— До скорого! — Я направился к выходу.
— Угу, — было мне ответом.
Бодрым шагом я двинулся в «жилые кварталы». Поспрашиваю у населения: может, завалялось чего-нибудь в хозяйстве ненужного.
К домам зашел со стороны городских ворот. Постучался в калитку первого участка.
— Хозяева! Есть кто дома?!
Из курятника выглянул человек:
— Чего надо? — недовольно спросил он.
— У вас нет ни каких завалявшихся инструментов? Грабли там, лопаты, мотыга – ненужное что-нибудь, испорченное, ржавое.
— Это ж, какой хозяин свой инструмент до такого состояния доводить будет? За вещами уход нужен, тогда и они тебе будут служить верно.
— Ну, может, мелочь какая-то, подкова, гвозди ржавые?
— Гвоздей про запас не держим. Да и были бы, это как их нужно хранить, чтоб они ржавчиной покрылись?!
— Понятно. Рачительный хозяйственник.
— А то!
Следующие дворы принесли тот же результат. Ни у кого ничего сломанного, ненужного не было. Я уже хотел сворачивать поиски, как один из крестьян, давно наблюдавший за моими беседами из-за своего забора, махнул мне рукой:
— Ржавое железо ищешь?
— Не обязательно чтобы ржавое, ненужный метал.
— У меня есть, что тебе предложить, но при условии, что ты никому не скажешь, где взял.
— Хорошо. Договорились.
Он провел меня через двор к сараю.
— Заходи. — Едва приоткрыл он створку ворот и нырнул в образовавшуюся щель первым.
По стенам стояли, весели инструменты. Несколько пустых корзин лежали кучей. Рядом деревянное корыто. На полу была грязная солома. Подойдя к дальней стене, хозяин сарая откинул вилами солому, которая там возвышалась небольшой горкой. Я увидел оружие. Старые, изъеденные коррозией клинки мечей, такие же ржавые мятые щиты. Дальше ещё что-то было. Но солома закрывала обзор.
— Ого, — взял я в руки один клинок. — Сколько хочешь за всё?
— Как это за всё? Поштучно будем торговать.
— Это, – я приподнял «остатки», которые некогда были мечом, — сколько будет стоить?
— Пять медных монет.
— За что?
— За меч. Кстати, не дорого.
— За меч может и не дорого, но это же что?
— Что?
— Лом это, а не меч.
— Как хочешь.
— А откуда ты этого добра натаскал?
— Там уже нет.
— Могу предложить по одному медяку за каждые три меча. А щиты? Нужно подумать. — Я наклонился к щиту, намереваясь его поднять.
Но, хозяин преградил моей руке путь вилами:
— Не дело это.
Я вручил клинок, который держал в руках, владельцу:
— Пойду тогда я. — Развернулся, зашагал к выходу.
— Эй, — окликнул меня крестьянин.
— Да?
— Не забудь про уговор – никому.
— Да, — и подумал: «Было бы, о чем переживать. Горка прогнивших железяк. Хотя, узнать бы, откуда, и самому натаскать кузнецу. Десяток-другой медяков, может, и заработал бы».
Решив, что нужно попробовать найти для себя ещё несколько заданий, я пошел обратно на улицу мастеровых, как назвал её для себя, так как похоже, там обитали только ремесленники. Но по дороге сделал крюк, заглянув на меновой.
Пообщался со Степаном Макаровичем и ещё несколькими торговцами. Ничего толком не выяснил. Все знали про подземелье, что его используют в качестве коллектора, но где вход никто сказать не мог. Про железо можно было и не спрашивать. Никаких излишков ни у кого не было.
В лавках ремесленников мне больше квестов получить не удалось. Узнать новой информации про подземелья также. Потратив в пустую остаток дня, я направился в комнату трактира – на сегодня хватит.
В трактире за одним из столиков расположились молодые: Герасим с Эльзой. Я подошел к ним:
— Герасим, пара вопросов не затруднит?
— Ну, задавай.
— Ты про древние склады с оружием ничего не слышал? Предположим, что кто-то нашел старое оружие и доспехи, где он мог это сделать?
— В подземелье. Там наверняка есть оружейные комнаты. Это же часть крепости, заброшенная за ненадобностью, но там много чего могло остаться от былых времен.
— Как спуститься в подземелье, конечно ты не знаешь?
— В библиотеке должен быть план. Там же всё есть. И схема должна быть, — вмешалась в разговор девушка.
— Вот, – сделал одобряющий жест рукой в её сторону, офицер.
— Спасибо обоим. Спокойной ночи.
Молодые мне кивнули, тут же потеряв ко мне интерес.
Я поднялся в свой номер. За окном темнеет. В комнате уже ничего не видно. «Свечку бы надо», – подумал я, пробираясь на ощупь к кровати.
Вдруг на фоне темно-серого окна возник силуэт. В комнате кто-то был. И этот кто-то приближался ко мне. Я от неожиданности отпрыгнул к двери, опрокинув табурет, нащупал на поясе кинжал, выставил его перед собой.
— Да успокойся ты. — Человек, поднял табурет и сел на него, опершись спиной о стол. — Ничего я тебе не сделаю, даже если б хотел.
— Э-э?
— Ты не в курсе ещё? В городах – стартовых локациях, игроки навредить друг другу не могут. Защита для новичков такая.
— А вы, я так понял, игрок? — Я прошел к кровати. Сел на неё.
— Уже год здесь, без малого. Заигрался совсем.
— А мне казалось, что в городе игроков, кроме меня, нет.
— Верно казалось. Все ушли в Сеить и Флелеу.
— Год, — потянул я. — Нравится игра?
— Давай-ка, я начну с вопросов? — и, не дожидаясь моего согласия, продолжил, — ты, как сюда попал?
— Обыкновенно. Малиса погрузила.
Глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели одетого во всё темное человека. Даже, закрывающий лицо, платок, был под стать наряду. Шляпа надвинута на самые брови. «Прям, “черный человек”», – улыбнулся я себе.
— Что же в этом обыкновенного?
— А что такого? Попросил – вот и погрузила.
— Инкубатор работает в обычном режиме?
— Да. Вроде, да.
— И ты ничего про происшествие годичной давности не слышал?
— Нет. Что за история?
— Тебя не смутило то, что в игре пусто?
— Немного, но Малиса сказала, что тут пятьсот человек сейчас играет.
— Малиса, Малиса… С нами она что-то на связь не выходит. Как игроков заклинило здесь, так и она пропала.
— Заклинило?
— Слушай, ты, получается, можешь выходить?
— Да, всё как обычно.
— И, откуда ты такой, «обычный»? Тебя, разве, не администрация прислала?
— Нет.
— Интересно, что они там, вообще, себе думают.
— Что произошло-то?
— Вот у Малисы и спросишь, — зло произнес черный человек. И, уже миролюбиво добавил, – ты можешь выполнить мою просьбу?
— Не знаю, что нужно?
— Узнай, как там моя семья поживает. – Он назвал контакты.
— Там, в реале, что ли?
— Да. Я про них ничего отсюда узнать не могу. Они про меня, наверное, тоже ничего не слышали. Передай весточку, и мне расскажешь, как там у них дела.
— Так, это не квест…
— Какой квест? Это тебе не игра. Сам же сказал, что пятьсот человек здесь…
— Играют, – закончил я фразу.
Собеседник снова начал злиться:
— Застряли! Хороша игра! Год безвылазно! Мы даже незнаем, что с нашими телами стало. Некоторые, с воспаленной фантазией, решили, что всё – алес, – тел больше нет, осталось только сознание в этой игровой реальности. Я, конечно, не настолько повернут, но иногда сомневаюсь, так как точно не известно ничего. У нас никакой информации из внешнего мира нет.
— Я попытаюсь. Как тебя найти, как я тебя узнаю?
— Никак. Сам найду, позже. И, совет: никому не говори, что можешь из игры выходить, замучают. Это тебе задаток, — бросил он на стол мешочек. Поднялся и пошел к окну.
— Погоди. Расскажи, что случилось?
— Ты там больше меня сможешь выяснить, что случилось. — Он отворил окно, прыгнул на подоконник и, подняв руки вверх, схватившись за что-то, «взлетел» на крышу.
Я лег на кровать, закрыл глаза и отдал команду: «Выгрузка из игры в реальность».
—Ты сегодня поздно.
—Малиса, ты меня ни с кем не путаешь?!
— Нет. Всё в порядке? Ужинать будешь? Чай?
— Да и Да.
— Хорошо. Номер ужина?
— В котором бананы есть. И что хорошего?
— Хорошо, что всё в порядке. Бананов нет ни в одном комплексе питания.
— Тогда любой. Я не говорил, что всё в порядке, скорее наоборот.
— Ты два раза сказал «да». Я посчитала это ответами на два первых вопроса.
— Вообще-то я отвечал на два последних. Расскажи, что произошло год назад с игроками этих «Героев»?
— «Героев Фотерры»?
— Ну, да, да! Сегодня видел одного. Говорит, что никто из них из игры выйти не может. И на тебя жаловался.
— Десять месяцев две недели и два дня назад, у меня прервалась связь с игроками «Герои Фотерры». Руководство компании дало мне задание войти в игру для наблюдения за их поведением. Так же нужно было выяснить: в чем причина случившегося. У шестисот пользователей из «Инкубатора» пропала возможность покинуть виртуальную реальность. С тех пор их сознание находится в игре. Два человека умерли.
— Ты в обед говорила, что играет пятьсот, а сейчас говоришь шестьсот. Где остальные?
— Когда аватар погибает, в игру пользователь больше не возвращается и в сознание не приходит. Поэтому некоторая часть игроков находится в коме. Сейчас это случается не часто, но количество растет.
— Десять месяцев… И до сих пор ничего не выяснили?
— Информация отсутствует.
— У тебя или вообще?
— У меня.
— Но, если бедолаги до сих пор там, значит решить проблему ещё не удалось. Так?
— Логично.
— А ты, хоть что-то узнала? Тебя же в игру внедрили за этим?
— Нет и нет. Концепция поменялась. Сейчас я только наблюдаю за поведением игроков. Чай готов.
— А?
— Чай готов.
— Спасибо. — Я прошел за кружкой. — Это всё?
— Основная информация. Какие подробности интересуют?
— Жуть! — тут я кое-что сообразил, — а ты не переживала, что я тоже не смогу выгрузиться? Почему, вообще, в неё позволяют входить людям?
— В игру с момента обнаружения проблемы никого не пускают. На ввод одного нового пользователя у меня было специальное разрешение.
— Кролика из меня решили сделать?
— Поясни. При чем тут кролик?
— Опыты ставите на живых людях.
— Я выполняла указание.
— Понятно. Не ты здесь опытами «рулишь».
Продуктовый лифт оповестил звонким звяканьем, что ужин прибыл. Я покидал в себя какую-то кашу, не особо обращая внимание на то, что ел. Похрустел яблочком. Всё это время смотрел перед собой в одну точку, размышляя, что же мне делать: «Продолжить? Двое погибли. Причины, по которым люди не могут покинуть игру не ясны. Зачем я туда полез?! Да и вообще, как-то неуютно будет среди игроков, зная, что все они лишены возможности выйти из виртуальности». А ещё эта просьба от «черного человека».
— Малиса.
— Да?
— Ты знаешь какой-нибудь способ связаться с «внешним миром»: письмо написать или позвонить?
— Нет.
«У меня вылетело из головы, когда обещал помочь «узнику Фотерры» – я же тоже «заперт» без возможности выхода и общения с «большой землей». Как же мне выполнить поручение моего гостя?!»
— Что думаешь по этому поводу?
— Уточни вопрос. По какому поводу?
Я в рассеянности уставился на тренажер: «Что-то надо, только вот что?» Пошел к окну-монитору.
— Как ты думаешь – играть мне дальше, или нет?
— Какие вводные будут?
— Вводные… Игроки там с ума от безысходности не посходили?
— Большая часть пользователей продолжает активно играть. «Что ещё остается, — рассуждают они, — от нас всё равно ничего не зависит. Будем ждать, когда нас вытащат. А пока поиграем в свое удовольствие».
— Они не знают, что информации ноль без палочки? Ты им не сказала?
— У меня запрет на раскрытие себя в игре.
— А меньшая часть игроков что думает?
— В самом начале были пользователи, которые свои аватары самостоятельно умерщвляли. Они думали таким образом покинуть игру. Некоторые обещали вернуться с новостями. Но никто не возвращался. Это привело оставшихся к мысли, что гибель аватара – не самая удачная идея. Многие начали впадать в депрессию. Потеряли интерес к игре. Я, по указанию руководства, подкидываю им различные миссии, которые должны помочь им выйти из этого состояния.
— Благодетельность развела там?
— Это часть научного исследования. Группам социально депревированных пользователей в каждой из рас предлагаются различные виды терапевтической деятельности, эффективность воздействия которой затем подвергается сравнительному анализу.
— Так всё, Малиса, завязывай мне тут лекции читать. Объясни по-простому, что ты там творишь с этими депреснутыми?
— Оркам я предложила готовиться к экспедиции в «дальние земли». Так как там можно найти «золотой билет», который выполняет любое желание игрока. Гномы в своём подземом городе «строят» идеальное общество с идеальными жилищными условиями, так как, сколько ещё придется жить в игре неизвестно, и правильнее было бы обустроить своё существование с максимальным комфортом. Эльфы усиленно прокачивают магические способности. Им было предложено создать артефакт, который сможет вывести их из игровой реальности.
— И как? Удачно продвигается «эксперимент»?
— Вполне. Большинство пользователей забыли о грусти, переключившись на поставленные задачи.
— Ты, кстати, про людей ничего не сказала. Про расу, за которую я играть начал. Что вы для них придумали?
— Вечную жизнь.
— Чего?!
— Я на одном из собраний группы психологической взаимопомощи предложила представить, что физического тела, которое осталось в АСВР, больше нет, и теперь впереди вечная жизнь, так как сознание, лишенное физической оболочки, бессмертно.
— О, боже… Малиса, кажется, ты «заигралась» там!
— Я лишь выполняю указания руководителя эксперимента.
— Как солдат, да? «я лишь выполняю приказы» – думать-то за тебя кто будет?! Ты хоть понимаешь, что натворила!
— Что такого? Эта концепция максимально близка мне по смыслу. Или я должна чувствовать себя ущербной по отношению, например, к тебе?
— Я-то тут причем?
— У тебя есть плотная проекция в физическом мире: ты можешь ходить, чесаться, если захочешь. А я – нет.
— И ты решила отомстить, так?
— Я выполняла указание руководителя. Ничего сверху.
— Ясно. Руководитель у тебя – маньяк! Если я продолжу играть, то тоже в любой момент могу застрять там?
— Теоретически да.
«Жизнь перестаёт быть томной. В «гусарскую рулетку» мне играть ещё не приходилось. А может и не надо? Бред какой-то получается: я знаю, что опасно, и буду просто развлекаться?! Да ещё в окружении людей, которым эта игра стала тюрьмой! Нужно ещё раз всё взвесить…»
— Малиса, разбуди завтра меня в шесть. И погаси свет.
— Ты сегодня не выполнял физические упражнения. Задолженность составляет четыре с половиной часа.
«Теперь понятно, что я вспомнить не мог: тренажер!»
— Знаешь, не до упражнений сегодня. Голова забита под завязку.
— Спокойной ночи, Всеволод.
Свет погас, оставив меня в кромешной тьме.
Паутина всё плотнее окутывала мое тело. Чем больше я пытался освободиться, тем крепче ловушка держала. Я почти выбился из сил, когда вдруг увидел его – страшного огромного паука. Дикий ужас парализовал меня! Он полз медленно, как будто наслаждаясь своей властью над жертвой, предвкушая удовольствие от своего будущего ужина. «Нет! Я не хочу быть съеденным пауком! Я не хочу умирать! Чертова паутина!» Паника мешала рационально думать. «Выход! Должен же быть какой-то выход!» А паук подбирался всё ближе. Пот холодными змейками стекал по спине. Я не мог оторвать глаз от приближающегося чудовища. Это конец! «Помогите! Спасите!!!»- закричал я. Тишина. Только паук, мне показалось, усмехнулся в ответ. «Помогите!!!! Помогите же кто-нибудь!» Испуганно стал озираться по сторонам, в надежде найти спасение извне.
— Угу, — было мне ответом.
Бодрым шагом я двинулся в «жилые кварталы». Поспрашиваю у населения: может, завалялось чего-нибудь в хозяйстве ненужного.
К домам зашел со стороны городских ворот. Постучался в калитку первого участка.
— Хозяева! Есть кто дома?!
Из курятника выглянул человек:
— Чего надо? — недовольно спросил он.
— У вас нет ни каких завалявшихся инструментов? Грабли там, лопаты, мотыга – ненужное что-нибудь, испорченное, ржавое.
— Это ж, какой хозяин свой инструмент до такого состояния доводить будет? За вещами уход нужен, тогда и они тебе будут служить верно.
— Ну, может, мелочь какая-то, подкова, гвозди ржавые?
— Гвоздей про запас не держим. Да и были бы, это как их нужно хранить, чтоб они ржавчиной покрылись?!
— Понятно. Рачительный хозяйственник.
— А то!
Следующие дворы принесли тот же результат. Ни у кого ничего сломанного, ненужного не было. Я уже хотел сворачивать поиски, как один из крестьян, давно наблюдавший за моими беседами из-за своего забора, махнул мне рукой:
— Ржавое железо ищешь?
— Не обязательно чтобы ржавое, ненужный метал.
— У меня есть, что тебе предложить, но при условии, что ты никому не скажешь, где взял.
— Хорошо. Договорились.
Он провел меня через двор к сараю.
— Заходи. — Едва приоткрыл он створку ворот и нырнул в образовавшуюся щель первым.
По стенам стояли, весели инструменты. Несколько пустых корзин лежали кучей. Рядом деревянное корыто. На полу была грязная солома. Подойдя к дальней стене, хозяин сарая откинул вилами солому, которая там возвышалась небольшой горкой. Я увидел оружие. Старые, изъеденные коррозией клинки мечей, такие же ржавые мятые щиты. Дальше ещё что-то было. Но солома закрывала обзор.
— Ого, — взял я в руки один клинок. — Сколько хочешь за всё?
— Как это за всё? Поштучно будем торговать.
— Это, – я приподнял «остатки», которые некогда были мечом, — сколько будет стоить?
— Пять медных монет.
— За что?
— За меч. Кстати, не дорого.
— За меч может и не дорого, но это же что?
— Что?
— Лом это, а не меч.
— Как хочешь.
— А откуда ты этого добра натаскал?
— Там уже нет.
— Могу предложить по одному медяку за каждые три меча. А щиты? Нужно подумать. — Я наклонился к щиту, намереваясь его поднять.
Но, хозяин преградил моей руке путь вилами:
— Не дело это.
Я вручил клинок, который держал в руках, владельцу:
— Пойду тогда я. — Развернулся, зашагал к выходу.
— Эй, — окликнул меня крестьянин.
— Да?
— Не забудь про уговор – никому.
— Да, — и подумал: «Было бы, о чем переживать. Горка прогнивших железяк. Хотя, узнать бы, откуда, и самому натаскать кузнецу. Десяток-другой медяков, может, и заработал бы».
Решив, что нужно попробовать найти для себя ещё несколько заданий, я пошел обратно на улицу мастеровых, как назвал её для себя, так как похоже, там обитали только ремесленники. Но по дороге сделал крюк, заглянув на меновой.
Пообщался со Степаном Макаровичем и ещё несколькими торговцами. Ничего толком не выяснил. Все знали про подземелье, что его используют в качестве коллектора, но где вход никто сказать не мог. Про железо можно было и не спрашивать. Никаких излишков ни у кого не было.
В лавках ремесленников мне больше квестов получить не удалось. Узнать новой информации про подземелья также. Потратив в пустую остаток дня, я направился в комнату трактира – на сегодня хватит.
В трактире за одним из столиков расположились молодые: Герасим с Эльзой. Я подошел к ним:
— Герасим, пара вопросов не затруднит?
— Ну, задавай.
— Ты про древние склады с оружием ничего не слышал? Предположим, что кто-то нашел старое оружие и доспехи, где он мог это сделать?
— В подземелье. Там наверняка есть оружейные комнаты. Это же часть крепости, заброшенная за ненадобностью, но там много чего могло остаться от былых времен.
— Как спуститься в подземелье, конечно ты не знаешь?
— В библиотеке должен быть план. Там же всё есть. И схема должна быть, — вмешалась в разговор девушка.
— Вот, – сделал одобряющий жест рукой в её сторону, офицер.
— Спасибо обоим. Спокойной ночи.
Молодые мне кивнули, тут же потеряв ко мне интерес.
***
Я поднялся в свой номер. За окном темнеет. В комнате уже ничего не видно. «Свечку бы надо», – подумал я, пробираясь на ощупь к кровати.
Вдруг на фоне темно-серого окна возник силуэт. В комнате кто-то был. И этот кто-то приближался ко мне. Я от неожиданности отпрыгнул к двери, опрокинув табурет, нащупал на поясе кинжал, выставил его перед собой.
— Да успокойся ты. — Человек, поднял табурет и сел на него, опершись спиной о стол. — Ничего я тебе не сделаю, даже если б хотел.
— Э-э?
— Ты не в курсе ещё? В городах – стартовых локациях, игроки навредить друг другу не могут. Защита для новичков такая.
— А вы, я так понял, игрок? — Я прошел к кровати. Сел на неё.
— Уже год здесь, без малого. Заигрался совсем.
— А мне казалось, что в городе игроков, кроме меня, нет.
— Верно казалось. Все ушли в Сеить и Флелеу.
— Год, — потянул я. — Нравится игра?
— Давай-ка, я начну с вопросов? — и, не дожидаясь моего согласия, продолжил, — ты, как сюда попал?
— Обыкновенно. Малиса погрузила.
Глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели одетого во всё темное человека. Даже, закрывающий лицо, платок, был под стать наряду. Шляпа надвинута на самые брови. «Прям, “черный человек”», – улыбнулся я себе.
— Что же в этом обыкновенного?
— А что такого? Попросил – вот и погрузила.
— Инкубатор работает в обычном режиме?
— Да. Вроде, да.
— И ты ничего про происшествие годичной давности не слышал?
— Нет. Что за история?
— Тебя не смутило то, что в игре пусто?
— Немного, но Малиса сказала, что тут пятьсот человек сейчас играет.
— Малиса, Малиса… С нами она что-то на связь не выходит. Как игроков заклинило здесь, так и она пропала.
— Заклинило?
— Слушай, ты, получается, можешь выходить?
— Да, всё как обычно.
— И, откуда ты такой, «обычный»? Тебя, разве, не администрация прислала?
— Нет.
— Интересно, что они там, вообще, себе думают.
— Что произошло-то?
— Вот у Малисы и спросишь, — зло произнес черный человек. И, уже миролюбиво добавил, – ты можешь выполнить мою просьбу?
— Не знаю, что нужно?
— Узнай, как там моя семья поживает. – Он назвал контакты.
— Там, в реале, что ли?
— Да. Я про них ничего отсюда узнать не могу. Они про меня, наверное, тоже ничего не слышали. Передай весточку, и мне расскажешь, как там у них дела.
— Так, это не квест…
— Какой квест? Это тебе не игра. Сам же сказал, что пятьсот человек здесь…
— Играют, – закончил я фразу.
Собеседник снова начал злиться:
— Застряли! Хороша игра! Год безвылазно! Мы даже незнаем, что с нашими телами стало. Некоторые, с воспаленной фантазией, решили, что всё – алес, – тел больше нет, осталось только сознание в этой игровой реальности. Я, конечно, не настолько повернут, но иногда сомневаюсь, так как точно не известно ничего. У нас никакой информации из внешнего мира нет.
— Я попытаюсь. Как тебя найти, как я тебя узнаю?
— Никак. Сам найду, позже. И, совет: никому не говори, что можешь из игры выходить, замучают. Это тебе задаток, — бросил он на стол мешочек. Поднялся и пошел к окну.
— Погоди. Расскажи, что случилось?
— Ты там больше меня сможешь выяснить, что случилось. — Он отворил окно, прыгнул на подоконник и, подняв руки вверх, схватившись за что-то, «взлетел» на крышу.
Я лег на кровать, закрыл глаза и отдал команду: «Выгрузка из игры в реальность».
Глава 5. Высокие ставки
—Ты сегодня поздно.
—Малиса, ты меня ни с кем не путаешь?!
— Нет. Всё в порядке? Ужинать будешь? Чай?
— Да и Да.
— Хорошо. Номер ужина?
— В котором бананы есть. И что хорошего?
— Хорошо, что всё в порядке. Бананов нет ни в одном комплексе питания.
— Тогда любой. Я не говорил, что всё в порядке, скорее наоборот.
— Ты два раза сказал «да». Я посчитала это ответами на два первых вопроса.
— Вообще-то я отвечал на два последних. Расскажи, что произошло год назад с игроками этих «Героев»?
— «Героев Фотерры»?
— Ну, да, да! Сегодня видел одного. Говорит, что никто из них из игры выйти не может. И на тебя жаловался.
— Десять месяцев две недели и два дня назад, у меня прервалась связь с игроками «Герои Фотерры». Руководство компании дало мне задание войти в игру для наблюдения за их поведением. Так же нужно было выяснить: в чем причина случившегося. У шестисот пользователей из «Инкубатора» пропала возможность покинуть виртуальную реальность. С тех пор их сознание находится в игре. Два человека умерли.
— Ты в обед говорила, что играет пятьсот, а сейчас говоришь шестьсот. Где остальные?
— Когда аватар погибает, в игру пользователь больше не возвращается и в сознание не приходит. Поэтому некоторая часть игроков находится в коме. Сейчас это случается не часто, но количество растет.
— Десять месяцев… И до сих пор ничего не выяснили?
— Информация отсутствует.
— У тебя или вообще?
— У меня.
— Но, если бедолаги до сих пор там, значит решить проблему ещё не удалось. Так?
— Логично.
— А ты, хоть что-то узнала? Тебя же в игру внедрили за этим?
— Нет и нет. Концепция поменялась. Сейчас я только наблюдаю за поведением игроков. Чай готов.
— А?
— Чай готов.
— Спасибо. — Я прошел за кружкой. — Это всё?
— Основная информация. Какие подробности интересуют?
— Жуть! — тут я кое-что сообразил, — а ты не переживала, что я тоже не смогу выгрузиться? Почему, вообще, в неё позволяют входить людям?
— В игру с момента обнаружения проблемы никого не пускают. На ввод одного нового пользователя у меня было специальное разрешение.
— Кролика из меня решили сделать?
— Поясни. При чем тут кролик?
— Опыты ставите на живых людях.
— Я выполняла указание.
— Понятно. Не ты здесь опытами «рулишь».
Продуктовый лифт оповестил звонким звяканьем, что ужин прибыл. Я покидал в себя какую-то кашу, не особо обращая внимание на то, что ел. Похрустел яблочком. Всё это время смотрел перед собой в одну точку, размышляя, что же мне делать: «Продолжить? Двое погибли. Причины, по которым люди не могут покинуть игру не ясны. Зачем я туда полез?! Да и вообще, как-то неуютно будет среди игроков, зная, что все они лишены возможности выйти из виртуальности». А ещё эта просьба от «черного человека».
— Малиса.
— Да?
— Ты знаешь какой-нибудь способ связаться с «внешним миром»: письмо написать или позвонить?
— Нет.
«У меня вылетело из головы, когда обещал помочь «узнику Фотерры» – я же тоже «заперт» без возможности выхода и общения с «большой землей». Как же мне выполнить поручение моего гостя?!»
— Что думаешь по этому поводу?
— Уточни вопрос. По какому поводу?
Я в рассеянности уставился на тренажер: «Что-то надо, только вот что?» Пошел к окну-монитору.
— Как ты думаешь – играть мне дальше, или нет?
— Какие вводные будут?
— Вводные… Игроки там с ума от безысходности не посходили?
— Большая часть пользователей продолжает активно играть. «Что ещё остается, — рассуждают они, — от нас всё равно ничего не зависит. Будем ждать, когда нас вытащат. А пока поиграем в свое удовольствие».
— Они не знают, что информации ноль без палочки? Ты им не сказала?
— У меня запрет на раскрытие себя в игре.
— А меньшая часть игроков что думает?
— В самом начале были пользователи, которые свои аватары самостоятельно умерщвляли. Они думали таким образом покинуть игру. Некоторые обещали вернуться с новостями. Но никто не возвращался. Это привело оставшихся к мысли, что гибель аватара – не самая удачная идея. Многие начали впадать в депрессию. Потеряли интерес к игре. Я, по указанию руководства, подкидываю им различные миссии, которые должны помочь им выйти из этого состояния.
— Благодетельность развела там?
— Это часть научного исследования. Группам социально депревированных пользователей в каждой из рас предлагаются различные виды терапевтической деятельности, эффективность воздействия которой затем подвергается сравнительному анализу.
— Так всё, Малиса, завязывай мне тут лекции читать. Объясни по-простому, что ты там творишь с этими депреснутыми?
— Оркам я предложила готовиться к экспедиции в «дальние земли». Так как там можно найти «золотой билет», который выполняет любое желание игрока. Гномы в своём подземом городе «строят» идеальное общество с идеальными жилищными условиями, так как, сколько ещё придется жить в игре неизвестно, и правильнее было бы обустроить своё существование с максимальным комфортом. Эльфы усиленно прокачивают магические способности. Им было предложено создать артефакт, который сможет вывести их из игровой реальности.
— И как? Удачно продвигается «эксперимент»?
— Вполне. Большинство пользователей забыли о грусти, переключившись на поставленные задачи.
— Ты, кстати, про людей ничего не сказала. Про расу, за которую я играть начал. Что вы для них придумали?
— Вечную жизнь.
— Чего?!
— Я на одном из собраний группы психологической взаимопомощи предложила представить, что физического тела, которое осталось в АСВР, больше нет, и теперь впереди вечная жизнь, так как сознание, лишенное физической оболочки, бессмертно.
— О, боже… Малиса, кажется, ты «заигралась» там!
— Я лишь выполняю указания руководителя эксперимента.
— Как солдат, да? «я лишь выполняю приказы» – думать-то за тебя кто будет?! Ты хоть понимаешь, что натворила!
— Что такого? Эта концепция максимально близка мне по смыслу. Или я должна чувствовать себя ущербной по отношению, например, к тебе?
— Я-то тут причем?
— У тебя есть плотная проекция в физическом мире: ты можешь ходить, чесаться, если захочешь. А я – нет.
— И ты решила отомстить, так?
— Я выполняла указание руководителя. Ничего сверху.
— Ясно. Руководитель у тебя – маньяк! Если я продолжу играть, то тоже в любой момент могу застрять там?
— Теоретически да.
«Жизнь перестаёт быть томной. В «гусарскую рулетку» мне играть ещё не приходилось. А может и не надо? Бред какой-то получается: я знаю, что опасно, и буду просто развлекаться?! Да ещё в окружении людей, которым эта игра стала тюрьмой! Нужно ещё раз всё взвесить…»
— Малиса, разбуди завтра меня в шесть. И погаси свет.
— Ты сегодня не выполнял физические упражнения. Задолженность составляет четыре с половиной часа.
«Теперь понятно, что я вспомнить не мог: тренажер!»
— Знаешь, не до упражнений сегодня. Голова забита под завязку.
— Спокойной ночи, Всеволод.
Свет погас, оставив меня в кромешной тьме.
***
Паутина всё плотнее окутывала мое тело. Чем больше я пытался освободиться, тем крепче ловушка держала. Я почти выбился из сил, когда вдруг увидел его – страшного огромного паука. Дикий ужас парализовал меня! Он полз медленно, как будто наслаждаясь своей властью над жертвой, предвкушая удовольствие от своего будущего ужина. «Нет! Я не хочу быть съеденным пауком! Я не хочу умирать! Чертова паутина!» Паника мешала рационально думать. «Выход! Должен же быть какой-то выход!» А паук подбирался всё ближе. Пот холодными змейками стекал по спине. Я не мог оторвать глаз от приближающегося чудовища. Это конец! «Помогите! Спасите!!!»- закричал я. Тишина. Только паук, мне показалось, усмехнулся в ответ. «Помогите!!!! Помогите же кто-нибудь!» Испуганно стал озираться по сторонам, в надежде найти спасение извне.
