– Ну, пожалуйста! – молитвенно протянула я руки к запнувшемуся на полуслове повелителю. – Мне очень нужно стать настоящей сиреной. Пожалуйста…
Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, склонив голову к плечу. Мне стало стыдно. Я засмущалась, стала суетливо подниматься, отряхивать колени. В этот момент мне хотелось побыстрее провалиться сквозь землю, чтоб только не видеть этого брезгливого выражения на мальчишеском лице.
– Я очень стар, девушка, – наконец проговорил Господин Зимы, и от его ставшего вдруг низким и торжественным голоса у меня мурашки по спине побежали. – Я помню сирен. Когда я родился, ваше племя было многочисленно. Вы заселили всю прибрежную территорию, ваши кланы торговали с жителями суши, ваши девыпредсказательницы были, казалось, везде – на каждом перекрестке, у каждого самого маленького водоема. Я любил наблюдать за вами, изучать вас, потому что сирены были красивы, а я очень ценю красоту. И знаешь, что я понял очень быстро, несмотря на небольшой житейский опыт?
Я пожала плечами, но от ответа воздержалась.
– Вы непроходимо, просто фантастически глупы!
Я стиснула зубы и поняла, что работать на сквернослова и расиста мне расхотелось.
– Ты думала, что сможешь зачаровать альва?
«Конечно, думала. И могла, чтоб ты знал, осел старый. Или Эмбер, наследный принц Дома Лета, недостаточно аристократичен для тебя? И уболтала я его в два счета, и жезл боевой увела без проблем. И если бы я не растрачивала свою магию по пустякам, в противоборстве со стервозной Джокондой, ты бы тоже сейчас не устоял, пенек молодящийся!»
Разумеется, ничего из этих крамольных мыслей я не озвучила, жить, знаете ли, всем хочется, даже отставным сиренам. А я слишком хорошо помнила о казненных в назидание подданных, чтобы трезво оценивать свои шансы. Поэтому вела себя, как обычно в кабинете начальства, пережидая очередной разнос. Молчала, ковыряла пол носком ботика и сопела, как Дарт Вейдер.
– …! – поставил смачную точку в монологе Господин Зимы. – Уходи. Если бы ты могла думать, я предложил бы тебе поразмыслить о своем поведении. Но ты просто уходи. Немедленно.
Его голос опять стал мальчишеским. Я еще ниже опустила голову и поплелась к двери. Жизнь была кончена. Мне хотелось оказаться в своей комнате, упасть на постель, зарыться лицом в подушку и всласть нареветься.
– Что у тебя на голове? – догнал меня неожиданный вопрос.
– Венец, – не оборачиваясь, шмыгнула я носом. – Он сам меня выбрал.
Неужели еще не все потеряно? Я замедлила шаг. До двери оставалось всего ничего, а сакраментального «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» я так и не услышала.
– И где он хранился? – наконец спросил Господин Зимы.
Я обернулась, скрывая радость.
– Во владениях серединных пикси.
Мальчишка уже сидел на ковре, задумчиво поглаживая пальцами шахматные фигуры.
– Это немного меняет дело, – бубнил он себе под нос, как будто размышляя вслух. – В конце концов, артефакт можно подарить или снять с мертвого тела.
Я попятилась к двери.
– Прекрати дрожать! – скомандовал повелитель, заметив мой маневр. – Про убийство я пошутил, так это не работает.
Я ему не поверила и продолжала пятиться.
– Ладно, иди, – отпустили меня мановением руки. – Я потом решу, как мне поступить с тобой.
Разрешение подоспело как раз вовремя, спиной я ощущала поверхность двери. Низко поклонившись, отчего створки опять зазвенели, я выползла в приемную.
– Ну как? – оживленно подлетел ко мне Пак. – Все хорошо?
– Все плохо. Полный провал миссии.
Какаято чешуя посыпалась на меня сверху, я тряхнула волосами и задрала голову. Великаныохранники держались из последних сил, их выпученные глаза и перекошенные лица были тому подтверждением. Я изобразила немой вопрос, «питомец» кивнул и хихикнул. Не знаю, каким образом работает магия пикси, но я готова была поставить свой волшебный венец, что у обоих стражников сейчас рты полны какогото невообразимого мусора и только воинская дисциплина удерживает их от безостановочного сплевывания.
– Что? Что он тебе сказал? А ты ему? Давай рассказывай, а то я сейчас от любопытства лопну, – монотонно подзуживал над ухом Пак. – Провалто почему?
– Ты уверен, что хочешь услышать мой отчет именно здесь? – обвела я многозначительным взглядом помещение.
Великанам, конечно, было не до наших с Паком переговорчиков, но все равно лишние уши нервировали.
– А где?
Из всех пришедших в голову рифм я выбрала самую приличную:
– В Караганде!
Задумчивый Пак сделал круг вокруг моей макушки и осторожно переспросил:
– Это место такое?
– Ага, где можно посидеть в тишине и спокойствии и подумать.
– Понятненько. – Нюхач сделал стойку, взмахнул крылышками и уверенно скомандовал: – Тогда нам сюда!
Я не двигалась.
– Просто сделай шаг.
– Только после тебя! – Мелкие пакости моего подчиненного (я даже про себя не могла произнести – раба) научили меня осторожности.
Зеленый послушался, заложил крутой вираж, с разлета пробуравил стену и исчез за ней. Я, повторив фокус, оказалась в небольшой квадратной комнате, стены и потолок которой своей снежной белизной навевали медицинские ассоциации. Я опустилась в кресло у потухшего камина и вздохнула. Мне было стыдновато. Не стыдно в глобальном смысле этого слова, а именно стыдновато. Как будто разошелся шов на юбке, а до конца рабочего дня еще жить и жить, и проводишь ты этот проклятый день, не поднимаясь изза стола, чтобы сотрудники твоего позора не заметили. Они и не замечают, но тыто знаешь, что там, под полированной глянцевой столешницей, скрывается. Вот так и сейчас. Я просто провалила собеседование, и то, что никто из моих знакомых при этом позоре не присутствовал, меня не утешало. Я ринулась в атаку без достаточной подготовки. А надо было постараться, информации подсобрать.
– Ты о чем думаешь? – осторожно дернул меня за ухо Пак.
– Да так, – изобразила я в воздухе абстрактную фигуру. – О законах мироздания…
– А как же разговор? Ты обещала.
– Какой разговор? Ах этот… Я передумала.
Всетаки в положении рабовладелицы есть свои преимущества – всегда есть на ком злость сорвать. Пак обиделся просто смертельно – надулся и стал метаться по комнате. Даже его обычное жужжание стало басовитораздраженным и сразу начало невероятно меня раздражать.
– Не мельтеши! – скомандовала я ровным голосом.
– Жжж…
– Я кому сказала!
– Жжж…
И тут прозвучал… Нет, прозвучало такое забористое выражение, что зеленый шлепнулся на пол и задергал конечностями, не в силах подняться. Я молнией метнулась к нему, схватила на руки и зажала мизинцем рот.
– Тихо! – шептала я, поднеся пленника к самым губам. – Это из камина. Комната сообщается с покоями Господина Зимы. Ты понял? Это не я, это он. Если обещаешь не орать, я уберу руки.
Пикси задумчиво кивнул, только вот хищный блеск его зеленых глазок мне очень не понравился.
– Пак, ты не можешь колдовать против повелителя темных фейри! Если только попробуешь, нас убьют.
– Думаешь, я могу это контролировать! – громким шепотом возмутился нюхач, выплюнув мой прожеванный мизинец. – Хотя, может, и могу, я же не пробовал никогда. Подожди! Да отпусти ты меня, маньячка!
Я ослабила хватку. Взъерошенный пикси отряхивался на моих ладонях, как крошечная крылатая собачонка.
– Облапала всего! Руки прочь! Только после свадьбы! – возмущенно бухтел он, не замечая моего хихиканья.
Кстати, смеяться шепотом было адски трудно, смех грозил вырваться наружу неприличным хрюканьем.
– Кто смеет опять тревожить мой покой?
Мальчишеский голос долетал до нас с такой отчетливостью, будто его обладатель находился в одной комнате с нами. Я старалась вообще не дышать и на полном серьезе обдумывала возможность пожертвовать еще одним пальцем.
– Не мельтеши, – отмахнулся Пак от моих неловких попыток снова заткнуть ему рот и весь обратился в слух.
– Альва Дома Лета покорнейше просит аудиенции, – произнес невидимый стражник. – Прикажете впустить?
– Пусть войдет!
Судя по звукам, мальчишка поднялся с ковра и переместился ближе к стене. Звякнули рыцарские доспехи.
– Желаю господину самых темных дней!
Мы с Паком переглянулись, одновременно узнав обладательницу глубокого бархатистого контральто.
– И что понадобилось фаворитке Янтарной Леди от скромного Господина Зимы? – Саркастический вопрос прервался грохотом свалившихся доспехов и последовавшей тирадой.
Я посмотрела на Пака. Нюхач был близок к обмороку. Может, мне ему не рот надо было закрывать, а уши? А то кто знает этих пикси, с их тонкой душевной организацией – окочурится тут у меня от сквернословия, а я потом всю жизнь раскаянием мучиться буду.
– Я пришла предложить вам сделку, сир.
– Передай своей госпоже, что я не иду на переговоры с вашим Домом.
Из камина пахнуло холодом, кованая решетка экрана покрывалась инеем. Невесомое тельце Пака конвульсивно дергалось. Я в экстренном порядке решала, каким образом можно сделать пикси искусственное дыхание. Пипетка или коктейльная трубочка мне бы сейчас очень пригодилась.
– При всем уважении, сир, – фея Дома Лета негромко рассмеялась, – не в правилах моей госпожи предлагать компромисс тому, кто и так повержен. Сделку хочу заключить я – Руби, владеющая амулетом Скольжения Душ.
Что она творит, маньячка?! Разозлит сейчас повелителя, он ее матом крыть начнет. А я из этой комнатенки без помощи Пака даже выйти не смогу.
– Держись, малыш, – шептала я.
Прозрачные крылышки пикси трепетали от моего дыхания. В соседней комнате молчали. Я с облегчением заметила, что мой нюхач начинает приходить в себя.
– И чего ты хочешь? – спокойно спросил Господин Зимы.
– Янтарная Леди посылала паладинов в другой мир на поиски сирены. Мы ее упустили, она сейчас здесь. – Руби сделала небольшую паузу, но, не дождавшись ответа, заключила: – Я хочу эту сирену, сир.
– Ты получишь сирену, если твоя услуга будет равноценна твоей просьбе.
– Сир позволит задать ему вопрос?
– Позволит.
– Зачем вам нужна сирена?
Наверное, он пожал плечами, а я в который раз пожалела, что не умею видеть сквозь стены. А вот его саркастический смех мне был слышен очень хорошо.
Снова раздался голос Руби:
– Рискну предположить, что девапрорицательница с зачатками дара вряд ли вас заинтересует. Значит, вы планируете провести ритуал, влить в нее силы.
Наверное, он кивнул, потому что продолжала Руби уже увереннее:
– Чтобы пройти к утесам и преодолеть магический заслон, вам понадобится ктонибудь из альвов Лета. Я предлагаю себя.
– Это хорошее предложение, – наконец произнес мальчишка. – Я отдам тебе сирену, когда она уже будет не нужна.
– Живую, неповрежденную, здоровую душой и телом?
– Да.
– Девушку по имени Дарья, которую привел к вам вольный охотник Ларс?
– Да! Да! Да! Именно эту девушку я отдам тебе за то, что ты проведешь мою сирену и сопровождение к чародейскому утесу.
– Вы произнесли «да» трижды, сир, наше соглашение вступает в силу.
– Тогда можешь идти, Урух тебе покажет твои покои. Кстати, утоли мое любопытство – зачем тебе понадобилась эта наглая полукровка?
– У девушек свои секреты, повелитель, – кокетливо ответила фея.
Господин Зимы выразил свое отношение к слабому полу одним емким словом, присовокупить второе он попросту не успел – поперхнулся, закашлялся. Руби взвизгнула:
– Живые лягушки!
– Извини, не сдержался, – быстро пробормотал просветленный Пак. – Надо драпать!
Мы бросились к противоположной стене и протиснулись сквозь нее с чавкающим звуком.
– Эх, Дашка, были бы у тебя крылья… А так нас в два счета повяжут.
В этом я была полностью согласна со своим спутником. Я, конечно, сладко проспала почти всю дорогу до Ледяной цитадели, но того, что удалось рассмотреть в недолгие минуты бодрствования, для паники хватало. Завьюженные бескрайние степи, окружавшие оплот темных фейри со всех сторон, к пешим побегам не располагали.
– Уходи без меня, – тяжело дышала я. – Без рухов мне отсюда не выбраться. Слышал же, меня к какимто утесам поведут, по дороге сбегу.
Пак обернулся по сторонам, пробежавшись внимательным взглядом по неподвижным рядам стражников.
– Может, обойдется все? Видишь, воинам приказа еще никто не дал.
– Не обойдется, – покачала я головой. – Он же злопамятный и жестокий, господин этот, и пикси ненавидит просто до…
Я хотела сказать «до чертиков», но вовремя прикусила язык. Ощутить этим самым языком бородавчатую шкурку живой лягушки мне сейчас совсем не хотелось. Но пикси и так понял, что я имела в виду.
– Почему ты уверена, что он выберет тебя, а не Джоконду?
– Ты чем слушал? – грустно улыбнулась я. – По их договору получается, что, кого бы ни сопровождала непорочная Руби, в награду она получит именно Дашу Кузнецову – живую и без видимых повреждений.
– Вот почему я тебя о точности формулировок предупреждал! – не смог не поумничать Пак. – Но нам это на руку. До встречи, рабовладелица!
Тирольская шляпка описала полукруг.
– Пока!
– Стоять! – прервала я прощание. – Я же сама дорогу не найду. В мою комнату – это куда?
Шляпа указала направление.
– Если не сможешь от грязных приставаний Руби отбиться, ты Ларса о помощи попроси. Он, когда речь о его великой мести не идет, вменяемый мужик.
– Посмотрим, – пожала я плечами. – Если что случится, можешь считать себя свободным от продолжения службы.
Пак широко улыбнулся и улетел. Я поплелась к себе. Мне о многом было нужно поразмыслить.
Полезные знакомства, или Оговорочки по Фрейду
Если я решила ничего не делать, меня никому не остановить.
NN
Существует ли в жизни чтонибудь более позорное, чем показаться на глаза некогда посрамленной сопернице, когда у самой на душе кошки скребут? В этот момент я была уверена, что – нет, не существует. Но выступить в роли неудачницы, лузерши, не сумевшей добиться цели? Нет уж! Как учит нас дамский глянец, главное, поверить, что ты победительница, и удача не заставит себя долго ждать. Ну или постараться, чтобы в это поверили другие. Или сделать жизнь этих самых других еще невыносимее, чем твоя. Да уж, Дарья Ивановна, то ли обстоятельства на вас так влияют, то ли биологические ритмы вашего трепетного организма, только становитесь вы, госпожа моя хорошая, записной стервой. Той самой, которую словарь великорусского языка за тысяча восемьсот затертый год определяет как труп околевшего животного, падаль, мертвечину, дохлятину и упадь. И плевать, госпожа вы моя Кузнецова, что в современном вам мире этим противным словечком изволит величать себя всякая особа, испортившая жизнь хотя бы одному представителю противоположного пола и достигшая пятнадцати лет.
«Экий у меня давеча внутренний голос сладкоглаголевый», – аутентично подумала я и толкнула дверь своей комнаты.
Лицо мое лучилось радостью, а широкая улыбка держалась на таком пределе лицевых мышц, что я на полном серьезе опасалась треснуть от напряжения.
– А вот и я!
Триумфально войти не получилось, тугая дверная пружина отжималась с трудом, поэтому я как мышка юркнула в образовавшуюся щель, прищемила полу куртки, отпрыгнула и затормозила шагах в трех от середины комнаты.
– Нагулялась? – Джоконда говорила равнодушно, обернувшись от зеркала, в котором рассматривала свою неземную фейскую красоту. – Добилась, чего хотела? Господин Зимы назначил тебя предводительницей гарема?
Я пожала плечами и плюхнулась на свою постель.
Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, склонив голову к плечу. Мне стало стыдно. Я засмущалась, стала суетливо подниматься, отряхивать колени. В этот момент мне хотелось побыстрее провалиться сквозь землю, чтоб только не видеть этого брезгливого выражения на мальчишеском лице.
– Я очень стар, девушка, – наконец проговорил Господин Зимы, и от его ставшего вдруг низким и торжественным голоса у меня мурашки по спине побежали. – Я помню сирен. Когда я родился, ваше племя было многочисленно. Вы заселили всю прибрежную территорию, ваши кланы торговали с жителями суши, ваши девыпредсказательницы были, казалось, везде – на каждом перекрестке, у каждого самого маленького водоема. Я любил наблюдать за вами, изучать вас, потому что сирены были красивы, а я очень ценю красоту. И знаешь, что я понял очень быстро, несмотря на небольшой житейский опыт?
Я пожала плечами, но от ответа воздержалась.
– Вы непроходимо, просто фантастически глупы!
Я стиснула зубы и поняла, что работать на сквернослова и расиста мне расхотелось.
– Ты думала, что сможешь зачаровать альва?
«Конечно, думала. И могла, чтоб ты знал, осел старый. Или Эмбер, наследный принц Дома Лета, недостаточно аристократичен для тебя? И уболтала я его в два счета, и жезл боевой увела без проблем. И если бы я не растрачивала свою магию по пустякам, в противоборстве со стервозной Джокондой, ты бы тоже сейчас не устоял, пенек молодящийся!»
Разумеется, ничего из этих крамольных мыслей я не озвучила, жить, знаете ли, всем хочется, даже отставным сиренам. А я слишком хорошо помнила о казненных в назидание подданных, чтобы трезво оценивать свои шансы. Поэтому вела себя, как обычно в кабинете начальства, пережидая очередной разнос. Молчала, ковыряла пол носком ботика и сопела, как Дарт Вейдер.
– …! – поставил смачную точку в монологе Господин Зимы. – Уходи. Если бы ты могла думать, я предложил бы тебе поразмыслить о своем поведении. Но ты просто уходи. Немедленно.
Его голос опять стал мальчишеским. Я еще ниже опустила голову и поплелась к двери. Жизнь была кончена. Мне хотелось оказаться в своей комнате, упасть на постель, зарыться лицом в подушку и всласть нареветься.
– Что у тебя на голове? – догнал меня неожиданный вопрос.
– Венец, – не оборачиваясь, шмыгнула я носом. – Он сам меня выбрал.
Неужели еще не все потеряно? Я замедлила шаг. До двери оставалось всего ничего, а сакраментального «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» я так и не услышала.
– И где он хранился? – наконец спросил Господин Зимы.
Я обернулась, скрывая радость.
– Во владениях серединных пикси.
Мальчишка уже сидел на ковре, задумчиво поглаживая пальцами шахматные фигуры.
– Это немного меняет дело, – бубнил он себе под нос, как будто размышляя вслух. – В конце концов, артефакт можно подарить или снять с мертвого тела.
Я попятилась к двери.
– Прекрати дрожать! – скомандовал повелитель, заметив мой маневр. – Про убийство я пошутил, так это не работает.
Я ему не поверила и продолжала пятиться.
– Ладно, иди, – отпустили меня мановением руки. – Я потом решу, как мне поступить с тобой.
Разрешение подоспело как раз вовремя, спиной я ощущала поверхность двери. Низко поклонившись, отчего створки опять зазвенели, я выползла в приемную.
– Ну как? – оживленно подлетел ко мне Пак. – Все хорошо?
– Все плохо. Полный провал миссии.
Какаято чешуя посыпалась на меня сверху, я тряхнула волосами и задрала голову. Великаныохранники держались из последних сил, их выпученные глаза и перекошенные лица были тому подтверждением. Я изобразила немой вопрос, «питомец» кивнул и хихикнул. Не знаю, каким образом работает магия пикси, но я готова была поставить свой волшебный венец, что у обоих стражников сейчас рты полны какогото невообразимого мусора и только воинская дисциплина удерживает их от безостановочного сплевывания.
– Что? Что он тебе сказал? А ты ему? Давай рассказывай, а то я сейчас от любопытства лопну, – монотонно подзуживал над ухом Пак. – Провалто почему?
– Ты уверен, что хочешь услышать мой отчет именно здесь? – обвела я многозначительным взглядом помещение.
Великанам, конечно, было не до наших с Паком переговорчиков, но все равно лишние уши нервировали.
– А где?
Из всех пришедших в голову рифм я выбрала самую приличную:
– В Караганде!
Задумчивый Пак сделал круг вокруг моей макушки и осторожно переспросил:
– Это место такое?
– Ага, где можно посидеть в тишине и спокойствии и подумать.
– Понятненько. – Нюхач сделал стойку, взмахнул крылышками и уверенно скомандовал: – Тогда нам сюда!
Я не двигалась.
– Просто сделай шаг.
– Только после тебя! – Мелкие пакости моего подчиненного (я даже про себя не могла произнести – раба) научили меня осторожности.
Зеленый послушался, заложил крутой вираж, с разлета пробуравил стену и исчез за ней. Я, повторив фокус, оказалась в небольшой квадратной комнате, стены и потолок которой своей снежной белизной навевали медицинские ассоциации. Я опустилась в кресло у потухшего камина и вздохнула. Мне было стыдновато. Не стыдно в глобальном смысле этого слова, а именно стыдновато. Как будто разошелся шов на юбке, а до конца рабочего дня еще жить и жить, и проводишь ты этот проклятый день, не поднимаясь изза стола, чтобы сотрудники твоего позора не заметили. Они и не замечают, но тыто знаешь, что там, под полированной глянцевой столешницей, скрывается. Вот так и сейчас. Я просто провалила собеседование, и то, что никто из моих знакомых при этом позоре не присутствовал, меня не утешало. Я ринулась в атаку без достаточной подготовки. А надо было постараться, информации подсобрать.
– Ты о чем думаешь? – осторожно дернул меня за ухо Пак.
– Да так, – изобразила я в воздухе абстрактную фигуру. – О законах мироздания…
– А как же разговор? Ты обещала.
– Какой разговор? Ах этот… Я передумала.
Всетаки в положении рабовладелицы есть свои преимущества – всегда есть на ком злость сорвать. Пак обиделся просто смертельно – надулся и стал метаться по комнате. Даже его обычное жужжание стало басовитораздраженным и сразу начало невероятно меня раздражать.
– Не мельтеши! – скомандовала я ровным голосом.
– Жжж…
– Я кому сказала!
– Жжж…
И тут прозвучал… Нет, прозвучало такое забористое выражение, что зеленый шлепнулся на пол и задергал конечностями, не в силах подняться. Я молнией метнулась к нему, схватила на руки и зажала мизинцем рот.
– Тихо! – шептала я, поднеся пленника к самым губам. – Это из камина. Комната сообщается с покоями Господина Зимы. Ты понял? Это не я, это он. Если обещаешь не орать, я уберу руки.
Пикси задумчиво кивнул, только вот хищный блеск его зеленых глазок мне очень не понравился.
– Пак, ты не можешь колдовать против повелителя темных фейри! Если только попробуешь, нас убьют.
– Думаешь, я могу это контролировать! – громким шепотом возмутился нюхач, выплюнув мой прожеванный мизинец. – Хотя, может, и могу, я же не пробовал никогда. Подожди! Да отпусти ты меня, маньячка!
Я ослабила хватку. Взъерошенный пикси отряхивался на моих ладонях, как крошечная крылатая собачонка.
– Облапала всего! Руки прочь! Только после свадьбы! – возмущенно бухтел он, не замечая моего хихиканья.
Кстати, смеяться шепотом было адски трудно, смех грозил вырваться наружу неприличным хрюканьем.
– Кто смеет опять тревожить мой покой?
Мальчишеский голос долетал до нас с такой отчетливостью, будто его обладатель находился в одной комнате с нами. Я старалась вообще не дышать и на полном серьезе обдумывала возможность пожертвовать еще одним пальцем.
– Не мельтеши, – отмахнулся Пак от моих неловких попыток снова заткнуть ему рот и весь обратился в слух.
– Альва Дома Лета покорнейше просит аудиенции, – произнес невидимый стражник. – Прикажете впустить?
– Пусть войдет!
Судя по звукам, мальчишка поднялся с ковра и переместился ближе к стене. Звякнули рыцарские доспехи.
– Желаю господину самых темных дней!
Мы с Паком переглянулись, одновременно узнав обладательницу глубокого бархатистого контральто.
– И что понадобилось фаворитке Янтарной Леди от скромного Господина Зимы? – Саркастический вопрос прервался грохотом свалившихся доспехов и последовавшей тирадой.
Я посмотрела на Пака. Нюхач был близок к обмороку. Может, мне ему не рот надо было закрывать, а уши? А то кто знает этих пикси, с их тонкой душевной организацией – окочурится тут у меня от сквернословия, а я потом всю жизнь раскаянием мучиться буду.
– Я пришла предложить вам сделку, сир.
– Передай своей госпоже, что я не иду на переговоры с вашим Домом.
Из камина пахнуло холодом, кованая решетка экрана покрывалась инеем. Невесомое тельце Пака конвульсивно дергалось. Я в экстренном порядке решала, каким образом можно сделать пикси искусственное дыхание. Пипетка или коктейльная трубочка мне бы сейчас очень пригодилась.
– При всем уважении, сир, – фея Дома Лета негромко рассмеялась, – не в правилах моей госпожи предлагать компромисс тому, кто и так повержен. Сделку хочу заключить я – Руби, владеющая амулетом Скольжения Душ.
Что она творит, маньячка?! Разозлит сейчас повелителя, он ее матом крыть начнет. А я из этой комнатенки без помощи Пака даже выйти не смогу.
– Держись, малыш, – шептала я.
Прозрачные крылышки пикси трепетали от моего дыхания. В соседней комнате молчали. Я с облегчением заметила, что мой нюхач начинает приходить в себя.
– И чего ты хочешь? – спокойно спросил Господин Зимы.
– Янтарная Леди посылала паладинов в другой мир на поиски сирены. Мы ее упустили, она сейчас здесь. – Руби сделала небольшую паузу, но, не дождавшись ответа, заключила: – Я хочу эту сирену, сир.
– Ты получишь сирену, если твоя услуга будет равноценна твоей просьбе.
– Сир позволит задать ему вопрос?
– Позволит.
– Зачем вам нужна сирена?
Наверное, он пожал плечами, а я в который раз пожалела, что не умею видеть сквозь стены. А вот его саркастический смех мне был слышен очень хорошо.
Снова раздался голос Руби:
– Рискну предположить, что девапрорицательница с зачатками дара вряд ли вас заинтересует. Значит, вы планируете провести ритуал, влить в нее силы.
Наверное, он кивнул, потому что продолжала Руби уже увереннее:
– Чтобы пройти к утесам и преодолеть магический заслон, вам понадобится ктонибудь из альвов Лета. Я предлагаю себя.
– Это хорошее предложение, – наконец произнес мальчишка. – Я отдам тебе сирену, когда она уже будет не нужна.
– Живую, неповрежденную, здоровую душой и телом?
– Да.
– Девушку по имени Дарья, которую привел к вам вольный охотник Ларс?
– Да! Да! Да! Именно эту девушку я отдам тебе за то, что ты проведешь мою сирену и сопровождение к чародейскому утесу.
– Вы произнесли «да» трижды, сир, наше соглашение вступает в силу.
– Тогда можешь идти, Урух тебе покажет твои покои. Кстати, утоли мое любопытство – зачем тебе понадобилась эта наглая полукровка?
– У девушек свои секреты, повелитель, – кокетливо ответила фея.
Господин Зимы выразил свое отношение к слабому полу одним емким словом, присовокупить второе он попросту не успел – поперхнулся, закашлялся. Руби взвизгнула:
– Живые лягушки!
– Извини, не сдержался, – быстро пробормотал просветленный Пак. – Надо драпать!
Мы бросились к противоположной стене и протиснулись сквозь нее с чавкающим звуком.
– Эх, Дашка, были бы у тебя крылья… А так нас в два счета повяжут.
В этом я была полностью согласна со своим спутником. Я, конечно, сладко проспала почти всю дорогу до Ледяной цитадели, но того, что удалось рассмотреть в недолгие минуты бодрствования, для паники хватало. Завьюженные бескрайние степи, окружавшие оплот темных фейри со всех сторон, к пешим побегам не располагали.
– Уходи без меня, – тяжело дышала я. – Без рухов мне отсюда не выбраться. Слышал же, меня к какимто утесам поведут, по дороге сбегу.
Пак обернулся по сторонам, пробежавшись внимательным взглядом по неподвижным рядам стражников.
– Может, обойдется все? Видишь, воинам приказа еще никто не дал.
– Не обойдется, – покачала я головой. – Он же злопамятный и жестокий, господин этот, и пикси ненавидит просто до…
Я хотела сказать «до чертиков», но вовремя прикусила язык. Ощутить этим самым языком бородавчатую шкурку живой лягушки мне сейчас совсем не хотелось. Но пикси и так понял, что я имела в виду.
– Почему ты уверена, что он выберет тебя, а не Джоконду?
– Ты чем слушал? – грустно улыбнулась я. – По их договору получается, что, кого бы ни сопровождала непорочная Руби, в награду она получит именно Дашу Кузнецову – живую и без видимых повреждений.
– Вот почему я тебя о точности формулировок предупреждал! – не смог не поумничать Пак. – Но нам это на руку. До встречи, рабовладелица!
Тирольская шляпка описала полукруг.
– Пока!
– Стоять! – прервала я прощание. – Я же сама дорогу не найду. В мою комнату – это куда?
Шляпа указала направление.
– Если не сможешь от грязных приставаний Руби отбиться, ты Ларса о помощи попроси. Он, когда речь о его великой мести не идет, вменяемый мужик.
– Посмотрим, – пожала я плечами. – Если что случится, можешь считать себя свободным от продолжения службы.
Пак широко улыбнулся и улетел. Я поплелась к себе. Мне о многом было нужно поразмыслить.
ГЛАВА 14
Полезные знакомства, или Оговорочки по Фрейду
Если я решила ничего не делать, меня никому не остановить.
NN
Существует ли в жизни чтонибудь более позорное, чем показаться на глаза некогда посрамленной сопернице, когда у самой на душе кошки скребут? В этот момент я была уверена, что – нет, не существует. Но выступить в роли неудачницы, лузерши, не сумевшей добиться цели? Нет уж! Как учит нас дамский глянец, главное, поверить, что ты победительница, и удача не заставит себя долго ждать. Ну или постараться, чтобы в это поверили другие. Или сделать жизнь этих самых других еще невыносимее, чем твоя. Да уж, Дарья Ивановна, то ли обстоятельства на вас так влияют, то ли биологические ритмы вашего трепетного организма, только становитесь вы, госпожа моя хорошая, записной стервой. Той самой, которую словарь великорусского языка за тысяча восемьсот затертый год определяет как труп околевшего животного, падаль, мертвечину, дохлятину и упадь. И плевать, госпожа вы моя Кузнецова, что в современном вам мире этим противным словечком изволит величать себя всякая особа, испортившая жизнь хотя бы одному представителю противоположного пола и достигшая пятнадцати лет.
«Экий у меня давеча внутренний голос сладкоглаголевый», – аутентично подумала я и толкнула дверь своей комнаты.
Лицо мое лучилось радостью, а широкая улыбка держалась на таком пределе лицевых мышц, что я на полном серьезе опасалась треснуть от напряжения.
– А вот и я!
Триумфально войти не получилось, тугая дверная пружина отжималась с трудом, поэтому я как мышка юркнула в образовавшуюся щель, прищемила полу куртки, отпрыгнула и затормозила шагах в трех от середины комнаты.
– Нагулялась? – Джоконда говорила равнодушно, обернувшись от зеркала, в котором рассматривала свою неземную фейскую красоту. – Добилась, чего хотела? Господин Зимы назначил тебя предводительницей гарема?
Я пожала плечами и плюхнулась на свою постель.
