- Как ты?
- Как я, - легко согласился тот. – Твой отец, конечно, чрезмерно строг. Сам-то ведь был правой рукой Акайо Таэна, сейчас мог бы сделать тебя хоть своим младшим помощником, оружейное дело - занятие превосходное.
- Отец тут ни при чем, - несколько прохладно ответил Рииши. – Я сам так решил. Сумею справиться с городской стражей – будет видно, что дальше, не сумею – не о чем и говорить.
- А, да что с тобой… - хозяин дома махнул рукой, не утруждая себя излишней вежливостью. – Я ж по-дружески… Ну хоть в караульные иди, мне-то что.
- Ты-то своим местом доволен, ну и ладно, - отозвался гость еще более сухо. Мелькнула мысль – а доволен ли? Все эти свитки, портрет на стене…
- Кстати о месте, о моей земельной страже. Знаешь, наверное - задержали ту девку, которая плела про нежить в холмах, - ухмыльнулся Макори. –.Она немного посидела в тюрьме, сейчас в моем доме. Хочешь на нее посмотреть?
- Нет.
- Почему?
- Женщин я, что ли, не видел?
- Таких, из-за которых стража Хинаи плюет на долг и закон?
- Хоть бы и так.
- Как пожелаешь. Она не в моем вкусе, к сожалению… Тебе тоже вряд ли, ты не любитель тихих, но дерзких мышек. Ты бы слышал, как она со мной говорила! А тот дурак из стражи клюнул, они там ездят лишь по глухим деревням, сам можешь представить, какие там красотки… Лучших-то забирают еще в малолетстве.
- Раз девушку нашли, полагаю, скоро конец всей этой истории. Будешь еще допрашивать того парня? Твои люди, охраняющие его, с моими не очень-то ладят.
- Сперва посмотрим, что расскажет она.
- Надеюсь, ты еще и девушку не передашь мне на хранение?
- Нет, ее подержу у себя, - ухмыльнулся Макори. – Хоть и говорил уже, что она не в моем вкусе.
- Но почему ты забрал ее из тюрьмы?
- Гляди сюда.
Макори поднял на ладони что-то блестящее, малиново-красное, с одного бока похожее на виноградную гроздь.
- Узнаешь его?
- Нет, - ответил Рииши, невольно вглядываясь в кристалл-виноград.
- Необычная огранка, будто мастер начал и не закончил. Приметная драгоценность. Принадлежала Амайэ Иэра, жене главы Дома. Все время возила с собой камень, пока не лишилась шкатулки во время паломничества к гробнице великого целителя, полгода назад. Обокрали ее. Обнаружился самоцвет у этой курочки…
Рииши поднялся стремительно.
- Это правда?
- С чего бы мне врать? – Макори достал из шкатулки темно-красный кристалл, покачал на ладони. - Я вчера полвечера убил на нее, пытаясь добиться, откуда у нее камень. Девчонка только блеяла что-то невнятное, через слово противореча сама себе. То ее спутница была небогата, то своими руками всучила случайной попутчице шкатулку с самоцветами. Ну и призраки-людоеды, конечно.
- И что ты с ней…
- Да ничего пока. Сидит взаперти.
Рииши удивился такой небывалой мягкости – со вторым участником этой мутной истории поступили без всякой жалости. С чего бы тогда…
Не успел додумать, Макори перебил его мысли:
- Посмотри, как солнце играет внутри камня, неудивительно, что хозяйка так убивалась.
- Так расскажи Иэра, что камень нашелся! – откликнулся гость, успевший рассмотреть турмалин.
- Всенепременнейше. А девка, ты только представь, пыталась призывать в свидетели невиновности человека, нарушившего должностную клятву. Мол, он подтвердит, что она не пыталась ни с кем связаться, и кротко ехала, куда везут. Но ведь покинуть эти земли она и хотела, не так ли? И я еще по-прежнему не уверен, что не оба они из шайки.
- Вероятно, ты прав… Что будешь делать теперь?
- Еще не знаю. Хочу-таки услышать правду. Но самому быстрее и вернее дознаться. Ты же знаешь судейских. Если бы в этом не был замешан мой человек… нашел он себе подружку, нечего сказать. Дерзость и наивность, хорошая пара, для дураков! Ну, скоро она что знает, скажет. Достаточно припугнуть. Как думаешь, если ее выпустить к моей красавице хассе, девка заговорит? Ты ведь уже видел эту кошечку? Шерсть – чистое золото, а глаза…
- У тебя словно не дом, а… - Рииши не договорил. – Ладно твой человек, но девушка не принадлежит к числу стражников. Одно дело – наказание за проступок, другое – развлечения.
- Да брось, это просто бродяжка, даже если и не разбойница.
- Так отправь ее снова в тюрьму, а оттуда сошлют на выселки. Уже ставишь себя выше закона?
- Если и так? – неожиданно тихо спросил Макори.
- Генералу не понравится точно.
- А он узнает?
- Узнает. И даже если я смолчу – языков много. Ты высоко хочешь забраться, зачем же сам рубишь под собой лестницу?
- С чего ты взял, что я хочу лезть куда-то еще?
- Ты сам говорил на пирушке у Кайто.
- А, забудь. Мало ли скажешь по пьяни…
- Ты не был пьян. Впрочем, как угодно.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего. Жаворонок и сойка не враждуют, и я тебе не враг. Но я чту закон. Это дело судейское, - произнес Рииши, и, не дождавшись согласия, тихо закончил: - Ты ведь знаешь, сейчас меняется многое, и вам не позволят быть прежними.
- Да уж конечно. Вашему Дому давно ли пристало забыть о себе ради Дома Таэна?
- Мы служим своей родине. А их право отдавать приказы подтверждено самим временем и даже Столицей.
- Столицей… они поддержат и другого, может, более достойного. Ты честный человек, но ценишь не тех друзей.
- Прости, я не хочу это слышать, - сказал Рииши.
- Ладно, я забыл, с кем говорю, - примирительно, и при этом чуть свысока ответил Макори. – Дом Нара… это оплот законности, хоть среди вашей родни почти никогда не было судей.
- И я рад, что репутация нашей семьи такова.
- А не как у Нэйта? – рассмеялся хозяин. – Но нас боятся, в этом есть преимущества.
Какие же они все-таки разные со своим братом, мелькнула мысль у Рииши. Совсем как мы с Сэйку, только… только другие. Тот, Суро-младший – молчаливый тяжеловесный бычок, не особо заметен, если не рассердить, а Макори нравится делать все напоказ. И, будто в подтверждение этого, Макори сказал:
- Ну, а я все же намерен сам разобраться с девчонкой. И проволочек не будет, и лишних слухов до времени, - чуть прищурил глаза, что-то высчитывая: - Допустим, часа через два. Так что, заглянешь на представление?
- Это же хищник. Если она случайно убьет или покалечит…
- И что? Камень все равно у меня.
- Нет, - Рииши поднялся. – Остановить я, тебя, видимо не могу, раз ты уверен, что вам все позволено. Но и сам оставаться не буду.
Коротко кивнул и направился к двери.
Из Столицы пришло известие – в Хинаи едет аталинский посол. Младший Таэна, получив эту весть, с утра перебирал варианты один другого хуже. Северянин имеет дозволение Солнечного и намерен говорить с Тагари и с ним самим о границах и мире с рухэй. Почему сюда, ведь есть же другой аталинский посланник в сердце страны, где и решается все? Что стоит за этим? Может, на место братьев уже подыскали человека, а их обвинят в преступном сговоре с гостем, которого сами же прислали в провинцию?
На глаза попалась записка – мелкий изящный почерк. Кэраи скатал ее в шарик и бросил на стол. Шайхен из дома Ная, еще одна молодая вдова – надо признать, красивая, и, похоже, никем не подосланная – в очередной раз намекала, что сердце ее разбито, и с горя она уйдет в отшельницы куда-нибудь в глухие горы. Скорее бы, что ли…
Вышколенный слуга возник с другой стороны дверной занавеси – его силуэт замаячил расплывчатой тенью на полупрозрачной ткани.
- Что там еще? – устало спросил хозяин дома.
- К вам господин Рииши Нара.
Это был приятный гость, хоть и немного некстати. По крайней мере, так думал Кэраи. Но все оказалось иначе, неожиданностью обернулось. Рииши, с трудом удерживая голос ровным, сразу после приветствий рассказал о Макори, девушке, стражнике, убийствах и турмалине. В темных глазах, обычно глядящих задумчиво, будто бы внутрь, отчетливо читалось негодование.
- Точно тот камень? – усомнился Кэраи.
- Да, я хорошо его помню. Госпожа Амайэ рыдала месяц, не меньше.
- По крайней мере, найдены если не преступники, то украденное.
- Да, дело они делают. Но в остальном… есть же закон. Есть суд.
Кэраи задумался.
– Если он намерен сделать то, что сказал, Макори действует не к славе семьи. Но я считал вас друзьями.
- Мне трудно ответить что-либо, - чуть напряженно сказал гость. Лицо его, резковатое, выразительное, стало неподвижным. – Но я по-прежнему готов помочь ему самому, только не в этом. И славе их Дома беззаконие не послужит.
- Надеюсь, это излишки молодости, и Макори – а он вовсе не бездельник - научится действовать на благо провинции. Пока он скорее старается добиться обратного.
- Страху он умеет нагонять почище, чем иные бандиты, - подтвердил Рииши. – Я успел заметить девушку там во дворе, похоже, она и есть... Домочадцы его не остановят.
- Интересно, зачем он привел ее в собственный дом, даже если захотел допросить лично... Думаешь, Суро-старший не знает? Вряд ли Макори пойдет против его воли.
- Его нет в городе, он отправился проведать родственника.
- Скажи, а тебе-то что со всего этого? – спросил Кэраи с любопытством, - Ты чего-то хочешь от меня?
Рииши смутился. Ответил неуверенным голосом:
- Дело в том, что… еще один участник той мутной истории сейчас под надзором моих людей. Это глупо, но я словно считаю себя причастным…
- Я знаю о том человеке. Но что ты все-таки хочешь?
- Вы вмешаетесь?
Интересное предложение… Вроде бы никакого двойного смысла, глаза Рииши просящие, тревожные, искренние. Но мало ли что.
- Пожалуй.
Любопытно, что глава семейства Нэйта именно сейчас отсутствует дома. Хотя, разумеется, мало ли в мире случайностей, подумал Кэраи. И велел оседлать коня – в носилках более подобает явиться, чтобы не выдать спешки, пусть даже все о ней догадаются, но так надоели эти коробки с занавесками, еще в Столице. А говорить про него и так будут.
Солнце высоко поднялось, раскалив воздух, и таким же круглым и желтым, как солнце, был покрытый песком клочок земли. За небольшим ограждением бегал зверь – яркий, текучий. Человек держал его на длинном кожаном поводке.
Стоя у загородки, Макори смотрел на свою любимицу. Но складка между бровей так и не разглаживалась. То, что сегодня произошло – к чему приведет? Чувствовал себя так, словно решил выпить вина, а вместо этого упал в винный омут. Вроде и то, что хотел, но вышла скорее беда, чем радость.
Золотая заколка, казалось, потяжелела, да еще и нагрелась на солнце. Не глядя, стащил ее с волос, бросил на землю. На сегодня все, никто больше не явится. Даже отец. Можно вернуться к себе и как следует все обдумать. И дочитать главу «Трактата о военном искусстве», от которого отвлекся с утра…
Если получится; все-таки мысли упрямо сворачивают в сторону дел сегодняшних, а не минувших.
Макори, оставляя в стороне замысел отца, сам не мог понять, кем считать ту задержанную девицу. То ли воровка, то ли шпионка... а может, и впрямь приблудная дурочка. Не слишком красива, хотя ничего так, если душой не кривить, но женских уловок будто вовсе не знает. Хотя – получила же она помощь, и еще как быстро!
Камень… хорошо, что том, как и где отыскали его, знает только пара самых верных людей. Тот чиновник мертв. Шайку, у которой обнаружили драгоценность, уничтожили. Турмалин хозяйке вернуть не успели…
Отец хотел шантажом подобраться к одному из верных семейств Таэна. Девчонка могла бы рассказать вещи, бросающие тень на почтенное это семейство: разбойники, которым щедро заплатили, клевета на должностное лицо…
Мелочь, но Кэраи бы десять раз подумал, прежде чем доверять этому семейству, даже если на словах заручится помощью. Значит, еще меньше союзников.
А если что, с отца взятки гладки.
Да, ловушка сработала, но совсем не так, как рассчитывал Суро. И сработала ли? Если вместо зайца в силки попался медведь, да еще и дождался охотника? И все-таки Макори было, пожалуй, даже весело: отец в жизни не догадается, что его план провалился не по чистой случайности. Но неприятный осадок остался. Все-таки наследник Дома Нара человек надежный, хоть и повернутый на правильном, как все их семейство. Его бы склонить на свою сторону, заручиться поддержкой. Только отцу надо иное, а Рииши теперь не забудет…
Золотая голова повернулась, глаза цвета гречишного меда остановились на лице хозяина. Хасса издала короткий звук, средний между рычанием и мяуканьем. Легла на песок и забила в воздухе лапами. Ровно как при той девке… Тогда еще мордой о решетку потерлась, будто прося, чтобы погладили. Только вот молодой хищник не выносил чужаков. А перед хассой стояла – она.
Как объяснить то, что случилось?
Макори помнил перешептывание за спиной, и расслышал в нем одобрительные нотки. Только сильное изумление могло побудить слуг разговаривать при хозяине; но вместе с раздражением он тогда ощутил неуверенность – может, и вправду перегнул палку. Дому Нэйта нужна поддержка Столицы, а как там посмотрят, неведомо.
Нет, он не собирался отдавать девчонку хассе, кошку хорошо накормили. Но вести себя так… слуги уверились, что видели чудо. Да и сам Макори слегка растерялся от неожиданного благодушия хищника. Может, ведьма? Угораздило связаться… Теперь ясно, почему Лиани Айта покинул земельную стражу. Чары, иначе никак. И незаметно для человека в загончике нарисовал в воздухе знак охраны от зла.
- И ради этого чучела стоило преступать закон?
Конечно, он издевался, но в тоже время был удивлен по-настоящему.
- Надо узнать, прежде чем он умрет – что он в тебе нашел? Показать тебя, и спросить – может, он тогда был попросту пьян?
Значит, жив, и, может, я еще увижу Лиани, откликнулось в душе Нээле одновременно радостью и страхом.
Девушка молчала. Таких, как этот человек, она видела. К счастью, редко – те высоко летают, что им копошащиеся на земле.
Голос у хозяина дома был отлично поставленным от природы, и тяжелым, тягучим – словно смола, в первый миг сладкая, но тут же наполняющая рот горечью, от которой уже не избавиться.
- Я думал, мне служат верные люди. Не ожидал. Но я сделаю так, что больше предателей не найдется.
А потом был блестящий фиолетовый камень и временное одиночество; затем песок, сильное текучее тело за загородкой, и - совсем рядом…
Словно очнувшись, девушка вздрогнула, огляделась. Кожа еще ощущала солнечный жар, а в ушах звучали голоса. Но здесь нет никого, и она не стоит у решетки, а сидит на невысокой мягкой кушетке, сложив руки на коленях, как подобает в присутствии высокородных. Только в светлой комнатке, рядом с Нээле – лишь тень от сосновой ветки.
Как врезалась память золотая хасса, взгляд ее, так, напротив, с трудом запомнилось все остальное. Будто рыбу вынули из воды и бросили на песок, а затем в садок, и неизвестно – выпустят, или все, поздно шевелить плавниками?
И как она стояла, следя за приближением хищника. Видела каждую шерстинку на морде, каждый жесткий торчащий ус и еще заметные темные крапинки в медовых глазах, значки удлиненные чуть расширялись, когда солнце ныряло за облачко, и сужались вновь.
Когда хасса начала тереться о деревянные столбики, ласкаться к девушке, та не поняла ничего. А после не испытала облегчения. Ведь даже если зверь ее не тронет, тут, за спиной, человек с таким же взглядом ленивого хищника.
После был голос.
- Прекрасно, - произнес он. Нээле тогда оглянулась. Какой-то мужчина стоял у беседки, темная фигура на фоне молочного цвета занавеси над входом.
- Как я, - легко согласился тот. – Твой отец, конечно, чрезмерно строг. Сам-то ведь был правой рукой Акайо Таэна, сейчас мог бы сделать тебя хоть своим младшим помощником, оружейное дело - занятие превосходное.
- Отец тут ни при чем, - несколько прохладно ответил Рииши. – Я сам так решил. Сумею справиться с городской стражей – будет видно, что дальше, не сумею – не о чем и говорить.
- А, да что с тобой… - хозяин дома махнул рукой, не утруждая себя излишней вежливостью. – Я ж по-дружески… Ну хоть в караульные иди, мне-то что.
- Ты-то своим местом доволен, ну и ладно, - отозвался гость еще более сухо. Мелькнула мысль – а доволен ли? Все эти свитки, портрет на стене…
- Кстати о месте, о моей земельной страже. Знаешь, наверное - задержали ту девку, которая плела про нежить в холмах, - ухмыльнулся Макори. –.Она немного посидела в тюрьме, сейчас в моем доме. Хочешь на нее посмотреть?
- Нет.
- Почему?
- Женщин я, что ли, не видел?
- Таких, из-за которых стража Хинаи плюет на долг и закон?
- Хоть бы и так.
- Как пожелаешь. Она не в моем вкусе, к сожалению… Тебе тоже вряд ли, ты не любитель тихих, но дерзких мышек. Ты бы слышал, как она со мной говорила! А тот дурак из стражи клюнул, они там ездят лишь по глухим деревням, сам можешь представить, какие там красотки… Лучших-то забирают еще в малолетстве.
- Раз девушку нашли, полагаю, скоро конец всей этой истории. Будешь еще допрашивать того парня? Твои люди, охраняющие его, с моими не очень-то ладят.
- Сперва посмотрим, что расскажет она.
- Надеюсь, ты еще и девушку не передашь мне на хранение?
- Нет, ее подержу у себя, - ухмыльнулся Макори. – Хоть и говорил уже, что она не в моем вкусе.
- Но почему ты забрал ее из тюрьмы?
- Гляди сюда.
Макори поднял на ладони что-то блестящее, малиново-красное, с одного бока похожее на виноградную гроздь.
- Узнаешь его?
- Нет, - ответил Рииши, невольно вглядываясь в кристалл-виноград.
- Необычная огранка, будто мастер начал и не закончил. Приметная драгоценность. Принадлежала Амайэ Иэра, жене главы Дома. Все время возила с собой камень, пока не лишилась шкатулки во время паломничества к гробнице великого целителя, полгода назад. Обокрали ее. Обнаружился самоцвет у этой курочки…
Рииши поднялся стремительно.
- Это правда?
- С чего бы мне врать? – Макори достал из шкатулки темно-красный кристалл, покачал на ладони. - Я вчера полвечера убил на нее, пытаясь добиться, откуда у нее камень. Девчонка только блеяла что-то невнятное, через слово противореча сама себе. То ее спутница была небогата, то своими руками всучила случайной попутчице шкатулку с самоцветами. Ну и призраки-людоеды, конечно.
- И что ты с ней…
- Да ничего пока. Сидит взаперти.
Рииши удивился такой небывалой мягкости – со вторым участником этой мутной истории поступили без всякой жалости. С чего бы тогда…
Не успел додумать, Макори перебил его мысли:
- Посмотри, как солнце играет внутри камня, неудивительно, что хозяйка так убивалась.
- Так расскажи Иэра, что камень нашелся! – откликнулся гость, успевший рассмотреть турмалин.
- Всенепременнейше. А девка, ты только представь, пыталась призывать в свидетели невиновности человека, нарушившего должностную клятву. Мол, он подтвердит, что она не пыталась ни с кем связаться, и кротко ехала, куда везут. Но ведь покинуть эти земли она и хотела, не так ли? И я еще по-прежнему не уверен, что не оба они из шайки.
- Вероятно, ты прав… Что будешь делать теперь?
- Еще не знаю. Хочу-таки услышать правду. Но самому быстрее и вернее дознаться. Ты же знаешь судейских. Если бы в этом не был замешан мой человек… нашел он себе подружку, нечего сказать. Дерзость и наивность, хорошая пара, для дураков! Ну, скоро она что знает, скажет. Достаточно припугнуть. Как думаешь, если ее выпустить к моей красавице хассе, девка заговорит? Ты ведь уже видел эту кошечку? Шерсть – чистое золото, а глаза…
- У тебя словно не дом, а… - Рииши не договорил. – Ладно твой человек, но девушка не принадлежит к числу стражников. Одно дело – наказание за проступок, другое – развлечения.
- Да брось, это просто бродяжка, даже если и не разбойница.
- Так отправь ее снова в тюрьму, а оттуда сошлют на выселки. Уже ставишь себя выше закона?
- Если и так? – неожиданно тихо спросил Макори.
- Генералу не понравится точно.
- А он узнает?
- Узнает. И даже если я смолчу – языков много. Ты высоко хочешь забраться, зачем же сам рубишь под собой лестницу?
- С чего ты взял, что я хочу лезть куда-то еще?
- Ты сам говорил на пирушке у Кайто.
- А, забудь. Мало ли скажешь по пьяни…
- Ты не был пьян. Впрочем, как угодно.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего. Жаворонок и сойка не враждуют, и я тебе не враг. Но я чту закон. Это дело судейское, - произнес Рииши, и, не дождавшись согласия, тихо закончил: - Ты ведь знаешь, сейчас меняется многое, и вам не позволят быть прежними.
- Да уж конечно. Вашему Дому давно ли пристало забыть о себе ради Дома Таэна?
- Мы служим своей родине. А их право отдавать приказы подтверждено самим временем и даже Столицей.
- Столицей… они поддержат и другого, может, более достойного. Ты честный человек, но ценишь не тех друзей.
- Прости, я не хочу это слышать, - сказал Рииши.
- Ладно, я забыл, с кем говорю, - примирительно, и при этом чуть свысока ответил Макори. – Дом Нара… это оплот законности, хоть среди вашей родни почти никогда не было судей.
- И я рад, что репутация нашей семьи такова.
- А не как у Нэйта? – рассмеялся хозяин. – Но нас боятся, в этом есть преимущества.
Какие же они все-таки разные со своим братом, мелькнула мысль у Рииши. Совсем как мы с Сэйку, только… только другие. Тот, Суро-младший – молчаливый тяжеловесный бычок, не особо заметен, если не рассердить, а Макори нравится делать все напоказ. И, будто в подтверждение этого, Макори сказал:
- Ну, а я все же намерен сам разобраться с девчонкой. И проволочек не будет, и лишних слухов до времени, - чуть прищурил глаза, что-то высчитывая: - Допустим, часа через два. Так что, заглянешь на представление?
- Это же хищник. Если она случайно убьет или покалечит…
- И что? Камень все равно у меня.
- Нет, - Рииши поднялся. – Остановить я, тебя, видимо не могу, раз ты уверен, что вам все позволено. Но и сам оставаться не буду.
Коротко кивнул и направился к двери.
***
Из Столицы пришло известие – в Хинаи едет аталинский посол. Младший Таэна, получив эту весть, с утра перебирал варианты один другого хуже. Северянин имеет дозволение Солнечного и намерен говорить с Тагари и с ним самим о границах и мире с рухэй. Почему сюда, ведь есть же другой аталинский посланник в сердце страны, где и решается все? Что стоит за этим? Может, на место братьев уже подыскали человека, а их обвинят в преступном сговоре с гостем, которого сами же прислали в провинцию?
На глаза попалась записка – мелкий изящный почерк. Кэраи скатал ее в шарик и бросил на стол. Шайхен из дома Ная, еще одна молодая вдова – надо признать, красивая, и, похоже, никем не подосланная – в очередной раз намекала, что сердце ее разбито, и с горя она уйдет в отшельницы куда-нибудь в глухие горы. Скорее бы, что ли…
Вышколенный слуга возник с другой стороны дверной занавеси – его силуэт замаячил расплывчатой тенью на полупрозрачной ткани.
- Что там еще? – устало спросил хозяин дома.
- К вам господин Рииши Нара.
Это был приятный гость, хоть и немного некстати. По крайней мере, так думал Кэраи. Но все оказалось иначе, неожиданностью обернулось. Рииши, с трудом удерживая голос ровным, сразу после приветствий рассказал о Макори, девушке, стражнике, убийствах и турмалине. В темных глазах, обычно глядящих задумчиво, будто бы внутрь, отчетливо читалось негодование.
- Точно тот камень? – усомнился Кэраи.
- Да, я хорошо его помню. Госпожа Амайэ рыдала месяц, не меньше.
- По крайней мере, найдены если не преступники, то украденное.
- Да, дело они делают. Но в остальном… есть же закон. Есть суд.
Кэраи задумался.
– Если он намерен сделать то, что сказал, Макори действует не к славе семьи. Но я считал вас друзьями.
- Мне трудно ответить что-либо, - чуть напряженно сказал гость. Лицо его, резковатое, выразительное, стало неподвижным. – Но я по-прежнему готов помочь ему самому, только не в этом. И славе их Дома беззаконие не послужит.
- Надеюсь, это излишки молодости, и Макори – а он вовсе не бездельник - научится действовать на благо провинции. Пока он скорее старается добиться обратного.
- Страху он умеет нагонять почище, чем иные бандиты, - подтвердил Рииши. – Я успел заметить девушку там во дворе, похоже, она и есть... Домочадцы его не остановят.
- Интересно, зачем он привел ее в собственный дом, даже если захотел допросить лично... Думаешь, Суро-старший не знает? Вряд ли Макори пойдет против его воли.
- Его нет в городе, он отправился проведать родственника.
- Скажи, а тебе-то что со всего этого? – спросил Кэраи с любопытством, - Ты чего-то хочешь от меня?
Рииши смутился. Ответил неуверенным голосом:
- Дело в том, что… еще один участник той мутной истории сейчас под надзором моих людей. Это глупо, но я словно считаю себя причастным…
- Я знаю о том человеке. Но что ты все-таки хочешь?
- Вы вмешаетесь?
Интересное предложение… Вроде бы никакого двойного смысла, глаза Рииши просящие, тревожные, искренние. Но мало ли что.
- Пожалуй.
Любопытно, что глава семейства Нэйта именно сейчас отсутствует дома. Хотя, разумеется, мало ли в мире случайностей, подумал Кэраи. И велел оседлать коня – в носилках более подобает явиться, чтобы не выдать спешки, пусть даже все о ней догадаются, но так надоели эти коробки с занавесками, еще в Столице. А говорить про него и так будут.
***
Солнце высоко поднялось, раскалив воздух, и таким же круглым и желтым, как солнце, был покрытый песком клочок земли. За небольшим ограждением бегал зверь – яркий, текучий. Человек держал его на длинном кожаном поводке.
Стоя у загородки, Макори смотрел на свою любимицу. Но складка между бровей так и не разглаживалась. То, что сегодня произошло – к чему приведет? Чувствовал себя так, словно решил выпить вина, а вместо этого упал в винный омут. Вроде и то, что хотел, но вышла скорее беда, чем радость.
Золотая заколка, казалось, потяжелела, да еще и нагрелась на солнце. Не глядя, стащил ее с волос, бросил на землю. На сегодня все, никто больше не явится. Даже отец. Можно вернуться к себе и как следует все обдумать. И дочитать главу «Трактата о военном искусстве», от которого отвлекся с утра…
Если получится; все-таки мысли упрямо сворачивают в сторону дел сегодняшних, а не минувших.
Макори, оставляя в стороне замысел отца, сам не мог понять, кем считать ту задержанную девицу. То ли воровка, то ли шпионка... а может, и впрямь приблудная дурочка. Не слишком красива, хотя ничего так, если душой не кривить, но женских уловок будто вовсе не знает. Хотя – получила же она помощь, и еще как быстро!
Камень… хорошо, что том, как и где отыскали его, знает только пара самых верных людей. Тот чиновник мертв. Шайку, у которой обнаружили драгоценность, уничтожили. Турмалин хозяйке вернуть не успели…
Отец хотел шантажом подобраться к одному из верных семейств Таэна. Девчонка могла бы рассказать вещи, бросающие тень на почтенное это семейство: разбойники, которым щедро заплатили, клевета на должностное лицо…
Мелочь, но Кэраи бы десять раз подумал, прежде чем доверять этому семейству, даже если на словах заручится помощью. Значит, еще меньше союзников.
А если что, с отца взятки гладки.
Да, ловушка сработала, но совсем не так, как рассчитывал Суро. И сработала ли? Если вместо зайца в силки попался медведь, да еще и дождался охотника? И все-таки Макори было, пожалуй, даже весело: отец в жизни не догадается, что его план провалился не по чистой случайности. Но неприятный осадок остался. Все-таки наследник Дома Нара человек надежный, хоть и повернутый на правильном, как все их семейство. Его бы склонить на свою сторону, заручиться поддержкой. Только отцу надо иное, а Рииши теперь не забудет…
Золотая голова повернулась, глаза цвета гречишного меда остановились на лице хозяина. Хасса издала короткий звук, средний между рычанием и мяуканьем. Легла на песок и забила в воздухе лапами. Ровно как при той девке… Тогда еще мордой о решетку потерлась, будто прося, чтобы погладили. Только вот молодой хищник не выносил чужаков. А перед хассой стояла – она.
Как объяснить то, что случилось?
Макори помнил перешептывание за спиной, и расслышал в нем одобрительные нотки. Только сильное изумление могло побудить слуг разговаривать при хозяине; но вместе с раздражением он тогда ощутил неуверенность – может, и вправду перегнул палку. Дому Нэйта нужна поддержка Столицы, а как там посмотрят, неведомо.
Нет, он не собирался отдавать девчонку хассе, кошку хорошо накормили. Но вести себя так… слуги уверились, что видели чудо. Да и сам Макори слегка растерялся от неожиданного благодушия хищника. Может, ведьма? Угораздило связаться… Теперь ясно, почему Лиани Айта покинул земельную стражу. Чары, иначе никак. И незаметно для человека в загончике нарисовал в воздухе знак охраны от зла.
***
- И ради этого чучела стоило преступать закон?
Конечно, он издевался, но в тоже время был удивлен по-настоящему.
- Надо узнать, прежде чем он умрет – что он в тебе нашел? Показать тебя, и спросить – может, он тогда был попросту пьян?
Значит, жив, и, может, я еще увижу Лиани, откликнулось в душе Нээле одновременно радостью и страхом.
Девушка молчала. Таких, как этот человек, она видела. К счастью, редко – те высоко летают, что им копошащиеся на земле.
Голос у хозяина дома был отлично поставленным от природы, и тяжелым, тягучим – словно смола, в первый миг сладкая, но тут же наполняющая рот горечью, от которой уже не избавиться.
- Я думал, мне служат верные люди. Не ожидал. Но я сделаю так, что больше предателей не найдется.
А потом был блестящий фиолетовый камень и временное одиночество; затем песок, сильное текучее тело за загородкой, и - совсем рядом…
Словно очнувшись, девушка вздрогнула, огляделась. Кожа еще ощущала солнечный жар, а в ушах звучали голоса. Но здесь нет никого, и она не стоит у решетки, а сидит на невысокой мягкой кушетке, сложив руки на коленях, как подобает в присутствии высокородных. Только в светлой комнатке, рядом с Нээле – лишь тень от сосновой ветки.
Как врезалась память золотая хасса, взгляд ее, так, напротив, с трудом запомнилось все остальное. Будто рыбу вынули из воды и бросили на песок, а затем в садок, и неизвестно – выпустят, или все, поздно шевелить плавниками?
И как она стояла, следя за приближением хищника. Видела каждую шерстинку на морде, каждый жесткий торчащий ус и еще заметные темные крапинки в медовых глазах, значки удлиненные чуть расширялись, когда солнце ныряло за облачко, и сужались вновь.
Когда хасса начала тереться о деревянные столбики, ласкаться к девушке, та не поняла ничего. А после не испытала облегчения. Ведь даже если зверь ее не тронет, тут, за спиной, человек с таким же взглядом ленивого хищника.
После был голос.
- Прекрасно, - произнес он. Нээле тогда оглянулась. Какой-то мужчина стоял у беседки, темная фигура на фоне молочного цвета занавеси над входом.
