И только оплавленное, изуродованное платье напоминало о произошедшем со мной, убеждая в том, что я не сошла с ума, а на самом деле побывала в загадочном месте, носящем странное название — перепутье.
Прошло несколько месяцев, но я до сих пор не могла забыть этот странный глухой свет, опутавший станцию метро, колонну, людей, размытыми тенями скользящих мимо меня. Со временем я смирилась с этим видением, убедила себя в неправильности произошедшего со мной, в конце концов — в нереальности происходящего, в бурном воображении и много в чем еще. Поделиться своей историей я не смогла даже с лучшей подругой, предпочитая забыть, принять этот эпизод как плод разыгравшегося воображения. Пару раз я порывалась снова проскользнуть в темное нутро колонны. Чаще под любым предлогом паслась на станции, но все тщетно — ни незнакомца, ни другого размытого мира я больше не видела.
И вот однажды в ничем не примечательное утро, в момент, когда я, сонная и растрепанная, только–только разлепила глаза, в мою дверь постучали…
На пороге стояла женщина. Угловатые черты лица, прищуренный взгляд и волосы, уложенные в замысловатый пучок. Вот и все, что я запомнила о незнакомке, так внезапно появившейся на моем пороге. Все, что осталось в моей памяти до того, как моя жизнь изменилась.
Женщина слегка ухмыльнулась и, щелкнув пальцами, пробормотала:
— Не бойся, детка. Все будет в порядке.
И все погрузилось во тьму, точнее, я провалилась в беспамятство.
Пришла в себя в огромной незнакомой комнате с тусклым освещением. Не то чтобы я боялась темноты, но явно испытывала некоторый дискомфорт, очутившись в помещении с каменными стенами и старинными люстрами с большими желтыми свечами вместо стандартных ламп. Огромная нежилая комната с высоким потолком, плохим освещением и громадной кучей хлама по соседству, совершенно незнакомая и, на первый непритязательный взгляд, безлюдная. «В полнейшем восторге» я приподнялась с небольшой захудалой лежанки, на которой до этого момента покоилось мое тело и, слегка пошатываясь, поползла обозревать окрестности. Выходило не очень: ноги тряслись, тело отказывалось подчиняться, кроме этого, еще и зрение решило подвести в самый неподходящий момент. Кое–как добралась до двери и одним рывком дернула ее на себя. Силы рассчитала неправильно, а если учесть замедленную реакцию, которая не позволила уйти от отдачи, совершила непоправимую ошибку. Огромная дверь с громким всхлипом двинулась на меня и совершенно беззвучно придавила к стене, хорошо, хоть не раздавила. Пока я копошилась, пытаясь справиться с тяжелой махиной, так и эдак прикидывая, как избавить себя от этой гигантской рухляди с металлическим ободком, за ней послышались голоса и гулкие твердые шаги. Совершенно обезумев от страха, я замерла, стараясь не дышать и по возможности не двигаться. Думать, кстати, я тоже перестала. Только сердце с гулким грохотом стучало в груди, оглашая стуком все помещение, намереваясь позорно выдать меня со всеми потрохами. Движение прекратилось. Незнакомые личности замерли недалеко от двери, продолжая непринужденно разговаривать.
— Девчонка с измененной аурой? Ошибки быть не может? — спокойно произнес мужской голос.
— У нее аура ловца. Чистая, прозрачная и совершенно незапятнанная, — прозвучал краткий ответ.
— Аура, конечно, хорошо. Только вот возраст. Сама понимаешь, разум может не принять, не смириться с существующей реальностью. Девушка может не подчиниться и ослушаться, потеряться, в конце концов, на задворках перепутья. Сможем ли мы усмирить ее и дать знания? Не потеряем ли мы ценность, случайно оказавшуюся на нашем пути?
— Директор, мы должны попытаться. Она стоит того, чтобы дать ей шанс.
— Хорошо, на том и порешили. — Послышался громкий хлопок и, кажется, шаги прозвучали значительно громче.
На данный момент дышать я практически разучилась, думать, скорее всего, тоже, но это простительно: кислород не поступал в ткани, началось кислородное голодание и, как следствие, отказ головного мозга. Тараканчики в моей головушке напоследок решили сплясать джагу–джагу, тем самым подтолкнув меня к решительным действиям. Нервно оглядываясь, я выскользнула из–под тени, падающей от створки, плавно и незаметно огибая саму дверь, и на четвереньках припустила к окну. Подергав раму, для верности пару раз постучав об нее головой, приготовилась вернуться обратно, надеясь незаметно выскользнуть в коридор. Не тут–то было! Противная дверь, решив помочь мне с мотивацией, с громким щелчком вернулась в прежнее закрытое положение, отчего я подскочила на месте и даже икнула от пережитого ощущения всепоглощающего страха, который леденящей волной окатил тело. В последний раз, от бессилия, тюкнулась лбом о противное неподдающееся окно и хотела было зареветь в голос, как вдруг створка с противным скрежетом распахнулась, являя мне свободное пространство для маневра. Счастью не было предела. Пару раз подпрыгнув на месте и несколько раз прошептав:
— Ес, ес, ес, — не забыв подумать о конспирации, я с проворностью мелкого грызуна забралась на высокий подоконник и вознамерилась вылезти на свободу. Конечно, для самоубийства мотивация оказалась недостаточной. В смысле, стоило мне посмотреть вниз на открывающиеся просторы, как желание лезть в окно куда–то испарилось, оставив лишь недоумение и страх. Глаза сами собой стали наполняться слезами, а руки — непроизвольно подрагивать, но тут пришел на помощь мозг, решивший все–таки облегчить жизнь или смерть (это с какой точки зрения посмотреть на ситуацию) своей владелице. Медленно, трясущимися руками, я нащупала задвижку и, не сильно напрягаясь, потянула за нее, приоткрывая вторую створку.
— Вот оно — счастье, — выдохнула я, ощущая ветерок, незамедлительно ворвавшийся в комнату.
Конечно, дышать стало значительно легче. Вкусный свежий запах заполнил затхлое помещение, только жизнь от этого не облегчилась. Бедная девушка в моем лице все еще стояла перед открытым окном и размышляла о ценности жизни, надеясь справиться с чувствами, охватившими ее сердце и душу. Очень обидно погибать во цвете лет, молодой и красивой. Мои размышления внезапно прервали. Противная дверь с глухим скрипом начала открываться.
Дожидаться развития событий я не стала и проворно забралась на подоконник, а после на узкий каменный парапет, расположенный аккурат около окна. Легким неуловимым движением захлопнула за собой ставни, и изо всех сил вжалась в холодную скользкую стену. Не скажу, что стоять было удобно, скорее, наоборот. Острые камни впивались в незащищенную спину, больно царапая и обжигая ледяными краями. А я все глубже и глубже вжималась в неровную кладку, ведь от этого зависела моя жизнь. Постояв так с минуту–другую, так сказать, поднабравшись храбрости, я решительно двинулась в сторону от окна — единственного, в котором горел свет, — медленно и аккуратно перебирая ногами, стараясь не оступиться. Моей целью был небольшой балкон, ярким пятном выделявшийся на фоне темной громадины. Всего–то пара метров отделяла меня от желаемого. Аккуратно, но довольно быстро я добралась до небольшого уступа в стене, кое–как изловчившись, опираясь на замысловатую фигуру, подтянулась и перекинула свое тело на узкий, увитый колючим растением балкон. Тихонько перегнулась через перила, осмотрелась в ожидании преследования и, не заметив ничего подозрительного, затаилась в темном углу. Страшно не было. Было жутко холодно. Тонкая футболка и мягкие домашние штаны с вытянутыми коленками — вот и все, что осталось от моей прежней жизни. Конечно, я планировала вернуться домой, желательно без ущерба для своей психики, но умом я все же понимала — это невозможно, в покое меня не оставят. Глухие рыдания вырвались из моей груди, хоть я и пыталась их подавить. Почему это случилось со мной?! Слезы ручейками потекли по бледному замерзшему лицу, беззвучно скатываясь и так же беззвучно ударяясь о мраморный пол. Пора бы заканчивать себя жалеть и скорее убраться из этого странного места, но двигаться совершенно не хотелось. Уткнувшись в коленки, я, кажется, задремала.
— Очнулась, приблудная. — Тягучий бархатистый голос прозвучал где–то над ухом.
Просыпаться не хотелось. Я проворно перевернулась на другой бок и, натянув на себя теплое легкое одеяло, тихо произнесла:
— Ян, дай поспать. Диплом на носу, будет не до этого.
И вот в этот миг пришло осознание, которое накрыло с головой, заставляя сжаться в комочек. Неохотно и не сразу, но все–таки взяв себя в руки, я отодвинула одеяло и приподнялась, в упор глядя перед собой. Поднять глаза не хватало смелости. Не каждая девушка, обнаружив себя в чужой постели, с радостным визгом и придыханием в голосе сможет без стеснения заглянуть правде в глаза, точнее, в глаза своему спасителю, столь галантно предоставившему убежище в своей постели. Н–да. Раньше рыцари представлялись мне иначе: белый «мерседес», влюбленный взгляд голубых глаз… Сейчас все иначе: удобная постель и голос, полный сарказма. Но, в принципе, чего я ожидала от сложившейся ситуации? Гордо выпрямилась, вздернула подбородок и взглянула правде в глаза, надеясь встретить судьбу с высоко поднятой головой.
На меня в упор заинтересованно смотрел старый знакомый, красивые черты которого я так и не смогла забыть, как ни пыталась.
— Здравствуй, Влад, — тихонько прошептала я, покрываясь красными пятнами смущения.
— Привет, бедная Настя, — улыбаясь, произнес Влад.
И вот эта широкая довольная улыбка, чем–то напомнившая мне улыбочку чеширского кота, вывела меня из хрупкого шаткого равновесия. Кое–как выпутавшись из одеяла, я резко вскочила и попыталась броситься к двери, обнаружившейся неподалеку, но резко затормозила, услышав спокойный бархатистый голос:
— Зая, ты куда–то торопишься?
— Домой, спешу домой! — зло выкрикнула я и заметалась по просторной комнате. — Загостилась уже, — тихонько добавила. Что я искала в незнакомой комнате, даже для меня осталось секретом. Просто расшатанные нервы требовали какого–либо действия, желательно активного и мозгопроветриваемого.
— Ты босая?! — выдал этот тип, от чего я просто отмахнулась и продолжила бег по замкнутой траектории.
— И практически голая, — донеслось откуда–то слева.
Я резко затормозила и взглянула на себя в зеркало, обнаружившееся неподалеку. Всклоченные черные волосы образовали воронье гнездо на самой макушке, правда, некоторые пряди забавно прилипли к бледному лицу, как бы говоря всему миру: «Да здравствует ведьма!» Не то чтобы меня заботил мой внешний вид, просто жутко удивил факт отсутствия одежды. Все–таки с памятью проблем никогда не было. Я точно помнила наличие одеяния и собиралась оставить данный комплект потомкам как будущую реликвию семейства в надежде, что когда–нибудь выберусь из этого жуткого места и буду хвастать налево и направо своими приключениями. С памятью–то проблем не было, а вот со здравым смыслом они явно наметились. Так я и стояла, разглядывая себя в зеркале и пытаясь оценить полупрозрачную майку персикового цвета, забавно обрисовывающую контуры моего тела. Смущения я не чувствовала, скажу больше — вся ситуация в моей отмороженной головушке виделась не иначе как забавный квест, требовавший непосредственного личного участия. Все это время Влад молча наблюдал за мной, стараясь не хмуриться, и изредка, наверное, вспоминая про хорошее воспитание, отворачивался. Закончив осмотр, я резко повернулась к молодому мужчине, удобно облокотившемуся на краешек стола, и выдала:
— Что это за место? С какой целью я здесь?
Влад, пристально меня разглядывая, о чем–то сосредоточено думал. Но, видимо, не придя к однозначному выводу, сделал самое простое — решил отвлечь меня от ненужных мыслей.
— Тебе нужно привести себя в порядок. Поесть. Успокоиться.
— Отдай мои вещи, — без предисловия выкрикнула я и попятилась к двери.
— Настя, твоя жизнь изменилась. И лучше бы тебе с этим смириться, — задумчиво проговорил он, думая явно о чем–то своем.
— Значит, ты мне не поможешь? — задумчиво проговорила я, незаметно отступая к двери.
— Я однажды тебе уже помог, прошу занести в мое личное дело, в ту самую черную книжечку, — с улыбкой произнес Влад. — Настя, тебя не будут подвергать пыткам или подобной ерунде, которую ты придумала в своем воспаленном мозгу. Тебя научат защищаться и быть полезной…
Что было дальше в его пространной речи, я не услышала, громко хлопнув дверью и продолжив бег в никуда.
Выбежав в коридор, осмотрелась, проворно поворачивая голову во все стороны, и ринулась туда, куда глаза глядят. Самое забавное, что ни одной живой души не встретилось на моем пути. Я все бежала и бежала, забавно сверкая голыми пятками и телом, упакованным в персиковое нечто. Слегка запыхавшись — «убегательный» запал сник очень быстро, и бедные ножки мерзли неимоверно, — я приостановилась и уже плавно и медленно взялась за дело, а именно за осмотр длинного коридора, по всей видимости, не имеющего не только конца и края, но и еще никаких развилок. Так и брела, порядком подустав и хорошенько промерзнув, пока на горизонте не появилось первое разветвление этого пространства, по своей структуре больше напоминающего кишку. И все–таки далеко убежать не дали. Как только я свернула в длинный коридор, не успев вовремя затормозить, угодила в широко расставленные руки той странной женщины, что толкала речь под дверью моего несостоявшегося жилища. Впрочем, именно в этом факте уверена я не была...
— Здравствуй, — спокойным тоном произнесла она. Но мне почему–то жутко захотелось скользнуть в первую попавшуюся щель, и неважно, что габариты туловища слегка не соответствовали размерам, необходимым для протискивания между камнями.
— Виделись сравнительно недавно, — хмыкнула я и заторможенно развернулась в противоположную сторону в надежде вернуться обратно.
— Настенька, ты попала за полог. Отсюда нет пути обратно. Но девушка ты шустрая, с этим не поспоришь, таланты определенные имеешь. Всю ночь носом землю рыли, да так и не нашли тебя, сиротинушку.
— Сиротинушку? — запинаясь, переспросила я, вмиг растеряв всю свою ершистость.
— С мозгами у нас, я вижу, все в порядке. Намеки, смотрю, понимать умеем с полуслова.
Незнакомка взглянула на меня и довольно ухмыльнулась. И вроде бы ничего вызывающего в ее словах или поведении я не заметила, кроме смутных угроз, разумеется. Но вот только страх, вызванный ее словами, мгновенно проник в душу и заморозил сердце, разрастаясь со скоростью света, заполняя сознание. Сопротивляться вмиг расхотелось. Если честно, дышать расхотелось тоже, а вот желание забиться поглубже в какую–нибудь неприметную норку и желательно прямо сейчас увеличилось в разы. Злобная дама не представилась. Ее взгляд мазнул по моей мордашке и завис в районе шеи. Она внимательно разглядывала жилку, бьющуюся в такт моему расшалившемуся сердцу. Гипнотизировать меня взглядом ей вскоре надоело, тем более отвечать я не собиралась, а может быть, не могла, молча пялясь ей в глаза и пытаясь побороть страх перед ней. Сделав для себя определенные выводы, дама, встряхнув головой, произнесла:
— Ничего особенного или исключительного в нашем мире нет. Тебе нечего бояться. Об этом поговорим позже, как только ты будешь готова понять и влиться в наши ряды. Сейчас же тебе нужно знать главное: дитя, ты владеешь редчайшей способностью, ценной и весьма… травматичной. Твоя аура обладает особым свойством — проникать сквозь слои реальности.
Глава 3
Прошло несколько месяцев, но я до сих пор не могла забыть этот странный глухой свет, опутавший станцию метро, колонну, людей, размытыми тенями скользящих мимо меня. Со временем я смирилась с этим видением, убедила себя в неправильности произошедшего со мной, в конце концов — в нереальности происходящего, в бурном воображении и много в чем еще. Поделиться своей историей я не смогла даже с лучшей подругой, предпочитая забыть, принять этот эпизод как плод разыгравшегося воображения. Пару раз я порывалась снова проскользнуть в темное нутро колонны. Чаще под любым предлогом паслась на станции, но все тщетно — ни незнакомца, ни другого размытого мира я больше не видела.
И вот однажды в ничем не примечательное утро, в момент, когда я, сонная и растрепанная, только–только разлепила глаза, в мою дверь постучали…
На пороге стояла женщина. Угловатые черты лица, прищуренный взгляд и волосы, уложенные в замысловатый пучок. Вот и все, что я запомнила о незнакомке, так внезапно появившейся на моем пороге. Все, что осталось в моей памяти до того, как моя жизнь изменилась.
Женщина слегка ухмыльнулась и, щелкнув пальцами, пробормотала:
— Не бойся, детка. Все будет в порядке.
И все погрузилось во тьму, точнее, я провалилась в беспамятство.
Пришла в себя в огромной незнакомой комнате с тусклым освещением. Не то чтобы я боялась темноты, но явно испытывала некоторый дискомфорт, очутившись в помещении с каменными стенами и старинными люстрами с большими желтыми свечами вместо стандартных ламп. Огромная нежилая комната с высоким потолком, плохим освещением и громадной кучей хлама по соседству, совершенно незнакомая и, на первый непритязательный взгляд, безлюдная. «В полнейшем восторге» я приподнялась с небольшой захудалой лежанки, на которой до этого момента покоилось мое тело и, слегка пошатываясь, поползла обозревать окрестности. Выходило не очень: ноги тряслись, тело отказывалось подчиняться, кроме этого, еще и зрение решило подвести в самый неподходящий момент. Кое–как добралась до двери и одним рывком дернула ее на себя. Силы рассчитала неправильно, а если учесть замедленную реакцию, которая не позволила уйти от отдачи, совершила непоправимую ошибку. Огромная дверь с громким всхлипом двинулась на меня и совершенно беззвучно придавила к стене, хорошо, хоть не раздавила. Пока я копошилась, пытаясь справиться с тяжелой махиной, так и эдак прикидывая, как избавить себя от этой гигантской рухляди с металлическим ободком, за ней послышались голоса и гулкие твердые шаги. Совершенно обезумев от страха, я замерла, стараясь не дышать и по возможности не двигаться. Думать, кстати, я тоже перестала. Только сердце с гулким грохотом стучало в груди, оглашая стуком все помещение, намереваясь позорно выдать меня со всеми потрохами. Движение прекратилось. Незнакомые личности замерли недалеко от двери, продолжая непринужденно разговаривать.
— Девчонка с измененной аурой? Ошибки быть не может? — спокойно произнес мужской голос.
— У нее аура ловца. Чистая, прозрачная и совершенно незапятнанная, — прозвучал краткий ответ.
— Аура, конечно, хорошо. Только вот возраст. Сама понимаешь, разум может не принять, не смириться с существующей реальностью. Девушка может не подчиниться и ослушаться, потеряться, в конце концов, на задворках перепутья. Сможем ли мы усмирить ее и дать знания? Не потеряем ли мы ценность, случайно оказавшуюся на нашем пути?
— Директор, мы должны попытаться. Она стоит того, чтобы дать ей шанс.
— Хорошо, на том и порешили. — Послышался громкий хлопок и, кажется, шаги прозвучали значительно громче.
На данный момент дышать я практически разучилась, думать, скорее всего, тоже, но это простительно: кислород не поступал в ткани, началось кислородное голодание и, как следствие, отказ головного мозга. Тараканчики в моей головушке напоследок решили сплясать джагу–джагу, тем самым подтолкнув меня к решительным действиям. Нервно оглядываясь, я выскользнула из–под тени, падающей от створки, плавно и незаметно огибая саму дверь, и на четвереньках припустила к окну. Подергав раму, для верности пару раз постучав об нее головой, приготовилась вернуться обратно, надеясь незаметно выскользнуть в коридор. Не тут–то было! Противная дверь, решив помочь мне с мотивацией, с громким щелчком вернулась в прежнее закрытое положение, отчего я подскочила на месте и даже икнула от пережитого ощущения всепоглощающего страха, который леденящей волной окатил тело. В последний раз, от бессилия, тюкнулась лбом о противное неподдающееся окно и хотела было зареветь в голос, как вдруг створка с противным скрежетом распахнулась, являя мне свободное пространство для маневра. Счастью не было предела. Пару раз подпрыгнув на месте и несколько раз прошептав:
— Ес, ес, ес, — не забыв подумать о конспирации, я с проворностью мелкого грызуна забралась на высокий подоконник и вознамерилась вылезти на свободу. Конечно, для самоубийства мотивация оказалась недостаточной. В смысле, стоило мне посмотреть вниз на открывающиеся просторы, как желание лезть в окно куда–то испарилось, оставив лишь недоумение и страх. Глаза сами собой стали наполняться слезами, а руки — непроизвольно подрагивать, но тут пришел на помощь мозг, решивший все–таки облегчить жизнь или смерть (это с какой точки зрения посмотреть на ситуацию) своей владелице. Медленно, трясущимися руками, я нащупала задвижку и, не сильно напрягаясь, потянула за нее, приоткрывая вторую створку.
— Вот оно — счастье, — выдохнула я, ощущая ветерок, незамедлительно ворвавшийся в комнату.
Конечно, дышать стало значительно легче. Вкусный свежий запах заполнил затхлое помещение, только жизнь от этого не облегчилась. Бедная девушка в моем лице все еще стояла перед открытым окном и размышляла о ценности жизни, надеясь справиться с чувствами, охватившими ее сердце и душу. Очень обидно погибать во цвете лет, молодой и красивой. Мои размышления внезапно прервали. Противная дверь с глухим скрипом начала открываться.
Дожидаться развития событий я не стала и проворно забралась на подоконник, а после на узкий каменный парапет, расположенный аккурат около окна. Легким неуловимым движением захлопнула за собой ставни, и изо всех сил вжалась в холодную скользкую стену. Не скажу, что стоять было удобно, скорее, наоборот. Острые камни впивались в незащищенную спину, больно царапая и обжигая ледяными краями. А я все глубже и глубже вжималась в неровную кладку, ведь от этого зависела моя жизнь. Постояв так с минуту–другую, так сказать, поднабравшись храбрости, я решительно двинулась в сторону от окна — единственного, в котором горел свет, — медленно и аккуратно перебирая ногами, стараясь не оступиться. Моей целью был небольшой балкон, ярким пятном выделявшийся на фоне темной громадины. Всего–то пара метров отделяла меня от желаемого. Аккуратно, но довольно быстро я добралась до небольшого уступа в стене, кое–как изловчившись, опираясь на замысловатую фигуру, подтянулась и перекинула свое тело на узкий, увитый колючим растением балкон. Тихонько перегнулась через перила, осмотрелась в ожидании преследования и, не заметив ничего подозрительного, затаилась в темном углу. Страшно не было. Было жутко холодно. Тонкая футболка и мягкие домашние штаны с вытянутыми коленками — вот и все, что осталось от моей прежней жизни. Конечно, я планировала вернуться домой, желательно без ущерба для своей психики, но умом я все же понимала — это невозможно, в покое меня не оставят. Глухие рыдания вырвались из моей груди, хоть я и пыталась их подавить. Почему это случилось со мной?! Слезы ручейками потекли по бледному замерзшему лицу, беззвучно скатываясь и так же беззвучно ударяясь о мраморный пол. Пора бы заканчивать себя жалеть и скорее убраться из этого странного места, но двигаться совершенно не хотелось. Уткнувшись в коленки, я, кажется, задремала.
— Очнулась, приблудная. — Тягучий бархатистый голос прозвучал где–то над ухом.
Просыпаться не хотелось. Я проворно перевернулась на другой бок и, натянув на себя теплое легкое одеяло, тихо произнесла:
— Ян, дай поспать. Диплом на носу, будет не до этого.
И вот в этот миг пришло осознание, которое накрыло с головой, заставляя сжаться в комочек. Неохотно и не сразу, но все–таки взяв себя в руки, я отодвинула одеяло и приподнялась, в упор глядя перед собой. Поднять глаза не хватало смелости. Не каждая девушка, обнаружив себя в чужой постели, с радостным визгом и придыханием в голосе сможет без стеснения заглянуть правде в глаза, точнее, в глаза своему спасителю, столь галантно предоставившему убежище в своей постели. Н–да. Раньше рыцари представлялись мне иначе: белый «мерседес», влюбленный взгляд голубых глаз… Сейчас все иначе: удобная постель и голос, полный сарказма. Но, в принципе, чего я ожидала от сложившейся ситуации? Гордо выпрямилась, вздернула подбородок и взглянула правде в глаза, надеясь встретить судьбу с высоко поднятой головой.
На меня в упор заинтересованно смотрел старый знакомый, красивые черты которого я так и не смогла забыть, как ни пыталась.
— Здравствуй, Влад, — тихонько прошептала я, покрываясь красными пятнами смущения.
— Привет, бедная Настя, — улыбаясь, произнес Влад.
И вот эта широкая довольная улыбка, чем–то напомнившая мне улыбочку чеширского кота, вывела меня из хрупкого шаткого равновесия. Кое–как выпутавшись из одеяла, я резко вскочила и попыталась броситься к двери, обнаружившейся неподалеку, но резко затормозила, услышав спокойный бархатистый голос:
— Зая, ты куда–то торопишься?
— Домой, спешу домой! — зло выкрикнула я и заметалась по просторной комнате. — Загостилась уже, — тихонько добавила. Что я искала в незнакомой комнате, даже для меня осталось секретом. Просто расшатанные нервы требовали какого–либо действия, желательно активного и мозгопроветриваемого.
— Ты босая?! — выдал этот тип, от чего я просто отмахнулась и продолжила бег по замкнутой траектории.
— И практически голая, — донеслось откуда–то слева.
Я резко затормозила и взглянула на себя в зеркало, обнаружившееся неподалеку. Всклоченные черные волосы образовали воронье гнездо на самой макушке, правда, некоторые пряди забавно прилипли к бледному лицу, как бы говоря всему миру: «Да здравствует ведьма!» Не то чтобы меня заботил мой внешний вид, просто жутко удивил факт отсутствия одежды. Все–таки с памятью проблем никогда не было. Я точно помнила наличие одеяния и собиралась оставить данный комплект потомкам как будущую реликвию семейства в надежде, что когда–нибудь выберусь из этого жуткого места и буду хвастать налево и направо своими приключениями. С памятью–то проблем не было, а вот со здравым смыслом они явно наметились. Так я и стояла, разглядывая себя в зеркале и пытаясь оценить полупрозрачную майку персикового цвета, забавно обрисовывающую контуры моего тела. Смущения я не чувствовала, скажу больше — вся ситуация в моей отмороженной головушке виделась не иначе как забавный квест, требовавший непосредственного личного участия. Все это время Влад молча наблюдал за мной, стараясь не хмуриться, и изредка, наверное, вспоминая про хорошее воспитание, отворачивался. Закончив осмотр, я резко повернулась к молодому мужчине, удобно облокотившемуся на краешек стола, и выдала:
— Что это за место? С какой целью я здесь?
Влад, пристально меня разглядывая, о чем–то сосредоточено думал. Но, видимо, не придя к однозначному выводу, сделал самое простое — решил отвлечь меня от ненужных мыслей.
— Тебе нужно привести себя в порядок. Поесть. Успокоиться.
— Отдай мои вещи, — без предисловия выкрикнула я и попятилась к двери.
— Настя, твоя жизнь изменилась. И лучше бы тебе с этим смириться, — задумчиво проговорил он, думая явно о чем–то своем.
— Значит, ты мне не поможешь? — задумчиво проговорила я, незаметно отступая к двери.
— Я однажды тебе уже помог, прошу занести в мое личное дело, в ту самую черную книжечку, — с улыбкой произнес Влад. — Настя, тебя не будут подвергать пыткам или подобной ерунде, которую ты придумала в своем воспаленном мозгу. Тебя научат защищаться и быть полезной…
Что было дальше в его пространной речи, я не услышала, громко хлопнув дверью и продолжив бег в никуда.
Выбежав в коридор, осмотрелась, проворно поворачивая голову во все стороны, и ринулась туда, куда глаза глядят. Самое забавное, что ни одной живой души не встретилось на моем пути. Я все бежала и бежала, забавно сверкая голыми пятками и телом, упакованным в персиковое нечто. Слегка запыхавшись — «убегательный» запал сник очень быстро, и бедные ножки мерзли неимоверно, — я приостановилась и уже плавно и медленно взялась за дело, а именно за осмотр длинного коридора, по всей видимости, не имеющего не только конца и края, но и еще никаких развилок. Так и брела, порядком подустав и хорошенько промерзнув, пока на горизонте не появилось первое разветвление этого пространства, по своей структуре больше напоминающего кишку. И все–таки далеко убежать не дали. Как только я свернула в длинный коридор, не успев вовремя затормозить, угодила в широко расставленные руки той странной женщины, что толкала речь под дверью моего несостоявшегося жилища. Впрочем, именно в этом факте уверена я не была...
— Здравствуй, — спокойным тоном произнесла она. Но мне почему–то жутко захотелось скользнуть в первую попавшуюся щель, и неважно, что габариты туловища слегка не соответствовали размерам, необходимым для протискивания между камнями.
— Виделись сравнительно недавно, — хмыкнула я и заторможенно развернулась в противоположную сторону в надежде вернуться обратно.
— Настенька, ты попала за полог. Отсюда нет пути обратно. Но девушка ты шустрая, с этим не поспоришь, таланты определенные имеешь. Всю ночь носом землю рыли, да так и не нашли тебя, сиротинушку.
— Сиротинушку? — запинаясь, переспросила я, вмиг растеряв всю свою ершистость.
— С мозгами у нас, я вижу, все в порядке. Намеки, смотрю, понимать умеем с полуслова.
Незнакомка взглянула на меня и довольно ухмыльнулась. И вроде бы ничего вызывающего в ее словах или поведении я не заметила, кроме смутных угроз, разумеется. Но вот только страх, вызванный ее словами, мгновенно проник в душу и заморозил сердце, разрастаясь со скоростью света, заполняя сознание. Сопротивляться вмиг расхотелось. Если честно, дышать расхотелось тоже, а вот желание забиться поглубже в какую–нибудь неприметную норку и желательно прямо сейчас увеличилось в разы. Злобная дама не представилась. Ее взгляд мазнул по моей мордашке и завис в районе шеи. Она внимательно разглядывала жилку, бьющуюся в такт моему расшалившемуся сердцу. Гипнотизировать меня взглядом ей вскоре надоело, тем более отвечать я не собиралась, а может быть, не могла, молча пялясь ей в глаза и пытаясь побороть страх перед ней. Сделав для себя определенные выводы, дама, встряхнув головой, произнесла:
— Ничего особенного или исключительного в нашем мире нет. Тебе нечего бояться. Об этом поговорим позже, как только ты будешь готова понять и влиться в наши ряды. Сейчас же тебе нужно знать главное: дитя, ты владеешь редчайшей способностью, ценной и весьма… травматичной. Твоя аура обладает особым свойством — проникать сквозь слои реальности.
