— Может, — улыбнулся Хият. — Если пропустить ее через себя в таких объемах, без тренировки, подготовки, даже не дождавшись окончательного формирования физического тела… Еще и как может. Если бы я подождал еще хотя бы годик, было бы легче. Но тогда могло быть уже поздно. Пришлось рисковать и тащить с собой медика.
— Нам что-то угрожает? — заинтересовался Лииран.
— Не знаю, — вздохнул Хият. — Ощущения другие, не такие как были, когда цеповики появились. Тогда была нарастающая тревога. Причем у города она была сильнее, чем у меня. Скорее всего, мне вообще какие-то отголоски передавались, а я принимал их за свои. Не уверен. А сейчас… Сейчас просто странно. Еще эти призраки. Вот объясните мне, зачем выпускать в городе толпу слабых привидений, которые даже испугать смогут разве что истеричную девицу, а навредить не способны даже младенцу?
— Может, отвлекают от чего-то, — предположила Дорана.
Лииран посмотрел на нее, как на дуру. Она что, не поняла?
— Каких еще призраков и кто выпустил? — спросил он, раз уж девушка ведет себя так, словно ничего особенного не услышала.
— Слабых, — повторил Хият. — Вчера ночью какой-то беглец с материка из артефакта их освободил. Или призвал с помощью этого артефакта. Не уверен. Да и не важно это. Важно, что беглец магом не был, ему пришлось воздействовать кровью. Если я ничего не путаю, проживет он после этого недолго, так что его попросту обманули.
— Может найти этого беглеца? — спросила Дорана. — Он ведь знает, кто ему артефакт дал.
— Ага, уверен, что знает, — кивнул Хият. — И тот, кто ему дал, знает, у кого его взял. А там наверняка кто-то третий есть. И четвертый. Бессмысленно искать, только время потеряем. Тем более, видел этого беглеца город, а не я. А чужаков город практически не различает, особенно неодаренных чужаков. Расспрашивать стражу ворот я не буду. Так что найти беглеца шансов практически нет. Разве что сам на голову свалится.
Лииран только хмыкнул. Наверное, действительно нет смысла искать какого-то беглеца. Так только внимание привлечешь.
— Значит ты хранящий нашего города, — сказал, пристально посмотрев на Хията. — Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Чем ты собираешься заниматься?
— Ничем особенным. Учиться, расти над собой. Все как полагается парню моего возраста.
— От кандидатов в хранящие ты нас не избавишь…
— Нет, — мотнул головой Хият.
— Понятно. — Лииран на его месте тоже бы не спешил всех радовать. — А выяснить, почему вымерли твои родственники собираешься? Я бы выяснил. Там была какая-то мутная история, папа рассказывал. У твоего отца, помимо мамы-хранящей, было восемь дядей-тетей разной степени родства. Один вроде бы умер от старости, хотя и был довольно бодр. Он еще моего деда учил, в школе, так что его смерть никого не удивила. А вот с остальными постепенно, в течение каких-то шести лет случились разные несчастные случаи со смертельным исходом. Кто-то утонул, хотя был водником. На одного шкаф упал настолько неудачно, что кость носа мозг повредила, представляешь? Одну тетку, безалаберную и гулящую особу, если верить моей бабушке, случайно убили подравшиеся любовники. После этого они покончили с собой. Об остальных не помню точно, но там тоже что-то странное было, просто не такое веселое, как падающий шкаф и выясняющие отношения любовники.
— Один со скалы с маяком прыгнул, — сказала Дорана. — И кричал при этом, что он желтенькая птичка. Мой дедушка его ловить пытался. Не успел. Потом оказалось, что эта желтенькая птичка была мертвецки пьяна. На маяке, наверное, было скучно, вот он с напарником и пил. Тогда там еще дежурили.
— Ага, тоже странная история, — сказал Лииран. — Насколько знаю, когда от семьи хранящих осталось только три человека, совет начал требовать от остальных срочно обзавестись потомством. Но они не успели. Только твоя бабушка оставила городу ребенка, да и тот был со странностями. Возможно из-за того, что воспитывали его не родственники.
— С моей бабушкой что случилось? — спросил Хият, никогда этим вопросом не интересовавшийся.
— Ничего особенного в сравнении с другими, — пожал плечами Лииран. — Она родила твоего отца, потому что так надо было, отдала его няньке-кормилице и занималась своими делами. Потом замуж вышла, родила девочку и почему-то потеряла дар. Причем, девочка тоже родилась без дара. Ненормальный папаша этой девочки пробовал его пробудить и угробил ребенка, за что твоя бабушка его убила, отправила тогдашнему главе совета записку, в которой рассказала, как и за что убила мужа, и ушла из города. Возможно, она до сих пор где-то живет. Но она уже не хранящая и не может ею быть. Исчезнувший дар ни разу ни к кому не возвращался, будь то стихия или что-то другое. Что-то перегорает в человеке по непонятной причине, и все.
— Надо было учить историю, — почесал макушку задумчивый Хият. — Столько интересного пропустил. Или это сплетни надо было собирать?
— Скорее второе, — кивнул Лииран. — Я эти истории в детстве как сказки слушал, когда взрослые их вспоминали.
— Знаешь, наверное, действительно следует выяснить, почему со всеми случились несчастные случаи, — решил Хият. — Еще эта девочка без дара и бабушка, которая дар потеряла. Это особенно странно. Моя мама, у нее тоже был свой дар. А еще у нее были правила, которые нельзя было нарушать, чтобы этот дар не потерять. И, если верить ее записям, такие же правила есть у всех магов без исключений. Просто их никто не знает. Может, забыли, может, не знали никогда. Вся разница в том, что нарушить правила для дара моей мамы очень легко. А нарушить правила других магов сложно и маловероятно. Но иногда их все равно нарушают. И тогда дар пропадает. Такая вот теория.
— И что могла нарушить хранящая города? — спросил Лииран.
— Не знаю. Хранящий не должен вредить своему городу. Он физически не может ему навредить. А в остальном… Да что угодно.
Посидели. Помолчали.
Лииран думал о том, почему завел этот разговор? Из-за того, что в детстве очень хотелось разгадать загадку эпидемии смертей среди людей, которые могли бы стать хранящими? Так давно вырос и забыл об этом. А теперь вот вспомнилось, всплыло из глубин памяти, заставило выговориться.
Или просто хотелось доказать Хияту, что знает о нем больше, чем он о самом себе? Точнее, не о нем, о его сгинувшей семье.
Может это уязвленное самолюбие?
— Надо найти бабушку, если она жива, — принял для себя решение Хият. — Почему она ушла? У нее же ребенок в городе оставался. Или он к тому времени вырос?
— Нет, — помотал головой Лииран. — Может, боялась, что ей отомстят за смерть мужа? Ее муж был из древнего рода. Их этих, облачные которые, вроде папаши Ладая. Не помню, как этого мужа звали, мне в детстве было неинтересно.
— Вряд ли боялась, — не согласился Хият. — Ее бы не посмели тронуть, она же была единственная, кто мог научить маленького хранящего этим хранящим быть. Так ведь проще.
— Логично, — признал Лииран. — Но глядя на папашу Ладая, я бы испугался и сбежал. Тем более родственники у нее умерли странно.
Хият пожал плечами. Потом кивнул и задумчиво произнес:
— Попробую расспросить, когда в следующий раз пойду к ней. Сейчас мне велено отдыхать и не напрягать мозги.
К кому он собирается пойти Хият так и не сказал, а Лииран и Дорана не спросили. Атмосфера и без того была гнетущая. Словно они соприкоснулись с чем-то, что трогать не стоило, а теперь стараются лишний раз его не тревожить. Впрочем, что эта тайна пованивает, Лииран знал еще в детстве. Дедушка очень громко и вдохновенно об этом рассуждал. А папа смеялся и говорил, что если тайна с душком, то дед интересуясь ею имеет все шансы отправиться вслед за хранящими. Дед тогда ворчал и обзывал отца остолопом, а потом гладил по голове Лиирана и просил его вырасти умным. Лииран на свою голову послушался.
Впрочем, с дедом ничего плохого так и не случилось. Вон, невест вчера привел. Главное, что вовремя. Если бы не эти невесты, Лииран бы здесь не сидел и не чувствовал себя болваном, влезшим туда, куда не следовало.
— Что?
Даринэ Атана одарила Тага расфокусированным взглядом красных от недосыпа глаз и решительно выпила очередную дозу бодрящего зелья, в надежде, что начнет что-то понимать.
Это надо же. Ни дня без происшествия. То на кандидатов в хранящие то ли покушаются, то ли не покушаются. То стражи стены начинают чувствовать, что эта стена становится теплее, а присутствующие рядом с ними маги дружно орут о возросшей волнообразно энергии. Потом эта энергия успокоилась, но шороху наделала. А глава совета накануне спала всего два часа. А сегодня, похоже, вообще поспать не получится. Стену исследуют и не могут понять, что с ней случилось. Причем, в том, что что-то случилось, никто из исследующих не сомневается. Одни это чувствуют. Для других она светится ярче. Третьи заявляют, что заметен след соприкосновения с линией силы, хотя теоретически это невозможно.
А может, они слишком мало об этой теории знают. Все там знали только хранящие, а теперь даже не прочтешь нигде. Большая часть библиотеки хранящих находится в доме, в который никто войти не может. Меньшая — частично украдена неизвестно кем, частично все еще находится в городской библиотеке, подтверждая, что написанное для хранящих могут прочесть только хранящие. Там даже не шифровка. Текста попросту не видно, что с этими книгами не делай. А делать пытались многое.
— Так, — сказала замороченная глава совета, собравшись с мыслями. — Найдите Ильтара. Возможно, он сумеет объяснить, что происходит.
Знала бы она, чем это задание обернется, подождала бы с поисками до утра. Хотя бы выспалась. А так…
Нет, Ильтара нашли. Следопыты. И не придумали ничего лучше, чем вытащить очень пьяного и очень веселого пророка из постели смазливой девицы, годящейся ему во внучки. Девице это не понравилось, и она устроила скандал. Скандал разбудил папашу девицы, которому не понравилось, что в его доме, оказывается, какой-то старикан соблазняет его же дочь, а он, папаша, ни сном, ни духом. В общем, папаша устроил скандал еще грандиознее и даже попытался Ильтара зарезать. На шум сбежались соседи и прочие зеваки, и с восторгом наблюдали, как матерящийся папаша изображает марионетку, подвешенную на невидимые нити, за которые дергал хихикающий Ильтар. Практически голый Ильтар. А идиоты следопыты, вместо того, чтобы заткнуть папашу и одеть пророка, успокаивали бурно рыдавшую девицу, клявшуюся никогда не выйти замуж и не нарожать отцу внуков.
Девицу в итоге напоили успокоительным и отправили спать, пообещав поговорить с самой главой совета о предоставлении отдельного от родственников жилья. Потому что папе ее ухажеры не нравятся все без исключения. Те молодые, те старые, те толстые, те худые, а те вообще рыжие. Как так жить?
Ее папашу отправили в тюрьму под улюлюканье соседей, которым почему-то это решение очень понравилось. Видимо Ильтар не первый, кого этот буйно-помешанный пытался убить.
Ильтара, на тот момент описывающего пухленькой женщине ее цветущую красоту, под недовольное сопение мужа этой женщины, отловили, насильно одели и повели к стене, к тому самому участку, за которым находился порт.
Все такого же веселого и нетрезвого Ильтара повели.
Даринэ Атана, когда услышала отчет об этом, заподозрила, что большая часть следопытов города идиоты. Вот как может нормальный человек просить поработать пьяного мага? Ладно, если не получится. А если получится что-то непредвиденное?
С этими мыслями она пошла к стене, подозревая, что увидит на ее месте руины.
К счастью, стена оказалась прочнее, чем опасалась глава совета. Стена всего лишь светилась загадочным синим цветом. А Ильтар висел в воздухе над ней, раскинув руки и громко хохоча. Зрителей, несмотря на позднее время, это представление собрало довольно много. И они продолжали приходить.
— Что происходит? — спросила решившая смириться со своей участью Атана у подошедшего Тага, который, судя по выражению лица, очень жалел, что вообще согласился работать одним из помощников главы совета.
— Не знаю, — ответил он устало и безнадежно. — Когда я пришел, Ильтар уже бегал туда-сюда вдоль стены и жизнерадостно кричал, что был прав. Потом он начал кричать, что прав всегда, что удача его любит, и что жизнь все еще не скучна, так что умирать ему рано.
— А взлетел он почему?
— Не знаю. Он просто остановился, постоял, прижавшись щекой к стене, а потом подпрыгнул и завис в воздухе. Теперь вот висит и смеется.
Зрителей становилось все больше и больше.
Доринэ Атана представила, как пытается опустить спятившего пророка с помощью сети и решила подождать, чем все это закончится. Возможно, даже удастся Ильтара расспросить. Когда он проспится и протрезвеет. Если, конечно, раньше не свалится и не разобьет свою многомудрую голову, в которой этой мудрости ровно столько же, сколько и идиотизма. И как там все помещается?
Висел Ильтар довольно долго. Даже когда перестал смеяться, все еще висел в воздухе и читал стихи великолепной луне. Причем стихи были пошлые, хоть и хорошие.
Потом он стал читать стихи морю. О любви, ее физическом аспекте, с красочными описаниями. И спустился только тогда, когда светящаяся синим стена заметно побледнела. К сожалению, представление на этом не закончилось.
Собравшиеся зеваки имели честь наблюдать за тем, как все такой же веселый Ильтар обнимает главу совета, громко называет ее деточкой и пеняет на ее несообразительность. Атане при этом хотелось провалиться сквозь землю, но она подозревала, что пророк последует за ней и будет преследовать, пока не выскажет все, что думает.
— Ты знаешь, что произошло со стеной?! — в какой-то момент не выдержала не выспавшаяся и злая на весь мир женщина.
— Конечно, — обрадовал ее Ильтар. — Эта стена стала юной и прекрасной, как в день своего сотворения. А еще она влюбилась… нет не так… она полюбила. Полюбила, как родственника, как младшего брата, бестолкового, но хорошего. Сочувствую тому, кто обидит этого юношу.
— Какого еще юношу?!
— Хорошего юношу. Бестолкового, но хорошего. Вай-вай, вот объясни мне, как можно сочетать в себе незаурядный ум и эту бестолковость? Или это из-за возраста?
— Ты сочетаешь в себе мудреца и идиота! — обрадовала собеседника Атана, которая начала понимать папашу пытавшегося Ильтара убить.
— Я притворяюсь и веселюсь, — наклонившись к самому лицу, тихо сказал Ильтар. Сказал очень серьезно, абсолютно трезвым голосом, даже дурацкая улыбка куда-то пропала. — А он серьезен. И радуется жизни мало. Это нехорошо, когда люди делают больше, чем от них ждут, и все равно собой недовольны. Нет, с одной стороны хорошо. Для окружающих. Но для него самого плохо. Надо научить его радоваться жизни.
— Кого научить? — вкрадчиво спросила Атана, подозревая, что это именно она сошла с ума, а Ильтар абсолютно нормален.
— Мальчика, водника, которого полюбила стена. Он научил ее любить воду. Представляешь, она столько веков эту воду видела и была к ней равнодушна. А потом пришел он и показал как вода хороша. И стена полюбила. И воду полюбила, и его.
— Ильтар, у этого мальчика имя есть?
— Конечно, — кивнул пророк. — Хият. Хият Дака.
— Опять Хият!
Атана схватилась за голову и попыталась подумать. О чем-то постороннем. Иначе сейчас пойдет и убьет малолетнего гения, или кто он там на самом деле.
— Нам что-то угрожает? — заинтересовался Лииран.
— Не знаю, — вздохнул Хият. — Ощущения другие, не такие как были, когда цеповики появились. Тогда была нарастающая тревога. Причем у города она была сильнее, чем у меня. Скорее всего, мне вообще какие-то отголоски передавались, а я принимал их за свои. Не уверен. А сейчас… Сейчас просто странно. Еще эти призраки. Вот объясните мне, зачем выпускать в городе толпу слабых привидений, которые даже испугать смогут разве что истеричную девицу, а навредить не способны даже младенцу?
— Может, отвлекают от чего-то, — предположила Дорана.
Лииран посмотрел на нее, как на дуру. Она что, не поняла?
— Каких еще призраков и кто выпустил? — спросил он, раз уж девушка ведет себя так, словно ничего особенного не услышала.
— Слабых, — повторил Хият. — Вчера ночью какой-то беглец с материка из артефакта их освободил. Или призвал с помощью этого артефакта. Не уверен. Да и не важно это. Важно, что беглец магом не был, ему пришлось воздействовать кровью. Если я ничего не путаю, проживет он после этого недолго, так что его попросту обманули.
— Может найти этого беглеца? — спросила Дорана. — Он ведь знает, кто ему артефакт дал.
— Ага, уверен, что знает, — кивнул Хият. — И тот, кто ему дал, знает, у кого его взял. А там наверняка кто-то третий есть. И четвертый. Бессмысленно искать, только время потеряем. Тем более, видел этого беглеца город, а не я. А чужаков город практически не различает, особенно неодаренных чужаков. Расспрашивать стражу ворот я не буду. Так что найти беглеца шансов практически нет. Разве что сам на голову свалится.
Лииран только хмыкнул. Наверное, действительно нет смысла искать какого-то беглеца. Так только внимание привлечешь.
— Значит ты хранящий нашего города, — сказал, пристально посмотрев на Хията. — Даже не знаю, радоваться или огорчаться. Чем ты собираешься заниматься?
— Ничем особенным. Учиться, расти над собой. Все как полагается парню моего возраста.
— От кандидатов в хранящие ты нас не избавишь…
— Нет, — мотнул головой Хият.
— Понятно. — Лииран на его месте тоже бы не спешил всех радовать. — А выяснить, почему вымерли твои родственники собираешься? Я бы выяснил. Там была какая-то мутная история, папа рассказывал. У твоего отца, помимо мамы-хранящей, было восемь дядей-тетей разной степени родства. Один вроде бы умер от старости, хотя и был довольно бодр. Он еще моего деда учил, в школе, так что его смерть никого не удивила. А вот с остальными постепенно, в течение каких-то шести лет случились разные несчастные случаи со смертельным исходом. Кто-то утонул, хотя был водником. На одного шкаф упал настолько неудачно, что кость носа мозг повредила, представляешь? Одну тетку, безалаберную и гулящую особу, если верить моей бабушке, случайно убили подравшиеся любовники. После этого они покончили с собой. Об остальных не помню точно, но там тоже что-то странное было, просто не такое веселое, как падающий шкаф и выясняющие отношения любовники.
— Один со скалы с маяком прыгнул, — сказала Дорана. — И кричал при этом, что он желтенькая птичка. Мой дедушка его ловить пытался. Не успел. Потом оказалось, что эта желтенькая птичка была мертвецки пьяна. На маяке, наверное, было скучно, вот он с напарником и пил. Тогда там еще дежурили.
— Ага, тоже странная история, — сказал Лииран. — Насколько знаю, когда от семьи хранящих осталось только три человека, совет начал требовать от остальных срочно обзавестись потомством. Но они не успели. Только твоя бабушка оставила городу ребенка, да и тот был со странностями. Возможно из-за того, что воспитывали его не родственники.
— С моей бабушкой что случилось? — спросил Хият, никогда этим вопросом не интересовавшийся.
— Ничего особенного в сравнении с другими, — пожал плечами Лииран. — Она родила твоего отца, потому что так надо было, отдала его няньке-кормилице и занималась своими делами. Потом замуж вышла, родила девочку и почему-то потеряла дар. Причем, девочка тоже родилась без дара. Ненормальный папаша этой девочки пробовал его пробудить и угробил ребенка, за что твоя бабушка его убила, отправила тогдашнему главе совета записку, в которой рассказала, как и за что убила мужа, и ушла из города. Возможно, она до сих пор где-то живет. Но она уже не хранящая и не может ею быть. Исчезнувший дар ни разу ни к кому не возвращался, будь то стихия или что-то другое. Что-то перегорает в человеке по непонятной причине, и все.
— Надо было учить историю, — почесал макушку задумчивый Хият. — Столько интересного пропустил. Или это сплетни надо было собирать?
— Скорее второе, — кивнул Лииран. — Я эти истории в детстве как сказки слушал, когда взрослые их вспоминали.
— Знаешь, наверное, действительно следует выяснить, почему со всеми случились несчастные случаи, — решил Хият. — Еще эта девочка без дара и бабушка, которая дар потеряла. Это особенно странно. Моя мама, у нее тоже был свой дар. А еще у нее были правила, которые нельзя было нарушать, чтобы этот дар не потерять. И, если верить ее записям, такие же правила есть у всех магов без исключений. Просто их никто не знает. Может, забыли, может, не знали никогда. Вся разница в том, что нарушить правила для дара моей мамы очень легко. А нарушить правила других магов сложно и маловероятно. Но иногда их все равно нарушают. И тогда дар пропадает. Такая вот теория.
— И что могла нарушить хранящая города? — спросил Лииран.
— Не знаю. Хранящий не должен вредить своему городу. Он физически не может ему навредить. А в остальном… Да что угодно.
Посидели. Помолчали.
Лииран думал о том, почему завел этот разговор? Из-за того, что в детстве очень хотелось разгадать загадку эпидемии смертей среди людей, которые могли бы стать хранящими? Так давно вырос и забыл об этом. А теперь вот вспомнилось, всплыло из глубин памяти, заставило выговориться.
Или просто хотелось доказать Хияту, что знает о нем больше, чем он о самом себе? Точнее, не о нем, о его сгинувшей семье.
Может это уязвленное самолюбие?
— Надо найти бабушку, если она жива, — принял для себя решение Хият. — Почему она ушла? У нее же ребенок в городе оставался. Или он к тому времени вырос?
— Нет, — помотал головой Лииран. — Может, боялась, что ей отомстят за смерть мужа? Ее муж был из древнего рода. Их этих, облачные которые, вроде папаши Ладая. Не помню, как этого мужа звали, мне в детстве было неинтересно.
— Вряд ли боялась, — не согласился Хият. — Ее бы не посмели тронуть, она же была единственная, кто мог научить маленького хранящего этим хранящим быть. Так ведь проще.
— Логично, — признал Лииран. — Но глядя на папашу Ладая, я бы испугался и сбежал. Тем более родственники у нее умерли странно.
Хият пожал плечами. Потом кивнул и задумчиво произнес:
— Попробую расспросить, когда в следующий раз пойду к ней. Сейчас мне велено отдыхать и не напрягать мозги.
К кому он собирается пойти Хият так и не сказал, а Лииран и Дорана не спросили. Атмосфера и без того была гнетущая. Словно они соприкоснулись с чем-то, что трогать не стоило, а теперь стараются лишний раз его не тревожить. Впрочем, что эта тайна пованивает, Лииран знал еще в детстве. Дедушка очень громко и вдохновенно об этом рассуждал. А папа смеялся и говорил, что если тайна с душком, то дед интересуясь ею имеет все шансы отправиться вслед за хранящими. Дед тогда ворчал и обзывал отца остолопом, а потом гладил по голове Лиирана и просил его вырасти умным. Лииран на свою голову послушался.
Впрочем, с дедом ничего плохого так и не случилось. Вон, невест вчера привел. Главное, что вовремя. Если бы не эти невесты, Лииран бы здесь не сидел и не чувствовал себя болваном, влезшим туда, куда не следовало.
— Что?
Даринэ Атана одарила Тага расфокусированным взглядом красных от недосыпа глаз и решительно выпила очередную дозу бодрящего зелья, в надежде, что начнет что-то понимать.
Это надо же. Ни дня без происшествия. То на кандидатов в хранящие то ли покушаются, то ли не покушаются. То стражи стены начинают чувствовать, что эта стена становится теплее, а присутствующие рядом с ними маги дружно орут о возросшей волнообразно энергии. Потом эта энергия успокоилась, но шороху наделала. А глава совета накануне спала всего два часа. А сегодня, похоже, вообще поспать не получится. Стену исследуют и не могут понять, что с ней случилось. Причем, в том, что что-то случилось, никто из исследующих не сомневается. Одни это чувствуют. Для других она светится ярче. Третьи заявляют, что заметен след соприкосновения с линией силы, хотя теоретически это невозможно.
А может, они слишком мало об этой теории знают. Все там знали только хранящие, а теперь даже не прочтешь нигде. Большая часть библиотеки хранящих находится в доме, в который никто войти не может. Меньшая — частично украдена неизвестно кем, частично все еще находится в городской библиотеке, подтверждая, что написанное для хранящих могут прочесть только хранящие. Там даже не шифровка. Текста попросту не видно, что с этими книгами не делай. А делать пытались многое.
— Так, — сказала замороченная глава совета, собравшись с мыслями. — Найдите Ильтара. Возможно, он сумеет объяснить, что происходит.
Знала бы она, чем это задание обернется, подождала бы с поисками до утра. Хотя бы выспалась. А так…
Нет, Ильтара нашли. Следопыты. И не придумали ничего лучше, чем вытащить очень пьяного и очень веселого пророка из постели смазливой девицы, годящейся ему во внучки. Девице это не понравилось, и она устроила скандал. Скандал разбудил папашу девицы, которому не понравилось, что в его доме, оказывается, какой-то старикан соблазняет его же дочь, а он, папаша, ни сном, ни духом. В общем, папаша устроил скандал еще грандиознее и даже попытался Ильтара зарезать. На шум сбежались соседи и прочие зеваки, и с восторгом наблюдали, как матерящийся папаша изображает марионетку, подвешенную на невидимые нити, за которые дергал хихикающий Ильтар. Практически голый Ильтар. А идиоты следопыты, вместо того, чтобы заткнуть папашу и одеть пророка, успокаивали бурно рыдавшую девицу, клявшуюся никогда не выйти замуж и не нарожать отцу внуков.
Девицу в итоге напоили успокоительным и отправили спать, пообещав поговорить с самой главой совета о предоставлении отдельного от родственников жилья. Потому что папе ее ухажеры не нравятся все без исключения. Те молодые, те старые, те толстые, те худые, а те вообще рыжие. Как так жить?
Ее папашу отправили в тюрьму под улюлюканье соседей, которым почему-то это решение очень понравилось. Видимо Ильтар не первый, кого этот буйно-помешанный пытался убить.
Ильтара, на тот момент описывающего пухленькой женщине ее цветущую красоту, под недовольное сопение мужа этой женщины, отловили, насильно одели и повели к стене, к тому самому участку, за которым находился порт.
Все такого же веселого и нетрезвого Ильтара повели.
Даринэ Атана, когда услышала отчет об этом, заподозрила, что большая часть следопытов города идиоты. Вот как может нормальный человек просить поработать пьяного мага? Ладно, если не получится. А если получится что-то непредвиденное?
С этими мыслями она пошла к стене, подозревая, что увидит на ее месте руины.
К счастью, стена оказалась прочнее, чем опасалась глава совета. Стена всего лишь светилась загадочным синим цветом. А Ильтар висел в воздухе над ней, раскинув руки и громко хохоча. Зрителей, несмотря на позднее время, это представление собрало довольно много. И они продолжали приходить.
— Что происходит? — спросила решившая смириться со своей участью Атана у подошедшего Тага, который, судя по выражению лица, очень жалел, что вообще согласился работать одним из помощников главы совета.
— Не знаю, — ответил он устало и безнадежно. — Когда я пришел, Ильтар уже бегал туда-сюда вдоль стены и жизнерадостно кричал, что был прав. Потом он начал кричать, что прав всегда, что удача его любит, и что жизнь все еще не скучна, так что умирать ему рано.
— А взлетел он почему?
— Не знаю. Он просто остановился, постоял, прижавшись щекой к стене, а потом подпрыгнул и завис в воздухе. Теперь вот висит и смеется.
Зрителей становилось все больше и больше.
Доринэ Атана представила, как пытается опустить спятившего пророка с помощью сети и решила подождать, чем все это закончится. Возможно, даже удастся Ильтара расспросить. Когда он проспится и протрезвеет. Если, конечно, раньше не свалится и не разобьет свою многомудрую голову, в которой этой мудрости ровно столько же, сколько и идиотизма. И как там все помещается?
Висел Ильтар довольно долго. Даже когда перестал смеяться, все еще висел в воздухе и читал стихи великолепной луне. Причем стихи были пошлые, хоть и хорошие.
Потом он стал читать стихи морю. О любви, ее физическом аспекте, с красочными описаниями. И спустился только тогда, когда светящаяся синим стена заметно побледнела. К сожалению, представление на этом не закончилось.
Собравшиеся зеваки имели честь наблюдать за тем, как все такой же веселый Ильтар обнимает главу совета, громко называет ее деточкой и пеняет на ее несообразительность. Атане при этом хотелось провалиться сквозь землю, но она подозревала, что пророк последует за ней и будет преследовать, пока не выскажет все, что думает.
— Ты знаешь, что произошло со стеной?! — в какой-то момент не выдержала не выспавшаяся и злая на весь мир женщина.
— Конечно, — обрадовал ее Ильтар. — Эта стена стала юной и прекрасной, как в день своего сотворения. А еще она влюбилась… нет не так… она полюбила. Полюбила, как родственника, как младшего брата, бестолкового, но хорошего. Сочувствую тому, кто обидит этого юношу.
— Какого еще юношу?!
— Хорошего юношу. Бестолкового, но хорошего. Вай-вай, вот объясни мне, как можно сочетать в себе незаурядный ум и эту бестолковость? Или это из-за возраста?
— Ты сочетаешь в себе мудреца и идиота! — обрадовала собеседника Атана, которая начала понимать папашу пытавшегося Ильтара убить.
— Я притворяюсь и веселюсь, — наклонившись к самому лицу, тихо сказал Ильтар. Сказал очень серьезно, абсолютно трезвым голосом, даже дурацкая улыбка куда-то пропала. — А он серьезен. И радуется жизни мало. Это нехорошо, когда люди делают больше, чем от них ждут, и все равно собой недовольны. Нет, с одной стороны хорошо. Для окружающих. Но для него самого плохо. Надо научить его радоваться жизни.
— Кого научить? — вкрадчиво спросила Атана, подозревая, что это именно она сошла с ума, а Ильтар абсолютно нормален.
— Мальчика, водника, которого полюбила стена. Он научил ее любить воду. Представляешь, она столько веков эту воду видела и была к ней равнодушна. А потом пришел он и показал как вода хороша. И стена полюбила. И воду полюбила, и его.
— Ильтар, у этого мальчика имя есть?
— Конечно, — кивнул пророк. — Хият. Хият Дака.
— Опять Хият!
Атана схватилась за голову и попыталась подумать. О чем-то постороннем. Иначе сейчас пойдет и убьет малолетнего гения, или кто он там на самом деле.
