— Открой медальон, Анхель! Свет звезды уже ждет! — теперь уже Генри тихо пищал ему на ухо.
— Что ты медлишь, Анхель? Беги! — услышал он змеиное шипение Аспида, а затем жуткий смех разлился по всем уголкам пещеры, и напуганные стаи летучих мышей заметались под сводами огромной залы. Только сейчас через пелену слез Анхель увидел, что его отец уже не стоит перед ним, а висит в воздухе, обвитый кольцами мускулистого змеиного тела. Анхелю показалось, что он слышит, как трещат кости Дельмара, а его побелевшее лицо говорило о том, что хватка Аспида не дает ему даже дышать. То, что Анхель почувствовал в это мгновение, можно было бы сравнить со смертью. Только теперь он понял, что может прямо сейчас потерять отца, которого и не знал вовсе, но уже полюбил всем сердцем. Анхель был так напуган этой мыслью, что сам не мог ни пошевелиться, ни дышать.
— Этот смертный червь решил, что может защитить тебя! — голова Аспида склонилась так низко к лицу Анхеля, что он почувствовал на коже жар дыхания. — Отдай медальон мне, Анхель! Будь благоразумным! — голос Аспида стал тягучим, и Анхель почувствовал, как веки его тяжелеют.
— Отпусти моего отца! — с трудом справляясь со своим голосом, произнес он.
— Анхель! Ты же потомок принцессы Амеи, сын принцессы Арнелии, в тебе течет магическая королевская кровь, а мозгов в твоей голове не больше, чем в орехе. Неужели ты не понимаешь, мальчик мой, что если ты сейчас же не подчинишься и не отдашь мне то, что я у тебя прошу, твой отец умрет и ты никогда не расскажешь ему, как первый раз подрался с мальчишками, как тогда вместо снеговика слепил из снега Солнечную систему, как упал в воду и чуть не утонул и так и не научился плавать! — Аспид говорил медленно, не останавливаясь, задавая одному ему понятный ритм. На последнем слове Анхель вдруг вспомнил, что забыл за всеми этими переживаниями, что совсем не умеет плавать. Боковым зрением он увидел, что черные птицы обступили его со всех сторон.
— Беги, Анхель! — услышал он сдавленный стон Дельмара и очнулся. Генри, пребывающий в полудреме на плече Анхеля, тоже открыл глаза. Анхель уловил его взгляд, полный мольбы, и, пытаясь сделать это незаметно, опустил руку в карман. Холодный металл медальона окончательно привел его в чувство, а через мгновение Генри, собравшись в ощетинившийся клубок, метнулся в сторону Апсида и вцепился когтями в блестящий полупрозрачный глаз змеи. Зеленоватая водянистая жижа брызнула во все стороны. От неожиданности змеиная голова метнулась вверх, забыв про Дельмара, который, воспользовавшись моментом, освободился от скользкого змеиного тела и бросился на подступивших к Анхелю черных птиц. Анхель уже держал медальон в руке, открыв его навстречу яркому лучу, проникающему в отверстие потолочного свода. Свет заиграл на его гранях, и Анхель увидел, как забурлила вода в озере, а через мгновение из-под воды появилась спина огромного белого краба.
— Иди за мной! — Анхель не слышал ничего. Голос звучал в его голове. «Удивительно, я понимаю язык краба», — подумал Анхель и снова вспомнил, что не умеет плавать, но тут же зажмурился и бросился в бурлящую воду. Яркая вспышка на мгновение осветила пещеру, над водой появилась сиреневая дымка, а через мгновение рассеялась, оставив вокруг маленькой сиреневой песчинки. Ни Генри, ни Дельмар, ни Аспид, ни черные птицы ничего этого не заметили в пылу жестокой битвы. Дельмару и Генри еще удавалось какое-то время держаться, но разъяренный Аспид вскоре отшвырнул Генри в сторону с такой силой, что маленькое тело Генри, издав глухой звук, ударилось о выступ стены и упало, не подавая признаков жизни. Дельмару удалось свернуть шеи трем тварям, но в агонии сражения он не заметил, как освободившийся от Генри Аспид метнулся в его сторону. Сильный удар в грудь повалил его на землю, и черные птицы тут же набросились на него, выдирая своими мощными клювами куски плоти.
— У меня есть сын, он спасся, Анхель спасся! — не замечая боли, шептал Дельмар. Он уже почти не мог двигаться, и маленькие красные ручейки струились из его ран. Внезапно он ощутил резкую боль в глазах. — Это ничего, что я больше не увижу клавиш, я видел своего сына и теперь могу спокойно умереть, — на лице Дельмара сияла улыбка, казалось, его не было в этом ночном хаосе, мысленно он был рядом с Анхелем.
— Расступитесь! — птицы тут же дали дорогу к жертве, и голова Апсида склонилась над умирающим Дельмаром. — Жаль, что ты не увидишь свою смерть, червяк! — прошипел Аспид, и его длинный язык, похожий на кинжал, приблизился к груди Дельмара.
— Ты проиграл! — произнес Дельмар, и это были его последние слова.
Стайка коренастых мальчишек, переминаясь с ноги на ногу, стояла на краю извилистого берега. Неподалеку прямо на траву были брошены школьные рюкзаки и одежда. До воды было метра три высоты, но сильное течение реки настораживало, и никто не решался прыгать.
— Стоило сбегать с уроков, чтобы проторчать здесь, да еще и замерзнуть, как суслики! — сказал самый старший по виду из мальчишек.
— Говорил, рано еще в воду лезть! — отозвался другой, чуть поменьше.
— Да я смотрю, ты сдрейфил, сопляк! — голос старшего мальчишки звучал вызывающе.
— А что все время я первый?! — ощетинился младший. — Пусть новенький прыгнет, а мы все поддержим, да? — идея Тима всем понравилась, и со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Все расступились, пропуская к обрыву Анхеля. Кожа его была вся покрыта мурашками, и только одному ему было известно, что появились они на его теле не от холода, а от страха. Нет, он не был трусом, он просто почему-то не мог признаться своим новым товарищам, что совсем не умеет плавать.
— Эй! Как там тебя? Анхель! Ты чего весь дрожишь? Холодно или струсил? — Тим с вызовом смотрел на Анхеля, и по головам пронесся смешок.
— Замерз немного, — с напускным равнодушием ответил Анхель и, гордо подняв голову, прыгнул в воду. Странно, но вода не обожгла холодом, а, напротив, обволокла все его тело приятным теплом.
— Иди за мной! — снова пронеслись слова в голове Анхеля. Только сейчас он сообразил, что уснул на мгновение под действием змеиного шепота, а то далекое воспоминание о первом его знакомстве с водой, когда он чуть не утонул, всего лишь короткий сон. Анхель открыл глаза. Странно, но он мог дышать и видеть, и одежда его была совершенно сухой, и туфли не хлюпали, как обычно, когда он залезал в них в глубокую лужу.
Было светло как днем, но Анхель видел перед собой только пятящегося назад белого краба и его невидящие глаза. Он вспомнил отца и глаза Генри, и ему стало страшно. За этот такой длинный день, который он провел с Генри, столько изменилось в его жизни. Все встало с ног на голову. Его отец оказался ему не отцом вовсе, а убийцей его матери, принцессы королевского рода другого мира. А этот добрый музыкант с грустными глазами, которого они случайно встретили в пещере, — его настоящий отец. Сердце Анхеля сжалось в комок при мысли о том, что Дельмар с Генри остались там, в окружении этих жутких существ. «Отец и Генри сделали все возможное, чтобы я смог спастись, они очень смелые и отважные, но ведь Аспид так силен!» — думал Анхель, и от мысли, что отец и Генри могут погибнуть, глаза его наполнились слезами, но он тут же отогнал от себя жуткую картину, возникшую в его воображении, и посмотрел на своего проводника. Краб молча пятился назад, вернее вперед, и смотрел невидящим взглядом прямо на Анхеля. Массивные клешни были почти прозрачными, и Анхелю даже показалось, что он видит под кожей целые города с автомагистралями, озерами и реками.
«Интересно, долго нам еще?» — подумал Анхель, и краб, словно услышав его мысли, отрицательно завертел головой. «Краб может слышать мои мысли», — пронеслось в голове Анхеля, и он тут же смутился, вспомнив, что недавно усомнился в своем отце и Генри и даже представил их побежденными. «Вы ведь должны знать, они живы?» — в мысленном вопросе Анхеля было столько мольбы и страха, что краб остановился.
«Я не знаю, что выпало на их долю, не знаю, живы они или уже мертвы», — услышал в своей голове слова краба Анхель и наконец увидел в полупрозрачных зрачках невидящих глаз отражение своего лица. Мальчик, смотрящий на Анхеля, был так напуган и расстроен, что совсем не был похож на того, кто по пророчеству должен был спасти целый мир.
«Чем я смогу помочь, я ведь не такой уж большой и сильный?» — мысленно спросил краба Анхель.
«Чтобы помогать не нужны ни рост, ни сила, Анхель. Важно искреннее желание помочь и самоотверженность. Бери пример со своего отца и Генри, и у тебя все получится», — ответил краб, и яркая вспышка ослепила Анхеля. «Тебе пора!» — услышал он слова краба и обнаружил, что стоит на берегу огромного, невероятной красоты озера, заполнившего своими водами огромную пещеру. Свод пещеры был открыт, и в озере отражались огромной величины Луна и миллионы разноцветных звезд. От этого естественного освещения стены пещеры искрились всеми цветами радуги, и Анхель заметил, что в слоях темной породы разместилось множество драгоценных камней. Он присвистнул, представив, сколько сокровищ находится в одном месте. Через мгновение в водах озера появилось отражение второй Луны. — Что за оптический обман? — прошептал Анхель и огляделся. Оказалось, отверстие вверху было не единственным в этом огромном пространстве. Анхель, стараясь не шуметь, направился к только что обнаруженному огромному гроту. Поток свежего воздуха проник за воротник куртки, и Анхель поежился. «Ночи здесь не такие уж теплые! — пронеслась мысль в его голове. — Выход из пещеры ведет к обрыву. Похоже, пещера расположена высоко среди скал, а это значит, что безопасней будет устроиться на ночлег в пещере, а уже утром можно осмотреться и решить, куда направляться дальше», — рассуждал он, но любопытство взяло верх над разумом, и он, осторожно ступая, вышел их пещеры. Вторая Луна, отражение которой он недавно заметил в озере, была такой же огромной и светила так же ярко. Несколько капель воды упали ему на лицо, и он поднял голову посмотреть, откуда капает вода. То, что он увидел, было невероятным. Высоко над его головой висели огромные грозди воды, но она почему-то не падала вниз. Лишь редкие тяжелые капли срывались с этой огромной, повисшей в воздухе массы воды и звонко ударялись о камни. «Какие-то застывшие водопады! Удивительное место», — подумал Анхель и увидел длинные фигуры стариков, стоящие на краю обрыва. Анхелю показалось, что он снова видит лавовые изваяния, которые он встретил возле входа в пещеру на острове Лансароте, только здесь было не восемь, а семь фигур. Сходство было поразительное, но Анхель сразу понял, что перед ним стоят живые люди. В свете Луны они казались очень высокими и худыми, а их длинные седые волосы, заплетенные в множество косичек, вызвали улыбку на лице Анхеля. Он хотел было поздороваться с ними, но вдруг заметил в руках одного из них ребенка. Это была крошечная девочка.
* * *
Амарус и Нимбус стояли, укрывшись за огромным, поросшим мхом камнем. Было очевидно, что они не хотят быть замеченными группой высоких худых стариков, стоящих напротив на краю отвесной скалы.
— Отец! Они похожи на тебя, будто братья! — зашептал Нимбус. — Как такое возможно?
— Ничего удивительного, Нимбус! Хочешь разгадать мысли своего врага, стань похожим на него, — ответил Амарус. — Я слышал от своего отца, а он от моего деда, что темные маги часто принимают облик своих врагов! — Амарус посмотрел на семерых братьев и прижал палец к губам, напоминая Нимбусу о том, что они здесь незваные гости. Ночь была такой тихой, что слышно было каждый шорох, и звуки, подхваченные ветром, эхом разносились по округе. Нимбус больше ни о чем не спрашивал, он подумал о том, как разумно они поступили, что оставили свою армию в густом серебристом лесу, расположенном южнее. Огромных белых воинов наверняка бы заметили на узкой горной тропе, а уж шуму бы они наделали! Нимбус подумал о том, что скоро сможет отомстить за свою мать. Эта мысль взбудоражила его сознание, и он задрожал от охватившего его волнения. Амарус заметил его состояние.
— Тебе нужно справиться с эмоциями, сын мой! — тихо сказал он и положил руку на плечо Нимбуса. Нимбус почувствовал, как холодна его рука. Но это почему-то успокоило его.
— Что они собираются сделать с этим ребенком, отец?
— Вероятней всего, они принесут ее в жертву, — ответил Амарус и сделал вид, что ему горько думать об этом. — Я говорил тебе, что жестокость наших врагов не имеет предела, теперь ты сам можешь убедиться в этом.
— Чем могла провиниться такая маленькая девочка, что они решили убить ее? — не мог поверить в слова Амаруса Нимбус и искал хоть какое-нибудь оправдание такой жестокости.
— Это не наказание, Нимбус, это ритуал. Жертвоприношение младенца, такие вот нравы у наших врагов, — ответил Амарус и повернул Нимбуса к себе лицом, чтобы тот мог видеть его глаза. — Мне страшно, Нимбус, ты знаешь, я предпочитаю сражаться в открытом бою, но я знаю, что в этой ситуации мы не справимся, если будем идти напролом и не воспользуемся хитростью. Я не боюсь расстаться с жизнью, я не боюсь потерять свой трон и свою армию, я боюсь потерять самое дорогое, что у меня осталось, — тебя.
— Прошу тебя! Не начинай снова, отец! Мы все решили! Ты говорил, что с помощью магии сделаешь так, что меня не узнают и даже примут за своего. А дальше все просто: я завоюю их доверие, и как только появится возможность, ты с нашими воинами проникнешь в их мир, и мы уничтожим их раз и навсегда! — в голосе Нимбуса было столько уверенности, что Амарус невольно улыбнулся и прижал взъерошенную ветром голову Нимбуса к своей груди.
— Ты молод и горяч, Нимбус, и я боюсь, что желание отомстить затмит твой разум, — сказал он.
— Обещаю, отец! Я всегда буду помнить, что я не один! Я буду помнить, что ты рядом. Поверь! Я не допущу того, чтобы ты снова страдал! Я люблю тебя! — голос Нимбуса дрожал от волнения, и Амарус обнял его. Это не был жест любви, он хотел, чтобы Нимбус не заметил его взгляда. Амарус был так доволен тем, что ему удалось обмануть этого наивного мальчишку, что ему было сложно скрывать свои эмоции. Он был близок к победе, он чувствовал это. Этот сопляк, который однажды помешал ему, великому Амарусу, стать безраздельным хозяином Заоблачности, теперь сделает все, чтобы на его пути не было никого и ничего.
* * *
Анхель, пытаясь не дышать, стоял, завороженный ритмичным шепотом старика, держащего на своих руках маленькую девочку. Он не мог понять, что за обряд совершают эти странные люди. Любопытство брало верх, и он, прячась за уступы и камни, оказался настолько близко, что уже мог разглядеть все детали происходящего. В свете Луны он увидел лицо девочки и замер, так прекрасны были ее черты. «Маленький Ангел! — подумал Анхель и увидел, как старик поднимает над пропастью свои длинные костлявые руки.
— Пора! — услышал Анхель тихий голос одного из стариков, и кровь застыла в его жилах. Только сейчас он понял, что, возможно, этой прекрасной малышке грозит опасность. «А что если эти странные люди желают ей зла?» — одна за другой проносились беспокойные мысли в голове Анхеля, и тут он увидел, что предчувствия его верны. Старик, держащий малышку над пропастью, безжалостно разжал пальцы, и девочка, путаясь в оборках своего воздушного платья, исчезла из виду.
— Что ты медлишь, Анхель? Беги! — услышал он змеиное шипение Аспида, а затем жуткий смех разлился по всем уголкам пещеры, и напуганные стаи летучих мышей заметались под сводами огромной залы. Только сейчас через пелену слез Анхель увидел, что его отец уже не стоит перед ним, а висит в воздухе, обвитый кольцами мускулистого змеиного тела. Анхелю показалось, что он слышит, как трещат кости Дельмара, а его побелевшее лицо говорило о том, что хватка Аспида не дает ему даже дышать. То, что Анхель почувствовал в это мгновение, можно было бы сравнить со смертью. Только теперь он понял, что может прямо сейчас потерять отца, которого и не знал вовсе, но уже полюбил всем сердцем. Анхель был так напуган этой мыслью, что сам не мог ни пошевелиться, ни дышать.
— Этот смертный червь решил, что может защитить тебя! — голова Аспида склонилась так низко к лицу Анхеля, что он почувствовал на коже жар дыхания. — Отдай медальон мне, Анхель! Будь благоразумным! — голос Аспида стал тягучим, и Анхель почувствовал, как веки его тяжелеют.
— Отпусти моего отца! — с трудом справляясь со своим голосом, произнес он.
— Анхель! Ты же потомок принцессы Амеи, сын принцессы Арнелии, в тебе течет магическая королевская кровь, а мозгов в твоей голове не больше, чем в орехе. Неужели ты не понимаешь, мальчик мой, что если ты сейчас же не подчинишься и не отдашь мне то, что я у тебя прошу, твой отец умрет и ты никогда не расскажешь ему, как первый раз подрался с мальчишками, как тогда вместо снеговика слепил из снега Солнечную систему, как упал в воду и чуть не утонул и так и не научился плавать! — Аспид говорил медленно, не останавливаясь, задавая одному ему понятный ритм. На последнем слове Анхель вдруг вспомнил, что забыл за всеми этими переживаниями, что совсем не умеет плавать. Боковым зрением он увидел, что черные птицы обступили его со всех сторон.
— Беги, Анхель! — услышал он сдавленный стон Дельмара и очнулся. Генри, пребывающий в полудреме на плече Анхеля, тоже открыл глаза. Анхель уловил его взгляд, полный мольбы, и, пытаясь сделать это незаметно, опустил руку в карман. Холодный металл медальона окончательно привел его в чувство, а через мгновение Генри, собравшись в ощетинившийся клубок, метнулся в сторону Апсида и вцепился когтями в блестящий полупрозрачный глаз змеи. Зеленоватая водянистая жижа брызнула во все стороны. От неожиданности змеиная голова метнулась вверх, забыв про Дельмара, который, воспользовавшись моментом, освободился от скользкого змеиного тела и бросился на подступивших к Анхелю черных птиц. Анхель уже держал медальон в руке, открыв его навстречу яркому лучу, проникающему в отверстие потолочного свода. Свет заиграл на его гранях, и Анхель увидел, как забурлила вода в озере, а через мгновение из-под воды появилась спина огромного белого краба.
— Иди за мной! — Анхель не слышал ничего. Голос звучал в его голове. «Удивительно, я понимаю язык краба», — подумал Анхель и снова вспомнил, что не умеет плавать, но тут же зажмурился и бросился в бурлящую воду. Яркая вспышка на мгновение осветила пещеру, над водой появилась сиреневая дымка, а через мгновение рассеялась, оставив вокруг маленькой сиреневой песчинки. Ни Генри, ни Дельмар, ни Аспид, ни черные птицы ничего этого не заметили в пылу жестокой битвы. Дельмару и Генри еще удавалось какое-то время держаться, но разъяренный Аспид вскоре отшвырнул Генри в сторону с такой силой, что маленькое тело Генри, издав глухой звук, ударилось о выступ стены и упало, не подавая признаков жизни. Дельмару удалось свернуть шеи трем тварям, но в агонии сражения он не заметил, как освободившийся от Генри Аспид метнулся в его сторону. Сильный удар в грудь повалил его на землю, и черные птицы тут же набросились на него, выдирая своими мощными клювами куски плоти.
— У меня есть сын, он спасся, Анхель спасся! — не замечая боли, шептал Дельмар. Он уже почти не мог двигаться, и маленькие красные ручейки струились из его ран. Внезапно он ощутил резкую боль в глазах. — Это ничего, что я больше не увижу клавиш, я видел своего сына и теперь могу спокойно умереть, — на лице Дельмара сияла улыбка, казалось, его не было в этом ночном хаосе, мысленно он был рядом с Анхелем.
— Расступитесь! — птицы тут же дали дорогу к жертве, и голова Апсида склонилась над умирающим Дельмаром. — Жаль, что ты не увидишь свою смерть, червяк! — прошипел Аспид, и его длинный язык, похожий на кинжал, приблизился к груди Дельмара.
— Ты проиграл! — произнес Дельмар, и это были его последние слова.
Глава 15. Ангел
Стайка коренастых мальчишек, переминаясь с ноги на ногу, стояла на краю извилистого берега. Неподалеку прямо на траву были брошены школьные рюкзаки и одежда. До воды было метра три высоты, но сильное течение реки настораживало, и никто не решался прыгать.
— Стоило сбегать с уроков, чтобы проторчать здесь, да еще и замерзнуть, как суслики! — сказал самый старший по виду из мальчишек.
— Говорил, рано еще в воду лезть! — отозвался другой, чуть поменьше.
— Да я смотрю, ты сдрейфил, сопляк! — голос старшего мальчишки звучал вызывающе.
— А что все время я первый?! — ощетинился младший. — Пусть новенький прыгнет, а мы все поддержим, да? — идея Тима всем понравилась, и со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Все расступились, пропуская к обрыву Анхеля. Кожа его была вся покрыта мурашками, и только одному ему было известно, что появились они на его теле не от холода, а от страха. Нет, он не был трусом, он просто почему-то не мог признаться своим новым товарищам, что совсем не умеет плавать.
— Эй! Как там тебя? Анхель! Ты чего весь дрожишь? Холодно или струсил? — Тим с вызовом смотрел на Анхеля, и по головам пронесся смешок.
— Замерз немного, — с напускным равнодушием ответил Анхель и, гордо подняв голову, прыгнул в воду. Странно, но вода не обожгла холодом, а, напротив, обволокла все его тело приятным теплом.
— Иди за мной! — снова пронеслись слова в голове Анхеля. Только сейчас он сообразил, что уснул на мгновение под действием змеиного шепота, а то далекое воспоминание о первом его знакомстве с водой, когда он чуть не утонул, всего лишь короткий сон. Анхель открыл глаза. Странно, но он мог дышать и видеть, и одежда его была совершенно сухой, и туфли не хлюпали, как обычно, когда он залезал в них в глубокую лужу.
Было светло как днем, но Анхель видел перед собой только пятящегося назад белого краба и его невидящие глаза. Он вспомнил отца и глаза Генри, и ему стало страшно. За этот такой длинный день, который он провел с Генри, столько изменилось в его жизни. Все встало с ног на голову. Его отец оказался ему не отцом вовсе, а убийцей его матери, принцессы королевского рода другого мира. А этот добрый музыкант с грустными глазами, которого они случайно встретили в пещере, — его настоящий отец. Сердце Анхеля сжалось в комок при мысли о том, что Дельмар с Генри остались там, в окружении этих жутких существ. «Отец и Генри сделали все возможное, чтобы я смог спастись, они очень смелые и отважные, но ведь Аспид так силен!» — думал Анхель, и от мысли, что отец и Генри могут погибнуть, глаза его наполнились слезами, но он тут же отогнал от себя жуткую картину, возникшую в его воображении, и посмотрел на своего проводника. Краб молча пятился назад, вернее вперед, и смотрел невидящим взглядом прямо на Анхеля. Массивные клешни были почти прозрачными, и Анхелю даже показалось, что он видит под кожей целые города с автомагистралями, озерами и реками.
«Интересно, долго нам еще?» — подумал Анхель, и краб, словно услышав его мысли, отрицательно завертел головой. «Краб может слышать мои мысли», — пронеслось в голове Анхеля, и он тут же смутился, вспомнив, что недавно усомнился в своем отце и Генри и даже представил их побежденными. «Вы ведь должны знать, они живы?» — в мысленном вопросе Анхеля было столько мольбы и страха, что краб остановился.
«Я не знаю, что выпало на их долю, не знаю, живы они или уже мертвы», — услышал в своей голове слова краба Анхель и наконец увидел в полупрозрачных зрачках невидящих глаз отражение своего лица. Мальчик, смотрящий на Анхеля, был так напуган и расстроен, что совсем не был похож на того, кто по пророчеству должен был спасти целый мир.
«Чем я смогу помочь, я ведь не такой уж большой и сильный?» — мысленно спросил краба Анхель.
«Чтобы помогать не нужны ни рост, ни сила, Анхель. Важно искреннее желание помочь и самоотверженность. Бери пример со своего отца и Генри, и у тебя все получится», — ответил краб, и яркая вспышка ослепила Анхеля. «Тебе пора!» — услышал он слова краба и обнаружил, что стоит на берегу огромного, невероятной красоты озера, заполнившего своими водами огромную пещеру. Свод пещеры был открыт, и в озере отражались огромной величины Луна и миллионы разноцветных звезд. От этого естественного освещения стены пещеры искрились всеми цветами радуги, и Анхель заметил, что в слоях темной породы разместилось множество драгоценных камней. Он присвистнул, представив, сколько сокровищ находится в одном месте. Через мгновение в водах озера появилось отражение второй Луны. — Что за оптический обман? — прошептал Анхель и огляделся. Оказалось, отверстие вверху было не единственным в этом огромном пространстве. Анхель, стараясь не шуметь, направился к только что обнаруженному огромному гроту. Поток свежего воздуха проник за воротник куртки, и Анхель поежился. «Ночи здесь не такие уж теплые! — пронеслась мысль в его голове. — Выход из пещеры ведет к обрыву. Похоже, пещера расположена высоко среди скал, а это значит, что безопасней будет устроиться на ночлег в пещере, а уже утром можно осмотреться и решить, куда направляться дальше», — рассуждал он, но любопытство взяло верх над разумом, и он, осторожно ступая, вышел их пещеры. Вторая Луна, отражение которой он недавно заметил в озере, была такой же огромной и светила так же ярко. Несколько капель воды упали ему на лицо, и он поднял голову посмотреть, откуда капает вода. То, что он увидел, было невероятным. Высоко над его головой висели огромные грозди воды, но она почему-то не падала вниз. Лишь редкие тяжелые капли срывались с этой огромной, повисшей в воздухе массы воды и звонко ударялись о камни. «Какие-то застывшие водопады! Удивительное место», — подумал Анхель и увидел длинные фигуры стариков, стоящие на краю обрыва. Анхелю показалось, что он снова видит лавовые изваяния, которые он встретил возле входа в пещеру на острове Лансароте, только здесь было не восемь, а семь фигур. Сходство было поразительное, но Анхель сразу понял, что перед ним стоят живые люди. В свете Луны они казались очень высокими и худыми, а их длинные седые волосы, заплетенные в множество косичек, вызвали улыбку на лице Анхеля. Он хотел было поздороваться с ними, но вдруг заметил в руках одного из них ребенка. Это была крошечная девочка.
* * *
Амарус и Нимбус стояли, укрывшись за огромным, поросшим мхом камнем. Было очевидно, что они не хотят быть замеченными группой высоких худых стариков, стоящих напротив на краю отвесной скалы.
— Отец! Они похожи на тебя, будто братья! — зашептал Нимбус. — Как такое возможно?
— Ничего удивительного, Нимбус! Хочешь разгадать мысли своего врага, стань похожим на него, — ответил Амарус. — Я слышал от своего отца, а он от моего деда, что темные маги часто принимают облик своих врагов! — Амарус посмотрел на семерых братьев и прижал палец к губам, напоминая Нимбусу о том, что они здесь незваные гости. Ночь была такой тихой, что слышно было каждый шорох, и звуки, подхваченные ветром, эхом разносились по округе. Нимбус больше ни о чем не спрашивал, он подумал о том, как разумно они поступили, что оставили свою армию в густом серебристом лесу, расположенном южнее. Огромных белых воинов наверняка бы заметили на узкой горной тропе, а уж шуму бы они наделали! Нимбус подумал о том, что скоро сможет отомстить за свою мать. Эта мысль взбудоражила его сознание, и он задрожал от охватившего его волнения. Амарус заметил его состояние.
— Тебе нужно справиться с эмоциями, сын мой! — тихо сказал он и положил руку на плечо Нимбуса. Нимбус почувствовал, как холодна его рука. Но это почему-то успокоило его.
— Что они собираются сделать с этим ребенком, отец?
— Вероятней всего, они принесут ее в жертву, — ответил Амарус и сделал вид, что ему горько думать об этом. — Я говорил тебе, что жестокость наших врагов не имеет предела, теперь ты сам можешь убедиться в этом.
— Чем могла провиниться такая маленькая девочка, что они решили убить ее? — не мог поверить в слова Амаруса Нимбус и искал хоть какое-нибудь оправдание такой жестокости.
— Это не наказание, Нимбус, это ритуал. Жертвоприношение младенца, такие вот нравы у наших врагов, — ответил Амарус и повернул Нимбуса к себе лицом, чтобы тот мог видеть его глаза. — Мне страшно, Нимбус, ты знаешь, я предпочитаю сражаться в открытом бою, но я знаю, что в этой ситуации мы не справимся, если будем идти напролом и не воспользуемся хитростью. Я не боюсь расстаться с жизнью, я не боюсь потерять свой трон и свою армию, я боюсь потерять самое дорогое, что у меня осталось, — тебя.
— Прошу тебя! Не начинай снова, отец! Мы все решили! Ты говорил, что с помощью магии сделаешь так, что меня не узнают и даже примут за своего. А дальше все просто: я завоюю их доверие, и как только появится возможность, ты с нашими воинами проникнешь в их мир, и мы уничтожим их раз и навсегда! — в голосе Нимбуса было столько уверенности, что Амарус невольно улыбнулся и прижал взъерошенную ветром голову Нимбуса к своей груди.
— Ты молод и горяч, Нимбус, и я боюсь, что желание отомстить затмит твой разум, — сказал он.
— Обещаю, отец! Я всегда буду помнить, что я не один! Я буду помнить, что ты рядом. Поверь! Я не допущу того, чтобы ты снова страдал! Я люблю тебя! — голос Нимбуса дрожал от волнения, и Амарус обнял его. Это не был жест любви, он хотел, чтобы Нимбус не заметил его взгляда. Амарус был так доволен тем, что ему удалось обмануть этого наивного мальчишку, что ему было сложно скрывать свои эмоции. Он был близок к победе, он чувствовал это. Этот сопляк, который однажды помешал ему, великому Амарусу, стать безраздельным хозяином Заоблачности, теперь сделает все, чтобы на его пути не было никого и ничего.
* * *
Анхель, пытаясь не дышать, стоял, завороженный ритмичным шепотом старика, держащего на своих руках маленькую девочку. Он не мог понять, что за обряд совершают эти странные люди. Любопытство брало верх, и он, прячась за уступы и камни, оказался настолько близко, что уже мог разглядеть все детали происходящего. В свете Луны он увидел лицо девочки и замер, так прекрасны были ее черты. «Маленький Ангел! — подумал Анхель и увидел, как старик поднимает над пропастью свои длинные костлявые руки.
— Пора! — услышал Анхель тихий голос одного из стариков, и кровь застыла в его жилах. Только сейчас он понял, что, возможно, этой прекрасной малышке грозит опасность. «А что если эти странные люди желают ей зла?» — одна за другой проносились беспокойные мысли в голове Анхеля, и тут он увидел, что предчувствия его верны. Старик, держащий малышку над пропастью, безжалостно разжал пальцы, и девочка, путаясь в оборках своего воздушного платья, исчезла из виду.
