На какое время, осознав, что преследователь наблюдает за мной только по четвергам, а по вторникам его не бывает, я решила перенести занятие с четверга на субботу. Два месяца после этого я больше не ощущала липкого жадного взгляда.
И когда я уже расслабилась и посчитала, что жизнь вновь наладилась, он вернулся. Страсть пополам с ненавистью, словно двое соглядатаев объединились в своем стремлении довести меня до нервного срыва. И уже обеспокоенные взгляды, приносящие ранее успокоение, начали раздражать.
– Тебе надо бы сходить к психологу, – посоветовал как-то муж, когда я поделилась с ним своими переживаниями.
– Думаешь, что моя болезнь прогрессировать начала? Может, лекарства перестали справляться? – доведенная до состояния тихой истерики, я цеплялась за любую мысль, кроме той, что так навязчиво в последнее время посещала меня. Мысль о собственном сумасшествии.
– Не знаю, – читая газету, пожал плечами супруг. Затем вдруг по его лицу пробежала судорога, и он, вдруг встрепенувшись, с плохо скрываемым нетерпением предложил: – Давай позвоним Владу Аристарховичу и все ему расскажем. Он точно определит, что не так.
– В последний раз, когда ты звонил ему, он не брал трубку, – напомнила я супругу, который в последнее время, впрочем, как и я, поостыл в чувствах. Мы превратились из влюбленной парочки в лучших друзей. И это обоих более чем устраивало.
– Так это было пару лет назад, – муж не хотел так просто сдаваться, когда речь шла о его кумире. Влад Аристархович просто перестал отвечать на звонки после неожиданной встречи и последующей беседы, как будто исчез из больницы, из нашей жизни, из города. Супруг очень переживал по этому поводу, но, в конце концов, успокоился. – Возможно, сейчас он возьмет.
– Тогда я позвоню сама, – я почему-то была уверена, что на мой звонок рыжеволосый доктор обязательно ответит.
– Как хочешь, – супруг немного приуныл, но постарался скрыть это за газетой, с главной страницы которой на меня глядел очень знакомый белобрысый мужчина. И как я не напрягала память, вспомнить его у меня не получалось. Лишь заработала мигрень и плохое настроение.
Уложив детей спать, я приняла препараты и позвонила Владу Аристарховичу.
– Что у вас случилось, Светлана Михайловна? – голос доктора был сух и официален.
– Добрый вечер! Извините, что беспокою так поздно. Но, поверьте, это очень важно, – начала быстро оправдываться я, сообразив, что если вежливый врач забыл поздороваться, то он, вероятно, очень занят.
– Ничего страшного, – голос Влада Аристарховича немного смягчился, – простите за тон, но у меня… сложный случай и вы немного не вовремя. Если вы не умираете, и ваше дело может подождать, то я позвоню вам, как только освобожусь.
– Нет, все хорошо, – поспешно ответила я, чувствуя, как щекам стало жарко от неловкости. – Буду ждать вашего звонка.
Я еще проговаривала фразу, а в телефоне звучали короткие гудки. «Видимо, там действительно сложный случай и для Влада Аристарховича дорога каждая секунда», – так думала я, забираясь под одеяло и пытаясь разогнать неприятный осадок обиды и разочарования после разговора с доктором.
На следующее утро я встала невыспавшейся и, как следствие того, раздраженной. Муж то и дело заглядывал в лицо, ожидая услышать, что мне сказал его кумир, так как прекрасно слышал мой короткий разговор.
– Я ничего ему не рассказала. У него были дела поважнее, чем мои галлюцинации, – не выдержав, выкрикнула я с обидой супругу.
– Не расстраивайся, дорогая, – по привычке муж продолжал звать меня ласковыми словами, – я уверен, что у него действительно было серьезное дело, иначе бы он выслушал тебя. Может, даже предложил тебе приехать к нему на работу.
– Да, знаю, – успокоившись и устыдившись собственного порыва, я подошла к родному и всегда поддерживающему меня мужу и, обняв, уткнулась ему в шею. – Просто так устала бояться и думать, что я схожу с ума, и что меня положат в психушку, а дети останутся без матери.
В конце концов, я не выдержала и, горько всхлипнув, тихо заплакала, чтобы дети не услышали.
– Я думаю, что у тебя просто обострилась болезнь, весна все-таки, – ласково поглаживая спину, успокаивал меня супруг. – Ну-ну, перестань, родная, все пройдет и тебе станет лучше.
– Да, ты прав, – вытирая слезы, я постаралась взять себя в руки. И, раскладывая по тарелкам завтрак, раздумывала, стоит ли мне обратиться к частному психологу или время все-таки терпит.
Так ничего не решив, я отвела детей в школу и отправилась на работу. Сегодня ярко светило солнышко, весенний ветерок ласково трепал распущенные волосы и настроение потихоньку начало подниматься. Даже обычная глухая боль в глазницах, возникающая при ярком солнце, не смогла этому помешать. Гнетущее чувство постоянной слежки не ощущалось, и я расслабилась.
Когда я уже переходила дорогу, направляясь в офис, передо мной остановилась темная, тонированная машина. Открывшаяся дверца вызвала легкий испуг, а черная тьма, словно поселившаяся внутри салона, вдруг ответила знакомым веселым голосом:
– Здравствуйте, Светлана! Если вам еще требуется моя помощь, то прошу как можно быстрее сесть в машину. Я сегодня тоже занят, но полчаса все же могу выделить.
– Влад Аристархович? – спросила я, уже послушно садясь в машину. Тон мужчины был такой властный, что не возникло даже мысли задуматься над своими действиями.
– А вы просили о помощи еще кого-то? – с едва заметным недовольством в голосе, поинтересовался доктор.
– Нет, но подумывала об этом, – призналась я, сама не понимая причину своей честности.
– Плохо, – тихо пробормотал рыжеволосый врач, но я каким-то чудом услышала.
Я попыталась что-либо рассмотреть, но в салоне до сих пор царил сумрак. Контраст между солнечным днем и темнотой, прочно поселившейся в машине, был таким резким, что перед глазами до сих пор мелькали темные точки. Хотя бы боль в глазах утихла. Обострившаяся после болезни светочувствительность – единственное неприятное напоминание о моей болезни. К постоянному приему лекарств я уже успела привыкнуть.
– Извините, а не могли бы вы включить свет, – попросила смущенно я, – а то неудобно разговаривать, не видя лица собеседника.
– Почему же? – в голосе доктора послышались веселые нотки. Он прекрасно понимал, что полумрак – обстановка, не располагающая к деловой беседе. Но продолжал смущать меня.
– Вы все прекрасно понимаете! – разозлилась я.
– Хорошо-хорошо, – рассмеялся Влад Аристархович и включил на потолке свет. Рассмотрев меня, он повинился: – Простите. Но вы так забавно злитесь.
– Вы говорили, что у вас мало времени, – проигнорировав последнюю фразу мужчины, напомнила я. Видимо, у молодого врача было хорошее настроение, которое он показывал столь странным образом.
– Да, конечно, – перестав улыбаться, доктор заинтересовано чуть подался вперед. – Что у вас случилось? Вчера разговаривая по телефону, мне показалось, что вы были чем-то обеспокоенны.
– Скорее напугана, – призналась я. Сделав глубокий вдох, спросила, не сводя взгляда с лица рыжеволосого мужчины: – Скажите, Влад Аристархович, а может ли моя болезнь обостриться? Или лекарства давать побочное действие?
– Какое именно? – нахмурившись, поинтересовался доктор.
– Мания преследования, например? – тихо произнесла я.
– Расскажи подробнее! – приказал доктор, переходя на «ты».
И я все рассказала, даже не разозлившись и не возмутившись повелительным тоном и резким переходом с официального «вы», на более близкое «ты». Влад Аристархович по мере моего рассказа все сильнее хмурился и поджимал красивые губы. А мне, пристально наблюдавшей за его лицом, все время казалось, что его округлые черты лица плывут, становясь совсем иными, более резкими и хищными.
– Надо взять ваши анализы, – вновь переходя на официальный тон, сказал мужчина, когда я закончила свой монолог. Устало потерев лицо, он попытался обнадежить: – Только после этого я точно смогу сказать, в чем причина вашей мании. Пожалуй, Светлана Михайловна, вам стоит взять отпуск на несколько дней и посидеть дома, пока я разбираюсь в чем дело.
– Хорошо, – я вздохнула с облегчением. На прием к психиатру не отправил, значит, все не так страшно. И дело может быть действительно в лекарствах.
– Тогда сейчас мы заедем в мою лабораторию, и я возьму у вас кровь, чтобы проанализировать ее, – набирая что-то в телефоне, проговорил Влад Аристархович. Затем задумчиво посмотрел на меня, будто что-то прикидывая в уме, и, вновь вернувшись к экрану телефона, добавил: – Потом мой шофер отвезет вас домой.
– Да я и сама доберусь, – попыталась отказаться я.
– Не обсуждается! – повелительно бросил доктор, продолжая что-то быстро строчить в гаджете.
Мы приехали в больницу, где работал Влад Аристархович. С подземной парковки на лифте спустились еще ниже в подвал, где располагались: помещение с холодильниками с кровью и медикаментами, чуть дальше располагалась личная лаборатория доктора и через пару дверей – морг. От осознания того, что через несколько помещений находится комната с трупами, стало не по себе.
В личной лаборатории Влада Аристарховича было на удивление чисто и пахло не хлоркой, как я ожидала, а какой-то лимонной свежестью. В большом помещении находилось четыре прямоугольных белоснежных стола с всякими колбами, реактивами и прочими необходимыми веществами. За первыми двумя слева сидело двое сотрудников в масках и защитных очках. Они что-то смешивали в пробирках темно-бордового цвета и рассматривали в ярком свете настольной лампы. Когда мы вошли, они дружно встали со своих мест и почтительно склонили головы. Меня это удивило и немного развеселило. Такое приветствие я видела только в исторических фильмах про царей или лордов.
– Дорогие сотрудники, – с порога вежливо произнес Влад Аристархович, – эта молодая (мне приятно льстили) девушка стало неважно себя чувствовать после нашей экспериментальной сыворотки. Так что необходимо аккуратно и безболезненно взять кровь и проверить ее на наличие резистентности к препарату.
– Наличие чего? – переспросила я, не спеша направляться к одному из медиков, жестом пригласившего меня к своему столу.
– Сопротивляемости организма к экспериментальному лекарству, – пояснил доктор, направляющийся к дальнему столу, что стоял у большого окна, соединяющего два соседних помещения. Затем взял несколько чистых пробирок, мельком бросил взгляд через окно в другую комнату и спросил у своих подчиненных: – Мария еще не закончила с теми образцами крови, что я приносил в прошлый раз?
– Она выяснила, что первый образец не похож ни на один из имеющихся в базе больницы, – ответил молодой брюнет, стоящий ближе ко мне. – Мы предполагаем, что он случайно попал сюда.
– Случайно ли? – посмотрев почему-то на меня, задал риторический вопрос синеглазый доктор.
– Выяснить подробнее? – поинтересовался брюнет.
– Нет, спасибо, Игорь, – подходя к сотруднику, Влад Аристархович протянул ему пустые пробирки, – просто возьми кровь у Светланы Михайловны. А я сам потом поговорю с Марией и посмотрю на ее результаты.
Кровь молодой человек взял достаточно быстро и профессионально. Обычно у меня долго не могут найти вену, всю истыкают, прежде чем взять, наконец-то, кровь. Но молодому человеку это удалось с первой попытки. И потом даже синяка не осталось. Но взяли, на мой взгляд, что-то слишком много. Три полных пробирки.
Влад Аристархович сам проводил меня до машины, передал адрес шоферу и попросил меня пару дней посидеть дома, пока он не получит результаты моих анализов. Я с радостью согласилась, так как постоянная слежка успела порядком надоесть. И нервы были расшатаны. Не хотелось срываться на родных.
– Ты должен узнать, кто следит за нашей избранницей! – приказал Князь своей тени, как только посадил девушку в машину.
– Что сделать после обнаружения нарушителя? – в голосе говорившего не было ни одной эмоции, словно и не человек произнес фразу.
– Доставить ко мне немедленно! – прозвучал незамедлительный ответ. – Я сам разберусь с ним.
Тень, которая отделилась от ближайшей опорной колонны, низко склонила голову, скрытую капюшоном и бесшумно исчезла, оправдывая свое прозвище.
Князь сбросил иллюзию, которая делала черты его лица плавными и округлыми, и направился в лабораторию. Вся больница принадлежала вампирам, но работали в ней в основном простые люди. Некоторые из них были посвящены в их тайну, другие – умения и возможности которых не могли понадобиться вампирам, оставались в неведении. Их присутствие в больнице было необходимо для отвода глаз смертным. В его личной лаборатории были самые доверенные люди, фанатики науки, ученые, которым был интересен сам процесс выяснения невозможного, а не выгода. Впрочем, на зарплату никто из них не жаловался. Вампиры хорошо платили за работу и за молчание.
– Что скажешь, Игорь? – с порога спросил Князь.
– Очень интересный случай, – убирая с лица маску, ответил брюнет. – Девушка по всем внешним признакам – стригой, но ее клетки безумно быстро делятся. Быстрее даже, чем у вас или Принца вампиров.
– Ты думаешь, что у нее большой потенциал? – отодвигая человека в сторону, Князь сам посмотрел в микроскоп.
– Я бы даже сказал – громадный! – улыбаясь, восхищенно протянул Игорь. – Даже представить не могу, что она сможет делать, когда станет полноценным вампиром.
– А что с сывороткой? Как ее организм принимает мою кровь с транквилизатором? – нахмурившись, спросил Влад Аристархович.
– Да, дозу надо увеличить, – подлетев к своему столу, брюнет начал рыться в бумагах, что недавно разбросал по всей свободной от реактивов и пробирок столешнице и, найдя искомый листок, протянул его Князю. – Как минимум в три раза увеличить транквилизатор и уменьшить наполовину от сегодняшней дозы вашу кровь. Иначе она может превратиться в моройку.
– Только сумасшедших полувампирок нам сейчас не хватает, – вынув из ушей беспроводные наушники, влез в беседу второй человек в лаборатории.
– Зина, я думал, что ты ничего не слышишь, – недовольно упрекнул коллегу Игорь.
– Ты на это надеялся, – скинув маску и шапочку, девушка встряхнула темными кудрями и кокетливо улыбнулась Князю. – Я, конечно, пропустила бо?льшую часть разговора, но и того, что услышала достаточно, чтобы предложить ликвидацию несчастной.
– Твоя кровожадность поражает даже меня, – удивленно признался вампир.
– Это голый расчет, – пожала плечами девушка. – Если в пограничном состоянии она так сильна, то, что будет, когда она превратиться в вампира? Вдруг она станет угрозой не только для нашего вида, но и для вашего? Логичнее и безопаснее будет избавиться от нее сейчас.
– Зина! – зло воскликнул Игорь. – Да как ты можешь! Она же не виновата, что привлекла внимание избалованного вампира!
– Я говорю то, о чем думает каждое разумное существо в этой комнате. Не так ли, Влад Аристархович? – она посмотрела на Князя, и улыбка сошла с ее лица. В глазах Князя полыхала такая злость, что стало не по себе даже такой флегматичной девушке, как Зина.
– Это не вам решать! – сухо обронил вампир, беря эмоции под контроль. – Я приказываю вам молчать обо всем, что связано с этой девушкой! Я сам со всем разберусь.
– Но Инквизитор должен знать! – попыталась тихо возмутиться девушка.
– Я сам ему расскажу, когда решу, что делать со Светланой, – оставив последнее слово за собой, Князь вышел из лаборатории и из больницы. Ему необходимо было все обдумать в тишине.
И когда я уже расслабилась и посчитала, что жизнь вновь наладилась, он вернулся. Страсть пополам с ненавистью, словно двое соглядатаев объединились в своем стремлении довести меня до нервного срыва. И уже обеспокоенные взгляды, приносящие ранее успокоение, начали раздражать.
– Тебе надо бы сходить к психологу, – посоветовал как-то муж, когда я поделилась с ним своими переживаниями.
– Думаешь, что моя болезнь прогрессировать начала? Может, лекарства перестали справляться? – доведенная до состояния тихой истерики, я цеплялась за любую мысль, кроме той, что так навязчиво в последнее время посещала меня. Мысль о собственном сумасшествии.
– Не знаю, – читая газету, пожал плечами супруг. Затем вдруг по его лицу пробежала судорога, и он, вдруг встрепенувшись, с плохо скрываемым нетерпением предложил: – Давай позвоним Владу Аристарховичу и все ему расскажем. Он точно определит, что не так.
– В последний раз, когда ты звонил ему, он не брал трубку, – напомнила я супругу, который в последнее время, впрочем, как и я, поостыл в чувствах. Мы превратились из влюбленной парочки в лучших друзей. И это обоих более чем устраивало.
– Так это было пару лет назад, – муж не хотел так просто сдаваться, когда речь шла о его кумире. Влад Аристархович просто перестал отвечать на звонки после неожиданной встречи и последующей беседы, как будто исчез из больницы, из нашей жизни, из города. Супруг очень переживал по этому поводу, но, в конце концов, успокоился. – Возможно, сейчас он возьмет.
– Тогда я позвоню сама, – я почему-то была уверена, что на мой звонок рыжеволосый доктор обязательно ответит.
– Как хочешь, – супруг немного приуныл, но постарался скрыть это за газетой, с главной страницы которой на меня глядел очень знакомый белобрысый мужчина. И как я не напрягала память, вспомнить его у меня не получалось. Лишь заработала мигрень и плохое настроение.
Уложив детей спать, я приняла препараты и позвонила Владу Аристарховичу.
– Что у вас случилось, Светлана Михайловна? – голос доктора был сух и официален.
– Добрый вечер! Извините, что беспокою так поздно. Но, поверьте, это очень важно, – начала быстро оправдываться я, сообразив, что если вежливый врач забыл поздороваться, то он, вероятно, очень занят.
– Ничего страшного, – голос Влада Аристарховича немного смягчился, – простите за тон, но у меня… сложный случай и вы немного не вовремя. Если вы не умираете, и ваше дело может подождать, то я позвоню вам, как только освобожусь.
– Нет, все хорошо, – поспешно ответила я, чувствуя, как щекам стало жарко от неловкости. – Буду ждать вашего звонка.
Я еще проговаривала фразу, а в телефоне звучали короткие гудки. «Видимо, там действительно сложный случай и для Влада Аристарховича дорога каждая секунда», – так думала я, забираясь под одеяло и пытаясь разогнать неприятный осадок обиды и разочарования после разговора с доктором.
На следующее утро я встала невыспавшейся и, как следствие того, раздраженной. Муж то и дело заглядывал в лицо, ожидая услышать, что мне сказал его кумир, так как прекрасно слышал мой короткий разговор.
– Я ничего ему не рассказала. У него были дела поважнее, чем мои галлюцинации, – не выдержав, выкрикнула я с обидой супругу.
– Не расстраивайся, дорогая, – по привычке муж продолжал звать меня ласковыми словами, – я уверен, что у него действительно было серьезное дело, иначе бы он выслушал тебя. Может, даже предложил тебе приехать к нему на работу.
– Да, знаю, – успокоившись и устыдившись собственного порыва, я подошла к родному и всегда поддерживающему меня мужу и, обняв, уткнулась ему в шею. – Просто так устала бояться и думать, что я схожу с ума, и что меня положат в психушку, а дети останутся без матери.
В конце концов, я не выдержала и, горько всхлипнув, тихо заплакала, чтобы дети не услышали.
– Я думаю, что у тебя просто обострилась болезнь, весна все-таки, – ласково поглаживая спину, успокаивал меня супруг. – Ну-ну, перестань, родная, все пройдет и тебе станет лучше.
– Да, ты прав, – вытирая слезы, я постаралась взять себя в руки. И, раскладывая по тарелкам завтрак, раздумывала, стоит ли мне обратиться к частному психологу или время все-таки терпит.
Так ничего не решив, я отвела детей в школу и отправилась на работу. Сегодня ярко светило солнышко, весенний ветерок ласково трепал распущенные волосы и настроение потихоньку начало подниматься. Даже обычная глухая боль в глазницах, возникающая при ярком солнце, не смогла этому помешать. Гнетущее чувство постоянной слежки не ощущалось, и я расслабилась.
Когда я уже переходила дорогу, направляясь в офис, передо мной остановилась темная, тонированная машина. Открывшаяся дверца вызвала легкий испуг, а черная тьма, словно поселившаяся внутри салона, вдруг ответила знакомым веселым голосом:
– Здравствуйте, Светлана! Если вам еще требуется моя помощь, то прошу как можно быстрее сесть в машину. Я сегодня тоже занят, но полчаса все же могу выделить.
– Влад Аристархович? – спросила я, уже послушно садясь в машину. Тон мужчины был такой властный, что не возникло даже мысли задуматься над своими действиями.
– А вы просили о помощи еще кого-то? – с едва заметным недовольством в голосе, поинтересовался доктор.
– Нет, но подумывала об этом, – призналась я, сама не понимая причину своей честности.
– Плохо, – тихо пробормотал рыжеволосый врач, но я каким-то чудом услышала.
Я попыталась что-либо рассмотреть, но в салоне до сих пор царил сумрак. Контраст между солнечным днем и темнотой, прочно поселившейся в машине, был таким резким, что перед глазами до сих пор мелькали темные точки. Хотя бы боль в глазах утихла. Обострившаяся после болезни светочувствительность – единственное неприятное напоминание о моей болезни. К постоянному приему лекарств я уже успела привыкнуть.
– Извините, а не могли бы вы включить свет, – попросила смущенно я, – а то неудобно разговаривать, не видя лица собеседника.
– Почему же? – в голосе доктора послышались веселые нотки. Он прекрасно понимал, что полумрак – обстановка, не располагающая к деловой беседе. Но продолжал смущать меня.
– Вы все прекрасно понимаете! – разозлилась я.
– Хорошо-хорошо, – рассмеялся Влад Аристархович и включил на потолке свет. Рассмотрев меня, он повинился: – Простите. Но вы так забавно злитесь.
– Вы говорили, что у вас мало времени, – проигнорировав последнюю фразу мужчины, напомнила я. Видимо, у молодого врача было хорошее настроение, которое он показывал столь странным образом.
– Да, конечно, – перестав улыбаться, доктор заинтересовано чуть подался вперед. – Что у вас случилось? Вчера разговаривая по телефону, мне показалось, что вы были чем-то обеспокоенны.
– Скорее напугана, – призналась я. Сделав глубокий вдох, спросила, не сводя взгляда с лица рыжеволосого мужчины: – Скажите, Влад Аристархович, а может ли моя болезнь обостриться? Или лекарства давать побочное действие?
– Какое именно? – нахмурившись, поинтересовался доктор.
– Мания преследования, например? – тихо произнесла я.
– Расскажи подробнее! – приказал доктор, переходя на «ты».
И я все рассказала, даже не разозлившись и не возмутившись повелительным тоном и резким переходом с официального «вы», на более близкое «ты». Влад Аристархович по мере моего рассказа все сильнее хмурился и поджимал красивые губы. А мне, пристально наблюдавшей за его лицом, все время казалось, что его округлые черты лица плывут, становясь совсем иными, более резкими и хищными.
– Надо взять ваши анализы, – вновь переходя на официальный тон, сказал мужчина, когда я закончила свой монолог. Устало потерев лицо, он попытался обнадежить: – Только после этого я точно смогу сказать, в чем причина вашей мании. Пожалуй, Светлана Михайловна, вам стоит взять отпуск на несколько дней и посидеть дома, пока я разбираюсь в чем дело.
– Хорошо, – я вздохнула с облегчением. На прием к психиатру не отправил, значит, все не так страшно. И дело может быть действительно в лекарствах.
– Тогда сейчас мы заедем в мою лабораторию, и я возьму у вас кровь, чтобы проанализировать ее, – набирая что-то в телефоне, проговорил Влад Аристархович. Затем задумчиво посмотрел на меня, будто что-то прикидывая в уме, и, вновь вернувшись к экрану телефона, добавил: – Потом мой шофер отвезет вас домой.
– Да я и сама доберусь, – попыталась отказаться я.
– Не обсуждается! – повелительно бросил доктор, продолжая что-то быстро строчить в гаджете.
Мы приехали в больницу, где работал Влад Аристархович. С подземной парковки на лифте спустились еще ниже в подвал, где располагались: помещение с холодильниками с кровью и медикаментами, чуть дальше располагалась личная лаборатория доктора и через пару дверей – морг. От осознания того, что через несколько помещений находится комната с трупами, стало не по себе.
В личной лаборатории Влада Аристарховича было на удивление чисто и пахло не хлоркой, как я ожидала, а какой-то лимонной свежестью. В большом помещении находилось четыре прямоугольных белоснежных стола с всякими колбами, реактивами и прочими необходимыми веществами. За первыми двумя слева сидело двое сотрудников в масках и защитных очках. Они что-то смешивали в пробирках темно-бордового цвета и рассматривали в ярком свете настольной лампы. Когда мы вошли, они дружно встали со своих мест и почтительно склонили головы. Меня это удивило и немного развеселило. Такое приветствие я видела только в исторических фильмах про царей или лордов.
– Дорогие сотрудники, – с порога вежливо произнес Влад Аристархович, – эта молодая (мне приятно льстили) девушка стало неважно себя чувствовать после нашей экспериментальной сыворотки. Так что необходимо аккуратно и безболезненно взять кровь и проверить ее на наличие резистентности к препарату.
– Наличие чего? – переспросила я, не спеша направляться к одному из медиков, жестом пригласившего меня к своему столу.
– Сопротивляемости организма к экспериментальному лекарству, – пояснил доктор, направляющийся к дальнему столу, что стоял у большого окна, соединяющего два соседних помещения. Затем взял несколько чистых пробирок, мельком бросил взгляд через окно в другую комнату и спросил у своих подчиненных: – Мария еще не закончила с теми образцами крови, что я приносил в прошлый раз?
– Она выяснила, что первый образец не похож ни на один из имеющихся в базе больницы, – ответил молодой брюнет, стоящий ближе ко мне. – Мы предполагаем, что он случайно попал сюда.
– Случайно ли? – посмотрев почему-то на меня, задал риторический вопрос синеглазый доктор.
– Выяснить подробнее? – поинтересовался брюнет.
– Нет, спасибо, Игорь, – подходя к сотруднику, Влад Аристархович протянул ему пустые пробирки, – просто возьми кровь у Светланы Михайловны. А я сам потом поговорю с Марией и посмотрю на ее результаты.
Кровь молодой человек взял достаточно быстро и профессионально. Обычно у меня долго не могут найти вену, всю истыкают, прежде чем взять, наконец-то, кровь. Но молодому человеку это удалось с первой попытки. И потом даже синяка не осталось. Но взяли, на мой взгляд, что-то слишком много. Три полных пробирки.
Влад Аристархович сам проводил меня до машины, передал адрес шоферу и попросил меня пару дней посидеть дома, пока он не получит результаты моих анализов. Я с радостью согласилась, так как постоянная слежка успела порядком надоесть. И нервы были расшатаны. Не хотелось срываться на родных.
***
– Ты должен узнать, кто следит за нашей избранницей! – приказал Князь своей тени, как только посадил девушку в машину.
– Что сделать после обнаружения нарушителя? – в голосе говорившего не было ни одной эмоции, словно и не человек произнес фразу.
– Доставить ко мне немедленно! – прозвучал незамедлительный ответ. – Я сам разберусь с ним.
Тень, которая отделилась от ближайшей опорной колонны, низко склонила голову, скрытую капюшоном и бесшумно исчезла, оправдывая свое прозвище.
Князь сбросил иллюзию, которая делала черты его лица плавными и округлыми, и направился в лабораторию. Вся больница принадлежала вампирам, но работали в ней в основном простые люди. Некоторые из них были посвящены в их тайну, другие – умения и возможности которых не могли понадобиться вампирам, оставались в неведении. Их присутствие в больнице было необходимо для отвода глаз смертным. В его личной лаборатории были самые доверенные люди, фанатики науки, ученые, которым был интересен сам процесс выяснения невозможного, а не выгода. Впрочем, на зарплату никто из них не жаловался. Вампиры хорошо платили за работу и за молчание.
– Что скажешь, Игорь? – с порога спросил Князь.
– Очень интересный случай, – убирая с лица маску, ответил брюнет. – Девушка по всем внешним признакам – стригой, но ее клетки безумно быстро делятся. Быстрее даже, чем у вас или Принца вампиров.
– Ты думаешь, что у нее большой потенциал? – отодвигая человека в сторону, Князь сам посмотрел в микроскоп.
– Я бы даже сказал – громадный! – улыбаясь, восхищенно протянул Игорь. – Даже представить не могу, что она сможет делать, когда станет полноценным вампиром.
– А что с сывороткой? Как ее организм принимает мою кровь с транквилизатором? – нахмурившись, спросил Влад Аристархович.
– Да, дозу надо увеличить, – подлетев к своему столу, брюнет начал рыться в бумагах, что недавно разбросал по всей свободной от реактивов и пробирок столешнице и, найдя искомый листок, протянул его Князю. – Как минимум в три раза увеличить транквилизатор и уменьшить наполовину от сегодняшней дозы вашу кровь. Иначе она может превратиться в моройку.
– Только сумасшедших полувампирок нам сейчас не хватает, – вынув из ушей беспроводные наушники, влез в беседу второй человек в лаборатории.
– Зина, я думал, что ты ничего не слышишь, – недовольно упрекнул коллегу Игорь.
– Ты на это надеялся, – скинув маску и шапочку, девушка встряхнула темными кудрями и кокетливо улыбнулась Князю. – Я, конечно, пропустила бо?льшую часть разговора, но и того, что услышала достаточно, чтобы предложить ликвидацию несчастной.
– Твоя кровожадность поражает даже меня, – удивленно признался вампир.
– Это голый расчет, – пожала плечами девушка. – Если в пограничном состоянии она так сильна, то, что будет, когда она превратиться в вампира? Вдруг она станет угрозой не только для нашего вида, но и для вашего? Логичнее и безопаснее будет избавиться от нее сейчас.
– Зина! – зло воскликнул Игорь. – Да как ты можешь! Она же не виновата, что привлекла внимание избалованного вампира!
– Я говорю то, о чем думает каждое разумное существо в этой комнате. Не так ли, Влад Аристархович? – она посмотрела на Князя, и улыбка сошла с ее лица. В глазах Князя полыхала такая злость, что стало не по себе даже такой флегматичной девушке, как Зина.
– Это не вам решать! – сухо обронил вампир, беря эмоции под контроль. – Я приказываю вам молчать обо всем, что связано с этой девушкой! Я сам со всем разберусь.
– Но Инквизитор должен знать! – попыталась тихо возмутиться девушка.
– Я сам ему расскажу, когда решу, что делать со Светланой, – оставив последнее слово за собой, Князь вышел из лаборатории и из больницы. Ему необходимо было все обдумать в тишине.
