Одарив Финиста укоризненным взглядом, мимо промчался Шквал и принялся тереться об ноги сиротки.
– Я буду в библиотеке, – предупредила она и ушла, прихватив с собой стопку книг. Кот поспешил за ней, радостно мурлыча.
Убрав на кухню внушительных размеров ящик, Морти разжёг камин, достал из-за пазухи письмо и принялся читать. Черты Охотника напряглись, брови сошлись над переносицей, а губы растянулись в недовольной гримасе.
Плохие новости из Компании? Понижение? Неужели этот самоуверенный хлыщ впал в немилость?
Снова послышались шаги.
– Мастер Стигс! – позвала Герда, показавшись в дверном проёме.
Морти с Финистом одновременно вздрогнули. Оборотень неловко громыхнул ремнём об перила. Охотник скомкал письмо и швырнул в камин.
Сиротка насторожилась:
– Плохие новости?
– Нет, – поспешно ответил Охотник, но потом выдавил из себя что-то больше похожее на правду: – Да. Норикия готовится объявить войну Священной империи.
Какая насторожённая поза: сложенные на груди руки, перекрещённые ноги, наморщенный лоб, трепещущие крылья носа. Голос звенел струной, взгляд перебегал с предмета на предмет.
– И вас призывают в армию? – испуганно выдохнула Герда, приложив ладонь к губам.
Нашла за кого переживать! Близящейся войной можно удивить разве что несведущих девчонок. Он врёт!
– Пока нет. Просто просят поторопиться с вашими испытаниями, – развеял её опасения Морти. – В любом случае, война – дело не быстрое.
Уж конечно, только с испытаниями затянул он сам.
– Х-хорошо, – пробормотала Герда, а потом обхватила его за шею.
Финист гневно сузил глаза. Почему она никогда не обнимала его так же?
Руки Морти неловко дёрнулись, словно он хотел оттолкнуть сиротку, но не смог – вместо этого прижал к себе крепче и начал гладить по волосам.
– Ты что-то хотела сказать? – напомнил он, когда Герда справилась с собой.
– Я нашла кое-что по поводу крысиного острова, если… – она громко всхлипнула. – Если он вас ещё волнует.
– Конечно!
– Помните, я говорила, что мне знакомо высеченное на камне имя. Я вспомнила, где его видела, – Герда протянула ему раскрытую книгу. – Это «История Медвежьего берега». Здесь говорится о боге Вотанасе – небесном Пастухе-тучегонителе. Он помог беженцам из соседнего Гартленда основать в защищённой бухте город Урсалию и долгое время покровительствовал им. При нём бюргеры благоденствовали, но однажды на город напало полчище крыс. Они сожрали все посевы, и наступил голод. Обозлённые и отчаявшиеся, бюргеры отреклись от своего покровителя и призвали на помощь Сумеречников. Боясь гнева Вотанаса, урсалийцы похоронили его на труднодоступном острове в океане.
– Как можно похоронить бога? Он ведь бессмертен, – нахмурился Морти.
Сиротка задумалась.
– Здесь не сказано, но полагаю, они похоронили там память о нём, поставили сверху могильный камень и больше не приносили ему жертв и не говорили о нём. Сумеречники избавили город от крыс, и у бюргеров всё наладилось. Но преданный забвению Вотанас не умер, а обозлился. Владыке Аруину удалось переманить его в свой Неистовый гон, где Пастух предводительствовал над мертвецами. Вместе они долгое время наводили ужас на весь западный Мунгард.
– У нас про него не рассказывали, – хмыкнул Охотник. – Видимо, в каждом краю есть свой Неистовый Охотник. Я видел его у склепов Странников – одноглазый старик в широкополой шляпе. Неужели он мстит мне за предшественника?
– Но ведь это не вы убили владыку Аруина, а Николас Комри, внук авалорского маршала. С ваших же слов, – удивилась Герда. – Я бы скорее решила, что его разгневало разорение кладбища, да и бюргеры обошлись с ним жестоко. Впрочем, это в их духе, учитывая сегодняшнюю проповедь.
– Ты как всегда права, – не стал спорить Морти.
Она продолжила:
– За тысячу лет Вотанас вполне мог научиться управлять грызунами. Из Пастуха он превратился в Крысолова. Глядите, вот здесь.
Герда достала из-за пазухи флейту и ткнула пальцем у основания. Охотник задумчиво покрутил инструмент в руках.
– Что ж, у нас большие проблемы, – вздохнул Морти. – Чтобы избавиться от крыс, нужно разобраться с Пастухом. Ты знаешь, как победить бога?
Сиротка передёрнула плечами.
– С богами не борются, их задабривают большими, подчас кровавым жертвами. Чем более обозлён бог, тем больше выкуп он требует. Страшно представить, что попросит Пастух, копивший ненависть целую вечность. Так долго жил разве что старый Шквал. Вот он бы точно знал, что делать. А как Николас Комри победил Аруина? Жаль, что он погиб. Но вы ведь были там и всё видели?
– Это чистая случайность. Я бы не смог повторить. Ладно, Вотанас вряд ли явится к нам на порог прямо сейчас. Когда найдём его, тогда и решим, – теперь Морти пытался от неё отделаться. – Поднимайся к себе, ты устала. Я попрошу Эглаборга принести ужин тебе в комнату.
– А вы? – упрямо спросила Герда.
– Я тоже прилягу, только дождусь Эглаборга, – заверил её Охотник, сделал шаг к кухне, но сиротка ухватила его за локоть.
– Я ещё хотела спросить, не удалось ли узнать о Лайсве.
Морти побледнел и отвернулся.
– Нет. У офицеров Компании сейчас нет на это времени, – ответил он неожиданно строго и скрылся за дверью на кухню.
– Да, я понимаю, – пробормотала Герда и начала подниматься по лестнице.
На полпути она встретила Финиста и казённо пожелала спокойной ночи. Напряжённость между ними сохранялась. Как её преодолеть? Возможно, всё решится, если доказать свою правоту насчёт Охотника.
Сиротка закрылась у себя в каморке, и оборотень поспешил к камину.
С письмом явно что-то не чисто. Не в войне дело или не только в ней. Финист взял кочергу и вытянул из золы недогоревший клочок бумаги. С трудом удалось разобрать несколько коротких фраз: «Дела давно минувших дней… Норна мертва, оракул молчит… Не гоняйся за призраками… Белый Палач очень опасен».
Что бы это могло значить?
Кто-то силой развернул оборотня на себя и вырвал из рук таинственную находку.
– Какого демона ты лезешь в чужие письма?! – напустился на него Морти.
Ага, надел амулет Кишно и подкрался бесшумно. Финист досадливо сжал кулаки. Охотник сунул бумагу обратно в огонь и пошевелил угли, чтобы пламя наверняка уничтожило доказательство его лжи.
– Я жду объяснений, – потребовал ответа Морти, когда уверился, что от письма ничего не осталось.
– Мимо шёл. Заметил торчавший из камина огарок. Стало любопытно, и я его достал. Из-за чего крики-то? – не слишком складно оправдывался оборотень.
– Не лги. Ты подслушивал мой разговор с Гердой. Я не такой идиот, как тебе кажется.
– Это кто тут лжёт? – Лучшая защита – нападение. – Твоё настоящее имя Николас Комри? Внук того самого трусливого маршала, который распустил орден? Слышал, Белый Палач устроил охоту на всех его родственников. Ты от него на край света сбежал? Думаешь, в пасть Червоточины он за тобой не сунется?
Охотник окинул его ледяным взглядом.
– Моё имя Мортимер Стигс. Я родился в рыбацкой деревушке Дорнах у западных склонов Каледонских гор. Моя семья из незнатного рода Сумеречников, которые предпочли остаться на острове, а не бежать на материк. За что поплатились. Вот и вся история.
Кого он обманывает? Да у него на роже написано, что он аристократ в десятом колене. Это даже Герда заметила!
– А живу я здесь, потому что кто-то должен защищать этот город от демонов. К тому же мне претит суета и высокомерие золотого Дюарля. Ты же сам туда не рвёшься, должен понимать.
– Я деревенщина, мне там не место в отличие от сказочного принца вроде тебя. Ты используешь Герду, чтобы вернуть себе расположение бывших Сумеречников? Умно, ничего не скажешь.
Морти поперхнулся. Финист мысленно похлопал себя по плечу. Значит, попал в точку.
– Их расположение – последнее, что мне нужно. Если хочешь знать, единственное, в чём был виновен Утренний Всадник Гэвин Комри, так это в том, что больше, чем свою семью, он любил свой орден и свою родину. Но ни Сумеречники, ни авалорцы не оценили то, что он для них сделал.
– Так всё-таки он твой дед?
– Нет! Но если ты хочешь драки, то давай уйдём отсюда подальше, чтобы никто не кинулся нас разнимать и не пострадал ненароком.
Финист повернулся боком, кося глазами на Охотника.
– Вот ещё. Больно ты мне нужен. Я здесь только из-за Герды.
– Я тоже терплю тебя из-за неё. Давай попытаемся не замечать друг друга до конца испытаний. А потом она сама выберет, что ей делать дальше, – Морти примирительно протянул руку, но оборотень сделал вид, что не заметил.
Охотник устроился на кушетке и задумчиво уставился в никуда. Может, и впрямь подраться? Всё равно Морти ни в чём не сознается и продолжит делать то, что делал. Но теперь стали понятны хотя бы некоторые его мотивы. Интересно, Герда догадывается? Ведь это очевидно. Авалорский предатель, кстати, тоже был сильнейшим ветроплавом в своём поколении.
Вынув из-за пазухи флейту, Морти приложил её к губам. Она издала жуткий скрипучий звук.
Финист бесцеремонно выхватил инструмент из рук Охотника:
– Она же недоделанная!
Морти недобро покосился, но возражать не стал.
Обычная наспех сработанная поделка пастуха, у оборотня даже в детстве получалось лучше. Единственным примечательным в ней было изображение крысы, вырезанное у самого основания.
Подчистив трубки стальным стержнем, Финист заиграл настолько чисто, насколько это было возможно. Растворяясь в музыке, он вспоминал о давно забытом, но невероятно желанном.
Морти пихнул его в бок со всей силы и махнул за спину:
– Какого демона ты их опять собрал?
Оборотень поражённо моргнул. Всю гостиную заполонили жирные крысы. Они стояли на задних лапах и нетерпеливо дёргали усами, словно ждали продолжения музыки.
– Я их не звал. На этот раз точно.
– Они вылезли, как только ты заиграл. Уведи их отсюда, – потребовал Морти.
– Почему всегда я?
– Потому что они только тебя слушают.
– И куда прикажешь их вести? Не к тебе же в комнату.
– К себе, а лучше в океан, хотя нет, у них там союзник. В огонь. Да не в камин. Совсем сдурел?! Мы же весь дом шерстью завоняем. На улицу пошли.
Финист снова заиграл, шествуя во двор за Морти.
«Казним сейчас крыс, как Лучезарные казнят нас последние четверть века. Очень символично. Мы тоже крысы».
Грызуны следовали за оборотнем до самого костра, но стоило им почуять дым, как они рванули прочь. Не управились тут ни Охотник, гонявшийся за ними с мечом наперевес, ни Шквал, который присоединился к охоте позже. Не быть им Лучезарными!
Не солоно хлебавши троица вернулась домой, а крысы снова разбрелись по городу.
Ненасытность Финиста порой пугала Майли. Он не причинял боли и не неволил, но когда его взгляд затмевала страсть, оборотень превращался в запредельное существо, названия для которого не существовало в человеческом языке. В эту ночь он терзал наследницу до самой зари.
Глаза удалось сомкнуть всего на пару часов, как кожу снова опалили горячие поцелуи. Умелые руки потянулись к потаённым местам, разжигая желание в расслабленном теле. С губ сорвался стон вожделения. Финист усадил её на себя и подтолкнул в спину, чтобы она объездила его как дикого жеребца. Запрокинув голову, Майли понеслась навстречу гигантскому водопаду.
Заскрипела дверь, раздалось громкое покашливание. Наследница испуганно обернулась, прикрывая руками грудь.
– Извините, что отвлекаю, но у нас занятия, – без тени интонации сказал Морти. – Жду в гостиной.
Он удалился, захлопнув за собой дверь. Майли сидела в оцепенении, пока оборотень не отпихнул её в сторону и помчался за Охотником, на ходу натягивая штаны.
– Что стряслось? – окликнул его внизу Морти.
Финист призадумался, а потом выпалил:
– Ты спишь с моей ученицей!
Уголок брови Охотника пополз кверху.
– А ты спишь с моей. Будем считать, что мы квиты.
Оборотень зло скрипнул зубами:
– Я этого так не оставлю!
– Я уже готова, – позвала Майли, желая прекратить свару до того, как она перерастёт в драку.
Финист провожал Морти свирепым взглядом.
Уже во дворе Охотник вручил Майли свёрток с пирожками и флягу с тёплым отваром.
– Завтракать придётся на ходу. У нас мало времени, – объяснил он, когда они выбрались на дорогу к городу.
Она улыбнулась и украдкой откусила от булки, слизывая с губ сливовый джем. Финисту не хватало внимательности и тактичности Морти. Ни словом не упрекнул за то, что она проспала условленный час, и ему пришлось стать свидетелем любовной сцены.
Занимался тёплый денёк. В воздухе пахло распускающейся листвой. Гомонили птицы. Женщины с плетёными корзинками в руках, стуча каблуками по мостовой, спешили на рынок, а мужчины на службу в ремесленные лавки или по другим делам. Морти с Майли вышли на узкую улочку, примыкавшую к главной площади, и постучались в один из старых богатых домов. Сложен он был из крупных цельных брёвен и выглядел очень солидно.
Наследница вопросительно глянула на наставника.
– Поможешь мне в одном дельце, – подмигнул Охотник. – Думаю, даже мертвеца вызовем.
Она поёжилась. За время обучения у Морти Майли немного привыкла к своим способностям, научилась не привлекать призраков и сдерживать страх. Получалось выполнять простые задания: угадывать, жив человек или мёртв, указывать, в какой стороне его могила. Ещё наследница чувствовала места, где бродят неупокоенные или ютится нежить. Но вызвать мертвеца не получалось.
Охотник говорил, что в первый раз проще всего совершать обряд над свежим трупом. Но кто позволит измываться над душами своих близких? Поэтому вызов покойника откладывался. Майли надеялась, что навсегда, но, похоже, Морти не сдался.
Дверь открыла полноватая женщина среднего возраста с опухшим от слёз лицом.
– Доброе утро, госпожа Ауд, – почтительно заговорил Морти. – Бургомистр обеспокоен пропажей вашего сына и попросил меня разыскать его. Не могли бы вы рассказать о нём подробней?
Женщина поджала губы, вытирая лицо кружевным платком.
– Да что вы можете? – срывающимся голосом заявила она. – Проповедник верно говорит, вы потеряли силу. Демоны вас больше не слушаются. Заманили моего сыночка своими плясками под холмы и морят там, мучают, пока моё сердечко кровью обливается.
Морти шумно выдохнул и продолжил сочувственно улыбаться. Как у него скулы не сводит?
– Со всем уважением, но это не туаты. У них нет причины и…
– Да какие причины нужны остроухим тварям? Нелюди они. Спят и видят, чтобы нас по Сумеречной реке отправить! – плечи Ауд затряслись от всхлипываний.
– Госпожа, уверяю вас, если ваш сын у туатов, то я отыщу его и покараю похитителя.
– Вы думаете, он жив? Говорила я ему выбрать более спокойное ремесло, чем валить лес в Полночьгорье. Денег было бы меньше, но и опасности тоже. Ведь там столько злобных тварей бродит! Он не послушал. Жить отдельно захотел. Разве же мы его гнали? Или куском хлеба попрекали? Последним готовы были поделиться. А как иначе? Ведь он наша плоть и кровь. Вначале родители о детях заботятся, а в старости дети о нас – так испокон веков заведено. Только если он погиб, одним чахнуть придётся. Никого у нас не осталась.
Ауд расплакалась в голос.
– Одолжите его вещь, и мы точно узнаем, на том он берегу или на этом, – предложил Охотник.
Хозяйка поспешила в дом. Морти шепнул Майли на ухо:
– Если мёртв – просто кивни.
Майли неуверенно повела плечами. Ауд принесла деревянную фигурку лошадки и белую рубаху.
– Я буду в библиотеке, – предупредила она и ушла, прихватив с собой стопку книг. Кот поспешил за ней, радостно мурлыча.
Убрав на кухню внушительных размеров ящик, Морти разжёг камин, достал из-за пазухи письмо и принялся читать. Черты Охотника напряглись, брови сошлись над переносицей, а губы растянулись в недовольной гримасе.
Плохие новости из Компании? Понижение? Неужели этот самоуверенный хлыщ впал в немилость?
Снова послышались шаги.
– Мастер Стигс! – позвала Герда, показавшись в дверном проёме.
Морти с Финистом одновременно вздрогнули. Оборотень неловко громыхнул ремнём об перила. Охотник скомкал письмо и швырнул в камин.
Сиротка насторожилась:
– Плохие новости?
– Нет, – поспешно ответил Охотник, но потом выдавил из себя что-то больше похожее на правду: – Да. Норикия готовится объявить войну Священной империи.
Какая насторожённая поза: сложенные на груди руки, перекрещённые ноги, наморщенный лоб, трепещущие крылья носа. Голос звенел струной, взгляд перебегал с предмета на предмет.
– И вас призывают в армию? – испуганно выдохнула Герда, приложив ладонь к губам.
Нашла за кого переживать! Близящейся войной можно удивить разве что несведущих девчонок. Он врёт!
– Пока нет. Просто просят поторопиться с вашими испытаниями, – развеял её опасения Морти. – В любом случае, война – дело не быстрое.
Уж конечно, только с испытаниями затянул он сам.
– Х-хорошо, – пробормотала Герда, а потом обхватила его за шею.
Финист гневно сузил глаза. Почему она никогда не обнимала его так же?
Руки Морти неловко дёрнулись, словно он хотел оттолкнуть сиротку, но не смог – вместо этого прижал к себе крепче и начал гладить по волосам.
– Ты что-то хотела сказать? – напомнил он, когда Герда справилась с собой.
– Я нашла кое-что по поводу крысиного острова, если… – она громко всхлипнула. – Если он вас ещё волнует.
– Конечно!
– Помните, я говорила, что мне знакомо высеченное на камне имя. Я вспомнила, где его видела, – Герда протянула ему раскрытую книгу. – Это «История Медвежьего берега». Здесь говорится о боге Вотанасе – небесном Пастухе-тучегонителе. Он помог беженцам из соседнего Гартленда основать в защищённой бухте город Урсалию и долгое время покровительствовал им. При нём бюргеры благоденствовали, но однажды на город напало полчище крыс. Они сожрали все посевы, и наступил голод. Обозлённые и отчаявшиеся, бюргеры отреклись от своего покровителя и призвали на помощь Сумеречников. Боясь гнева Вотанаса, урсалийцы похоронили его на труднодоступном острове в океане.
– Как можно похоронить бога? Он ведь бессмертен, – нахмурился Морти.
Сиротка задумалась.
– Здесь не сказано, но полагаю, они похоронили там память о нём, поставили сверху могильный камень и больше не приносили ему жертв и не говорили о нём. Сумеречники избавили город от крыс, и у бюргеров всё наладилось. Но преданный забвению Вотанас не умер, а обозлился. Владыке Аруину удалось переманить его в свой Неистовый гон, где Пастух предводительствовал над мертвецами. Вместе они долгое время наводили ужас на весь западный Мунгард.
– У нас про него не рассказывали, – хмыкнул Охотник. – Видимо, в каждом краю есть свой Неистовый Охотник. Я видел его у склепов Странников – одноглазый старик в широкополой шляпе. Неужели он мстит мне за предшественника?
– Но ведь это не вы убили владыку Аруина, а Николас Комри, внук авалорского маршала. С ваших же слов, – удивилась Герда. – Я бы скорее решила, что его разгневало разорение кладбища, да и бюргеры обошлись с ним жестоко. Впрочем, это в их духе, учитывая сегодняшнюю проповедь.
– Ты как всегда права, – не стал спорить Морти.
Она продолжила:
– За тысячу лет Вотанас вполне мог научиться управлять грызунами. Из Пастуха он превратился в Крысолова. Глядите, вот здесь.
Герда достала из-за пазухи флейту и ткнула пальцем у основания. Охотник задумчиво покрутил инструмент в руках.
– Что ж, у нас большие проблемы, – вздохнул Морти. – Чтобы избавиться от крыс, нужно разобраться с Пастухом. Ты знаешь, как победить бога?
Сиротка передёрнула плечами.
– С богами не борются, их задабривают большими, подчас кровавым жертвами. Чем более обозлён бог, тем больше выкуп он требует. Страшно представить, что попросит Пастух, копивший ненависть целую вечность. Так долго жил разве что старый Шквал. Вот он бы точно знал, что делать. А как Николас Комри победил Аруина? Жаль, что он погиб. Но вы ведь были там и всё видели?
– Это чистая случайность. Я бы не смог повторить. Ладно, Вотанас вряд ли явится к нам на порог прямо сейчас. Когда найдём его, тогда и решим, – теперь Морти пытался от неё отделаться. – Поднимайся к себе, ты устала. Я попрошу Эглаборга принести ужин тебе в комнату.
– А вы? – упрямо спросила Герда.
– Я тоже прилягу, только дождусь Эглаборга, – заверил её Охотник, сделал шаг к кухне, но сиротка ухватила его за локоть.
– Я ещё хотела спросить, не удалось ли узнать о Лайсве.
Морти побледнел и отвернулся.
– Нет. У офицеров Компании сейчас нет на это времени, – ответил он неожиданно строго и скрылся за дверью на кухню.
– Да, я понимаю, – пробормотала Герда и начала подниматься по лестнице.
На полпути она встретила Финиста и казённо пожелала спокойной ночи. Напряжённость между ними сохранялась. Как её преодолеть? Возможно, всё решится, если доказать свою правоту насчёт Охотника.
Сиротка закрылась у себя в каморке, и оборотень поспешил к камину.
С письмом явно что-то не чисто. Не в войне дело или не только в ней. Финист взял кочергу и вытянул из золы недогоревший клочок бумаги. С трудом удалось разобрать несколько коротких фраз: «Дела давно минувших дней… Норна мертва, оракул молчит… Не гоняйся за призраками… Белый Палач очень опасен».
Что бы это могло значить?
Кто-то силой развернул оборотня на себя и вырвал из рук таинственную находку.
– Какого демона ты лезешь в чужие письма?! – напустился на него Морти.
Ага, надел амулет Кишно и подкрался бесшумно. Финист досадливо сжал кулаки. Охотник сунул бумагу обратно в огонь и пошевелил угли, чтобы пламя наверняка уничтожило доказательство его лжи.
– Я жду объяснений, – потребовал ответа Морти, когда уверился, что от письма ничего не осталось.
– Мимо шёл. Заметил торчавший из камина огарок. Стало любопытно, и я его достал. Из-за чего крики-то? – не слишком складно оправдывался оборотень.
– Не лги. Ты подслушивал мой разговор с Гердой. Я не такой идиот, как тебе кажется.
– Это кто тут лжёт? – Лучшая защита – нападение. – Твоё настоящее имя Николас Комри? Внук того самого трусливого маршала, который распустил орден? Слышал, Белый Палач устроил охоту на всех его родственников. Ты от него на край света сбежал? Думаешь, в пасть Червоточины он за тобой не сунется?
Охотник окинул его ледяным взглядом.
– Моё имя Мортимер Стигс. Я родился в рыбацкой деревушке Дорнах у западных склонов Каледонских гор. Моя семья из незнатного рода Сумеречников, которые предпочли остаться на острове, а не бежать на материк. За что поплатились. Вот и вся история.
Кого он обманывает? Да у него на роже написано, что он аристократ в десятом колене. Это даже Герда заметила!
– А живу я здесь, потому что кто-то должен защищать этот город от демонов. К тому же мне претит суета и высокомерие золотого Дюарля. Ты же сам туда не рвёшься, должен понимать.
– Я деревенщина, мне там не место в отличие от сказочного принца вроде тебя. Ты используешь Герду, чтобы вернуть себе расположение бывших Сумеречников? Умно, ничего не скажешь.
Морти поперхнулся. Финист мысленно похлопал себя по плечу. Значит, попал в точку.
– Их расположение – последнее, что мне нужно. Если хочешь знать, единственное, в чём был виновен Утренний Всадник Гэвин Комри, так это в том, что больше, чем свою семью, он любил свой орден и свою родину. Но ни Сумеречники, ни авалорцы не оценили то, что он для них сделал.
– Так всё-таки он твой дед?
– Нет! Но если ты хочешь драки, то давай уйдём отсюда подальше, чтобы никто не кинулся нас разнимать и не пострадал ненароком.
Финист повернулся боком, кося глазами на Охотника.
– Вот ещё. Больно ты мне нужен. Я здесь только из-за Герды.
– Я тоже терплю тебя из-за неё. Давай попытаемся не замечать друг друга до конца испытаний. А потом она сама выберет, что ей делать дальше, – Морти примирительно протянул руку, но оборотень сделал вид, что не заметил.
Охотник устроился на кушетке и задумчиво уставился в никуда. Может, и впрямь подраться? Всё равно Морти ни в чём не сознается и продолжит делать то, что делал. Но теперь стали понятны хотя бы некоторые его мотивы. Интересно, Герда догадывается? Ведь это очевидно. Авалорский предатель, кстати, тоже был сильнейшим ветроплавом в своём поколении.
Вынув из-за пазухи флейту, Морти приложил её к губам. Она издала жуткий скрипучий звук.
Финист бесцеремонно выхватил инструмент из рук Охотника:
– Она же недоделанная!
Морти недобро покосился, но возражать не стал.
Обычная наспех сработанная поделка пастуха, у оборотня даже в детстве получалось лучше. Единственным примечательным в ней было изображение крысы, вырезанное у самого основания.
Подчистив трубки стальным стержнем, Финист заиграл настолько чисто, насколько это было возможно. Растворяясь в музыке, он вспоминал о давно забытом, но невероятно желанном.
Морти пихнул его в бок со всей силы и махнул за спину:
– Какого демона ты их опять собрал?
Оборотень поражённо моргнул. Всю гостиную заполонили жирные крысы. Они стояли на задних лапах и нетерпеливо дёргали усами, словно ждали продолжения музыки.
– Я их не звал. На этот раз точно.
– Они вылезли, как только ты заиграл. Уведи их отсюда, – потребовал Морти.
– Почему всегда я?
– Потому что они только тебя слушают.
– И куда прикажешь их вести? Не к тебе же в комнату.
– К себе, а лучше в океан, хотя нет, у них там союзник. В огонь. Да не в камин. Совсем сдурел?! Мы же весь дом шерстью завоняем. На улицу пошли.
Финист снова заиграл, шествуя во двор за Морти.
«Казним сейчас крыс, как Лучезарные казнят нас последние четверть века. Очень символично. Мы тоже крысы».
Грызуны следовали за оборотнем до самого костра, но стоило им почуять дым, как они рванули прочь. Не управились тут ни Охотник, гонявшийся за ними с мечом наперевес, ни Шквал, который присоединился к охоте позже. Не быть им Лучезарными!
Не солоно хлебавши троица вернулась домой, а крысы снова разбрелись по городу.
Глава 38. Первое дело Майли
Ненасытность Финиста порой пугала Майли. Он не причинял боли и не неволил, но когда его взгляд затмевала страсть, оборотень превращался в запредельное существо, названия для которого не существовало в человеческом языке. В эту ночь он терзал наследницу до самой зари.
Глаза удалось сомкнуть всего на пару часов, как кожу снова опалили горячие поцелуи. Умелые руки потянулись к потаённым местам, разжигая желание в расслабленном теле. С губ сорвался стон вожделения. Финист усадил её на себя и подтолкнул в спину, чтобы она объездила его как дикого жеребца. Запрокинув голову, Майли понеслась навстречу гигантскому водопаду.
Заскрипела дверь, раздалось громкое покашливание. Наследница испуганно обернулась, прикрывая руками грудь.
– Извините, что отвлекаю, но у нас занятия, – без тени интонации сказал Морти. – Жду в гостиной.
Он удалился, захлопнув за собой дверь. Майли сидела в оцепенении, пока оборотень не отпихнул её в сторону и помчался за Охотником, на ходу натягивая штаны.
– Что стряслось? – окликнул его внизу Морти.
Финист призадумался, а потом выпалил:
– Ты спишь с моей ученицей!
Уголок брови Охотника пополз кверху.
– А ты спишь с моей. Будем считать, что мы квиты.
Оборотень зло скрипнул зубами:
– Я этого так не оставлю!
– Я уже готова, – позвала Майли, желая прекратить свару до того, как она перерастёт в драку.
Финист провожал Морти свирепым взглядом.
Уже во дворе Охотник вручил Майли свёрток с пирожками и флягу с тёплым отваром.
– Завтракать придётся на ходу. У нас мало времени, – объяснил он, когда они выбрались на дорогу к городу.
Она улыбнулась и украдкой откусила от булки, слизывая с губ сливовый джем. Финисту не хватало внимательности и тактичности Морти. Ни словом не упрекнул за то, что она проспала условленный час, и ему пришлось стать свидетелем любовной сцены.
Занимался тёплый денёк. В воздухе пахло распускающейся листвой. Гомонили птицы. Женщины с плетёными корзинками в руках, стуча каблуками по мостовой, спешили на рынок, а мужчины на службу в ремесленные лавки или по другим делам. Морти с Майли вышли на узкую улочку, примыкавшую к главной площади, и постучались в один из старых богатых домов. Сложен он был из крупных цельных брёвен и выглядел очень солидно.
Наследница вопросительно глянула на наставника.
– Поможешь мне в одном дельце, – подмигнул Охотник. – Думаю, даже мертвеца вызовем.
Она поёжилась. За время обучения у Морти Майли немного привыкла к своим способностям, научилась не привлекать призраков и сдерживать страх. Получалось выполнять простые задания: угадывать, жив человек или мёртв, указывать, в какой стороне его могила. Ещё наследница чувствовала места, где бродят неупокоенные или ютится нежить. Но вызвать мертвеца не получалось.
Охотник говорил, что в первый раз проще всего совершать обряд над свежим трупом. Но кто позволит измываться над душами своих близких? Поэтому вызов покойника откладывался. Майли надеялась, что навсегда, но, похоже, Морти не сдался.
Дверь открыла полноватая женщина среднего возраста с опухшим от слёз лицом.
– Доброе утро, госпожа Ауд, – почтительно заговорил Морти. – Бургомистр обеспокоен пропажей вашего сына и попросил меня разыскать его. Не могли бы вы рассказать о нём подробней?
Женщина поджала губы, вытирая лицо кружевным платком.
– Да что вы можете? – срывающимся голосом заявила она. – Проповедник верно говорит, вы потеряли силу. Демоны вас больше не слушаются. Заманили моего сыночка своими плясками под холмы и морят там, мучают, пока моё сердечко кровью обливается.
Морти шумно выдохнул и продолжил сочувственно улыбаться. Как у него скулы не сводит?
– Со всем уважением, но это не туаты. У них нет причины и…
– Да какие причины нужны остроухим тварям? Нелюди они. Спят и видят, чтобы нас по Сумеречной реке отправить! – плечи Ауд затряслись от всхлипываний.
– Госпожа, уверяю вас, если ваш сын у туатов, то я отыщу его и покараю похитителя.
– Вы думаете, он жив? Говорила я ему выбрать более спокойное ремесло, чем валить лес в Полночьгорье. Денег было бы меньше, но и опасности тоже. Ведь там столько злобных тварей бродит! Он не послушал. Жить отдельно захотел. Разве же мы его гнали? Или куском хлеба попрекали? Последним готовы были поделиться. А как иначе? Ведь он наша плоть и кровь. Вначале родители о детях заботятся, а в старости дети о нас – так испокон веков заведено. Только если он погиб, одним чахнуть придётся. Никого у нас не осталась.
Ауд расплакалась в голос.
– Одолжите его вещь, и мы точно узнаем, на том он берегу или на этом, – предложил Охотник.
Хозяйка поспешила в дом. Морти шепнул Майли на ухо:
– Если мёртв – просто кивни.
Майли неуверенно повела плечами. Ауд принесла деревянную фигурку лошадки и белую рубаху.
