Замерла, ожидая неприятных ощущений. Но ничего такого не почувствовала. Необычное лечение пока нравилось, немного пощипывало кожу и только. Остатки пены Рау смахнул салфеткой, открывая кривой рубец. С другого конца, окрашенного в синий, мужчина выдавил прозрачный гель, который осторожно размазал точно по рубцу. Жжение оказалось вполне терпимым. Рубец на глазах менял цвет с темно-красного на розоватый, заметно сгладился, словно гель «съел» лишнюю ткань. Тонкий прозрачный «пластырь» аккуратно закрыл рану и словно впитался в кожу, слившись с текстурой.
- Рану можно смело мочить водой,- предупредил охотник, убирая медицинские чудо-капсулы.- Скоро заживет. Шрамов не будет, не бойся. Под коркой началось гноение, но я все зачистил.
- Спасибо, Рау,- только и могла сказать, следя за манипуляциями мужчины и осторожно разглядывая его.
Средних лет, следит за фигурой, отлично владеет бесшумным оружием. Почему он скрывает лицо? Безобразная внешность или скрывается от закона? Скорее первое – кожа бледновата.
По комнате, дразня, пополз запах наваристого мясного бульона. Я сглотнула, поискав глазами кипящую кастрюльку. Оная, исходящая душистым парком, обнаружилась рядом на столе.
Рау открыл пластиковый контейнер, достал узкий стержень с выемкой, задумался, оглядывая свое богатство – ряды разноцветных капсул, толщиной с графитовый стержень карандаша. Выбрал из всех прозрачную, промаркированную непонятными значками, вставил в выемку и, не предупреждая, уколол в плечо. Пискнула я из протеста и в ожидании боли, но привычного «комариного укуса» не почувствовала. Выкинув использованную капсулу, аналогов которой я никогда прежде не видела, охотник выбрал похожую и украсил розоватым пятнышком от инъекции другое плечо.
- Это безопасно? Вы не опыты ставите… на мне?- проводила беспокойным взглядом вторую использованную ампулу.- Я не превращусь в мутанта?
- Поздновато переживать, тебе не кажется?- в голосе явно слышалась насмешка.- Прошу к столу. Будем ужинать.
Я с интересом и опаской следила за мужчиной. Но «чудеса» закончились. Он неторопливо вымыл руки, достал обычные тарелки, половник и разлил наваристый бульон. Вручил самую обычную ложку из алюминия, откинул капюшон на плечи, решительно придвинул к себе тарелку и склонился над варевом. Забыв про голод, замерла, разглядывая своего спасителя, повернутого в профиль. Посмотреть было на что. Кожа неестественно белая, не знавшая загара, точно у альбиносов. Небольшие аккуратные раковины ушей с заостренными кончиками и мочками. Вытянутые кончики нервно подрагивали. Отросшая часть иссиня-черной рваной челки частью падала на глаза, частью зачесанная назад переходила в короткий пучок-хвост высоко на затылке. Виски начисто сняты. Под пучком остался искусно выбритый узор из ромбов и вытянутых треугольников, стекающий к шее и теряющийся за воротом одежды.
Волосы растут на шее и спине?!
На правом виске татуировка в форме незнакомого созвездия из алых и серебристых звезд, похожих на выпуклые пятиконечные родинки.
Оценить глаза я не успела, охотник изучал ими темное мясо, плавающее в супе. Мне оставили доступными для созерцания длинные жесткие на вид ресницы, широкие с изломом черные брови, прямой нос, упрямый подбородок и губы, которые мужчина недовольно поджал, почувствовав на себе мой взгляд.
- Нравлюсь?- вскинулся, пытаясь застать в сменившемся выражении моего лица реакцию на него.
Нервно сглотнула. Глаза, что сверлили меня совсем не дружелюбно, оказались… фантастическими. Агатово-черные, с расширенным зрачком, занимавшим большую часть глазного яблока, с тонким золотым ободком радужки и голубоватыми, едва обозначенными в углах белками. Мужчина их слегка щурил, будто солнечный свет из мутного окошка причинял ему неудобство.
- Не то слово!- не сумев сдержать восхищения, прошептала я, почувствовав зуд и покалывание в пальцах.
Захотелось плюнуть на сон, голод и пережитый стресс и нарисовать это потрясающее лицо. Но сначала потрогать это… эти… звездочки на виске. Казалось, они двигаются сами по себе, чуть меняя конфигурацию созвездия. И разглядеть поближе чудные глаза.
Раньше не понимала тех, кто перекраивал свои лица, вставлял необычные линзы, красился в кислотные оттенки и делал «вырвиглазные» прически. Но разглядев этого охотника-неформала, просто обалдела. Если добавить рост верных два метра, широкий разворот плеч, тренированного тела, нечеловеческие плавность и гибкость движений, он – само совершенство.
- Приятного аппетита,- равнодушным голосом бросил охотник, отправляя ложку в рот. Я нервно сглотнула, заметив сдвоенные клыки, чуть крупнее, чем у людей. Прожевав, добавил:- Тебе лучше поспать. Ложись здесь же. Я уйду ненадолго. К ночи вернусь. Не бойся, тут для тебя безопасно.
- А вы за медведем?- я с испугом оглянулась на темнеющий лесной пейзаж за окном.
- Медведем?- вскинул красивую бровь мужчина, успевая аккуратно орудовать ложкой и говорить.
Золотая радужка мгновенно отвоевала половину пространства у зрачка, и глаза стали выглядеть совсем по-человечески.
- Ваш трофей,- пояснила я, наконец, впихнув в себя первую порцию бульона.
Как я не проглотила язык, не знаю. Густой и наваристый, с корешками и травками, для изголодавшегося организма он казался божественной амброзией.
- Да, конечно, трофей,- рассеянно произнес охотник, вставая из-за стола и убирая опустевшую тарелку.- Тебе в… туалет нужно? Удобства на улице, но ходить одной не безопасно. Я провожу.
Он сделал заминку не от деликатности вопроса, но, казалось, вспоминал нужное слово. В ожидании ответа, охотник равнодушно разглядывал мое смущенное лицо, уперев кулаки в столешницу, на нечеловеческом лице не отразилось ни единой эмоции. Мягкая ткань куртки красиво обрисовала внушительный бицепс.
- Рау, я не хочу, но спасибо,- вяло улыбнулась, так и не разобравшись в отношении к себе спасителя.- Не беспокойтесь.
- Будет проще называть друг друга на «ты». На случай внештатных ситуаций,- поставил меня в известность о принятом решении.- Переходи на неформальное общение.
Командует, привык, что ему подчиняются. Явно служил. И еще это отстраненное отношение.
- Хорошо…
Похоже, я на него произвела впечатление не большее, чем ползущая по стеклу муха. Это немного задевало. Глупое женское самолюбие. Мне-то Рау понравился, не смотря на всю внешнюю отстраненность и холодность. Я водила ложкой по бульону, разгоняя плавающие на поверхности капельки жира, и следила за собирающимся мужчиной, запоминая детали внешности, чтобы зарисовать.
Он скинул куртку, оставшись в необычной, обтекающей тело футболке. Казалось, синюю краску нанесли на тренированный, бугрящийся мышцами торс. Ни швов, ни обметки, даже структура ткани не видна. Засмотревшись на живот с кубиками пресса, сразу не заметила, как охотник закрепил на левой руке широкий наруч с выступающей овальной частью, имеющей оконце индикатора, которое зажглось нежным голубым, как только вещица ладно села на предплечье хозяина. Версию со средством связи отмела сразу. Рау предупредил, что они здесь не работают. Начитавшись фантастики, тут же решила, что это оружие – секретная разработка.
- Ты так смотришь, есть вопросы?- заметив, что я самым бессовестным образом его разглядываю, поинтересовался мужчина.
- Мой рюкзак, там планшет…- вспыхнув, промямлила и отвела глаза, на ходу придумывая оправдание.
- Здесь нет интернета и позвонить ты не сможешь,- прервал меня охотник, раздраженно передернув плечами.
- Я хочу рисовать,- прояснила свое желание.- Пока аккумулятор заряжен, хочу сделать набросок.
- Умеешь рисовать?- он удивленно хлопнул длинными ресницами и пробормотал про себя что-то похожее на: «…мог ошибиться, возможно, закрывают эманации боли».
- Закончила «художку»,- похвасталась и зачем-то добавила:- И стихи еще пишу. Почитать?
Охотник замер, плащ, что он прихватил с крючка, вывалился из рук, глаза широко распахнулись, и золотая радужка затопила зрачок.
Ставший размером с маковое зернышко, зрачок пульсировал в ритме сердцебиения, мужчина жадно всматривался в пространство поверх моей головы, словно в двух пальцах над моей макушкой происходило рождение сверхновой.
Я даже не удивилась странной реакции. В конце концов, охотник и так оказался слишком хорош для мужчины, а недостатки есть у всех. Этот вот впадает в прострацию, когда узнает о талантах девушки к поэзии и живописи. Наверно, в анамнезе у мужика негативный опыт общения с творческими личностями. Впредь надо осторожнее. Наверняка уже пожалел, что спас. Эх…
Задело немного, но старалась не обращать внимания на предвзятое отношение к себе. Прошлой жизнью была научена, что художника и поэта может каждый обидеть. И этот каждый прямо из кожи вон лез, стараясь доказать, что я такой же бездарь, как он сам.
Бросив восхищенный взгляд профессионала на совершенную мужскую стать, вздохнула и взялась за ложку, мигом выхлебав весь суп. Выпила отвар и заерзала на жестковатом ложе. Пока устраивалась на новом месте, с рюкзаком подошел крайне задумчивый охотник, успешно преодолевший шок от моего признания. Он протянул сумку, глядя как-то по-новому, пока не читаемо, но уж точно без прежнего равнодушия. Я поблагодарила, порылась внутри, вытянула планшет, чудом оставшийся в рабочем состоянии, и принялась листать рисунки. В основном портреты. Бабуля, Кураж, Люсьена, Андрей и снова Андрей, и еще...
До меня донесся звук закрываемой двери и внешнего запора. Охотник ушел по-английски.
Сделав в разных ракурсах несколько набросков Рау, сразившего меня необычной, но притягательной внешностью, я устало откинулась на спину и попыталась заснуть. Была собой жутко недовольна. Долго билась, но так и не смогла поймать нужное выражение лица. Чего-то не хватало чертам охотника, чтобы сложиться и засиять гармонией.
Или я и впрямь бездарь и не вижу?
Греша на сотрясение мозга, решила себя не мучить и подремать, выкинув на время проблему поиска из головы.
Задвинутые вглубь переживания только того и ждали. Перед глазами как кадры киноленты полетели эпизоды последних дней. Все началось с фотографии в альбоме дядьки. Люсьена, сидя по-турецки, фотографирует парочку симпатичных летчиков. Кураж облизывает колбасу, облизывает себя, облизывает меня. И с этого момента события рушатся на меня снежной лавиной. Стонущая обнаженная блондинка в постели с Андреем. Я волоку два чемодана и сумку в зубах на бабушкину квартиру. Михаил заигрывает с улыбчивой стюардессой. Яркая вспышка и истошно орущий ребенок, вылетающий из разваливающегося салона. Окровавленный осколок обшивки вспарывает волчий нос. Черные когтища раздирают дверной пластик. Темный силуэт Рау высится над поверженным медведем. Череда событий, кружащая калейдоскопом, но имеющая четкую цель - привести меня к странному мужчине, не похожему ни на местных аборигенов, ни на среднестатистических россиян.
Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
Так, стоп! Не думать о том, от чего хочется разреветься в голос!
Бросив бессмысленную попытку заснуть, уставилась в окошко на качающиеся на фоне звездного неба вершины вековых сосен.
И имя такое странное – Рау. Это сокращенный вариант? Скорее всего… Может, Рауль? В общем-то, типаж не похож на жаркого латиноса. Крупноват, и кожа бледновата. М-да, кто же ты, Рау?
Стараясь избегать травмирующих воспоминаний о катастрофе, раздумывала о всякой ерунде, но мысли упорно соскальзывали на спасшего меня мужчину, придумывая ему правдоподобную легенду. То Рау представлялся мне миллиардером-американцем, переехавшим на ПМЖ в заповедные, нетоптаные места на Земле, дабы отдохнуть от мирской суеты и капиталов или скрыться от мести вездесущей Якудзы. По другой версии мой спаситель являлся талантливейшим ученым, работающим по ночам в секретной лаборатории в Сибирской глуши и испытывающим новые препараты на случайных подопытных вроде меня.
Я откинула одеяло и оглядела пострадавшую конечность. Сквозь прозрачный пластик фиксатора разглядела нормальной величины ступню. Отек почти спал. Версия с ученым получила несколько очков преимущества над более милой сердцу – миллиардер-отшельник.
Крошечная избушка – это для отвода глаз. Где-то есть основное помещение. Подземная база какой-нибудь корпорации вроде « Амбрелла». Засекретился, блин! Он и сейчас там, проводит эксперимент. Потому и сбежал так неожиданно.
В пользу другого помещения, где мог обитать охотник-миллиардер-ученый, говорило отсутствие личных вещей в избушке. Казалось, жилец всегда начеку, готовый в любое время собраться и исчезнуть.
Я вновь огляделась, на столе темнела забытая охотником куртка. Вспомнилась зависшая над столешницей голограмма какой-то местности с бегущей строкой данных. Сейчас памятной карты, проецирующей объемное изображение, не было.
Спрятал игрушку, жадина! Кто как не миллиардер может позволить себе такие продвинутые штучки?
Мучая себя различными версиями, приводя доводы и отвергая, пропустила приход охотника. Успела закрыть глаза, когда мужчина затеплил ночник на противоположной стене. Затаилась, наблюдая за ним из-под ресниц. Рау повесил ружье на стену, рядом приткнул знакомый плащ и завозился над небольшой плиткой, разжигая огонь.
- Я разбудил, или ты не спала?- поинтересовался, пристраивая чайник на огонь.
- Не могу заснуть,- не стала отпираться, и, подтянувшись, села, пристроив подушку под спину. Старалась держаться бодро и не прослыть плаксивой истеричкой в глазах интересного мужчины.- Одной немного страшно в незнакомом месте.
Быстрый взгляд блеснувших из-под ресниц глаз и легкая улыбка на мгновение едва тронула губы. Я восторженно замерла, потянувшись за планшетом.
Вот оно – нужное выражение! Эффект Джоконды!
Улыбка высветила все черты иначе, смягчая жестковатые линии скул и подбородка, придавая сексуальный изгиб губам и лукавство взгляду. Золотистый свет ночника и тени приглушили неестественную белизну кожи.
Руки уже порхали, перенося пойманную улыбку на электронный холст. Я стирала и рисовала вновь, пока не поймала нужное.
- Созидающая Совершенство,- потрясенно прошептал мужчина, вглядываясь в мою работу.- Невероятно…
- Ты о чем?- не поняла его странного бормотания, убирая золотые глаза в тень челки и придавая портрету Рау шарм рокового красавца.
- Лана, ты говорила, что кроме рисования пишешь стихи,- медленно проговорил мужчина, присаживаясь на мою лавку.- Есть еще что-то, чем ты… увлекаешься?
Не доведя линии, палец остановился. Я сглотнула сухим горлом.
Ох, не нравиться мне этот тон. Не хотелось бы настроить его против себя. А ну как, снова в ступор впадет?
Отложив планшет, я покусала губы, разгладила на коленях одеяло и осторожно спросила:
- Рау, ты с какой целью интересуешься? Я так-то репортер по профессии. Снимаю интересные или необычные сюжеты из жизни людей. Готовить люблю. Особенно выпечка удается. Вышиваю неплохо. Да чего там, хорошо вышиваю. Вот…
Рау рвано втянул воздух на последних словах. И словно гадюка за дудочкой факира потянулся за мной, когда я вытянула из прорезиненного рюкзака одно из платьев и разложила на одеяле перед собой. Он зачарованно разглядывал изящное переплетение сине-золотых листьев и белых цветов и выдохнул:
- Рану можно смело мочить водой,- предупредил охотник, убирая медицинские чудо-капсулы.- Скоро заживет. Шрамов не будет, не бойся. Под коркой началось гноение, но я все зачистил.
- Спасибо, Рау,- только и могла сказать, следя за манипуляциями мужчины и осторожно разглядывая его.
Средних лет, следит за фигурой, отлично владеет бесшумным оружием. Почему он скрывает лицо? Безобразная внешность или скрывается от закона? Скорее первое – кожа бледновата.
По комнате, дразня, пополз запах наваристого мясного бульона. Я сглотнула, поискав глазами кипящую кастрюльку. Оная, исходящая душистым парком, обнаружилась рядом на столе.
Рау открыл пластиковый контейнер, достал узкий стержень с выемкой, задумался, оглядывая свое богатство – ряды разноцветных капсул, толщиной с графитовый стержень карандаша. Выбрал из всех прозрачную, промаркированную непонятными значками, вставил в выемку и, не предупреждая, уколол в плечо. Пискнула я из протеста и в ожидании боли, но привычного «комариного укуса» не почувствовала. Выкинув использованную капсулу, аналогов которой я никогда прежде не видела, охотник выбрал похожую и украсил розоватым пятнышком от инъекции другое плечо.
- Это безопасно? Вы не опыты ставите… на мне?- проводила беспокойным взглядом вторую использованную ампулу.- Я не превращусь в мутанта?
- Поздновато переживать, тебе не кажется?- в голосе явно слышалась насмешка.- Прошу к столу. Будем ужинать.
Глава 9
Я с интересом и опаской следила за мужчиной. Но «чудеса» закончились. Он неторопливо вымыл руки, достал обычные тарелки, половник и разлил наваристый бульон. Вручил самую обычную ложку из алюминия, откинул капюшон на плечи, решительно придвинул к себе тарелку и склонился над варевом. Забыв про голод, замерла, разглядывая своего спасителя, повернутого в профиль. Посмотреть было на что. Кожа неестественно белая, не знавшая загара, точно у альбиносов. Небольшие аккуратные раковины ушей с заостренными кончиками и мочками. Вытянутые кончики нервно подрагивали. Отросшая часть иссиня-черной рваной челки частью падала на глаза, частью зачесанная назад переходила в короткий пучок-хвост высоко на затылке. Виски начисто сняты. Под пучком остался искусно выбритый узор из ромбов и вытянутых треугольников, стекающий к шее и теряющийся за воротом одежды.
Волосы растут на шее и спине?!
На правом виске татуировка в форме незнакомого созвездия из алых и серебристых звезд, похожих на выпуклые пятиконечные родинки.
Оценить глаза я не успела, охотник изучал ими темное мясо, плавающее в супе. Мне оставили доступными для созерцания длинные жесткие на вид ресницы, широкие с изломом черные брови, прямой нос, упрямый подбородок и губы, которые мужчина недовольно поджал, почувствовав на себе мой взгляд.
- Нравлюсь?- вскинулся, пытаясь застать в сменившемся выражении моего лица реакцию на него.
Нервно сглотнула. Глаза, что сверлили меня совсем не дружелюбно, оказались… фантастическими. Агатово-черные, с расширенным зрачком, занимавшим большую часть глазного яблока, с тонким золотым ободком радужки и голубоватыми, едва обозначенными в углах белками. Мужчина их слегка щурил, будто солнечный свет из мутного окошка причинял ему неудобство.
- Не то слово!- не сумев сдержать восхищения, прошептала я, почувствовав зуд и покалывание в пальцах.
Захотелось плюнуть на сон, голод и пережитый стресс и нарисовать это потрясающее лицо. Но сначала потрогать это… эти… звездочки на виске. Казалось, они двигаются сами по себе, чуть меняя конфигурацию созвездия. И разглядеть поближе чудные глаза.
Раньше не понимала тех, кто перекраивал свои лица, вставлял необычные линзы, красился в кислотные оттенки и делал «вырвиглазные» прически. Но разглядев этого охотника-неформала, просто обалдела. Если добавить рост верных два метра, широкий разворот плеч, тренированного тела, нечеловеческие плавность и гибкость движений, он – само совершенство.
- Приятного аппетита,- равнодушным голосом бросил охотник, отправляя ложку в рот. Я нервно сглотнула, заметив сдвоенные клыки, чуть крупнее, чем у людей. Прожевав, добавил:- Тебе лучше поспать. Ложись здесь же. Я уйду ненадолго. К ночи вернусь. Не бойся, тут для тебя безопасно.
- А вы за медведем?- я с испугом оглянулась на темнеющий лесной пейзаж за окном.
- Медведем?- вскинул красивую бровь мужчина, успевая аккуратно орудовать ложкой и говорить.
Золотая радужка мгновенно отвоевала половину пространства у зрачка, и глаза стали выглядеть совсем по-человечески.
- Ваш трофей,- пояснила я, наконец, впихнув в себя первую порцию бульона.
Как я не проглотила язык, не знаю. Густой и наваристый, с корешками и травками, для изголодавшегося организма он казался божественной амброзией.
- Да, конечно, трофей,- рассеянно произнес охотник, вставая из-за стола и убирая опустевшую тарелку.- Тебе в… туалет нужно? Удобства на улице, но ходить одной не безопасно. Я провожу.
Он сделал заминку не от деликатности вопроса, но, казалось, вспоминал нужное слово. В ожидании ответа, охотник равнодушно разглядывал мое смущенное лицо, уперев кулаки в столешницу, на нечеловеческом лице не отразилось ни единой эмоции. Мягкая ткань куртки красиво обрисовала внушительный бицепс.
- Рау, я не хочу, но спасибо,- вяло улыбнулась, так и не разобравшись в отношении к себе спасителя.- Не беспокойтесь.
- Будет проще называть друг друга на «ты». На случай внештатных ситуаций,- поставил меня в известность о принятом решении.- Переходи на неформальное общение.
Командует, привык, что ему подчиняются. Явно служил. И еще это отстраненное отношение.
- Хорошо…
Похоже, я на него произвела впечатление не большее, чем ползущая по стеклу муха. Это немного задевало. Глупое женское самолюбие. Мне-то Рау понравился, не смотря на всю внешнюю отстраненность и холодность. Я водила ложкой по бульону, разгоняя плавающие на поверхности капельки жира, и следила за собирающимся мужчиной, запоминая детали внешности, чтобы зарисовать.
Он скинул куртку, оставшись в необычной, обтекающей тело футболке. Казалось, синюю краску нанесли на тренированный, бугрящийся мышцами торс. Ни швов, ни обметки, даже структура ткани не видна. Засмотревшись на живот с кубиками пресса, сразу не заметила, как охотник закрепил на левой руке широкий наруч с выступающей овальной частью, имеющей оконце индикатора, которое зажглось нежным голубым, как только вещица ладно села на предплечье хозяина. Версию со средством связи отмела сразу. Рау предупредил, что они здесь не работают. Начитавшись фантастики, тут же решила, что это оружие – секретная разработка.
- Ты так смотришь, есть вопросы?- заметив, что я самым бессовестным образом его разглядываю, поинтересовался мужчина.
- Мой рюкзак, там планшет…- вспыхнув, промямлила и отвела глаза, на ходу придумывая оправдание.
- Здесь нет интернета и позвонить ты не сможешь,- прервал меня охотник, раздраженно передернув плечами.
- Я хочу рисовать,- прояснила свое желание.- Пока аккумулятор заряжен, хочу сделать набросок.
- Умеешь рисовать?- он удивленно хлопнул длинными ресницами и пробормотал про себя что-то похожее на: «…мог ошибиться, возможно, закрывают эманации боли».
- Закончила «художку»,- похвасталась и зачем-то добавила:- И стихи еще пишу. Почитать?
Охотник замер, плащ, что он прихватил с крючка, вывалился из рук, глаза широко распахнулись, и золотая радужка затопила зрачок.
Ставший размером с маковое зернышко, зрачок пульсировал в ритме сердцебиения, мужчина жадно всматривался в пространство поверх моей головы, словно в двух пальцах над моей макушкой происходило рождение сверхновой.
Я даже не удивилась странной реакции. В конце концов, охотник и так оказался слишком хорош для мужчины, а недостатки есть у всех. Этот вот впадает в прострацию, когда узнает о талантах девушки к поэзии и живописи. Наверно, в анамнезе у мужика негативный опыт общения с творческими личностями. Впредь надо осторожнее. Наверняка уже пожалел, что спас. Эх…
Задело немного, но старалась не обращать внимания на предвзятое отношение к себе. Прошлой жизнью была научена, что художника и поэта может каждый обидеть. И этот каждый прямо из кожи вон лез, стараясь доказать, что я такой же бездарь, как он сам.
Бросив восхищенный взгляд профессионала на совершенную мужскую стать, вздохнула и взялась за ложку, мигом выхлебав весь суп. Выпила отвар и заерзала на жестковатом ложе. Пока устраивалась на новом месте, с рюкзаком подошел крайне задумчивый охотник, успешно преодолевший шок от моего признания. Он протянул сумку, глядя как-то по-новому, пока не читаемо, но уж точно без прежнего равнодушия. Я поблагодарила, порылась внутри, вытянула планшет, чудом оставшийся в рабочем состоянии, и принялась листать рисунки. В основном портреты. Бабуля, Кураж, Люсьена, Андрей и снова Андрей, и еще...
До меня донесся звук закрываемой двери и внешнего запора. Охотник ушел по-английски.
Глава 10
Сделав в разных ракурсах несколько набросков Рау, сразившего меня необычной, но притягательной внешностью, я устало откинулась на спину и попыталась заснуть. Была собой жутко недовольна. Долго билась, но так и не смогла поймать нужное выражение лица. Чего-то не хватало чертам охотника, чтобы сложиться и засиять гармонией.
Или я и впрямь бездарь и не вижу?
Греша на сотрясение мозга, решила себя не мучить и подремать, выкинув на время проблему поиска из головы.
Задвинутые вглубь переживания только того и ждали. Перед глазами как кадры киноленты полетели эпизоды последних дней. Все началось с фотографии в альбоме дядьки. Люсьена, сидя по-турецки, фотографирует парочку симпатичных летчиков. Кураж облизывает колбасу, облизывает себя, облизывает меня. И с этого момента события рушатся на меня снежной лавиной. Стонущая обнаженная блондинка в постели с Андреем. Я волоку два чемодана и сумку в зубах на бабушкину квартиру. Михаил заигрывает с улыбчивой стюардессой. Яркая вспышка и истошно орущий ребенок, вылетающий из разваливающегося салона. Окровавленный осколок обшивки вспарывает волчий нос. Черные когтища раздирают дверной пластик. Темный силуэт Рау высится над поверженным медведем. Череда событий, кружащая калейдоскопом, но имеющая четкую цель - привести меня к странному мужчине, не похожему ни на местных аборигенов, ни на среднестатистических россиян.
Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели.
Так, стоп! Не думать о том, от чего хочется разреветься в голос!
Бросив бессмысленную попытку заснуть, уставилась в окошко на качающиеся на фоне звездного неба вершины вековых сосен.
И имя такое странное – Рау. Это сокращенный вариант? Скорее всего… Может, Рауль? В общем-то, типаж не похож на жаркого латиноса. Крупноват, и кожа бледновата. М-да, кто же ты, Рау?
Стараясь избегать травмирующих воспоминаний о катастрофе, раздумывала о всякой ерунде, но мысли упорно соскальзывали на спасшего меня мужчину, придумывая ему правдоподобную легенду. То Рау представлялся мне миллиардером-американцем, переехавшим на ПМЖ в заповедные, нетоптаные места на Земле, дабы отдохнуть от мирской суеты и капиталов или скрыться от мести вездесущей Якудзы. По другой версии мой спаситель являлся талантливейшим ученым, работающим по ночам в секретной лаборатории в Сибирской глуши и испытывающим новые препараты на случайных подопытных вроде меня.
Я откинула одеяло и оглядела пострадавшую конечность. Сквозь прозрачный пластик фиксатора разглядела нормальной величины ступню. Отек почти спал. Версия с ученым получила несколько очков преимущества над более милой сердцу – миллиардер-отшельник.
Крошечная избушка – это для отвода глаз. Где-то есть основное помещение. Подземная база какой-нибудь корпорации вроде « Амбрелла». Засекретился, блин! Он и сейчас там, проводит эксперимент. Потому и сбежал так неожиданно.
В пользу другого помещения, где мог обитать охотник-миллиардер-ученый, говорило отсутствие личных вещей в избушке. Казалось, жилец всегда начеку, готовый в любое время собраться и исчезнуть.
Я вновь огляделась, на столе темнела забытая охотником куртка. Вспомнилась зависшая над столешницей голограмма какой-то местности с бегущей строкой данных. Сейчас памятной карты, проецирующей объемное изображение, не было.
Спрятал игрушку, жадина! Кто как не миллиардер может позволить себе такие продвинутые штучки?
Мучая себя различными версиями, приводя доводы и отвергая, пропустила приход охотника. Успела закрыть глаза, когда мужчина затеплил ночник на противоположной стене. Затаилась, наблюдая за ним из-под ресниц. Рау повесил ружье на стену, рядом приткнул знакомый плащ и завозился над небольшой плиткой, разжигая огонь.
- Я разбудил, или ты не спала?- поинтересовался, пристраивая чайник на огонь.
- Не могу заснуть,- не стала отпираться, и, подтянувшись, села, пристроив подушку под спину. Старалась держаться бодро и не прослыть плаксивой истеричкой в глазах интересного мужчины.- Одной немного страшно в незнакомом месте.
Быстрый взгляд блеснувших из-под ресниц глаз и легкая улыбка на мгновение едва тронула губы. Я восторженно замерла, потянувшись за планшетом.
Вот оно – нужное выражение! Эффект Джоконды!
Улыбка высветила все черты иначе, смягчая жестковатые линии скул и подбородка, придавая сексуальный изгиб губам и лукавство взгляду. Золотистый свет ночника и тени приглушили неестественную белизну кожи.
Руки уже порхали, перенося пойманную улыбку на электронный холст. Я стирала и рисовала вновь, пока не поймала нужное.
- Созидающая Совершенство,- потрясенно прошептал мужчина, вглядываясь в мою работу.- Невероятно…
- Ты о чем?- не поняла его странного бормотания, убирая золотые глаза в тень челки и придавая портрету Рау шарм рокового красавца.
- Лана, ты говорила, что кроме рисования пишешь стихи,- медленно проговорил мужчина, присаживаясь на мою лавку.- Есть еще что-то, чем ты… увлекаешься?
Не доведя линии, палец остановился. Я сглотнула сухим горлом.
Ох, не нравиться мне этот тон. Не хотелось бы настроить его против себя. А ну как, снова в ступор впадет?
Отложив планшет, я покусала губы, разгладила на коленях одеяло и осторожно спросила:
- Рау, ты с какой целью интересуешься? Я так-то репортер по профессии. Снимаю интересные или необычные сюжеты из жизни людей. Готовить люблю. Особенно выпечка удается. Вышиваю неплохо. Да чего там, хорошо вышиваю. Вот…
Рау рвано втянул воздух на последних словах. И словно гадюка за дудочкой факира потянулся за мной, когда я вытянула из прорезиненного рюкзака одно из платьев и разложила на одеяле перед собой. Он зачарованно разглядывал изящное переплетение сине-золотых листьев и белых цветов и выдохнул:
