- Джеп муа
[1]
Пес недовольно покосился на хозяина, дернул обрубком хвоста, затем осторожно разжал челюсти, опустив мячик в ладонь Айю.
- Тилум! Майре, тилум [2]
Когда и пёс, и лошади набегались, а люди утомились, решено было возвращаться. Можно считать, что утренняя прогулка удалась. Айю смаковала новые впечатления, Джунки — как легко он довел до белого каления телохранителей наследницы, охрана… Но у них никто не спрашивал.
Дождь перестал, Айю даже не успела заметить — когда. Движение на улицах стало потихоньку оживляться, хотя, увидев кавалькаду в сопровождении огромного пса, люди, на всякий случай, прижимались к стенам домов. На опустевшей дороге осталась только одна девушка в одежде лекаря. Она присела, затягивая развязавшийся шнур на ботах и не сразу увидела причину охватившего всех страха. Когда она обернулась на всадников, наследница узнала девушку и пришпорила лошадь. Раздавшийся вслед собачий рык опять навел панику на саккарских лошадей, но одно слово, брошенное принцем, сразу успокоило пса.
- Ута! Как ты здесь оказалась?
- Желаю здравствовать, дайна Советница. Я возвращаюсь во Дворец, с отчетом для Главного Лекаря.
- Ты собиралась прямо во Дворец? Тогда мы можем взять тебя с собой. Там!
Телохранитель подъехал ближе. Ута немного поколебалась — удобно ли воспользоваться таким предложением? И этот Там — не тот ли парень, с которым так настойчиво хотела ее познакомить Советница? Правда, в глазах под капюшоном не видно особой радости, скорей наоборот. Но мокрый плащ со спины парень снял и, освободив стремя, вежливо протянул руку. Вот и отлично! Значит, можно не ждать назойливого ухаживания. Ута быстро взобралась на коня позади Тама. Он отдал ей свой плащ, и всадники влились в конную группу, направляющуюся во Дворец.
Когда кавалькада добралась до Дворцовых конюшен, принц, едва не на ходу, спрыгнул с коня и подошел к наследнице, придержал ее за талию, когда она спрыгивала с лошади. Его помощь не была лишней — Айю еще не привыкла к росту норуландских лошадей, но зато Джунки ощутил на себе устойчивое отвращение ее телохранителей.
- Благодарю вас, принц. Это замечательная лошадь! И поездка была великолепна! Все было так здорово!
Джунки прислушался к голосу наследницы — кажется, она говорит совершенно искренне — и довольно улыбнулся. Но тут же нахмурился, услышав от Айю:
- Дождь закончился. Спасибо, вы можете забрать свой роскошный плащ.
- Наследница, если я что-то дарю, то назад не отбираю.
Айю растерянно посмотрела в спину принца — с чего вдруг такая, совершенно детская, обида?
После того, как Верховная остановила переговоры, половина людей в зиндарийском посольстве изнывает от безделья. Вторая половина «развлекается» войной с собакой норуландского принца. Этот паскудник повадился каждое утро справлять нужду под воротами зиндарийского посольства. Причем, с таким расчётом, что открывающаяся створка обязательно размазывала свежую кучу по мостовой. Заметить крадущегося зверюгу в предрассветных сумерках почти невозможно, поэтому, каждые пол-асура охрана нервно выглядывает за ворота, пытаясь выследить и отогнать пса от ворот, но… Вы когда-нибудь пытались прогнать норуландского волкодава? Зато, саккарцы приветливо улыбаются, с уважением поглядывая на свежевымытые ворота и мостовую перед зиндарийским посольством.
Эрим скучающе бродил по городу. И если раньше часть времени он проводил с Айю или Каном, почти восстановив прежнее доверие между ними, то с приездом норуландцев, внимание наследников, в большей степени, переместилось на них. Поэтому сейчас Эриму ничего не остается, кроме как вернуться к наблюдениям за жизнью горожан. Он с огромным удовольствием вернулся бы в Городскую гостиницу, поболтать с матушкой Юла, но после того, как открылся его обман, вновь посмотреть ей в глаза будет совсем не просто.
Вместе с двумя телохранителями, Эрим вошел в небольшую закусочную, где столики для посетителей уютно расставлены прямо во дворе, в тени двух разросшихся абрикосовых деревьев. Оглядевшись, Эрим увидел только один свободный столик, самый дальний от входа. Остальные заняты норуландскими солдатами. Поморщившись, Эрим решил, что просто так уйти не позволит ему чувство самоуважения, поэтому он прошел за стол, заказал травяной чай и фрукты. Все норуландцы, как и в день приезда, одеты в кожаные доспехи и, в нарушение закона, к поясам пристегнуты их короткие мечи. Солдаты пили дешевое вино, радовались отдыху, жаловались на местную жару и обсуждали саккарских девушек. Ничего необычного. Эрим подозвал мальчишку-служку, чтобы расплатиться и обернулся на вдруг возникший шум. Девушка, обслуживающая столики, уронила глиняную посуду и теперь, пятясь, закрывалась деревянным подносом от норуландца, пытающегося прижать ее к себе.
- Отпусти! Не трогай меня!
Но воин только смеялся и продолжал ощупывать девушку.
- Оставь ее! Убери руки!
Услышав норуландскую речь, солдаты встревоженно оглянулись, но увидев лишь трех безоружных зиндарийцев, возвратились к своей забаве. Ближайший из солдат, насмешливо глядя на зиндарийцев, забросил ногу на соседнюю лавку, перегородив им дорогу. Остальные, смеясь, продолжили подзуживать криками охальника. Эрим обвёл взглядом двор, оценивая обстановку.
- Мой лорд, их десять, а нас только трое, - тихо предупреждает Атар.
- Они в доспехах и вооружены, - вторит ему Исак.
Эрим кивнул:
- Значит, бить нужно только в голову и наверняка. Зови стражу! - Бросил через плечо растерянно застывшему служке и сбросил ногу воина с лавки, отправляя его самого под стол резким ударом в переносицу.
Внимание норуландцев теперь разделилось. Те, что по-ближе, поднимаются, разминая плечи и предвкушая новые жертвы и новую забаву. Другие все еще продолжают, посмеиваясь, наблюдать, как их воин отобрал у девушки поднос, которым та пыталась прикрыться. Девушка прижалась спиной к стене и сжалась в комок, прижимая к лицу маленькие кулачки. Но разве это преграда для могучего воина? Осклабившись, солдат ухватил одной рукой оба тонких запястья и медленно опускает их вниз, наслаждаясь своей силой и страхом беспомощной игрушки. Вдруг, неожиданный смерч упал с неба на спину солдата и впечатал его лицо в стену.
- Стань за мной. - Брезгливо отбросив обмякшего солдата на землю, Кан повернулся к остальным. Девушка, поспешно размазав слезы по щекам, послушно спряталась за его спину.
Солдаты притихли. Откуда появился Кан, догадался только Эрим, собственными глазами видевший, как привычно некоторые саккарцы преодолевают высокие заборы. Но таким Кана еще никто никогда не видел. Он стоял, чуть наклонив голову, отслеживая глазами малейшее движение. Появление Кана недаром напомнило о смерче. Казалось, даже воздух вокруг него густеет и клубится, подобно штормовой туче. Энергия гнева, которой наполнено все его тело, жаждет прорваться смертельными искрами. Кажется, даже взгляд его давит, прижимает к земле, словно каменная плита. Эрим с телохранителями быстро перешли к нему, стали вокруг девушки, плечом к плечу с Каном, подпитываясь его энергией и непобедимой уверенностью. Норуландские солдаты угрюмо окружили их, хотя никому из них не хочется связываться с живой шаровой молнией.
Через открытые ворота быстрым шагом во двор вошли пятеро городских стражников. Молниеносно оценив ситуацию, словно вдохнув в себя искрящийся воздух, стража обнажила сабли и развернулась вокруг норуландцев. Но как только зазвенела сталь обнажаемых норуландцами клинков, Эрим сделал шаг вперед и поднял открытую ладонь. Встретившись глазами с самым старшим из норуландцев, Эрим заговорил на норуландском, четко выговаривая каждое слово:
- Этот человек, - кивок в сторону Кана, - Наследник Повелителя. А ваш принц сейчас находится во Дворце, под охраной саккарцев. Вам сейчас лучше сдаться, если вы дорожите его жизнью.
Воин сощурил свои вытянутые к вискам глаза в узкую щелочку, осмотрел Кана. Если его простая одежда и вызывала сомнения, то решительность и уверенность в своей правоте говорили в его пользу. Немного подумав, норуландец неторопливо вложил меч в ножны и коротким жестом отбросил их вперед. Его солдаты нехотя повторили за ним.
Кан показал городской страже какую-то бирку и остался распоряжаться. Эрим же, решил вернуться во Дворец, навестить Верховную Хранительницу, посмотреть по ее отношению, изменилось ли что-то с приездом норуландского принца.
В саду Верховной сегодня многолюдно — свита самой Хранительницы, девушки из свиты наследницы и норуландские телохранители перемешались на дорожках сада. Сама Верховная расположилась в большой беседке, играя с двумя подругами в цветные карточки. Эрима тут же пригласили в игру, старательно объясняя правила на три голоса. Старушки веселились вовсю, как маленькие дети, которые задорно скачут вокруг озабоченных родителей, не замечая их настроения. Айю устроилась неподалеку, с кисточками и красками. Но она не рисует. Глубоко задумавшись о чем-то, Айю часто переводит взгляд с чистого листа, прикрепленного на наклонную доску перед ней, на норуландского принца, играющего в мяч со щенками болонок вокруг беседки.
Эрим успел проиграть несколько раз, когда в саду Верховной появился Кан, в одежде Главного Секретаря. Его сопровождали Старший Охраны, Командующий Законниками и бледный, испуганно семенящий, переводчик норуландского посольства. Подойдя к беседке, все чинно поклонились Верховной и решительно направились к норуландскому принцу. Поздоровавшись с ним четким, резким поклоном, Кан заговорил холодным, не выражающим никаких чувств, голосом. Теперь он больше напоминает не смерч, а гранитную скалу, о которую разбиваются штормовые волны.
- Вынужден просить господина Принца, напомнить его солдатам, что они сейчас находятся на территории Саккара, и обязаны выполнять наши законы. Мы всегда рады гостям, но наше гостеприимство имеет границы. Мой долг обязывает предупредить вас — если вы не сумеете приструнить ваших солдат, мы вынуждены будем просить вас покинуть Дворец и ожидать совершеннолетия наследницы только на территории посольства. Переведите.
Опять холодный, четкий поклон, и Кан со спутниками удаляется. Принц Джунки слегка прикрыл свои вытянутые глаза. Не дожидаясь перевода, он чуть-чуть повернул голову в сторону ближайшего охранника.
- Узнай и доложи.
Солдат убежал, а принц, не меняя позы, отмахивается от переводчика. Только раздутые ноздри и глубокое дыхание выдают клокочущий в нем гнев. Что ж, надо отдать должное — юный принц умеет держать себя в руках. Немного погодя, Верховная мягким тоном обращается к нему.
- Принц Джунки! Похоже, что-то произошло с вашими людьми. Я разделяю вашу озабоченность и с большим пониманием отнесусь к вашему уходу. Я признательна вам за посещение, но сейчас, я думаю, вам лучше обеспокоиться произошедшим. Благодарю вас.
Джунки медленно поклонился Верховной, хотя взгляд его, с тревогой, потянулся к Айю. Затем, неторопливо вышел, с совершенно невозмутимым лицом.
Когда норуландский принц появился в холле городской префектуры, встревоженно забегали даже саккарские стражники. Лицо Джунки было невозмутимо, но от него веяло таким холодом, что впору ставить рядом с ним молоко — несколько дней не прокиснет. В допросные комнаты принц не пошел, остановился посреди зала, равнодушно рассматривая то ли пол, то ли носки своих туфель. Норуландский посол полушепотом отдал приказание переводчику, сам остановился в отдалении.
Когда арестантов, по одному, стали выводить в холл, каждый из этих воинов, прежде нахальных и высокомерных, вальяжно шествующих по коридорам префектуры, увидев лицо принца, бледнел и молча падал на одно колено, не смея поднять глаза. Даже их Старший, которого ввели последним, втянул голову в плечи, потупил взгляд. Принц, наконец, поднял голову.
- Подойди, - голос его тих и спокоен, но… это даже хуже крика.
Резкий удар кулаком и десятник летит на пол. Подняться ему принц не позволил, поставив ногу на грудь. И продолжил, все так же тихо и внешне спокойно.
- Не можешь победить — не доставай меч из ножен… Ты достал меч и… сдался… Вас было десять, против пятерых стражников… Ты позволил своим иштарам [3]
Принц убрал ногу и повернулся к девятнику спиной. Тот перекатился на колени, согнулся, почти касаясь лбом пола.
- Мой принц, я виноват, и не прошу прощения для себя, но мои иштары заслуживают пощады. Потому, что их было девять, и с ними был колдун! А зиндариец угрожал твоей смертью.
Мягким, неторопливым движением, принц расстегнул на руке браслет, украшенный четырьмя не ограненными сапфирами, не оборачиваясь, бросил его на пол, к ногам девятника.
- Здесь не работает ни один амулет… Скажи, что ты этого не знал.
- Это был их колдун! Наши амулеты здесь не работают, но он был наполнен Силой! Спроси любого из моей девятки!
- Чтобы спрашивать, у меня есть девятник… Не можешь победить — не обнажай меч.
Принц поднял голову и обвел холодным взглядом стены над опущенными головами.
- Сегодня сына императора отчитали как шкодливого мальчишку, из-за того, что его иштары повели себя как дикари, впервые почувствовавшие запах самки… Отчитали на глазах у женщин и даже… слуг… Следующий, забывший о моей чести, умрет, едва закатное солнце коснется земли.
Норуланцы давно ушли, а саккарские дежурные, ставшие невольными свидетелями чужеземных разборок, все еще не могут прийти в себя. Ни слова из заокеанской тарабарщины они не поняли, но властность принца и беспрекословное подчинение остальных просто шокировали. Они, конечно, здорово виноваты, но… Ни один саккарец, даже самого низкого ранга, не стерпел бы рукоприкладства… Надо будет спросить, что об этом думает Военный Клан.
Дин стоял у перил веранды, подставляя лицо уходящему солнечному теплу. Он не очень-то любил дождливые холодные сезоны в саккаре, но даже представить не мог себе снежные зимы Зиндарии или Норуланда. Пока еще ничего не решено, но до совершеннолетия наследницы остались считанные дни, и ей придется уехать вслед за мужем. Айю предложила им всем подумать, захотят ли они поехать с ней. В королевской голубятне срочно натаскивают молодняк, чтобы по-больше птиц можно было отправить с наследницей — чтобы иметь возможность передавать письма не только с купцами. Но принуждать к какому-либо решению своих близких Айю не станет. Когда-то его младшая сестренка добровольно надела на себя вуаль, на целый год раньше положенного, чтобы разделить и смягчить отчаяние наследницы. И Айю любила ее за такую отдачу еще больше. Но теперь она подросла и вряд ли примет самопожертвование близких. Когда Хранитель предложил дочери подумать над свитой, которая поедет с ней, наследница объявила, что возьмет с собой только тех, кто сам захочет в чужую страну.
Закрыть
!дай мне
Пес недовольно покосился на хозяина, дернул обрубком хвоста, затем осторожно разжал челюсти, опустив мячик в ладонь Айю.
- Тилум! Майре, тилум [2]
Закрыть
. - Все так же, держа Айю за запястье, Джунки погладил голову пса девичьей ладонью. Не то, что бы пёс обрадовался, - он просто смирился с прихотью хозяина.хороший, молодец
Когда и пёс, и лошади набегались, а люди утомились, решено было возвращаться. Можно считать, что утренняя прогулка удалась. Айю смаковала новые впечатления, Джунки — как легко он довел до белого каления телохранителей наследницы, охрана… Но у них никто не спрашивал.
Дождь перестал, Айю даже не успела заметить — когда. Движение на улицах стало потихоньку оживляться, хотя, увидев кавалькаду в сопровождении огромного пса, люди, на всякий случай, прижимались к стенам домов. На опустевшей дороге осталась только одна девушка в одежде лекаря. Она присела, затягивая развязавшийся шнур на ботах и не сразу увидела причину охватившего всех страха. Когда она обернулась на всадников, наследница узнала девушку и пришпорила лошадь. Раздавшийся вслед собачий рык опять навел панику на саккарских лошадей, но одно слово, брошенное принцем, сразу успокоило пса.
- Ута! Как ты здесь оказалась?
- Желаю здравствовать, дайна Советница. Я возвращаюсь во Дворец, с отчетом для Главного Лекаря.
- Ты собиралась прямо во Дворец? Тогда мы можем взять тебя с собой. Там!
Телохранитель подъехал ближе. Ута немного поколебалась — удобно ли воспользоваться таким предложением? И этот Там — не тот ли парень, с которым так настойчиво хотела ее познакомить Советница? Правда, в глазах под капюшоном не видно особой радости, скорей наоборот. Но мокрый плащ со спины парень снял и, освободив стремя, вежливо протянул руку. Вот и отлично! Значит, можно не ждать назойливого ухаживания. Ута быстро взобралась на коня позади Тама. Он отдал ей свой плащ, и всадники влились в конную группу, направляющуюся во Дворец.
Когда кавалькада добралась до Дворцовых конюшен, принц, едва не на ходу, спрыгнул с коня и подошел к наследнице, придержал ее за талию, когда она спрыгивала с лошади. Его помощь не была лишней — Айю еще не привыкла к росту норуландских лошадей, но зато Джунки ощутил на себе устойчивое отвращение ее телохранителей.
- Благодарю вас, принц. Это замечательная лошадь! И поездка была великолепна! Все было так здорово!
Джунки прислушался к голосу наследницы — кажется, она говорит совершенно искренне — и довольно улыбнулся. Но тут же нахмурился, услышав от Айю:
- Дождь закончился. Спасибо, вы можете забрать свой роскошный плащ.
- Наследница, если я что-то дарю, то назад не отбираю.
Айю растерянно посмотрела в спину принца — с чего вдруг такая, совершенно детская, обида?
Глава 7.
После того, как Верховная остановила переговоры, половина людей в зиндарийском посольстве изнывает от безделья. Вторая половина «развлекается» войной с собакой норуландского принца. Этот паскудник повадился каждое утро справлять нужду под воротами зиндарийского посольства. Причем, с таким расчётом, что открывающаяся створка обязательно размазывала свежую кучу по мостовой. Заметить крадущегося зверюгу в предрассветных сумерках почти невозможно, поэтому, каждые пол-асура охрана нервно выглядывает за ворота, пытаясь выследить и отогнать пса от ворот, но… Вы когда-нибудь пытались прогнать норуландского волкодава? Зато, саккарцы приветливо улыбаются, с уважением поглядывая на свежевымытые ворота и мостовую перед зиндарийским посольством.
Эрим скучающе бродил по городу. И если раньше часть времени он проводил с Айю или Каном, почти восстановив прежнее доверие между ними, то с приездом норуландцев, внимание наследников, в большей степени, переместилось на них. Поэтому сейчас Эриму ничего не остается, кроме как вернуться к наблюдениям за жизнью горожан. Он с огромным удовольствием вернулся бы в Городскую гостиницу, поболтать с матушкой Юла, но после того, как открылся его обман, вновь посмотреть ей в глаза будет совсем не просто.
Вместе с двумя телохранителями, Эрим вошел в небольшую закусочную, где столики для посетителей уютно расставлены прямо во дворе, в тени двух разросшихся абрикосовых деревьев. Оглядевшись, Эрим увидел только один свободный столик, самый дальний от входа. Остальные заняты норуландскими солдатами. Поморщившись, Эрим решил, что просто так уйти не позволит ему чувство самоуважения, поэтому он прошел за стол, заказал травяной чай и фрукты. Все норуландцы, как и в день приезда, одеты в кожаные доспехи и, в нарушение закона, к поясам пристегнуты их короткие мечи. Солдаты пили дешевое вино, радовались отдыху, жаловались на местную жару и обсуждали саккарских девушек. Ничего необычного. Эрим подозвал мальчишку-служку, чтобы расплатиться и обернулся на вдруг возникший шум. Девушка, обслуживающая столики, уронила глиняную посуду и теперь, пятясь, закрывалась деревянным подносом от норуландца, пытающегося прижать ее к себе.
- Отпусти! Не трогай меня!
Но воин только смеялся и продолжал ощупывать девушку.
- Оставь ее! Убери руки!
Услышав норуландскую речь, солдаты встревоженно оглянулись, но увидев лишь трех безоружных зиндарийцев, возвратились к своей забаве. Ближайший из солдат, насмешливо глядя на зиндарийцев, забросил ногу на соседнюю лавку, перегородив им дорогу. Остальные, смеясь, продолжили подзуживать криками охальника. Эрим обвёл взглядом двор, оценивая обстановку.
- Мой лорд, их десять, а нас только трое, - тихо предупреждает Атар.
- Они в доспехах и вооружены, - вторит ему Исак.
Эрим кивнул:
- Значит, бить нужно только в голову и наверняка. Зови стражу! - Бросил через плечо растерянно застывшему служке и сбросил ногу воина с лавки, отправляя его самого под стол резким ударом в переносицу.
Внимание норуландцев теперь разделилось. Те, что по-ближе, поднимаются, разминая плечи и предвкушая новые жертвы и новую забаву. Другие все еще продолжают, посмеиваясь, наблюдать, как их воин отобрал у девушки поднос, которым та пыталась прикрыться. Девушка прижалась спиной к стене и сжалась в комок, прижимая к лицу маленькие кулачки. Но разве это преграда для могучего воина? Осклабившись, солдат ухватил одной рукой оба тонких запястья и медленно опускает их вниз, наслаждаясь своей силой и страхом беспомощной игрушки. Вдруг, неожиданный смерч упал с неба на спину солдата и впечатал его лицо в стену.
- Стань за мной. - Брезгливо отбросив обмякшего солдата на землю, Кан повернулся к остальным. Девушка, поспешно размазав слезы по щекам, послушно спряталась за его спину.
Солдаты притихли. Откуда появился Кан, догадался только Эрим, собственными глазами видевший, как привычно некоторые саккарцы преодолевают высокие заборы. Но таким Кана еще никто никогда не видел. Он стоял, чуть наклонив голову, отслеживая глазами малейшее движение. Появление Кана недаром напомнило о смерче. Казалось, даже воздух вокруг него густеет и клубится, подобно штормовой туче. Энергия гнева, которой наполнено все его тело, жаждет прорваться смертельными искрами. Кажется, даже взгляд его давит, прижимает к земле, словно каменная плита. Эрим с телохранителями быстро перешли к нему, стали вокруг девушки, плечом к плечу с Каном, подпитываясь его энергией и непобедимой уверенностью. Норуландские солдаты угрюмо окружили их, хотя никому из них не хочется связываться с живой шаровой молнией.
Через открытые ворота быстрым шагом во двор вошли пятеро городских стражников. Молниеносно оценив ситуацию, словно вдохнув в себя искрящийся воздух, стража обнажила сабли и развернулась вокруг норуландцев. Но как только зазвенела сталь обнажаемых норуландцами клинков, Эрим сделал шаг вперед и поднял открытую ладонь. Встретившись глазами с самым старшим из норуландцев, Эрим заговорил на норуландском, четко выговаривая каждое слово:
- Этот человек, - кивок в сторону Кана, - Наследник Повелителя. А ваш принц сейчас находится во Дворце, под охраной саккарцев. Вам сейчас лучше сдаться, если вы дорожите его жизнью.
Воин сощурил свои вытянутые к вискам глаза в узкую щелочку, осмотрел Кана. Если его простая одежда и вызывала сомнения, то решительность и уверенность в своей правоте говорили в его пользу. Немного подумав, норуландец неторопливо вложил меч в ножны и коротким жестом отбросил их вперед. Его солдаты нехотя повторили за ним.
Кан показал городской страже какую-то бирку и остался распоряжаться. Эрим же, решил вернуться во Дворец, навестить Верховную Хранительницу, посмотреть по ее отношению, изменилось ли что-то с приездом норуландского принца.
В саду Верховной сегодня многолюдно — свита самой Хранительницы, девушки из свиты наследницы и норуландские телохранители перемешались на дорожках сада. Сама Верховная расположилась в большой беседке, играя с двумя подругами в цветные карточки. Эрима тут же пригласили в игру, старательно объясняя правила на три голоса. Старушки веселились вовсю, как маленькие дети, которые задорно скачут вокруг озабоченных родителей, не замечая их настроения. Айю устроилась неподалеку, с кисточками и красками. Но она не рисует. Глубоко задумавшись о чем-то, Айю часто переводит взгляд с чистого листа, прикрепленного на наклонную доску перед ней, на норуландского принца, играющего в мяч со щенками болонок вокруг беседки.
Эрим успел проиграть несколько раз, когда в саду Верховной появился Кан, в одежде Главного Секретаря. Его сопровождали Старший Охраны, Командующий Законниками и бледный, испуганно семенящий, переводчик норуландского посольства. Подойдя к беседке, все чинно поклонились Верховной и решительно направились к норуландскому принцу. Поздоровавшись с ним четким, резким поклоном, Кан заговорил холодным, не выражающим никаких чувств, голосом. Теперь он больше напоминает не смерч, а гранитную скалу, о которую разбиваются штормовые волны.
- Вынужден просить господина Принца, напомнить его солдатам, что они сейчас находятся на территории Саккара, и обязаны выполнять наши законы. Мы всегда рады гостям, но наше гостеприимство имеет границы. Мой долг обязывает предупредить вас — если вы не сумеете приструнить ваших солдат, мы вынуждены будем просить вас покинуть Дворец и ожидать совершеннолетия наследницы только на территории посольства. Переведите.
Опять холодный, четкий поклон, и Кан со спутниками удаляется. Принц Джунки слегка прикрыл свои вытянутые глаза. Не дожидаясь перевода, он чуть-чуть повернул голову в сторону ближайшего охранника.
- Узнай и доложи.
Солдат убежал, а принц, не меняя позы, отмахивается от переводчика. Только раздутые ноздри и глубокое дыхание выдают клокочущий в нем гнев. Что ж, надо отдать должное — юный принц умеет держать себя в руках. Немного погодя, Верховная мягким тоном обращается к нему.
- Принц Джунки! Похоже, что-то произошло с вашими людьми. Я разделяю вашу озабоченность и с большим пониманием отнесусь к вашему уходу. Я признательна вам за посещение, но сейчас, я думаю, вам лучше обеспокоиться произошедшим. Благодарю вас.
Джунки медленно поклонился Верховной, хотя взгляд его, с тревогой, потянулся к Айю. Затем, неторопливо вышел, с совершенно невозмутимым лицом.
Когда норуландский принц появился в холле городской префектуры, встревоженно забегали даже саккарские стражники. Лицо Джунки было невозмутимо, но от него веяло таким холодом, что впору ставить рядом с ним молоко — несколько дней не прокиснет. В допросные комнаты принц не пошел, остановился посреди зала, равнодушно рассматривая то ли пол, то ли носки своих туфель. Норуландский посол полушепотом отдал приказание переводчику, сам остановился в отдалении.
Когда арестантов, по одному, стали выводить в холл, каждый из этих воинов, прежде нахальных и высокомерных, вальяжно шествующих по коридорам префектуры, увидев лицо принца, бледнел и молча падал на одно колено, не смея поднять глаза. Даже их Старший, которого ввели последним, втянул голову в плечи, потупил взгляд. Принц, наконец, поднял голову.
- Подойди, - голос его тих и спокоен, но… это даже хуже крика.
Резкий удар кулаком и десятник летит на пол. Подняться ему принц не позволил, поставив ногу на грудь. И продолжил, все так же тихо и внешне спокойно.
- Не можешь победить — не доставай меч из ножен… Ты достал меч и… сдался… Вас было десять, против пятерых стражников… Ты позволил своим иштарам [3]
Закрыть
окунуть честь императора в грязь… Императора, потому я что здесь представляю отца… Что теперь эти хуваи
[4]
иштар — солдат, воин
Закрыть
будут говорить об императорском войске?.. Нас всех теперь будут считать трусами… Помнишь, какое наказание ждет трусов?хувай — пренебрежительное название инородцев
Принц убрал ногу и повернулся к девятнику спиной. Тот перекатился на колени, согнулся, почти касаясь лбом пола.
- Мой принц, я виноват, и не прошу прощения для себя, но мои иштары заслуживают пощады. Потому, что их было девять, и с ними был колдун! А зиндариец угрожал твоей смертью.
Мягким, неторопливым движением, принц расстегнул на руке браслет, украшенный четырьмя не ограненными сапфирами, не оборачиваясь, бросил его на пол, к ногам девятника.
- Здесь не работает ни один амулет… Скажи, что ты этого не знал.
- Это был их колдун! Наши амулеты здесь не работают, но он был наполнен Силой! Спроси любого из моей девятки!
- Чтобы спрашивать, у меня есть девятник… Не можешь победить — не обнажай меч.
Принц поднял голову и обвел холодным взглядом стены над опущенными головами.
- Сегодня сына императора отчитали как шкодливого мальчишку, из-за того, что его иштары повели себя как дикари, впервые почувствовавшие запах самки… Отчитали на глазах у женщин и даже… слуг… Следующий, забывший о моей чести, умрет, едва закатное солнце коснется земли.
Норуланцы давно ушли, а саккарские дежурные, ставшие невольными свидетелями чужеземных разборок, все еще не могут прийти в себя. Ни слова из заокеанской тарабарщины они не поняли, но властность принца и беспрекословное подчинение остальных просто шокировали. Они, конечно, здорово виноваты, но… Ни один саккарец, даже самого низкого ранга, не стерпел бы рукоприкладства… Надо будет спросить, что об этом думает Военный Клан.
Прода от 25.03.2021, 20:57
Глава 8.
Дин стоял у перил веранды, подставляя лицо уходящему солнечному теплу. Он не очень-то любил дождливые холодные сезоны в саккаре, но даже представить не мог себе снежные зимы Зиндарии или Норуланда. Пока еще ничего не решено, но до совершеннолетия наследницы остались считанные дни, и ей придется уехать вслед за мужем. Айю предложила им всем подумать, захотят ли они поехать с ней. В королевской голубятне срочно натаскивают молодняк, чтобы по-больше птиц можно было отправить с наследницей — чтобы иметь возможность передавать письма не только с купцами. Но принуждать к какому-либо решению своих близких Айю не станет. Когда-то его младшая сестренка добровольно надела на себя вуаль, на целый год раньше положенного, чтобы разделить и смягчить отчаяние наследницы. И Айю любила ее за такую отдачу еще больше. Но теперь она подросла и вряд ли примет самопожертвование близких. Когда Хранитель предложил дочери подумать над свитой, которая поедет с ней, наследница объявила, что возьмет с собой только тех, кто сам захочет в чужую страну.
