Отец Анхеля смотрел прямо перед собой, изредка нервно постукивая своими длинными пальцами по столешнице. Никто другой не смел пошевелиться. Все молчали и смотрели на один-единственный старый стул с подкосившейся ножкой, который пустовал, стоя чуть поодаль. Похоже, все ждали еще кого-то. Спустя достаточно продолжительное время за окном послышался какой-то шум, и отец Анхеля насторожился, а затем встал из-за стола и, выбрасывая свои длинные ноги вперед, направился к окну. Створки поддались, и большая черная птица, подняв клубы пыли, влетела в комнату. Отец Анхеля закрыл окно и уставился на бьющуюся о стекло муху. Муха, видимо, чувствуя неладное, заметалась из стороны в сторону, словно раненое животное. Прихлопнув беднягу и прихватив оглушенное насекомое за крылышки, он ловко отправил ее в свой рот, а затем обернулся к собравшимся и осмотрел всех присутствующих. Черной птицы уже не было, возле стола стоял маленький человек в черном плаще. Свою черную шляпу он держал в левой руке, а правую прижал к груди и почтительно поклонился отцу Анхеля.
— Какие новости, Грин? — спросил тот и, громко проглотив муху, направился к своему стулу.
— Ваше святейшество! — начал было говорить Грин, но заметил недовольство на лице своего хозяина и замолк.
— Сколько раз я говорил не называть меня так, пока мы находимся в человеческих обличьях, Грин! — голос его напоминал шипение змеи, и все присутствующие вжались в свои стулья.
— Простите, сеньор Аспид, я так спешил! Вы оказались правы! Ваш сын! — Грин снова запнулся. — Простите, сеньор, Анхель именно тот, кому будет открыт путь.
Ваше чутье, как всегда, не подвело вас! — Грин снова согнулся в поклоне.
— Я никогда не ошибаюсь в отличие от вас, бестолковые твари! — Аспид сделал жест рукой, позволяя Грину сесть, и тот присел на краешек свободного стула. Настроение у него было приподнятое, он принес отличные новости и наверняка мог рассчитывать на прощение.
— Я готов исправить свою прошлую ошибку, и поверьте, у меня чешутся крылья при одной мысли, что я выклюю глаза этой старой крысе! — сказал Грин и украдкой взглянул на своего хозяина в надежде, что эти слова хоть немного смягчат его гнев.
— Мы потеряли уйму времени благодаря тебе, Грин, тогда, когда ты не смог справиться с немощным крысенком! Мне пришлось убить мать этого мальчишки и столько времени притворяться его любящим отцом, и все только для того, чтобы не упустить следующий момент. А что самое невыносимое, Грин, все это время мне приходилось не вылазить из этого нелепого тела. Когда зуд меняющейся кожи сводил меня с ума, я думал о тебе, Грин! — голос Аспида перешел на шипение, а его голова на глазах у всех превратилась с змеиную голову, увенчанную рогами. Длинный раздвоенный язык почти приблизился к носу Грина, и тот затрясся от охватившего его ужаса, и лицо его, мгновенно покрывшееся белыми пятнами, стало напоминать шляпку мухомора. Голова Аспида снова приняла прежний вид. — Теперь у нас появился новый шанс, Грин! Но если и в этот раз наши усилия окажутся тщетными, я сделаю все, чтобы смерть твоя была мучительно долгой! — сказал он и пристально посмотрел на Грина. — Рассказывай, что тебе удалось выяснить.
Армариуса с самого утра одолевало странное, необъяснимое настроение. Он конечно был счастлив от того, что все самое страшное закончилось и они с Одежавель находятся в надежном убежище, но в то же время странное чувство необъяснимой тревоги все сильнее захватывало все его мысли. Да, он знал, что еще не все закончилось и им наверняка предстоит еще не одно сражение. Конечно, этот мир за семью водопадами был прекрасен и уютен и можно было бы здесь и остаться, о чем поговаривали многие, но как же забыть про Заоблачность? И что станет с Землей, на которую не упадет ни капли дождя? Да и что бы сказали его друзья, узнай они, что он предпочел остаться в безопасном мире? Да! Он потерял многих. Шеду, Пенат, Маг Нирас так и не нашлись. Маг Нирас… он наверняка похвалил бы их с Логофетом за то, что они смогли спасти маленьких принцесс и королевский род не прервался. Конечно, большая в этом заслуга того мальчика, что отважно бросился сражаться против полчищ варканов. Да и что бы он, Армариус, смог, если бы тогда во дворце, когда их жизни висели на волоске, не появился король Геворд? Он скучал по ним! По отважному королю, по мягкой улыбке королевы Мариэль. «Как же она была прекрасна!» — думал Армариус, поглядывая на играющую малышку. Ее сходство с матерью было очевидным, она будет самой красивой и самой доброй королевой Заоблачности.
— Ее Величество королева Одежавель! — вслух произнес он, и внутри него что-то заныло. Опять эта необъяснимая то ли тоска, то ли тревога. Что за наваждение! Он подошел к окну, в которое проникал мягкий розовый свет. Картина, открывшаяся ему, немного успокоила его. Стаи Хранителей резвились с ребятней на сиреневой лужайке перед огромным фонтаном. Странно, кто построил дворец в этом мире? А эти уютные домики, в которых разместились жители Заоблачности? Не по волшебству же они здесь возникли, и уж совсем казалось неправдоподобным представить, что все это построили старейшины этого мира. Он знал всех братьев Мага Нираса и помнил те времена, когда они бесследно исчезли из Заоблачности. Ходили слухи, что они поссорились со старшим братом и покинули их мир, но в них мало кто верил, а Маг Нирас предпочитал не говорить об этом, и вскоре о его братьях забыли. «Нужно обязательно спросить у них об этом», — подумал Армариус и обернулся к Одежавель. Она, заметив, что он смотрит на нее, улыбнулась ему, заиграв ямочками на пухлых щечках. Армариус ответил ей нежной улыбкой и снова посмотрел в окно. Кто жил здесь до их появления? Неужели в этом мире когда-то произошла подобная трагедия, и он надолго опустел? Армариус съежился, вспомнив битву в долине Гертруда и недавнюю похоронную церемонию. «Как хорошо, что среди тех, кто столкнулся с чудовищами, оказались выжившие, и старейшины смогли облегчить их боль и теперь залечивают их раны». Его мысли были прерваны появлением Логофета, который зашел, тяжело дыша и охая, в их залу.
— Армариус! Позови нянек, пусть присмотрят за Одежавель, а нам нужно срочно явиться на совет старейшин! — сказал Логофет, вытирая пот со своего лба.
— Что за спешка, Логофет? Одежавель только стала привыкать к своей новой зале, я бы не хотел сейчас оставлять ее одну. Она сильно скучает по Мариэль и Геворду и даже плакала сегодня! — Армариус взял Одежавель на руки. Малышка с нежностью прижалась к нему и захлопала своими длинными ресницами, всем своим видом показывая, что не отпустит своего наставника.
— Все так, Армариус, но с ней ничего не случится, я же оставил Гольману на нянек, и она спокойно играет, а нас с тобой уже ждут старейшины. Не хорошо заставлять их ждать! — сказал Логофет и скрылся за дверью.
— Дело твое! — сказал Армариус, погладив Одежавель по растрепавшимся серебристым локонам. — А мы на совет старейшин полетим вместе, да, моя крошка? — в голосе Армариуса было полно любви и нежности, и Одежавель погладила его по щеке своей маленькой ладошкой.
— Амарус! — сказала она и, широко улыбаясь, положила голову ему на плечо.
* * *
Армариус очень быстро догнал неповоротливого Логофета. Тот бросил недовольный взгляд на Одежавель, притихшую на руках у Армариуса. Ее завораживали полеты, и она с любопытством вертела своей головкой по сторонам. Они некоторое время летели молча. Уютный домик округлой формы, построенный из теплого желтого камня, находился совсем недалеко от дворца, и Логофет с Армариусом достаточно быстро, сделав круг над плоской крышей, заросшей сиреневой травой, опустились на небольшую лужайку перед хижиной.
— Нас пригласили одних на совет? — спросил Армариус.
— Да, думаю, старейшины хотят от нас узнать, что в то ужасное утро произошло во дворце, — ответил Логофет и постучал в дверь. Дверь открылась сама, и Армариус с Логофетом зашли в просторную круглую комнату, лишенную окон. Только в центре потолка было сделано большое отверстие, куда снаружи проникал мягкий розовый свет. Старики сидели прямо на траве, которая служила мягким ковром. Авон, второй после Нираса брат, сделал жест рукой, предлагая Хранителям сесть рядом. Логофет и Армариус послушно расположились на сиреневой траве. Армариус продолжал держать Одежавель на руках, и она с любопытством смотрела на странных стариков, длинные волосы и бороды которых были заплетены во множество тонких косичек. Все они были очень похожи друг на друга, но понять, кто из них старше, можно было по длине их косичек. У Авона, как у старшего брата, были самые длинные. Они несколько раз обвивали его шею, напоминая вязанный крупными петлями шарф, и спускались до самой травы.
— Не нужно было брать Одежавель с собой, Армариус, то, что она может услышать здесь, не предназначено для ушей младенца. Ну раз так, так тому и быть, — сказал Авон и коснулся головы Одежавель. Он что-то прошептал себе в бороду, и Одежавель тут же закрыла глаза и уснула. Тогда Авон легонько хлопнул в ладоши, и перед Армариусом появилось маленькое облачко. Когда Армариус осторожно уложил Одежавель в колыбель, Авон продолжил. — Вы, наверное, догадываетесь, что мы хотим услышать от вас? — спросил он, но не стал ждать ответа. — Прежде чем вы расскажете нам о том, что было накануне того дня, в который тьма окутала наш мир, мы расскажем вам, как мы оказались здесь, — Авон посмотрел на своего брата Колдера.
— Расскажи им, Колдер! — сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон. Колдер, третий брат после Нираса, сел поудобней и начал свой рассказ.
— Вы, конечно, помните тот великий день, когда вы, Хранители, прилетели на наши земли вместе с птицей Жиль, чтобы посадить в долине Вельдогенериуса магическое дерево? — начал он и тяжело вздохнул. Логофет с Армариусом утвердительно кивнули. — В те времена нашему миру нужна была помощь извне. Король Вилфорд рано овдовел, а его единственная дочь Амея бесследно исчезла. Ее искали в каждом уголке Заоблачности, но тщетно. Вилфорд так тосковал, что начал терять разум, а затем и магическую силу, данную ему с королевской кровью. Королевский род мог прерваться в любой день, в любую минуту. Вилфорд так ослаб, что уже не вставал с постели и только шептал имя дочери — Амея, Амея. Всем было известно, что без продления королевского рода наши магические силы — силы восьми братьев, служителей магии дождя, снега, грозы, грома, радуги, тумана, града и магии росы — иссякнут. И тогда небесная вода перестанет в достаточном количестве падать на Землю, ее будет очень мало, чтобы давать жизнь. Заоблачность была обречена, и тогда появились вы, и у нашего мира появился шанс. Наш брат Нирас, как самый старший из нас, был выбран для хранения ритуалов обретения магических даров, и ему была передана древняя книга с текстами и обрядами, которые было дано читать только ему. Король Вилфорд вскоре поправился и снова женился. У нас всегда было принято выбирать в супруги королю или королеве пару из простых жителей Заоблачности. Вскоре крестьянка родила Вилфорду дочь, которую нарекли Камуси, и Хранителю Пенату первому была оказана честь быть Хранителем магического дара королевского ребенка, — Колдер остановил свой рассказ и взял за руку своего младшего брата Корея. — Расскажи им, Корей, как мы оказались здесь, в этом мире за семью водопадами. Они должны знать все, — сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон.
— Наш старший брат Нирас был воодушевлен возложенной на него миссией. Он стал единственным хранителем таинств обретения магических даров в Заоблачности, и только он знал, что гласит древнее пророчество, написанное в книге, — начал Корей. — Течение жизни в Заоблачности сильно изменилось. Теперь каждый получал свой магический дар, и все занимались выращиванием капелек и снежинок, используя свои магические способности. Нам, магам, стало намного легче. Мы начали преподавать основы магии в Академии. Несмотря на сильную занятость, Нирас тоже вел свой факультет. Но спустя некоторое время мы стали замечать, что с ним творится что-то неладное, но не придали этому большого значения. Мы были уверены, что поведение его связано с накопившейся усталостью, ведь ему приходилось труднее всех, но однажды Нирас созвал совет и объявил нам, что собирается ввести новый ритуал отделения темного от светлого. Он объяснил нам, что только так наш мир будет всегда оставаться стабильным и неприкосновенным. Он много говорил о том, что обретение магической силы есть испытание для каждого и наверняка найдутся те, в ком может проснуться темная сторона: зависть, жажда власти, ненависть и все то, что опасно для нашего мира. Он решил, как ему казалось, обезопасить его, но все мы были с ним, естественно, не согласны. Это сильно огорчило Нираса, и он сделал вид, что принимает наше решение не вмешиваться в естественное течение жизни. Было решено, что все, о чем мы говорили, останется между нами, восемью братьями, поэтому ни король Вилфорд, ни вы, Хранители, ничего не знали об этом совете. А однажды Нирас вновь собрал нас всех и еще раз спросил, готовы ли мы поддержать его и первыми пройти ритуал отделения темного от светлого. Когда мы снова отказались, Нираса охватил неудержимый гнев. Мы никогда не видели его таким и наконец поняли, что он больше всего боится не за то, что кто-то сойдет с пути и пойдет против мира, он боялся, что не справится сам с собой. И боялся он этого не напрасно. Гордыня и страх за свою безраздельную власть помутили его разум, и он решил раз и навсегда избавиться от нас, от своих младших братьев. Он впервые применил свою магию против нас. Мы уснули, а когда нас разбудил рассвет, увидели, что плывем на облачном корабле прямо на скалы. Мы все еще не могли пошевелиться и стали прощаться друг с другом, так как видели, что гибели нам не избежать. Но случилось чудо, воды семи водопадов остановились, и мы увидели вход в огромную пещеру. Так мы оказались здесь, — закончил Корей.
— Выходит, Маг Нирас отправил вас на верную гибель, чтобы делать то, что он решил? — возмущенный голос Армариуса загудел на всю хижину. Он был так захвачен рассказом Корея, что даже забыл о присутствии Одежавель. Она зашевелилась во сне, и Армариус спохватился. — Я не могу поверить, что Маг Нирас способен на такое! — уже шепотом продолжил он.
— Так оно и было, Армариус, — ответил Томан, четвертый брат после Нираса.
— Когда мы спросили Мага Нираса, куда исчезли вы, его братья, он ответил нам, что знает не больше нашего! — сказал Логофет. Он выглядел очень расстроенным и уставшим.
— Он соврал вам, чтобы скрыть свой ужасный поступок, — ответил Гон, пятый брат после Нираса.
— Но что это за мир, в котором оказались вы тогда, и теперь мы нашли здесь спасение? — спросил Армариус.
— Мы прожили здесь не одно столетие и так и не смогли ответить на этот вопрос, — ответил Осад, шестой брат после Нираса.
— Здесь есть все для жизни, и мне иногда казалось, что жители этого мира не исчезли, а просто спят. Каждый раз, когда я думал об этом, я представлял, что с рассветом они выйдут из своих домов и наполнят этот мир жизнью! — сказал Фирн, седьмой брат после Нираса.
— Давайте вернемся к
— Какие новости, Грин? — спросил тот и, громко проглотив муху, направился к своему стулу.
— Ваше святейшество! — начал было говорить Грин, но заметил недовольство на лице своего хозяина и замолк.
— Сколько раз я говорил не называть меня так, пока мы находимся в человеческих обличьях, Грин! — голос его напоминал шипение змеи, и все присутствующие вжались в свои стулья.
— Простите, сеньор Аспид, я так спешил! Вы оказались правы! Ваш сын! — Грин снова запнулся. — Простите, сеньор, Анхель именно тот, кому будет открыт путь.
Ваше чутье, как всегда, не подвело вас! — Грин снова согнулся в поклоне.
— Я никогда не ошибаюсь в отличие от вас, бестолковые твари! — Аспид сделал жест рукой, позволяя Грину сесть, и тот присел на краешек свободного стула. Настроение у него было приподнятое, он принес отличные новости и наверняка мог рассчитывать на прощение.
— Я готов исправить свою прошлую ошибку, и поверьте, у меня чешутся крылья при одной мысли, что я выклюю глаза этой старой крысе! — сказал Грин и украдкой взглянул на своего хозяина в надежде, что эти слова хоть немного смягчат его гнев.
— Мы потеряли уйму времени благодаря тебе, Грин, тогда, когда ты не смог справиться с немощным крысенком! Мне пришлось убить мать этого мальчишки и столько времени притворяться его любящим отцом, и все только для того, чтобы не упустить следующий момент. А что самое невыносимое, Грин, все это время мне приходилось не вылазить из этого нелепого тела. Когда зуд меняющейся кожи сводил меня с ума, я думал о тебе, Грин! — голос Аспида перешел на шипение, а его голова на глазах у всех превратилась с змеиную голову, увенчанную рогами. Длинный раздвоенный язык почти приблизился к носу Грина, и тот затрясся от охватившего его ужаса, и лицо его, мгновенно покрывшееся белыми пятнами, стало напоминать шляпку мухомора. Голова Аспида снова приняла прежний вид. — Теперь у нас появился новый шанс, Грин! Но если и в этот раз наши усилия окажутся тщетными, я сделаю все, чтобы смерть твоя была мучительно долгой! — сказал он и пристально посмотрел на Грина. — Рассказывай, что тебе удалось выяснить.
Глава 10. Совет старейшин
Армариуса с самого утра одолевало странное, необъяснимое настроение. Он конечно был счастлив от того, что все самое страшное закончилось и они с Одежавель находятся в надежном убежище, но в то же время странное чувство необъяснимой тревоги все сильнее захватывало все его мысли. Да, он знал, что еще не все закончилось и им наверняка предстоит еще не одно сражение. Конечно, этот мир за семью водопадами был прекрасен и уютен и можно было бы здесь и остаться, о чем поговаривали многие, но как же забыть про Заоблачность? И что станет с Землей, на которую не упадет ни капли дождя? Да и что бы сказали его друзья, узнай они, что он предпочел остаться в безопасном мире? Да! Он потерял многих. Шеду, Пенат, Маг Нирас так и не нашлись. Маг Нирас… он наверняка похвалил бы их с Логофетом за то, что они смогли спасти маленьких принцесс и королевский род не прервался. Конечно, большая в этом заслуга того мальчика, что отважно бросился сражаться против полчищ варканов. Да и что бы он, Армариус, смог, если бы тогда во дворце, когда их жизни висели на волоске, не появился король Геворд? Он скучал по ним! По отважному королю, по мягкой улыбке королевы Мариэль. «Как же она была прекрасна!» — думал Армариус, поглядывая на играющую малышку. Ее сходство с матерью было очевидным, она будет самой красивой и самой доброй королевой Заоблачности.
— Ее Величество королева Одежавель! — вслух произнес он, и внутри него что-то заныло. Опять эта необъяснимая то ли тоска, то ли тревога. Что за наваждение! Он подошел к окну, в которое проникал мягкий розовый свет. Картина, открывшаяся ему, немного успокоила его. Стаи Хранителей резвились с ребятней на сиреневой лужайке перед огромным фонтаном. Странно, кто построил дворец в этом мире? А эти уютные домики, в которых разместились жители Заоблачности? Не по волшебству же они здесь возникли, и уж совсем казалось неправдоподобным представить, что все это построили старейшины этого мира. Он знал всех братьев Мага Нираса и помнил те времена, когда они бесследно исчезли из Заоблачности. Ходили слухи, что они поссорились со старшим братом и покинули их мир, но в них мало кто верил, а Маг Нирас предпочитал не говорить об этом, и вскоре о его братьях забыли. «Нужно обязательно спросить у них об этом», — подумал Армариус и обернулся к Одежавель. Она, заметив, что он смотрит на нее, улыбнулась ему, заиграв ямочками на пухлых щечках. Армариус ответил ей нежной улыбкой и снова посмотрел в окно. Кто жил здесь до их появления? Неужели в этом мире когда-то произошла подобная трагедия, и он надолго опустел? Армариус съежился, вспомнив битву в долине Гертруда и недавнюю похоронную церемонию. «Как хорошо, что среди тех, кто столкнулся с чудовищами, оказались выжившие, и старейшины смогли облегчить их боль и теперь залечивают их раны». Его мысли были прерваны появлением Логофета, который зашел, тяжело дыша и охая, в их залу.
— Армариус! Позови нянек, пусть присмотрят за Одежавель, а нам нужно срочно явиться на совет старейшин! — сказал Логофет, вытирая пот со своего лба.
— Что за спешка, Логофет? Одежавель только стала привыкать к своей новой зале, я бы не хотел сейчас оставлять ее одну. Она сильно скучает по Мариэль и Геворду и даже плакала сегодня! — Армариус взял Одежавель на руки. Малышка с нежностью прижалась к нему и захлопала своими длинными ресницами, всем своим видом показывая, что не отпустит своего наставника.
— Все так, Армариус, но с ней ничего не случится, я же оставил Гольману на нянек, и она спокойно играет, а нас с тобой уже ждут старейшины. Не хорошо заставлять их ждать! — сказал Логофет и скрылся за дверью.
— Дело твое! — сказал Армариус, погладив Одежавель по растрепавшимся серебристым локонам. — А мы на совет старейшин полетим вместе, да, моя крошка? — в голосе Армариуса было полно любви и нежности, и Одежавель погладила его по щеке своей маленькой ладошкой.
— Амарус! — сказала она и, широко улыбаясь, положила голову ему на плечо.
* * *
Армариус очень быстро догнал неповоротливого Логофета. Тот бросил недовольный взгляд на Одежавель, притихшую на руках у Армариуса. Ее завораживали полеты, и она с любопытством вертела своей головкой по сторонам. Они некоторое время летели молча. Уютный домик округлой формы, построенный из теплого желтого камня, находился совсем недалеко от дворца, и Логофет с Армариусом достаточно быстро, сделав круг над плоской крышей, заросшей сиреневой травой, опустились на небольшую лужайку перед хижиной.
— Нас пригласили одних на совет? — спросил Армариус.
— Да, думаю, старейшины хотят от нас узнать, что в то ужасное утро произошло во дворце, — ответил Логофет и постучал в дверь. Дверь открылась сама, и Армариус с Логофетом зашли в просторную круглую комнату, лишенную окон. Только в центре потолка было сделано большое отверстие, куда снаружи проникал мягкий розовый свет. Старики сидели прямо на траве, которая служила мягким ковром. Авон, второй после Нираса брат, сделал жест рукой, предлагая Хранителям сесть рядом. Логофет и Армариус послушно расположились на сиреневой траве. Армариус продолжал держать Одежавель на руках, и она с любопытством смотрела на странных стариков, длинные волосы и бороды которых были заплетены во множество тонких косичек. Все они были очень похожи друг на друга, но понять, кто из них старше, можно было по длине их косичек. У Авона, как у старшего брата, были самые длинные. Они несколько раз обвивали его шею, напоминая вязанный крупными петлями шарф, и спускались до самой травы.
— Не нужно было брать Одежавель с собой, Армариус, то, что она может услышать здесь, не предназначено для ушей младенца. Ну раз так, так тому и быть, — сказал Авон и коснулся головы Одежавель. Он что-то прошептал себе в бороду, и Одежавель тут же закрыла глаза и уснула. Тогда Авон легонько хлопнул в ладоши, и перед Армариусом появилось маленькое облачко. Когда Армариус осторожно уложил Одежавель в колыбель, Авон продолжил. — Вы, наверное, догадываетесь, что мы хотим услышать от вас? — спросил он, но не стал ждать ответа. — Прежде чем вы расскажете нам о том, что было накануне того дня, в который тьма окутала наш мир, мы расскажем вам, как мы оказались здесь, — Авон посмотрел на своего брата Колдера.
— Расскажи им, Колдер! — сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон. Колдер, третий брат после Нираса, сел поудобней и начал свой рассказ.
— Вы, конечно, помните тот великий день, когда вы, Хранители, прилетели на наши земли вместе с птицей Жиль, чтобы посадить в долине Вельдогенериуса магическое дерево? — начал он и тяжело вздохнул. Логофет с Армариусом утвердительно кивнули. — В те времена нашему миру нужна была помощь извне. Король Вилфорд рано овдовел, а его единственная дочь Амея бесследно исчезла. Ее искали в каждом уголке Заоблачности, но тщетно. Вилфорд так тосковал, что начал терять разум, а затем и магическую силу, данную ему с королевской кровью. Королевский род мог прерваться в любой день, в любую минуту. Вилфорд так ослаб, что уже не вставал с постели и только шептал имя дочери — Амея, Амея. Всем было известно, что без продления королевского рода наши магические силы — силы восьми братьев, служителей магии дождя, снега, грозы, грома, радуги, тумана, града и магии росы — иссякнут. И тогда небесная вода перестанет в достаточном количестве падать на Землю, ее будет очень мало, чтобы давать жизнь. Заоблачность была обречена, и тогда появились вы, и у нашего мира появился шанс. Наш брат Нирас, как самый старший из нас, был выбран для хранения ритуалов обретения магических даров, и ему была передана древняя книга с текстами и обрядами, которые было дано читать только ему. Король Вилфорд вскоре поправился и снова женился. У нас всегда было принято выбирать в супруги королю или королеве пару из простых жителей Заоблачности. Вскоре крестьянка родила Вилфорду дочь, которую нарекли Камуси, и Хранителю Пенату первому была оказана честь быть Хранителем магического дара королевского ребенка, — Колдер остановил свой рассказ и взял за руку своего младшего брата Корея. — Расскажи им, Корей, как мы оказались здесь, в этом мире за семью водопадами. Они должны знать все, — сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон.
— Наш старший брат Нирас был воодушевлен возложенной на него миссией. Он стал единственным хранителем таинств обретения магических даров в Заоблачности, и только он знал, что гласит древнее пророчество, написанное в книге, — начал Корей. — Течение жизни в Заоблачности сильно изменилось. Теперь каждый получал свой магический дар, и все занимались выращиванием капелек и снежинок, используя свои магические способности. Нам, магам, стало намного легче. Мы начали преподавать основы магии в Академии. Несмотря на сильную занятость, Нирас тоже вел свой факультет. Но спустя некоторое время мы стали замечать, что с ним творится что-то неладное, но не придали этому большого значения. Мы были уверены, что поведение его связано с накопившейся усталостью, ведь ему приходилось труднее всех, но однажды Нирас созвал совет и объявил нам, что собирается ввести новый ритуал отделения темного от светлого. Он объяснил нам, что только так наш мир будет всегда оставаться стабильным и неприкосновенным. Он много говорил о том, что обретение магической силы есть испытание для каждого и наверняка найдутся те, в ком может проснуться темная сторона: зависть, жажда власти, ненависть и все то, что опасно для нашего мира. Он решил, как ему казалось, обезопасить его, но все мы были с ним, естественно, не согласны. Это сильно огорчило Нираса, и он сделал вид, что принимает наше решение не вмешиваться в естественное течение жизни. Было решено, что все, о чем мы говорили, останется между нами, восемью братьями, поэтому ни король Вилфорд, ни вы, Хранители, ничего не знали об этом совете. А однажды Нирас вновь собрал нас всех и еще раз спросил, готовы ли мы поддержать его и первыми пройти ритуал отделения темного от светлого. Когда мы снова отказались, Нираса охватил неудержимый гнев. Мы никогда не видели его таким и наконец поняли, что он больше всего боится не за то, что кто-то сойдет с пути и пойдет против мира, он боялся, что не справится сам с собой. И боялся он этого не напрасно. Гордыня и страх за свою безраздельную власть помутили его разум, и он решил раз и навсегда избавиться от нас, от своих младших братьев. Он впервые применил свою магию против нас. Мы уснули, а когда нас разбудил рассвет, увидели, что плывем на облачном корабле прямо на скалы. Мы все еще не могли пошевелиться и стали прощаться друг с другом, так как видели, что гибели нам не избежать. Но случилось чудо, воды семи водопадов остановились, и мы увидели вход в огромную пещеру. Так мы оказались здесь, — закончил Корей.
— Выходит, Маг Нирас отправил вас на верную гибель, чтобы делать то, что он решил? — возмущенный голос Армариуса загудел на всю хижину. Он был так захвачен рассказом Корея, что даже забыл о присутствии Одежавель. Она зашевелилась во сне, и Армариус спохватился. — Я не могу поверить, что Маг Нирас способен на такое! — уже шепотом продолжил он.
— Так оно и было, Армариус, — ответил Томан, четвертый брат после Нираса.
— Когда мы спросили Мага Нираса, куда исчезли вы, его братья, он ответил нам, что знает не больше нашего! — сказал Логофет. Он выглядел очень расстроенным и уставшим.
— Он соврал вам, чтобы скрыть свой ужасный поступок, — ответил Гон, пятый брат после Нираса.
— Но что это за мир, в котором оказались вы тогда, и теперь мы нашли здесь спасение? — спросил Армариус.
— Мы прожили здесь не одно столетие и так и не смогли ответить на этот вопрос, — ответил Осад, шестой брат после Нираса.
— Здесь есть все для жизни, и мне иногда казалось, что жители этого мира не исчезли, а просто спят. Каждый раз, когда я думал об этом, я представлял, что с рассветом они выйдут из своих домов и наполнят этот мир жизнью! — сказал Фирн, седьмой брат после Нираса.
— Давайте вернемся к
