А гость углядел в комнате невиданный ранее предмет – кленовую шкатулку с грубо вырезанными на крышке узорами. Когда-то они были раскрашены, сейчас же остались только малые пятна краски – черной и алой.
- Что-то новенькое? – Энори взял шкатулку.
- Наследство…
- Мм?
- Друг детства прислал. Хранил, не знаю зачем. Он умер недавно, а это – мне на память.
С детским любопытством Энори откинул крышку. Предметы, лежавшие в шкатулке, были дешевыми – тусклое медное зеркало, нож с грубо вырезанной костяной ручкой, складной пестрый веер из плотной бумаги…
- О!
Юноша выхватил из горстки вещиц лазурного цвета звезду о пяти лучах, усеянную неострыми шипами. Невесомая, она, казалось, чуть светится в полумраке.
- Что это?
- Морская звезда.
- Настоящая?
- Вроде того.
- Я видел рисунки, украшения, совсем не то… какая прелесть! Отдай ее мне?
- Зачем тебе сдалась? Таких – полное море…
- Море далеко! – Энори приложил звезду к уху, будто пытаясь услышать биение ее сердца. – Она совсем не выглядит мертвой…
- Это же не человек, даже не зверь. Так… вроде растения, только ползает.
Таши окинул взглядом гостя. Держит морскую тварь, будто ценность какую. Словно она сапфировая.
- Что хочешь за нее?
- Ничего мне не надо. Бери, - не удержался: - Ты как игрушку нашел… дитя!
- Я хотел бы увидеть море, - задумчиво сказал юноша, накрывая звезду другой ладонью. - Таши, она словно дышит!
Спрятал звезду во внутренний карман рукава, бережно, словно боясь разбудить, и снова вернулся к сокровищам из «наследства».
- Какая-то ерунда… это что, обломок скалы? Но зачем? Статуэтка… Ай! – вскрикнул, потом издал еле слышное шипение, руку от шкатулки отдернул.
- Что случилось? – обеспокоено спросил флейтист. – Игла? Кажется, не было…
- Забирай свое барахло. Кроме звезды, ничего интересного…
В дверь постучали.
- Можно? – прощебетал голосок.
- Нельзя! – отрезал Энори. Потер тыльную сторону ладони, будто убирая боль от ожога или ушиба.
- Что мне, торчать на улице? – в щебете появились капризные нотки.
- Сэйэ своего не упустит, после премьеры уж точно, - вскользь заметил Таши. Энори искоса глянул на дверь. Видимо, давать актрисе щелчок по носу в его планы не входило. А избалованность, кокетливое бесстрашие девушки явно ему нравились. Не каждая осмелится так себя вести с воспитанником и советником Дома Таэна.
- Жди, я скоро буду…
- Как там Весенний Ручей? – спросил Таши через порог.
- Жива, приходит в себя. Подумаешь, неженка, чуть не испортила всё.
Сэйэ дожидалась их, сидя на перилах веранды. Одетая по-мужски, все еще в театральном костюме, но волосы успела переплести в две тугие, глянцево блестящие косы, и связать их на затылке. Сидела, покачивая ногой в бархатной потертой туфельке – тоже из театрального гардероба, но для женских ролей. Короткая винно-красная безрукавка с бронзового цвета тесьмой, белые широкие штаны из легкой материи. Знала, что красива, любила это подчеркивать, но не всегда хватало вкуса.
- Сотри краску, - обронил Энори, поглядев на ее щеку. На нежной коже алела карминная полоса, остаток грима. Сэйэ беспечно пожала плечами.
- А зачем? Через два часа опять мазаться, нас вызывают показать несколько сценок. А ты все равно сейчас уйдешь, так ведь? Нас почтили высоким вниманием, теперь всей труппе можно оставить бренный мир и направить свой путь к монахам.
Энори стащил ее с перил.
- Вот, значит, как?
Выдернул шпильки из волос девушки, и косы ее рассыпались.
- Ах ты…
Таши предпочел отвернуться, но смех и быстрый шепот обоих все равно долетал до ушей, делая свидетелем очередной шуточной ссоры.
Ссоры, которая закончилась нежным примирением очень быстро.
Но везение Сэйэ на этом исчерпалось – носилки с вышитыми на шторках тритонами появились на улице, из их глубины Энори позвал молодой голос. Его трудно было не узнать – Кайто был не из тех, молчит и кто держит язык за зубами.
- Я тебя обыскался. Садись, я за тобой…
Кайто поглядывал на флейтиста и актрису с легким пренебрежением. В иное время он не преминул бы показать, насколько низко их ставит, но сейчас имелось дело поинтересней.
Энори отпустил руки девушки, кивнул ей и Таши, и нырнул в глубину украшенного водными тварями короба.
- Ты в самом деле относишься к нему столь легко? Без ревности? – спросил Таши, считая, что в их среде церемонии излишни и спрашивать можно все, что угодно. Сэйэ сморщила носик:
- А смысл цепляться за него, как клещ? Так скорее бросит. А если показывать, что и без его расположения проживу – может, помощь какую окажет. Я все равно торчать в этой дыре не намерена. Уеду, к демонам!
- Не знаю, радоваться за тебя или нет. Так лихо распоряжаться своими сердечными склонностями…
- Родись женщиной, да еще красивой, и не такому научишься! – неожиданно зло сказала актриса. – У нас никаких прав нет, мы – куклы… все актеры и музыканты, в общем, а уж если еще и женщина! Упаси меня Небо от всяких любовей!
Вернувшись к себе, флейтист тщательно пересмотрел содержимое шкатулки. Ничего острого или режущего, и неясно, отчего так дернулся Энори. Театральные безделушки, обломок базальта – воспоминание о родине друга, вырезанная из кости фигурка забавного человечка, потертого вида амулет – черный деревянный кругляшок в кожаном переплете, такие продают на каждом углу… Ничего.
Решив, что не стоит забивать голову пустяками, музыкант закрыл крышку и убрал вещь подальше от чужих глаз.
- Все, свадьба Рииши с Кийн – дело решенное, - говорил Кайто, пока ехали к дому Энори; собирались навестить новоиспеченного жениха: а для такого случая советнику генерала стоило выбрать одежду понарядней.
- Это их дела…
- Ты не слишком рад, я смотрю?
- Мне-то что?
- Скажи, этот брак будет удачным?
- С какой стати я должен говорить об этом тебе?
Кайто слегка скривился – он еще не мог простить Рииши то, что он уклонился от предложения взять в жены сестру. Не мог отказаться от желания, породнившись с домом Нара, обрести его поддержку.
- Предпочитаешь, когда к тебе обращаются лавочники? Или они тебе платят?
Энори посмотрел на него с улыбкой:
- Нет, все взятки уходят к тем, кто больше имеет дело с деньгами.
Кайто, чей отец заведовал казной Хинаи, нахохлился, хотел дерзко ответить, но успел подумать – как раз отец не одобрил бы. В конце концов, Энори даже не принадлежал к знатным Домам.
И все же вокруг Энори, когда тот не был занят – надо признать, такое случалось довольно редко - вечно клубилась свита из молодых людей, как мошки возле светильника; по большей части это были отпрыски верных Дому Таэна семей, как известных и почтенных, так и лишь недавно снискавших доверие. Но он отказывался посвящать их в свои дела и, кажется, никто не посмел бы назвать его своим другом. И в дальние округа, по своей воле или приказу господина, он отправлялся чаще один, обычно пренебрегая даже охраной. Так уверен в себе и любви окружающих, что аж тошно порой.
До дома генерала приятели доехали молча, и концу пути гость уже позабыл о размолвке.
Переступив порог, Кайто с любопытством огляделся. Комнаты Энори были невелики и просты, но каждый раз в них оказывалась какая-либо диковинка. При следующем визите Кайто ее уже не заставал.
На сей раз посреди комнаты стояла большая чаша из красной обожженной глины, полная воды. В ней плавала рыба размером с ладонь, с длинными струящимися плавниками и таким же хвостом. Гость наклонился, рассматривая рыбу: похоже было, что ее разрисовал ребенок, неумело, зато от души, не жалея красок. Плавники - алые с синим, фиолетовые и малиновые полосы на боках, по чешуе скользят зеленые блики...
- Это что такое?
- Рыба-фазан. Привезли с морского побережья. Их было трое, я взял двоих. Один умер, - с сожалением сказал Энори.
- Трое! Умер! Как о людях! Зачем тебе эта рыбина? Поиграть и съесть?
- Потом Тэни отдам, - отмахнулся Энори, любуясь на чешуйчатую тварь. - Ну красиво же, ты посмотри!
- Странный какой-то... глаза торчат. Там, в море, много таких? – отступив, Кайто уселся в кресло, а приятель все никак не мог отлепиться от чаши.
- Больше, чем можешь представить. Если бы попасть на море! И не только на берег, а дальше. Плыть, до противоположной его стороны…
- Кто тебе мешает? То есть, конечно, генерал будет в гневе, но ты можешь закрыть на это глаза. Правда, с Хинаи тебе придется проститься, - усмехнулся Кайто. Энори помотал головой и, кажется, загрустил. Потом отмахнулся от непрошенных мыслей - и смотрел на свое морское страшилище, будто на чистейшей воды алмаз.
Приятель его тем временем снова вернулся к предстоящей свадьбе – событие не пройдет в городе незамеченным, когда соединяют судьбы отпрыски влиятельных домов.
- Это не будет брак по большой любви, - ухмыльнулся Кайто, разглядывая выражение лица Энори. – Но Рииши, наконец, успокоится. Они друг другу подходят. Оба помешанные на правильном.
- Вряд ли они будут счастливы, - обронил Энори.
- О, ты все же заговорил! Почему?
Воспитанник генерала посмотрел на него насмешливо:
- Потому что я так вижу.
Кайто смущенно замолк, но вскоре снова распушил перья:
- Хорошо, все знают, что ты обладаешь вещим даром! Странно, что с таким талантом ты еще прозябаешь в глуши… Ну, предскажи будущее мне!
- Кайто, Кайто… а не боишься?
- Чего мне бояться?
- Не веришь, что я скажу правду?
- Только Небо решает, кому что определить. Ты же не проводник его воли! А малые тропы выбирает сам человек.
- Ой ли? Или забыл, сколько раз сбывались мои слова?
- Я помню. Но они верили тебе, и, может быть, поэтому выбирали предсказанное, - ершисто сказал гость.
- Возможно… Ты сейчас говоришь – и сам себе определяешь судьбу. Ну, хорошо. Пусть не судьбу, но кое-что я тебе расскажу. В благодарность… за новость о свадьбе, - он быстро глянул на Кайто, который подался вперед, позабыв о насмешках. - Знаешь, как высоко метит дом Нэйта?
- Догадываюсь, - мрачно ответил юноша. – Но ему не позволят…
- Не ты ли?
- И я!
- Макори считает тебя глупей насекомого. Думает, ты полетишь на блеск возможной славы, как мотылек на огонь… А пока огонь будет занят мотыльком, пламя погасить проще.
- Думаешь, он посмеет? – с некоторой опаской промолвил Кайто.
- Ты видел его хассу? Макори любит опасность! И уверен, ты считаешь его другом. Ты просил предсказаний? Если останешься столь же беспечным, я вижу твое будущее весьма невеселым…
Кайто открыл рот – и закрыл. То, что любое дальнейшее слово может выдать его намерения, сообразил.
- Зато Рииши, как и весь их Дом, теперь на коне, - хмыкнул он, переводя тему с себя на другого. – Ты знаешь ведь? Господин Таэна-младший с ними очень даже намерен дружить.
- Они всегда были на хорошем счету.
- Но теперь их выделяют особо, даже боковые ветви… А Рииши заглядывает в гости, будто к своей родне. Думаю, будь у Дома Таэна подходящая девушка, была бы совсем другая свадьба.
- Вот как ты считаешь. Думаешь, в Доме Нара настолько нуждаются?
- Еще бы, - сказал Кайто с неожиданной злостью. – У них свои люди не только в городской страже, но и среди прочих военных, там, куда люди Нэйта еще не добрались. И оружейники! Вашему стволу корней не хватит устоять, если не приспособить чужие.
- Хм…
- С чем ты не согласен?
- Ствол крепче, чем ты думаешь. А господин Кэраи, возможно, заботится не только о Доме, но и о собственной власти, которую он в далеких краях растерял. Впрочем, это неважно. Поехали наконец.
В саду, за приземистыми изогнутыми деревьями виднелись две фигурки. Подростки - мальчик и девочка, издалека похожие, как две камышинки; для довершения сходства - оба в травянисто-зеленом.
Если прислушаться, можно было различить голоса.
Рииши старался не смотреть в ту сторону.
Правила приличия, обязательные для центральных земель, здесь, в глухой провинции, не больно-то соблюдались. А раз к хозяйке дома в гости прибыла давняя подруга с дочерью, а в доме есть ровесник девочки, и семьи дружат давно... почему бы детям не провести время вдвоем?
- У тебя хороший братишка.
Рииши подумал, что Энори всегда не прочь перекинуться парой слов с младшим в доме Нара. Тем более что Кайто уже распрощался с хозяевами.
- После смерти нашего третьего мать окружила Сэйку особой заботой, - сказал Рииши, и в голосе прозвучало сожаление - и тепло. - Боялась, вдруг и с ним что случится...
- А отчего умер ваш брат?
- Я не говорил тебе? Он утонул. Десять весен назад... В доме за городом - играл на камушках в ручье, поскользнулся и упал головой в воду. Нянька отвлеклась... Глубина-то была - по колено, - он замолчал, вспоминая - сам тогда был в Осорэи. И на последний обряд не приехал. Малыш так и остался в воспоминаниях чем-то почти бесплотным... – Поэтому, когда еще я свалился, не только мать, и отец весь извелся, - Рииши невольно коснулся коротких волос. – Всего-то сырой ветер, но мало ли. Тогда Сэйку остался бы единственным…
- Я вижу, ты тоже о нем заботишься.
- Сэйку трудно не любить. Но он еще совсем дитя... хотя годами почти взрослый. Я в его возрасте был другим, точно знал, чего хочу.
- Не спеши, не торопи его – успеет еще повзрослеть. Юность не возвращается, а ранняя – с первой влюбленностью - проходит особенно быстро. – Энори повернулся на голоса, нашел глазами подростков, - Но кое-что знает и он. На них так приятно смотреть…
- Через месяц ему исполнятся пятнадцать, - сказал Рииши, провожая младшего взглядом. – В нем нет ничего от воина… Отец хочет отправить его в Столицу, пусть учится.
- Почему нет? Там он будет на своем месте, талантливый мальчик.
- Боюсь, там он не сможет раскрыться. Сэйку не из тех, что идут по головам. И еще Орэйин... Отец про нее и слышать не хочет.
- Тогда у вашего отца странный вкус.
- Ты не понял. Орэйин хорошая девушка, но она сговорена с детства - за другого. Такой, как мой отец, не станет вмешиваться в чужие обязательства даже ради желания сына. Тем более что Сэйку еще слишком мал.
- Я слышал, ваш Дом сейчас в фаворе, - вскользь заметил гость.
- Да, и это отрадно, только… отец боится, что положение твоего господина непрочно. Прости…
- Да ладно. Я знаю, о чем говорят высокие сплетники. Зато с Кийн тебе повезло.
- Да, - Рииши чуть нахмурился, будто задумался о неприятном.
Кийн была хороша – может быть, слишком худа и выше, чем предписывал идеальный образ, но в остальном в ней не было изъяна. Длинные смоляные волосы, глаза, чуть раскосые и почти черные, нежный голос, хороший вкус и спокойный нрав. Та, другая, тоже довольно высокого роста…
- Кийн любит музыку, - сказал Рииши так, будто музыка требовалась на погребальный обряд, а не на свадьбу. – Я хочу, чтобы она слушала и радовалась.
- Позовите Таши Иньо. Он лучший...
- Хм...
- Что бы ты понимал! - сказал Энори. - Его музыка - настоящая, не то что ваши любимые завитушки из звуков!
- Это напевы улиц. У него и характер больше подходит для уличных выступлений.
- Еще больше подходит, чтобы играть птицам и скалам! Они-то все чувствуют. В отличие от вас, знатоков! - возразил Энори горячей, нежели обычно.
- Странное у вас приятельство, - отметил Рииши.
- Он делает то, чего больше никто не может. Я умею это ценить. Ничего странного.
Они замолчали. Рииши сидел прямо, чуть прищурясь и глядя вдаль на розовеющее западное небо. Энори медленно пил мятно-медовый настой, так, будто старался разобраться, что это такое в чашке и нравится ли оно ему.
- Что-то новенькое? – Энори взял шкатулку.
- Наследство…
- Мм?
- Друг детства прислал. Хранил, не знаю зачем. Он умер недавно, а это – мне на память.
С детским любопытством Энори откинул крышку. Предметы, лежавшие в шкатулке, были дешевыми – тусклое медное зеркало, нож с грубо вырезанной костяной ручкой, складной пестрый веер из плотной бумаги…
- О!
Юноша выхватил из горстки вещиц лазурного цвета звезду о пяти лучах, усеянную неострыми шипами. Невесомая, она, казалось, чуть светится в полумраке.
- Что это?
- Морская звезда.
- Настоящая?
- Вроде того.
- Я видел рисунки, украшения, совсем не то… какая прелесть! Отдай ее мне?
- Зачем тебе сдалась? Таких – полное море…
- Море далеко! – Энори приложил звезду к уху, будто пытаясь услышать биение ее сердца. – Она совсем не выглядит мертвой…
- Это же не человек, даже не зверь. Так… вроде растения, только ползает.
Таши окинул взглядом гостя. Держит морскую тварь, будто ценность какую. Словно она сапфировая.
- Что хочешь за нее?
- Ничего мне не надо. Бери, - не удержался: - Ты как игрушку нашел… дитя!
- Я хотел бы увидеть море, - задумчиво сказал юноша, накрывая звезду другой ладонью. - Таши, она словно дышит!
Спрятал звезду во внутренний карман рукава, бережно, словно боясь разбудить, и снова вернулся к сокровищам из «наследства».
- Какая-то ерунда… это что, обломок скалы? Но зачем? Статуэтка… Ай! – вскрикнул, потом издал еле слышное шипение, руку от шкатулки отдернул.
- Что случилось? – обеспокоено спросил флейтист. – Игла? Кажется, не было…
- Забирай свое барахло. Кроме звезды, ничего интересного…
В дверь постучали.
- Можно? – прощебетал голосок.
- Нельзя! – отрезал Энори. Потер тыльную сторону ладони, будто убирая боль от ожога или ушиба.
- Что мне, торчать на улице? – в щебете появились капризные нотки.
- Сэйэ своего не упустит, после премьеры уж точно, - вскользь заметил Таши. Энори искоса глянул на дверь. Видимо, давать актрисе щелчок по носу в его планы не входило. А избалованность, кокетливое бесстрашие девушки явно ему нравились. Не каждая осмелится так себя вести с воспитанником и советником Дома Таэна.
- Жди, я скоро буду…
- Как там Весенний Ручей? – спросил Таши через порог.
- Жива, приходит в себя. Подумаешь, неженка, чуть не испортила всё.
Сэйэ дожидалась их, сидя на перилах веранды. Одетая по-мужски, все еще в театральном костюме, но волосы успела переплести в две тугие, глянцево блестящие косы, и связать их на затылке. Сидела, покачивая ногой в бархатной потертой туфельке – тоже из театрального гардероба, но для женских ролей. Короткая винно-красная безрукавка с бронзового цвета тесьмой, белые широкие штаны из легкой материи. Знала, что красива, любила это подчеркивать, но не всегда хватало вкуса.
- Сотри краску, - обронил Энори, поглядев на ее щеку. На нежной коже алела карминная полоса, остаток грима. Сэйэ беспечно пожала плечами.
- А зачем? Через два часа опять мазаться, нас вызывают показать несколько сценок. А ты все равно сейчас уйдешь, так ведь? Нас почтили высоким вниманием, теперь всей труппе можно оставить бренный мир и направить свой путь к монахам.
Энори стащил ее с перил.
- Вот, значит, как?
Выдернул шпильки из волос девушки, и косы ее рассыпались.
- Ах ты…
Таши предпочел отвернуться, но смех и быстрый шепот обоих все равно долетал до ушей, делая свидетелем очередной шуточной ссоры.
Ссоры, которая закончилась нежным примирением очень быстро.
Но везение Сэйэ на этом исчерпалось – носилки с вышитыми на шторках тритонами появились на улице, из их глубины Энори позвал молодой голос. Его трудно было не узнать – Кайто был не из тех, молчит и кто держит язык за зубами.
- Я тебя обыскался. Садись, я за тобой…
Кайто поглядывал на флейтиста и актрису с легким пренебрежением. В иное время он не преминул бы показать, насколько низко их ставит, но сейчас имелось дело поинтересней.
Энори отпустил руки девушки, кивнул ей и Таши, и нырнул в глубину украшенного водными тварями короба.
- Ты в самом деле относишься к нему столь легко? Без ревности? – спросил Таши, считая, что в их среде церемонии излишни и спрашивать можно все, что угодно. Сэйэ сморщила носик:
- А смысл цепляться за него, как клещ? Так скорее бросит. А если показывать, что и без его расположения проживу – может, помощь какую окажет. Я все равно торчать в этой дыре не намерена. Уеду, к демонам!
- Не знаю, радоваться за тебя или нет. Так лихо распоряжаться своими сердечными склонностями…
- Родись женщиной, да еще красивой, и не такому научишься! – неожиданно зло сказала актриса. – У нас никаких прав нет, мы – куклы… все актеры и музыканты, в общем, а уж если еще и женщина! Упаси меня Небо от всяких любовей!
Вернувшись к себе, флейтист тщательно пересмотрел содержимое шкатулки. Ничего острого или режущего, и неясно, отчего так дернулся Энори. Театральные безделушки, обломок базальта – воспоминание о родине друга, вырезанная из кости фигурка забавного человечка, потертого вида амулет – черный деревянный кругляшок в кожаном переплете, такие продают на каждом углу… Ничего.
Решив, что не стоит забивать голову пустяками, музыкант закрыл крышку и убрал вещь подальше от чужих глаз.
- Все, свадьба Рииши с Кийн – дело решенное, - говорил Кайто, пока ехали к дому Энори; собирались навестить новоиспеченного жениха: а для такого случая советнику генерала стоило выбрать одежду понарядней.
- Это их дела…
- Ты не слишком рад, я смотрю?
- Мне-то что?
- Скажи, этот брак будет удачным?
- С какой стати я должен говорить об этом тебе?
Кайто слегка скривился – он еще не мог простить Рииши то, что он уклонился от предложения взять в жены сестру. Не мог отказаться от желания, породнившись с домом Нара, обрести его поддержку.
- Предпочитаешь, когда к тебе обращаются лавочники? Или они тебе платят?
Энори посмотрел на него с улыбкой:
- Нет, все взятки уходят к тем, кто больше имеет дело с деньгами.
Кайто, чей отец заведовал казной Хинаи, нахохлился, хотел дерзко ответить, но успел подумать – как раз отец не одобрил бы. В конце концов, Энори даже не принадлежал к знатным Домам.
И все же вокруг Энори, когда тот не был занят – надо признать, такое случалось довольно редко - вечно клубилась свита из молодых людей, как мошки возле светильника; по большей части это были отпрыски верных Дому Таэна семей, как известных и почтенных, так и лишь недавно снискавших доверие. Но он отказывался посвящать их в свои дела и, кажется, никто не посмел бы назвать его своим другом. И в дальние округа, по своей воле или приказу господина, он отправлялся чаще один, обычно пренебрегая даже охраной. Так уверен в себе и любви окружающих, что аж тошно порой.
До дома генерала приятели доехали молча, и концу пути гость уже позабыл о размолвке.
Переступив порог, Кайто с любопытством огляделся. Комнаты Энори были невелики и просты, но каждый раз в них оказывалась какая-либо диковинка. При следующем визите Кайто ее уже не заставал.
На сей раз посреди комнаты стояла большая чаша из красной обожженной глины, полная воды. В ней плавала рыба размером с ладонь, с длинными струящимися плавниками и таким же хвостом. Гость наклонился, рассматривая рыбу: похоже было, что ее разрисовал ребенок, неумело, зато от души, не жалея красок. Плавники - алые с синим, фиолетовые и малиновые полосы на боках, по чешуе скользят зеленые блики...
- Это что такое?
- Рыба-фазан. Привезли с морского побережья. Их было трое, я взял двоих. Один умер, - с сожалением сказал Энори.
- Трое! Умер! Как о людях! Зачем тебе эта рыбина? Поиграть и съесть?
- Потом Тэни отдам, - отмахнулся Энори, любуясь на чешуйчатую тварь. - Ну красиво же, ты посмотри!
- Странный какой-то... глаза торчат. Там, в море, много таких? – отступив, Кайто уселся в кресло, а приятель все никак не мог отлепиться от чаши.
- Больше, чем можешь представить. Если бы попасть на море! И не только на берег, а дальше. Плыть, до противоположной его стороны…
- Кто тебе мешает? То есть, конечно, генерал будет в гневе, но ты можешь закрыть на это глаза. Правда, с Хинаи тебе придется проститься, - усмехнулся Кайто. Энори помотал головой и, кажется, загрустил. Потом отмахнулся от непрошенных мыслей - и смотрел на свое морское страшилище, будто на чистейшей воды алмаз.
Приятель его тем временем снова вернулся к предстоящей свадьбе – событие не пройдет в городе незамеченным, когда соединяют судьбы отпрыски влиятельных домов.
- Это не будет брак по большой любви, - ухмыльнулся Кайто, разглядывая выражение лица Энори. – Но Рииши, наконец, успокоится. Они друг другу подходят. Оба помешанные на правильном.
- Вряд ли они будут счастливы, - обронил Энори.
- О, ты все же заговорил! Почему?
Воспитанник генерала посмотрел на него насмешливо:
- Потому что я так вижу.
Кайто смущенно замолк, но вскоре снова распушил перья:
- Хорошо, все знают, что ты обладаешь вещим даром! Странно, что с таким талантом ты еще прозябаешь в глуши… Ну, предскажи будущее мне!
- Кайто, Кайто… а не боишься?
- Чего мне бояться?
- Не веришь, что я скажу правду?
- Только Небо решает, кому что определить. Ты же не проводник его воли! А малые тропы выбирает сам человек.
- Ой ли? Или забыл, сколько раз сбывались мои слова?
- Я помню. Но они верили тебе, и, может быть, поэтому выбирали предсказанное, - ершисто сказал гость.
- Возможно… Ты сейчас говоришь – и сам себе определяешь судьбу. Ну, хорошо. Пусть не судьбу, но кое-что я тебе расскажу. В благодарность… за новость о свадьбе, - он быстро глянул на Кайто, который подался вперед, позабыв о насмешках. - Знаешь, как высоко метит дом Нэйта?
- Догадываюсь, - мрачно ответил юноша. – Но ему не позволят…
- Не ты ли?
- И я!
- Макори считает тебя глупей насекомого. Думает, ты полетишь на блеск возможной славы, как мотылек на огонь… А пока огонь будет занят мотыльком, пламя погасить проще.
- Думаешь, он посмеет? – с некоторой опаской промолвил Кайто.
- Ты видел его хассу? Макори любит опасность! И уверен, ты считаешь его другом. Ты просил предсказаний? Если останешься столь же беспечным, я вижу твое будущее весьма невеселым…
Кайто открыл рот – и закрыл. То, что любое дальнейшее слово может выдать его намерения, сообразил.
- Зато Рииши, как и весь их Дом, теперь на коне, - хмыкнул он, переводя тему с себя на другого. – Ты знаешь ведь? Господин Таэна-младший с ними очень даже намерен дружить.
- Они всегда были на хорошем счету.
- Но теперь их выделяют особо, даже боковые ветви… А Рииши заглядывает в гости, будто к своей родне. Думаю, будь у Дома Таэна подходящая девушка, была бы совсем другая свадьба.
- Вот как ты считаешь. Думаешь, в Доме Нара настолько нуждаются?
- Еще бы, - сказал Кайто с неожиданной злостью. – У них свои люди не только в городской страже, но и среди прочих военных, там, куда люди Нэйта еще не добрались. И оружейники! Вашему стволу корней не хватит устоять, если не приспособить чужие.
- Хм…
- С чем ты не согласен?
- Ствол крепче, чем ты думаешь. А господин Кэраи, возможно, заботится не только о Доме, но и о собственной власти, которую он в далеких краях растерял. Впрочем, это неважно. Поехали наконец.
Глава 11
В саду, за приземистыми изогнутыми деревьями виднелись две фигурки. Подростки - мальчик и девочка, издалека похожие, как две камышинки; для довершения сходства - оба в травянисто-зеленом.
Если прислушаться, можно было различить голоса.
Рииши старался не смотреть в ту сторону.
Правила приличия, обязательные для центральных земель, здесь, в глухой провинции, не больно-то соблюдались. А раз к хозяйке дома в гости прибыла давняя подруга с дочерью, а в доме есть ровесник девочки, и семьи дружат давно... почему бы детям не провести время вдвоем?
- У тебя хороший братишка.
Рииши подумал, что Энори всегда не прочь перекинуться парой слов с младшим в доме Нара. Тем более что Кайто уже распрощался с хозяевами.
- После смерти нашего третьего мать окружила Сэйку особой заботой, - сказал Рииши, и в голосе прозвучало сожаление - и тепло. - Боялась, вдруг и с ним что случится...
- А отчего умер ваш брат?
- Я не говорил тебе? Он утонул. Десять весен назад... В доме за городом - играл на камушках в ручье, поскользнулся и упал головой в воду. Нянька отвлеклась... Глубина-то была - по колено, - он замолчал, вспоминая - сам тогда был в Осорэи. И на последний обряд не приехал. Малыш так и остался в воспоминаниях чем-то почти бесплотным... – Поэтому, когда еще я свалился, не только мать, и отец весь извелся, - Рииши невольно коснулся коротких волос. – Всего-то сырой ветер, но мало ли. Тогда Сэйку остался бы единственным…
- Я вижу, ты тоже о нем заботишься.
- Сэйку трудно не любить. Но он еще совсем дитя... хотя годами почти взрослый. Я в его возрасте был другим, точно знал, чего хочу.
- Не спеши, не торопи его – успеет еще повзрослеть. Юность не возвращается, а ранняя – с первой влюбленностью - проходит особенно быстро. – Энори повернулся на голоса, нашел глазами подростков, - Но кое-что знает и он. На них так приятно смотреть…
- Через месяц ему исполнятся пятнадцать, - сказал Рииши, провожая младшего взглядом. – В нем нет ничего от воина… Отец хочет отправить его в Столицу, пусть учится.
- Почему нет? Там он будет на своем месте, талантливый мальчик.
- Боюсь, там он не сможет раскрыться. Сэйку не из тех, что идут по головам. И еще Орэйин... Отец про нее и слышать не хочет.
- Тогда у вашего отца странный вкус.
- Ты не понял. Орэйин хорошая девушка, но она сговорена с детства - за другого. Такой, как мой отец, не станет вмешиваться в чужие обязательства даже ради желания сына. Тем более что Сэйку еще слишком мал.
- Я слышал, ваш Дом сейчас в фаворе, - вскользь заметил гость.
- Да, и это отрадно, только… отец боится, что положение твоего господина непрочно. Прости…
- Да ладно. Я знаю, о чем говорят высокие сплетники. Зато с Кийн тебе повезло.
- Да, - Рииши чуть нахмурился, будто задумался о неприятном.
Кийн была хороша – может быть, слишком худа и выше, чем предписывал идеальный образ, но в остальном в ней не было изъяна. Длинные смоляные волосы, глаза, чуть раскосые и почти черные, нежный голос, хороший вкус и спокойный нрав. Та, другая, тоже довольно высокого роста…
- Кийн любит музыку, - сказал Рииши так, будто музыка требовалась на погребальный обряд, а не на свадьбу. – Я хочу, чтобы она слушала и радовалась.
- Позовите Таши Иньо. Он лучший...
- Хм...
- Что бы ты понимал! - сказал Энори. - Его музыка - настоящая, не то что ваши любимые завитушки из звуков!
- Это напевы улиц. У него и характер больше подходит для уличных выступлений.
- Еще больше подходит, чтобы играть птицам и скалам! Они-то все чувствуют. В отличие от вас, знатоков! - возразил Энори горячей, нежели обычно.
- Странное у вас приятельство, - отметил Рииши.
- Он делает то, чего больше никто не может. Я умею это ценить. Ничего странного.
Они замолчали. Рииши сидел прямо, чуть прищурясь и глядя вдаль на розовеющее западное небо. Энори медленно пил мятно-медовый настой, так, будто старался разобраться, что это такое в чашке и нравится ли оно ему.
