Было обидно?! Вовсе нет! Было неприятно, что он пришёл не из-за меня. И осознание этого факта больно кольнуло сердце, придавая силы, распаляя желание высказаться. Вот только одного желания мало! Слова путались, вместе с мыслями, застревали в горле.
— Ты… ты! — возмущенно выдохнула я, борясь с негодованием по поводу несостоявшейся мести. Не надорвался гад, испортив всю малину!
— Так что там я? — и снял чёрную рубашку, плавным движением отправляя её в полёт.
— Ты… — выдохнула глубоко и хрипло, начиная паниковать. В ноздри проник пряный запах его кожи, заставляя дрожать то ли от страха, то ли от не терпения, мешая не только говорить, но и собственно соображать мешая. — Ты, — повторно прошептала, — только попробуй!
И ведь попробовал, гад! Просто протянул руки к моему лицу и аккуратно провёл шершавыми пальцами по щекам. Вспыхнула, как майская роза, та что с мороза… Дернулась, пытаясь отстраниться и вперила в него недовольный взгляд.
— У тебя изменилось дыхание, — тихо прошептал Вегард, — такая простая ласка, и ты в моих руках, такая мягкая, податливая, нежная. Вегард потянулся к моим ногам и плавно стащил один сапожок, потом второй, отбрасывая их в сторону. А я смотрела, не моргая, на его лицо, поражаясь чужой наглости, не иначе…
Сапоги были сняты и отброшены за ненадобностью. Вегард приподнял бровь, рассматривая меня. Его взгляд потемнел от желания. И он рывком развел мне ноги, вклиниваясь между них. Теперь была моя очередь затаить дыхание. Замерла, вслушиваясь в стук его сердца и улыбнулась, получая истинное удовольствие от власти над парнем. А она была… эта власть! Вегард не дышал… замерев в ожидании моих действий. Тихий щелчок и ремень упал рядом с моими сапогами, громко щелкнув пряжкой о гладкий пол. Одна рука проворно потянулась к платью, нащупывая молнию на спине, вторая аккуратно поддерживала меня за талию. Вегард замер, прислушиваясь к моему дыханию, а затем спустился ниже, лаская шею и коснулся губами груди. Вздрогнула, вспыхнула и попыталась отстраниться.
— Тебе не нравится? Я делаю что-то не так? Неприятно?
— Просто прекрати!
— Тебе же нравится. Я чувствую, ты хочешь… И мне нравится, очень нравится, особенно нравится заниматься этим с тобой!
— Особенно со мной? — переспросила настойчиво. Вегард взглянул на меня странным взглядом и тихо произнёс:
— Я хотел забыть. Просто забыть девушку, которая случайно повстречалась на моём пути. И с её образом выкинуть из памяти горькое воспоминание о собственной ошибке. Знаешь, мало кому нравится ошибаться, да ещё так глупо и подставлять собственную команду, чьи жизни зависят от твоего решения. А забывать лучше, как говорят на Земле… клин клином. Только вот это не работает. Желание, знаешь ли, не возникает из неоткуда!
— То есть ты пытался… — подавилась собственными словами.
— Вот именно пытался…
Он ещё что-то говорил, но я не слушала. В ушах нарастал шум, глаза болели от непролитых слёз. Значит, он хотел меня забыть и снова случайная встреча! А сколько их будет… таких случайных или не будет! Признаваться себе в том, что тоже скучала, я не хотела. И я замешкалась, попыталась оттолкнуть парня от себя, но он держал крепко и больше ничего не говорил, лишь аккуратно касался спины в том месте, где разъезжалась молния платья, оголяя нежную кожу.
А шум все нарастал! И я уже не чувствовала прикосновений, только боль, которая с силой сдавливала череп, заставляя содрогаться от нестерпимых ощущений. И визг! Кажется, я надрывно визжала, прижимая руки к ушам, в последней попытке избавиться от мучений.
Мгновение. И все прекратилось. И боль, и шум, и даже прикосновения. Я открыла мокрые от слез глаза, и тихо прошептала сорванным горлом:
— Локация.
Да, это была очередная локация. Цветная, яркая, похожая на игру в денди. Одним словом, плоская, мало проходящая на реальность и какая-то однотипная что ли… «Что-то знакомое», — осенило меня.
— Жесть! — тихо раздалось по-соседству. — Вот это приземление! Полетал, так полетал!
Я резко повернула голову, слыша знакомый голос. Вегард был здесь. Впрочем, а где ему ещё быть! Мы с парнем, как два магнита с разными полюсами, притягиваемся друг к другу и заодно притягиваем неприятности, в появлении коих я практически не сомневалась.
— Крылья помял! — недовольно произнёс Вегард и попытался встать. Неуклюжее движение чуть не опрокинуло парня назад. — Нет, кажется, сломал, — хрипло и зло выдал он и все же приподнялся, чтобы вновь рухнуть к моим ногам. А я вот только сейчас заметила важную вещь — там, на танцполе, у парня не было крыльев, да и одет он был просто и со вкусом в чёрную рубаху и, о-о-о какое разнообразие, простые синие джинсы. Сейчас чёрный птах был в своём репертуаре! Чёрная майка и такого же цвета штаны. И я, к сожалению, тоже облачилась в красный гладенький и гаденький костюмчик, обтягивающий далеко не идеальное тело, как вторая кожа. Лицо сдавила повязка-маска, в прорези которой обреченно замерли серые глаза. Почему-то сейчас было стыдно и неприятно представлять себя со стороны. В чёрном платье я казалась себе красивой, утонченной, элегантной, в конце концов! А вот красное одеяние попахивало безвкусицей!
— Не только крылья, — обижаясь на весь белый свет, буркнула я, — голова определённо тоже пострадала. И уже давно.
Вегард не ответил, лишь задорно хмыкнул и покосился на меня снизу вверх, приподнимая одну бровь. Удивительная привычка. И безумно раздражающая!
— Итак, мы снова здесь, и это начинает наталкивать на удручающие мысли.
— На какие же, если не секрет?
— Да все просто. Ты— истинная Жизнь и провоцируешь возникновение локаций! До твоего появления локации были редкостью, не чаще раза в год. Сейчас же сыпятся на голову, как из рога изобилия!
— А вот так вот просто во всех смертных грехах меня еще никто не обвинял! — негодование рвалось из груди. И почему-то не хотелось видеть эти пронзительные зелёные глаза, эту довольную снисходительную улыбку, а ещё думать о том, что меня пытались заменить… не успев попробовать быть рядом. Нет, чем я хуже другой?!
Парень продолжал сидеть у моих ног, довольно просматривая на меня снизу вверх, и ничего не говорил. Просто смотрел. Просто улыбался.
— Я не могу провоцировать локации. Я не волшебница, — произнесла тихо-тихо, — ты уже один раз во мне ошибся. Хочешь повторить?
— Повторить определённо хочу, — Вегард медленно приподнялся, на этот раз аккуратно и очень сосредоточенно перемещая тело. Встал. Выпрямился и замер. Его тёмный, горячий взгляд переместился на мои губы. Только вот я повторять ничего не хотела и помнила его обидные слова, а еще твердые руки, гибкий стан и горячие, жаркие прикосновения. Все, пожалуй, на этом пора остановиться! Гормоны, конечно, вещь не шуточная, и они бурлят в моём молодом теле, но ещё много всего такого, что терять, поддаваясь сиюминутному влечению, я не хочу. Свобода, девичья честь, разум, в конце концов! А с этим парнем будет все именно так! Я имею в виду потерю разума и свободы!
— А я не хочу. Конечно, если меня ещё спрашивают!
Вегард оставил мой выпад без внимания, только дернул головой, нервно провёл рукой по короткому ежику волос и надменно произнёс:
— Ты знала нашу «точку выхода». Что мне оставалось делать?
— Правильно! Запереть! Для верности между небом и землёй! На веки вечные! — глаза метали молнии, искры сыпались из глаз. Этот гад испортил мне романтическое свидание, может быть, единственное в жизни, а я ещё не дала ему в глаз в отместку. Есть над чем подумать определённо, но и здесь парень подпортил мне планы, тихо задавая вопрос, тем самым отвлекая от размышлений:
— Тебе понравилось?
— Что?
— Поцелуй с этим смазливым.
Он щурился как-то по-особенному зло и не спускал с меня взгляда. И я каким-то седьмым чувством знала, что ему важен мой ответ, а оттого, растягивая каждое слово, тихо произнесла:
— Конечно. Все было просто изумительно. Свидание, полёт среди звёзд в тишине ночи и жаркий первый поцелуй в центре многолюдного зала, как признание моей власти! Романтично. Сладко. И многообещающе, — глупо закатила глаза и растянула губы в улыбку. — А тебе понравилось? — все ещё с закрытыми глазами произнесла я. — Ну, клин, который клин клином.
Но Вегард отвечать не торопился, пришлось открыть глаза и взглянуть на него. Парень застыл, стоя передо мной статуей, такой безразличной и далёкой.
— Первый поцелуй у тебя был со мной, — произнёс грубо и, чеканя шаг, прошёл мимо, огибая меня, как мешающую пройти преграду.
Ну, вот что мне оставалось делать? Правильно, броситься за ним, аки собачонка дабы не отстать и не остаться одной в этой ловушке, безумно напоминающей компьютерную игру.
Вегард шёл первым, не оборачиваясь. Его прямая, как жердь, спина маячила перед глазами, несчастное чёрное крылышко, подломленное и смятое обиженно свисало безжизненной «плетью». Мой птах был недоволен и, кажется, удивлён.
— Значит, человек с даром Жизни может создавать локации?
— Нет, Жизнь может её слегка видоизменять, руководствуясь своими мыслями… о прекрасном, — хмыкнул Вегард, — поэтому Жизнь необходимое звено в команде. Но основная роль подобного дара — не дать локации «схлопнуться» не вовремя.
— Не вовремя… — тихо повторила слова парня, замерев на мгновения от вида, представшего перед нами.
— Да, пока Жизнь не покинула локацию она не закроется, заглотив остальных. Спешу тебя обрадовать, предвосхищая твой вопрос, в локации можно существовать какое-то время и после её «сжимания», а оттого оставшиеся внутри не умирают. Не надейся, — зло и обидно! Как будто я кому-то смерти желаю! Да вообще раз я все-таки Жизнь, значит подобное чуждо моей природе! Но об этом я говорить не буду, пусть думает, как хочет. А оттого я просто безучастно фыркнула на его слова и, останавливаясь, решила молча осмотреться.
Ничего на первый взгляд интересного. Странный мир. Плоский. Лишенный красок.
Место, в котором мы очутились, напоминало трубу. Самую обыкновенную, железную, но очень большую в диаметре. Со всех сторон свисало зеленое растение, похожее на лиану. Оно же окутывало небольшой выход и блестящие камушки, висевшие под «потолком», как монетки в игре про Марио. Вегард местные красоты рассматривать не стал, проследуя прямо к плотному кольцу лиан, сквозь которые пробивался лучик света и аккуратно, раздвигая ладонями растение, выбрался наружу, между прочим, на меня даже не взглянув. Обидно?! Не то слово! Захотелось заорать, затопать ногами и, наконец, дать ему в глаз! Но то ли от моих негативных эмоций, то ли ещё по какой неясной мне причине пространство вокруг дернулось, заискрило и начало стремительно перестраиваться, окрашивая «внутренности» трубы в ядовито-оранжевый цвет.
— Крик! Подожди меня, пожалуйста, — проблеяла я, и бросилась вслед за парнем. Но не тут-то было! Протиснуться сквозь лианы я не смогла, как не пыталась их раздвинуть ничего не получалось! Это противное и склизкое на ощупь растение поддаваться отказалось наотрез. Скажу больше, лиан становилось не в пример больше! И я сразу, «не раздумывая», начала паниковать!
— Крик! — нервно выкрикнула я, лишились за мгновение последнего лучика света. Лианы лезли из всех щелей, с громким утробным хрипом ломая металлические стены трубы и друг за другом медленно, но верно заполняя все обозримое пространство.
— Вегард! — пискляво прохрипела я, пытаясь справиться и с паникой и с эмоциями одновременно. Меня ощутимо потряхивало, сердце колотилось о ребра с такой силой, что причиняло боль. Я прижалась к месту, где только что скрылся Вегард. Прижалась, приклеилась, практически срослась… и шептала тихо-тихо: «Вегард! Крик! Вегард! Мне страшно!». А лианы все увеличивались в размерах, на двигаясь на меня «стройными колоннами».
— Иванова! Тебя нельзя оставить и на минуту, везде умудряешься влипать в ситуации и находить прилипчивых поклонников. Глаз да глаз за тобой нужен. Снисходительная улыбка в лучах яркого солнца. Да, мой Птах был великолепен и как положено правильной птичке сидел на веточке, в данном случае куске толстой, зеленой лианы, аккуратно запрокинув голову вперёд и рассматривал меня сверху. И вот интересно, как он там очутился?! Хотя, нет, — не интересно! Сейчас мне было мало что интересно, лишь собственное спасение!
Вегард наклонился ко мне, подхватил под мышки и втянул наверх, сквозь разлом в трубе. Яркое солнце ударило в глаза, заставляя щуриться, но я, превозмогая боль в глазах, мужественно их раскрыла и уставилась на Вегарда.
— Меня зовут Дульсинея, — чётко, громко и с долей превосходства выговорила я, — по фамилии девушек называют только в загсе. Ну, это у нас, на Земле.
И да, парня перекосило. От весёлой, наглой и одновременно снисходительной улыбки не осталось и следа. Он определённо знал значение этого слова. Знал, пытался осознать сказанное мной, переварить и сопоставить.
— Итак, Дульсинея Иванова предлагаю вам заняться поисками портала. Жизни обычно такое чувствуют и направляют нас… м-м-м простых смертных.
— Не понимаю, что я такого сказала, что ты обиделся, — а Вегард обиделся, я видела это точно. По его губам, сжатым в тонкую полоску, по бровям, нахмуренным немного и по эмоциям негодования, которые так и излучало его тело. — Ты разрешил называть тебя по имени, между прочим, представился сразу. Я тоже хочу, чтобы ты называл меня так. Коротко меня зовут Дося. Раз уж ты испортил мне свидание и первый в жизни бал, — так я назвала дискотеку, — то, думаю, тебя можно причислить в разряд друзей.
Мои слова его разозлили и обидели окончательно. Лицо парня побелело, а злой взгляд устремился прямо на меня, небрежно пробежался по моим рукам и сосредоточился на губах.
— Значит, в разряд друзей говоришь, — тихо и зло, — а парнишка на балу он тоже друг, товарищ или, может быть, брат?
— Друг! — неожиданно громко, с вызовом и непокорным блеском в глазах произнесла, забывая собственно, где мы находимся и что нас могут услышать.
Мои слова послужили сигналом для парня. Он встрепенулся, сделал шаг и оказался аккурат напротив, молниеносно перемещаясь. В этот момент в голове мелькнула догадка относительно его клички «Крик», да просто парень перемещался со скоростью света, как звук, как крик…
— Знаешь, а я почему-то не сомневался. Нет, конечно, кое-какие сомнение по поводу родства с тем обсосанным тобой товарищем несомненно были, так что это предположение я отмел сразу, а вот все остальное… сомнений не вызывало.
Осторожное касание, и Вегард стремительно наклонился и прижался губами к моему, приоткрытому от возмущения, рту. Его язык незамедлительно проник внутрь, пробуя меня на вкус, а шустрые пальцы скользнули по телу. И не было в этих прикосновениях ни ласки, ни мягкости, только настойчивость, бешенство и, кажется, обида. Я попробовала оттолкнуть парня, прикусить его язык, в конце концов. И это, если быть до конца честной, у меня получилось. Вкус железа во рту был тому подтверждением, только вот тихий полу-крик, полу-стон никак не вязался в сознании с болью. Нет! Совсем нет! Глупое сердце шептало: « Уймись! Тебе же приятно! Ему приятно! Так в чем же дело?!»
Вегард оторвался от моих губ и лизнул жадно кожу щеки, пока я пребывала «в беспамятстве» и никак не могла сосредоточиться на ответе, а может не хотела… не знаю.
— Ты… ты! — возмущенно выдохнула я, борясь с негодованием по поводу несостоявшейся мести. Не надорвался гад, испортив всю малину!
— Так что там я? — и снял чёрную рубашку, плавным движением отправляя её в полёт.
— Ты… — выдохнула глубоко и хрипло, начиная паниковать. В ноздри проник пряный запах его кожи, заставляя дрожать то ли от страха, то ли от не терпения, мешая не только говорить, но и собственно соображать мешая. — Ты, — повторно прошептала, — только попробуй!
И ведь попробовал, гад! Просто протянул руки к моему лицу и аккуратно провёл шершавыми пальцами по щекам. Вспыхнула, как майская роза, та что с мороза… Дернулась, пытаясь отстраниться и вперила в него недовольный взгляд.
— У тебя изменилось дыхание, — тихо прошептал Вегард, — такая простая ласка, и ты в моих руках, такая мягкая, податливая, нежная. Вегард потянулся к моим ногам и плавно стащил один сапожок, потом второй, отбрасывая их в сторону. А я смотрела, не моргая, на его лицо, поражаясь чужой наглости, не иначе…
Сапоги были сняты и отброшены за ненадобностью. Вегард приподнял бровь, рассматривая меня. Его взгляд потемнел от желания. И он рывком развел мне ноги, вклиниваясь между них. Теперь была моя очередь затаить дыхание. Замерла, вслушиваясь в стук его сердца и улыбнулась, получая истинное удовольствие от власти над парнем. А она была… эта власть! Вегард не дышал… замерев в ожидании моих действий. Тихий щелчок и ремень упал рядом с моими сапогами, громко щелкнув пряжкой о гладкий пол. Одна рука проворно потянулась к платью, нащупывая молнию на спине, вторая аккуратно поддерживала меня за талию. Вегард замер, прислушиваясь к моему дыханию, а затем спустился ниже, лаская шею и коснулся губами груди. Вздрогнула, вспыхнула и попыталась отстраниться.
— Тебе не нравится? Я делаю что-то не так? Неприятно?
— Просто прекрати!
— Тебе же нравится. Я чувствую, ты хочешь… И мне нравится, очень нравится, особенно нравится заниматься этим с тобой!
— Особенно со мной? — переспросила настойчиво. Вегард взглянул на меня странным взглядом и тихо произнёс:
— Я хотел забыть. Просто забыть девушку, которая случайно повстречалась на моём пути. И с её образом выкинуть из памяти горькое воспоминание о собственной ошибке. Знаешь, мало кому нравится ошибаться, да ещё так глупо и подставлять собственную команду, чьи жизни зависят от твоего решения. А забывать лучше, как говорят на Земле… клин клином. Только вот это не работает. Желание, знаешь ли, не возникает из неоткуда!
— То есть ты пытался… — подавилась собственными словами.
— Вот именно пытался…
Он ещё что-то говорил, но я не слушала. В ушах нарастал шум, глаза болели от непролитых слёз. Значит, он хотел меня забыть и снова случайная встреча! А сколько их будет… таких случайных или не будет! Признаваться себе в том, что тоже скучала, я не хотела. И я замешкалась, попыталась оттолкнуть парня от себя, но он держал крепко и больше ничего не говорил, лишь аккуратно касался спины в том месте, где разъезжалась молния платья, оголяя нежную кожу.
А шум все нарастал! И я уже не чувствовала прикосновений, только боль, которая с силой сдавливала череп, заставляя содрогаться от нестерпимых ощущений. И визг! Кажется, я надрывно визжала, прижимая руки к ушам, в последней попытке избавиться от мучений.
Мгновение. И все прекратилось. И боль, и шум, и даже прикосновения. Я открыла мокрые от слез глаза, и тихо прошептала сорванным горлом:
— Локация.
Да, это была очередная локация. Цветная, яркая, похожая на игру в денди. Одним словом, плоская, мало проходящая на реальность и какая-то однотипная что ли… «Что-то знакомое», — осенило меня.
— Жесть! — тихо раздалось по-соседству. — Вот это приземление! Полетал, так полетал!
Я резко повернула голову, слыша знакомый голос. Вегард был здесь. Впрочем, а где ему ещё быть! Мы с парнем, как два магнита с разными полюсами, притягиваемся друг к другу и заодно притягиваем неприятности, в появлении коих я практически не сомневалась.
— Крылья помял! — недовольно произнёс Вегард и попытался встать. Неуклюжее движение чуть не опрокинуло парня назад. — Нет, кажется, сломал, — хрипло и зло выдал он и все же приподнялся, чтобы вновь рухнуть к моим ногам. А я вот только сейчас заметила важную вещь — там, на танцполе, у парня не было крыльев, да и одет он был просто и со вкусом в чёрную рубаху и, о-о-о какое разнообразие, простые синие джинсы. Сейчас чёрный птах был в своём репертуаре! Чёрная майка и такого же цвета штаны. И я, к сожалению, тоже облачилась в красный гладенький и гаденький костюмчик, обтягивающий далеко не идеальное тело, как вторая кожа. Лицо сдавила повязка-маска, в прорези которой обреченно замерли серые глаза. Почему-то сейчас было стыдно и неприятно представлять себя со стороны. В чёрном платье я казалась себе красивой, утонченной, элегантной, в конце концов! А вот красное одеяние попахивало безвкусицей!
— Не только крылья, — обижаясь на весь белый свет, буркнула я, — голова определённо тоже пострадала. И уже давно.
Вегард не ответил, лишь задорно хмыкнул и покосился на меня снизу вверх, приподнимая одну бровь. Удивительная привычка. И безумно раздражающая!
— Итак, мы снова здесь, и это начинает наталкивать на удручающие мысли.
— На какие же, если не секрет?
— Да все просто. Ты— истинная Жизнь и провоцируешь возникновение локаций! До твоего появления локации были редкостью, не чаще раза в год. Сейчас же сыпятся на голову, как из рога изобилия!
— А вот так вот просто во всех смертных грехах меня еще никто не обвинял! — негодование рвалось из груди. И почему-то не хотелось видеть эти пронзительные зелёные глаза, эту довольную снисходительную улыбку, а ещё думать о том, что меня пытались заменить… не успев попробовать быть рядом. Нет, чем я хуже другой?!
Парень продолжал сидеть у моих ног, довольно просматривая на меня снизу вверх, и ничего не говорил. Просто смотрел. Просто улыбался.
— Я не могу провоцировать локации. Я не волшебница, — произнесла тихо-тихо, — ты уже один раз во мне ошибся. Хочешь повторить?
— Повторить определённо хочу, — Вегард медленно приподнялся, на этот раз аккуратно и очень сосредоточенно перемещая тело. Встал. Выпрямился и замер. Его тёмный, горячий взгляд переместился на мои губы. Только вот я повторять ничего не хотела и помнила его обидные слова, а еще твердые руки, гибкий стан и горячие, жаркие прикосновения. Все, пожалуй, на этом пора остановиться! Гормоны, конечно, вещь не шуточная, и они бурлят в моём молодом теле, но ещё много всего такого, что терять, поддаваясь сиюминутному влечению, я не хочу. Свобода, девичья честь, разум, в конце концов! А с этим парнем будет все именно так! Я имею в виду потерю разума и свободы!
— А я не хочу. Конечно, если меня ещё спрашивают!
Вегард оставил мой выпад без внимания, только дернул головой, нервно провёл рукой по короткому ежику волос и надменно произнёс:
— Ты знала нашу «точку выхода». Что мне оставалось делать?
— Правильно! Запереть! Для верности между небом и землёй! На веки вечные! — глаза метали молнии, искры сыпались из глаз. Этот гад испортил мне романтическое свидание, может быть, единственное в жизни, а я ещё не дала ему в глаз в отместку. Есть над чем подумать определённо, но и здесь парень подпортил мне планы, тихо задавая вопрос, тем самым отвлекая от размышлений:
— Тебе понравилось?
— Что?
— Поцелуй с этим смазливым.
Он щурился как-то по-особенному зло и не спускал с меня взгляда. И я каким-то седьмым чувством знала, что ему важен мой ответ, а оттого, растягивая каждое слово, тихо произнесла:
— Конечно. Все было просто изумительно. Свидание, полёт среди звёзд в тишине ночи и жаркий первый поцелуй в центре многолюдного зала, как признание моей власти! Романтично. Сладко. И многообещающе, — глупо закатила глаза и растянула губы в улыбку. — А тебе понравилось? — все ещё с закрытыми глазами произнесла я. — Ну, клин, который клин клином.
Но Вегард отвечать не торопился, пришлось открыть глаза и взглянуть на него. Парень застыл, стоя передо мной статуей, такой безразличной и далёкой.
— Первый поцелуй у тебя был со мной, — произнёс грубо и, чеканя шаг, прошёл мимо, огибая меня, как мешающую пройти преграду.
Ну, вот что мне оставалось делать? Правильно, броситься за ним, аки собачонка дабы не отстать и не остаться одной в этой ловушке, безумно напоминающей компьютерную игру.
ГЛАВА 7. Локация.
Вегард шёл первым, не оборачиваясь. Его прямая, как жердь, спина маячила перед глазами, несчастное чёрное крылышко, подломленное и смятое обиженно свисало безжизненной «плетью». Мой птах был недоволен и, кажется, удивлён.
— Значит, человек с даром Жизни может создавать локации?
— Нет, Жизнь может её слегка видоизменять, руководствуясь своими мыслями… о прекрасном, — хмыкнул Вегард, — поэтому Жизнь необходимое звено в команде. Но основная роль подобного дара — не дать локации «схлопнуться» не вовремя.
— Не вовремя… — тихо повторила слова парня, замерев на мгновения от вида, представшего перед нами.
— Да, пока Жизнь не покинула локацию она не закроется, заглотив остальных. Спешу тебя обрадовать, предвосхищая твой вопрос, в локации можно существовать какое-то время и после её «сжимания», а оттого оставшиеся внутри не умирают. Не надейся, — зло и обидно! Как будто я кому-то смерти желаю! Да вообще раз я все-таки Жизнь, значит подобное чуждо моей природе! Но об этом я говорить не буду, пусть думает, как хочет. А оттого я просто безучастно фыркнула на его слова и, останавливаясь, решила молча осмотреться.
Ничего на первый взгляд интересного. Странный мир. Плоский. Лишенный красок.
Место, в котором мы очутились, напоминало трубу. Самую обыкновенную, железную, но очень большую в диаметре. Со всех сторон свисало зеленое растение, похожее на лиану. Оно же окутывало небольшой выход и блестящие камушки, висевшие под «потолком», как монетки в игре про Марио. Вегард местные красоты рассматривать не стал, проследуя прямо к плотному кольцу лиан, сквозь которые пробивался лучик света и аккуратно, раздвигая ладонями растение, выбрался наружу, между прочим, на меня даже не взглянув. Обидно?! Не то слово! Захотелось заорать, затопать ногами и, наконец, дать ему в глаз! Но то ли от моих негативных эмоций, то ли ещё по какой неясной мне причине пространство вокруг дернулось, заискрило и начало стремительно перестраиваться, окрашивая «внутренности» трубы в ядовито-оранжевый цвет.
— Крик! Подожди меня, пожалуйста, — проблеяла я, и бросилась вслед за парнем. Но не тут-то было! Протиснуться сквозь лианы я не смогла, как не пыталась их раздвинуть ничего не получалось! Это противное и склизкое на ощупь растение поддаваться отказалось наотрез. Скажу больше, лиан становилось не в пример больше! И я сразу, «не раздумывая», начала паниковать!
— Крик! — нервно выкрикнула я, лишились за мгновение последнего лучика света. Лианы лезли из всех щелей, с громким утробным хрипом ломая металлические стены трубы и друг за другом медленно, но верно заполняя все обозримое пространство.
— Вегард! — пискляво прохрипела я, пытаясь справиться и с паникой и с эмоциями одновременно. Меня ощутимо потряхивало, сердце колотилось о ребра с такой силой, что причиняло боль. Я прижалась к месту, где только что скрылся Вегард. Прижалась, приклеилась, практически срослась… и шептала тихо-тихо: «Вегард! Крик! Вегард! Мне страшно!». А лианы все увеличивались в размерах, на двигаясь на меня «стройными колоннами».
— Иванова! Тебя нельзя оставить и на минуту, везде умудряешься влипать в ситуации и находить прилипчивых поклонников. Глаз да глаз за тобой нужен. Снисходительная улыбка в лучах яркого солнца. Да, мой Птах был великолепен и как положено правильной птичке сидел на веточке, в данном случае куске толстой, зеленой лианы, аккуратно запрокинув голову вперёд и рассматривал меня сверху. И вот интересно, как он там очутился?! Хотя, нет, — не интересно! Сейчас мне было мало что интересно, лишь собственное спасение!
Вегард наклонился ко мне, подхватил под мышки и втянул наверх, сквозь разлом в трубе. Яркое солнце ударило в глаза, заставляя щуриться, но я, превозмогая боль в глазах, мужественно их раскрыла и уставилась на Вегарда.
— Меня зовут Дульсинея, — чётко, громко и с долей превосходства выговорила я, — по фамилии девушек называют только в загсе. Ну, это у нас, на Земле.
И да, парня перекосило. От весёлой, наглой и одновременно снисходительной улыбки не осталось и следа. Он определённо знал значение этого слова. Знал, пытался осознать сказанное мной, переварить и сопоставить.
— Итак, Дульсинея Иванова предлагаю вам заняться поисками портала. Жизни обычно такое чувствуют и направляют нас… м-м-м простых смертных.
— Не понимаю, что я такого сказала, что ты обиделся, — а Вегард обиделся, я видела это точно. По его губам, сжатым в тонкую полоску, по бровям, нахмуренным немного и по эмоциям негодования, которые так и излучало его тело. — Ты разрешил называть тебя по имени, между прочим, представился сразу. Я тоже хочу, чтобы ты называл меня так. Коротко меня зовут Дося. Раз уж ты испортил мне свидание и первый в жизни бал, — так я назвала дискотеку, — то, думаю, тебя можно причислить в разряд друзей.
Мои слова его разозлили и обидели окончательно. Лицо парня побелело, а злой взгляд устремился прямо на меня, небрежно пробежался по моим рукам и сосредоточился на губах.
— Значит, в разряд друзей говоришь, — тихо и зло, — а парнишка на балу он тоже друг, товарищ или, может быть, брат?
— Друг! — неожиданно громко, с вызовом и непокорным блеском в глазах произнесла, забывая собственно, где мы находимся и что нас могут услышать.
Мои слова послужили сигналом для парня. Он встрепенулся, сделал шаг и оказался аккурат напротив, молниеносно перемещаясь. В этот момент в голове мелькнула догадка относительно его клички «Крик», да просто парень перемещался со скоростью света, как звук, как крик…
— Знаешь, а я почему-то не сомневался. Нет, конечно, кое-какие сомнение по поводу родства с тем обсосанным тобой товарищем несомненно были, так что это предположение я отмел сразу, а вот все остальное… сомнений не вызывало.
Осторожное касание, и Вегард стремительно наклонился и прижался губами к моему, приоткрытому от возмущения, рту. Его язык незамедлительно проник внутрь, пробуя меня на вкус, а шустрые пальцы скользнули по телу. И не было в этих прикосновениях ни ласки, ни мягкости, только настойчивость, бешенство и, кажется, обида. Я попробовала оттолкнуть парня, прикусить его язык, в конце концов. И это, если быть до конца честной, у меня получилось. Вкус железа во рту был тому подтверждением, только вот тихий полу-крик, полу-стон никак не вязался в сознании с болью. Нет! Совсем нет! Глупое сердце шептало: « Уймись! Тебе же приятно! Ему приятно! Так в чем же дело?!»
Вегард оторвался от моих губ и лизнул жадно кожу щеки, пока я пребывала «в беспамятстве» и никак не могла сосредоточиться на ответе, а может не хотела… не знаю.
