровым. Лиани сжал рукоять сабли, готовый в любой миг отразить нападение.
- Ты неплохо с ней управляешься, но для меня она не опасна, - сказала тварь почти ласково. – Не подпускать к себе какое-то время сможешь, но потом ты устанешь.
Заметив, как рука Лиани легла на амулет, подарок монахов, поморщился:
- Да, мне неприятно. Но слабовата вещь…
И, будто насладившись чужим страхом, нежить начала изменяться: черты стали вполне человечьими, и даже приятными глазу. Там, на болоте, тварь не походила на обычного смертного, а сейчас отличий не было. Лиани предпочел бы прежнее обличье; сейчас, когда погасло зеленоватое свечение, ночного гостя было хуже видно; хоть и стояли на поляне, месяц было недостаточно силен.
- Так тебе проще? – спросил нежданный помощник.
- Я же знаю, каков ты, - ответил Лиани, и вновь бросил взгляд на лежащего. Вдруг… Но медлил, не решаясь напасть: проиграв Орни, не был в себе уверен.
- Ему ты уже не поможешь. Идем, - болотный выходец указал в сторону черных деревьев. – Бери своего коня, пока эти двое не вернулись.
Говорил настолько уверенно, что юноша ощутил замешательство. А тварь пояснила, видно, растерянность его поняв по-своему:
- Те, которые удерживали тебя. Они не трусы, и отважатся посмотреть, что здесь. Остальные не придут.
И уже с нетерпением:
- Ну что же? Будешь стоять, предпочтешь умереть или все же пойдешь с тем, кто дважды тебе помог?
- Куда?
- Подальше отсюда, для начала. Твой конь на месте, их лошадей я спугнул.
Когда Лиани взялся за повод своего скакуна, тварь усмехнулась:
- В седло можешь сесть, если хочешь, это неважно. Лошадь пойдет медленно, пока я так хочу. На сей раз ты просто так не сбежишь.
Юноша не стал испытывать судьбу, повел за собой коня; спросил, намереваясь вновь выгадать время.
- Кто ты?
- Я был человеком, как ты догадался. Пока довольно, - глухим и ровным был его голос.
- Что ты от меня хочешь?
Спутник шел на шаг впереди, и даже не оборачивался. Темное пятно в лунном свете. Уверен, что и пытаться скрыться, и нападать равно бесполезно?
- Я слышал ваш разговор, - сказал он. - Ты теперь уж точно вернешься в город. Так помоги мне справиться с тем, о ком я говорил.
- Помогать нежити? Ты считаешь меня сумасшедшим? Да и не до него мне сейчас.
- Недолго тебе так думать, - рассмеялась тварь, у Лиани мороз по коже прошел. – Считаешь, хуже смерти ей ничего не грозит? А может, надеешься, Энори ее защитит получше тебя? Может и так, ненадолго, а может и нет – если твой приятель вовремя успеет с вестью. Или его со свитой надо было тоже убить?
- Нет, - почти беззвучно отозвался молодой стражник.
- Поспеши, если очень повезет, Энори будет в отъезде. Тогда забирай свою милую, пока она не лишилась не только жизни, но и посмертия, и возвращайся.
- К тебе?!
- Без моего совета он вас отыщет. Ну, а если Энори в городе, оставь ее и все равно возвращайся ко мне, иначе уж точно никому и ничем не поможешь.
- Я не понимаю, - Лиани надеялся, как и в прошлый раз, на силу рассвета – а пока мог только спрашивать, благо тварь не отказывалась отвечать. Страшно это было – разговаривать с мертвым. Если б не дни, когда уже считал мертвым себя, наверное б не сумел… – Ты ненавидишь его из-за пустых угроз?
- Если бы только слова…
Неохотно продолжил, будто бы через силу.
- Что ж, придется сказать, раз и мне нужна твоя помощь. Расскажу тебе сказку. И он ее знает. Говорят, в прошлые дни один колдун наложил заклятье на свою соседку, очень злую женщину. Заклятье свело ее в могилу… но вот беда, оно же сделало ее призраком, куда более злобным, чем при жизни. Тамошним монахам и заклинателям не под силу оказалось уничтожить призрака, от которого страдали все окрестные селения. Тогда один сообразительный человек, долгое время проживший отшельником, придумал вернуть душу женщины в живое тело. Он раздобыл некую вещь, велел своему маленькому сыну развести костер и прочесть заклинание – на зов этой вещи, чистого существа и огня откликнулся призрак, решивший, что посланники Неба зовут его и наконец заберут с собой. Видя, что душа его не замечает, привлеченная пламенем и заклинанием, человек быстро вселил ее в тело лесной собаки, а зверя убил заговоренным клинком. С тех пор жители округи вздохнули свободно…
Только ветки похрустывали под ногами, да где-то холодно и одиноко кричала сова.
- У тебя была женщина? – спросил Лиани после долгого молчания.
- Да, была.
- И ты веришь в сказки?
- В ней достаточно правды, хотя много и вымысла.
- Но с чего ты взял, что ему есть дело до нее, теперь, когда ты сбежал?
- Я не хочу, чтобы он успел про нее вспомнить.
- А если уже…
- Я знал бы, - коротко ответил страшный его попутчик.
Снова тишина воцарилась, и сова замолчала – но проснулись предрассветные цикады, их скрежет и стрекотанье внушали надежду Лиани.
Только ровный, поставленный, чуть хрипловатый голос раздавался ближе. Будто нежить стосковалась по собеседнику…
- Он не такой, как мы. Если верно, что демоны возникли из самого темного в человечьих душах, может, верно и то, что Забирающих породил союз демонов и нежити.
- Ты разговорчив для мертвого.
- Не обычного мертвого.
- И ты думаешь о чем-то помимо пищи?
- Я любил читать, - усмехнулся нечеловек. – И, когда я в полной силе, я еще и в полном разуме.
Он заметил, что спутник прислушивается к звукам леса; кроме цикад, вдали раздался нежный серебряный свист горихвостки, предвестницы утра.
- Да, скоро рассвет. Но успокойся, не ты тянешь время, а я сам говорю с тобой. Я нужен тебе, хоть ты и не веришь в это. Один ты не справишься, а когда поймешь, будет поздно. Не веришь мне?
- Нет, - Лиани снова нащупал амулет под рубашкой. Бесполезен, или все-таки держит на расстоянии?
- Не заставляй думать, что ты дурак, - сказала тварь издевательски, и другим уже тоном: - Я тоже на все готов был ради своей любимой, своей жены... я отказался от жизни ради нее. Ты сделал нечто подобное. А теперь у нас общий противник.
- Я не заключаю таких сделок.
Нелюдь словно прочел его мысли - коротко, зло рассмеялся.
- А ведь ты знаешь, что я прав, или скоро поймешь. Хорошо спастись его помощью, заплатив той, кого любишь? Скажешь, я ошибаюсь? Дело только в воинской чести?
- Неважно. Она не моя вещь и выбирает сама. Я пошел бы против ее воли, только чтобы спасти.
В лице нежити промелькнуло нечто, похожее на согласие.
- Да, ты знаешь, что такое любить… Тебя я не трону, скорее всего.
- Не могу пообещать того же тебе. Ты не должен ходить по земле.
- Подумай, - сказала нежить. – В городе я не помощник – будь осторожен. Разузнав все, ты решишь вернуться, хоть сейчас и не веришь мне. Найти предмет, который хранит мою душу, ты не сумеешь, но приходи в эти места – я сам отыщу тебя.
Я думал, он тоже убит, говорил Орни, стоя перед Макори. Но тела не было на поляне, и не было его лошади. Наших коней, видимо, напугали – они разбежались в разные стороны. Мы пошли по следам Айта, но потеряли их на другом берегу ручья. Своего коня я найти сумел, он откликнулся на мой свист. Я виноват в том, что упустил беглеца, но мои спутники подтвердят хоть перед священными алтарями предков – ночная тварь выглядела так, что и полководец мог бы обратиться в бегство. Но лишь одно тело осталось на поляне, и Лиани Айта сам увел своего коня. Странно, почему тварь его не тронула – тут что-то нечисто.
Орни покинул дом главы земельных стражей округа, снова пониженный до рядового, связанный клятвой молчать и с приказом отправиться в самую захолустную часть. Он не уставал мысленно благодарить Заступницу – при нраве Макори это было сказочное везение. А подняться он еще сможет.
Рассказ стражника озадачил Макори. Он был уверен, что в глаза ему врать не отважились бы, а про то, что нечисть бродит в холмах тоже слышал не раз. И верил, как почти любой житель Хинаи - но как во что-то, не имеющее касательства к нему лично. Поэтому он скорее был склонен считать, что этот Орни со спутниками выпили лишнего и, может быть, надышались чем-то вблизи болот. И предпочел не раздувать всю историю заново – слухи пойдут, что у земельных совсем все неладно.
Поэтому, никому не передав суть разговора, он приступил к поискам Лиани Айта, но пока они ничего не дали. Даже городские стражники на воротах не заметили кого-то похожего. И то верно – вряд ли беглец явился бы в открытую, а вдобавок еще и представился.
Девушку он искал с еще большим пылом, представляя, как на ней отыграется от души. Еще не хватало, чтобы женщина обвела его вокруг пальца! На сей раз он не ограничится тем, что покажет ей хассу. Макори опасался лишь убить ее слишком рано, поскольку гнев его переполнял, и все разрастался – ведь эта тварь умудрилась еще и бесследно покинуть город, и служанка ее тоже исчезла.
Когда о поисках узнал Суро-старший, он призвал к себе первенца. Было это на четвертый вечер после рассказа Орни. Макори нечасто видел отца столь задумчивым, обычно все свои сомнения, ежели они были, тот оставлял для себя одного. Но сейчас Суро сказал необычно мягко:
- Понимаю твои чувства. Но прекрати поиски.
- Похоже, я уже напал на ее след, и…
- Сказано тебе – прекрати.
- Ты снесешь такое оскорбление? – возмутился Макори, рискуя вызвать гнев отца.
– Пострадали только твои люди. Со стороны никакого ущерба чести Дома не видно, лишь мы о нем знаем.
- Я не намерен прощать.
- Придется, хотя бы до времени.
- И увидеться с этой своей?
- Может, и так.
- Сердечные дела важнее всего на свете? – приятель недобро прищурился.
- Да нет же… Что еще остается делать? Я ж не знаю, где она бумагу эту добыла, и чем ей отвечать.
- А ну-ка, погоди, - Орни привстал. – Она – бумагу? Значит, это твоя девка ее привезла?
Лиани с недоумением глядел на приятеля.
- Видишь ли, так никто и не сумел рассказать, откуда у них приказ и куда делся. Так и умерли, недоумевая. А оно вон как. Ну, понятно тогда, почему ты хочешь за ней вернуться. И когда же вы сговорились?
- Орни?
- Да не прикидывайся!
- Это ты расскажи мне все толком! – не выдержал Лиани. – Стал бы я тут сидеть, как дурак, если бы знал хоть что-то! Давай, выкладывай сразу, а не частями!
Орни выругался, с силой воткнул в землю нож.
- Нет уж, теперь твоя очередь говорить! И не увиливай, «не знал» он! Побольше нашего знаешь!
Этот приступ гнева оставил Лиани. Юноша задумчиво посмотрел на темнеющее небо.
- Энори Сэнна оказывал ей покровительство… Неужели он ничего не сумел выведать?
- А она высоко взобралась, - отметил Орни. – Ты-то откуда знаешь?
- Да не скалься ты… Знаю.
- И что? Решил, что ли, снова ее похитить?
- Сущий с тобой! Даже если это он…
- Договаривай, - голос Орни стал жестким.
- Что договаривать! У кого еще девочка без гроша, без дружеской руки могла такое добыть, как не у своего покровителя? Ведь и может он больше, чем простой человек, о его даре все знают…
- Заткнись, - сквозь зубы проговорил молодой человек. Поднялся, шагнул назад. – И не смей впредь… То, что я беседую тут с тобой, как с порядочным человеком, не дает тебе право поднимать голос на тех, кто неизмеримо выше!
- Да что ты, Орни!
- Забыл, как он от поветрия деревни спас, запретив причаливать кораблю с юга? А я помню, у меня брат через это спасся, как раз на пристани был. Горел потом тот корабль…
- Вместе с еще живыми.
- Что с ними было делать? На берег пустить? Ну, и за это не мы в ответе. Там кто-то уронил лампу, или еще что… от них сами небеса отказались.
И сам к небу глаза вскинул. Уже почти смерклось, только над краем сосен все было оранжевым, а чуть выше на темно-синем светился месяц. Их собственный костер тоже почти погас, и Орни глянул дальше, туда, где огонь для себя развели его спутники. Не просто глянул, еще и качнул головой чуть заметно.
Хоть и невысоко еще поднялся по службе, чутье у Лиани было отменное – успел уклониться, и разворачиваясь, вскочить на ноги. Напротив возникли двое новобранцев с длинными тяжелыми палками, – и подоспел третий, с кинжалом; если б Лиани промедлил, получил бы по голове. Вряд ли убили бы – не та задача, но ранили, чтоб не сопротивлялся.
- Орни, ты что? – обернулся к приятелю. Тот, скрестив руки, наблюдал шагов с трех.
- Я верил, ты хоть раскаешься, вернешься сам – а ты думаешь только о той девке. Попробуй хоть о семье подумать, если от сослуживцев отрекся. О долге и чести и не говорю.
Перед глазами встали лица родителей, братьев, сестер… уже почти бросил оружие наземь, но вспомнил зеленоватый отблеск на лице ночного гостя, его слова. Если сейчас сдаться, все будет напрасным.
- Ты прав, - сказал он. – Я не стою доброго слова, - положил руку на рукоять сабли.
- Не дури. Нас пятеро.
- Из которых трое пока никуда не годятся, а еще один так себе – ведь твоего слугу не натаскивали, как нас?
- Лучше сдайся добром.
- Мог бы уже понять… - он не договорил, неуловимо быстро переместился в сторону и дважды ударил рукоятью лэ новобранца с кинжалом. Тот согнулся, хватаясь за голову и солнечное сплетение одновременно, повалился на бок. Лиани подобрал выпавший кинжал.
- Ах, вот ты как… - протянул Орни. – Ну, смотри, сам захотел.
Еще одного новобранца он сумел одолеть почти сразу, ранив в предплечье. Густой сумрак мешал – Лиани боялся убить кого-нибудь. А новички скорее создавали помеху былому товарищу, чем помогали, но уж очень хотели себя проявить. Хуже всего было с Орни – этот драться умел, и во время учебных поединков приятели были равны. Его слуга тоже оказался весьма неплох, и действовал в лад с хозяином. Третьего новичка удалось зацепить лезвием по ноге, и он тоже выбыл из схватки, но тут отдышался первый. Подхватил жердь, оброненную товарищем, и снова ринулся в атаку. Уклоняясь от него, самого безобидного, Лиани и споткнулся о корень, упал на колено, опираясь рукой на влажный мох. Подвело тело, не до конца восстановилось.
Орни тут же прыгнул, приставляя к горлу холодное лезвие, а слуга подоспел с другой стороны. Короткое проклятие невольно само сорвалось, и Орни, услышав его, рассмеялся недобро. Велел новичку взять веревку и связать руки пленника. Тот ринулся к дорожным сумкам, но через миг вскрикнул и захрипел.
- Гляньте, что там! Да свет прихватите, - скомандовал Орни раненым новобранцам, все еще не опуская саблю. Глянул на почти погасшие угли, выругался. И тут один из младших спутников закричал. Он пятился, глядя меж древесных стволов, а затем побежал, будто спасение висело на волоске. За ним кое-как побежал и второй, раненый в ногу; он опирался на жердь, недавно служившую оружием.
А когда к оставшимся приблизилась чуть светящаяся гнилым зеленоватым светом фигура с глубоко запавшими глазами, Орни и его слуга тоже кинулись прочь.
Лиани поднялся. Всмотревшись, недалеко от второго, тоже почти угасшего костра увидел лежащее тело. Неловкая поза, не для живых.
Тварь приближалась к нему самому, но медленно, будто нехотя и не желая пугать. А может, считала, что добыча никуда не денется.
Тот, с болота…
Иди ближе, подумал юноша. В хижине я с тобой говорил, но сейчас…
Существо напротив усмехнулось. Близко оно стояло… Лунный свет вспыхнул и померк на длинных клыках, глаза вспыхнули вначале зеленым, потом багровым. Лиани сжал рукоять сабли, готовый в любой миг отразить нападение.
- Ты неплохо с ней управляешься, но для меня она не опасна, - сказала тварь почти ласково. – Не подпускать к себе какое-то время сможешь, но потом ты устанешь.
Заметив, как рука Лиани легла на амулет, подарок монахов, поморщился:
- Да, мне неприятно. Но слабовата вещь…
И, будто насладившись чужим страхом, нежить начала изменяться: черты стали вполне человечьими, и даже приятными глазу. Там, на болоте, тварь не походила на обычного смертного, а сейчас отличий не было. Лиани предпочел бы прежнее обличье; сейчас, когда погасло зеленоватое свечение, ночного гостя было хуже видно; хоть и стояли на поляне, месяц было недостаточно силен.
- Так тебе проще? – спросил нежданный помощник.
- Я же знаю, каков ты, - ответил Лиани, и вновь бросил взгляд на лежащего. Вдруг… Но медлил, не решаясь напасть: проиграв Орни, не был в себе уверен.
- Ему ты уже не поможешь. Идем, - болотный выходец указал в сторону черных деревьев. – Бери своего коня, пока эти двое не вернулись.
Говорил настолько уверенно, что юноша ощутил замешательство. А тварь пояснила, видно, растерянность его поняв по-своему:
- Те, которые удерживали тебя. Они не трусы, и отважатся посмотреть, что здесь. Остальные не придут.
И уже с нетерпением:
- Ну что же? Будешь стоять, предпочтешь умереть или все же пойдешь с тем, кто дважды тебе помог?
- Куда?
- Подальше отсюда, для начала. Твой конь на месте, их лошадей я спугнул.
Когда Лиани взялся за повод своего скакуна, тварь усмехнулась:
- В седло можешь сесть, если хочешь, это неважно. Лошадь пойдет медленно, пока я так хочу. На сей раз ты просто так не сбежишь.
Юноша не стал испытывать судьбу, повел за собой коня; спросил, намереваясь вновь выгадать время.
- Кто ты?
- Я был человеком, как ты догадался. Пока довольно, - глухим и ровным был его голос.
- Что ты от меня хочешь?
Спутник шел на шаг впереди, и даже не оборачивался. Темное пятно в лунном свете. Уверен, что и пытаться скрыться, и нападать равно бесполезно?
- Я слышал ваш разговор, - сказал он. - Ты теперь уж точно вернешься в город. Так помоги мне справиться с тем, о ком я говорил.
- Помогать нежити? Ты считаешь меня сумасшедшим? Да и не до него мне сейчас.
- Недолго тебе так думать, - рассмеялась тварь, у Лиани мороз по коже прошел. – Считаешь, хуже смерти ей ничего не грозит? А может, надеешься, Энори ее защитит получше тебя? Может и так, ненадолго, а может и нет – если твой приятель вовремя успеет с вестью. Или его со свитой надо было тоже убить?
- Нет, - почти беззвучно отозвался молодой стражник.
- Поспеши, если очень повезет, Энори будет в отъезде. Тогда забирай свою милую, пока она не лишилась не только жизни, но и посмертия, и возвращайся.
- К тебе?!
- Без моего совета он вас отыщет. Ну, а если Энори в городе, оставь ее и все равно возвращайся ко мне, иначе уж точно никому и ничем не поможешь.
- Я не понимаю, - Лиани надеялся, как и в прошлый раз, на силу рассвета – а пока мог только спрашивать, благо тварь не отказывалась отвечать. Страшно это было – разговаривать с мертвым. Если б не дни, когда уже считал мертвым себя, наверное б не сумел… – Ты ненавидишь его из-за пустых угроз?
- Если бы только слова…
Неохотно продолжил, будто бы через силу.
- Что ж, придется сказать, раз и мне нужна твоя помощь. Расскажу тебе сказку. И он ее знает. Говорят, в прошлые дни один колдун наложил заклятье на свою соседку, очень злую женщину. Заклятье свело ее в могилу… но вот беда, оно же сделало ее призраком, куда более злобным, чем при жизни. Тамошним монахам и заклинателям не под силу оказалось уничтожить призрака, от которого страдали все окрестные селения. Тогда один сообразительный человек, долгое время проживший отшельником, придумал вернуть душу женщины в живое тело. Он раздобыл некую вещь, велел своему маленькому сыну развести костер и прочесть заклинание – на зов этой вещи, чистого существа и огня откликнулся призрак, решивший, что посланники Неба зовут его и наконец заберут с собой. Видя, что душа его не замечает, привлеченная пламенем и заклинанием, человек быстро вселил ее в тело лесной собаки, а зверя убил заговоренным клинком. С тех пор жители округи вздохнули свободно…
Только ветки похрустывали под ногами, да где-то холодно и одиноко кричала сова.
- У тебя была женщина? – спросил Лиани после долгого молчания.
- Да, была.
- И ты веришь в сказки?
- В ней достаточно правды, хотя много и вымысла.
- Но с чего ты взял, что ему есть дело до нее, теперь, когда ты сбежал?
- Я не хочу, чтобы он успел про нее вспомнить.
- А если уже…
- Я знал бы, - коротко ответил страшный его попутчик.
Снова тишина воцарилась, и сова замолчала – но проснулись предрассветные цикады, их скрежет и стрекотанье внушали надежду Лиани.
Только ровный, поставленный, чуть хрипловатый голос раздавался ближе. Будто нежить стосковалась по собеседнику…
- Он не такой, как мы. Если верно, что демоны возникли из самого темного в человечьих душах, может, верно и то, что Забирающих породил союз демонов и нежити.
- Ты разговорчив для мертвого.
- Не обычного мертвого.
- И ты думаешь о чем-то помимо пищи?
- Я любил читать, - усмехнулся нечеловек. – И, когда я в полной силе, я еще и в полном разуме.
Он заметил, что спутник прислушивается к звукам леса; кроме цикад, вдали раздался нежный серебряный свист горихвостки, предвестницы утра.
- Да, скоро рассвет. Но успокойся, не ты тянешь время, а я сам говорю с тобой. Я нужен тебе, хоть ты и не веришь в это. Один ты не справишься, а когда поймешь, будет поздно. Не веришь мне?
- Нет, - Лиани снова нащупал амулет под рубашкой. Бесполезен, или все-таки держит на расстоянии?
- Не заставляй думать, что ты дурак, - сказала тварь издевательски, и другим уже тоном: - Я тоже на все готов был ради своей любимой, своей жены... я отказался от жизни ради нее. Ты сделал нечто подобное. А теперь у нас общий противник.
- Я не заключаю таких сделок.
Нелюдь словно прочел его мысли - коротко, зло рассмеялся.
- А ведь ты знаешь, что я прав, или скоро поймешь. Хорошо спастись его помощью, заплатив той, кого любишь? Скажешь, я ошибаюсь? Дело только в воинской чести?
- Неважно. Она не моя вещь и выбирает сама. Я пошел бы против ее воли, только чтобы спасти.
В лице нежити промелькнуло нечто, похожее на согласие.
- Да, ты знаешь, что такое любить… Тебя я не трону, скорее всего.
- Не могу пообещать того же тебе. Ты не должен ходить по земле.
- Подумай, - сказала нежить. – В городе я не помощник – будь осторожен. Разузнав все, ты решишь вернуться, хоть сейчас и не веришь мне. Найти предмет, который хранит мою душу, ты не сумеешь, но приходи в эти места – я сам отыщу тебя.
***
Я думал, он тоже убит, говорил Орни, стоя перед Макори. Но тела не было на поляне, и не было его лошади. Наших коней, видимо, напугали – они разбежались в разные стороны. Мы пошли по следам Айта, но потеряли их на другом берегу ручья. Своего коня я найти сумел, он откликнулся на мой свист. Я виноват в том, что упустил беглеца, но мои спутники подтвердят хоть перед священными алтарями предков – ночная тварь выглядела так, что и полководец мог бы обратиться в бегство. Но лишь одно тело осталось на поляне, и Лиани Айта сам увел своего коня. Странно, почему тварь его не тронула – тут что-то нечисто.
Орни покинул дом главы земельных стражей округа, снова пониженный до рядового, связанный клятвой молчать и с приказом отправиться в самую захолустную часть. Он не уставал мысленно благодарить Заступницу – при нраве Макори это было сказочное везение. А подняться он еще сможет.
Рассказ стражника озадачил Макори. Он был уверен, что в глаза ему врать не отважились бы, а про то, что нечисть бродит в холмах тоже слышал не раз. И верил, как почти любой житель Хинаи - но как во что-то, не имеющее касательства к нему лично. Поэтому он скорее был склонен считать, что этот Орни со спутниками выпили лишнего и, может быть, надышались чем-то вблизи болот. И предпочел не раздувать всю историю заново – слухи пойдут, что у земельных совсем все неладно.
Поэтому, никому не передав суть разговора, он приступил к поискам Лиани Айта, но пока они ничего не дали. Даже городские стражники на воротах не заметили кого-то похожего. И то верно – вряд ли беглец явился бы в открытую, а вдобавок еще и представился.
Девушку он искал с еще большим пылом, представляя, как на ней отыграется от души. Еще не хватало, чтобы женщина обвела его вокруг пальца! На сей раз он не ограничится тем, что покажет ей хассу. Макори опасался лишь убить ее слишком рано, поскольку гнев его переполнял, и все разрастался – ведь эта тварь умудрилась еще и бесследно покинуть город, и служанка ее тоже исчезла.
Когда о поисках узнал Суро-старший, он призвал к себе первенца. Было это на четвертый вечер после рассказа Орни. Макори нечасто видел отца столь задумчивым, обычно все свои сомнения, ежели они были, тот оставлял для себя одного. Но сейчас Суро сказал необычно мягко:
- Понимаю твои чувства. Но прекрати поиски.
- Похоже, я уже напал на ее след, и…
- Сказано тебе – прекрати.
- Ты снесешь такое оскорбление? – возмутился Макори, рискуя вызвать гнев отца.
– Пострадали только твои люди. Со стороны никакого ущерба чести Дома не видно, лишь мы о нем знаем.
- Я не намерен прощать.
- Придется, хотя бы до времени.
