– Мне удалось сбежать только через годы. Я вернулся на то место, где когдато была наша деревня, и поклялся самой страшной клятвой. Поклялся на кольце матери, на венчальном платье старшей сестры, которое она так и не успела надеть, на ивовом луке брата, что не будет мне покоя, пока я не умою руки в золотистой крови твари, которая разрушила нашу жизнь. Знаешь, как трудно в нашем мире убить альва? Практически невозможно. Одно время я надеялся заманить гадину к вам – благословенное дерево рябина помогло бы мне завершить начатое. Если когданибудь, сирена, мы вернемся к тебе домой, я покажу целый арсенал, целый гребаный деревянный арсенал…
Мой охотник тяжело и прерывисто дышал, я слушала, уткнувшись носом ему в грудь.
– Я должен убить его.
– Кого? Хозяина? Предводителя отряда?
– И того и другого, ведь Альмандин – верховный паладин Дома Лета – совмещает в себе обе эти личности, – грустно пошутил охотник.
А потом, задыхаясь и останавливаясь на каждом слове, Ларс поведал мне такое, о чем я никогда и никому не расскажу. Я твердо поклялась себе в этом, как и в том, что добуду для своего сида оружие, добуду, даже если для этого мне придется зачаровать до смерти десяток высокородных альвов с Господином Зимы во главе. И даже если придется останавливать коней, запрыгивать в горящие избы и проходить загадочные инициации у волшебных утесов. Черт! Я это сделаю!
Наш военный совет продолжался еще очень долго и плавно перетек в неторопливую, почти семейную трапезу.
– Ну да, магическая пара еще называется пандан, – покачивал двузубой вилкой Пак. – Это вообще редко у нас случается, с инородцами почти никогда. Типа встретились две половинки, разделенные в незапамятные времена, и плевать на условности, на сословные различия. Пандан приключился, и все. Вот и Ларс тебя увидел – и пропал. И, поверь, ему абсолютно безразлично, как ты выглядишь, каков твой внутренний мир и интеллектуальный уровень.
Честно говоря, откровения пикси мне были не особо приятны. Какой же девушке не хочется быть самойсамой? Первой красавицей и умницей? Ну да ладно, я не такая. Скажем так, не без недостатков. Но так хочется, чтобы мой избранник закрывал на них глаза от любви, а не под гнетом волшебства. А мои чувства? Получается, моя мгновенная влюбленность тоже магическая? Ох, Дашка, хоть себято не обманывай. Чар в твоей страсти ровно столько, сколько и в гормонах. И для тебя как раз интеллектуальный багаж и моральный облик любимого важен.
– Тебе проще, – продолжал Пак, не замечая моих метаний. – Ты свободна в выборе. Вот поэтому я еще на чтото надеюсь.
– На что?
– На то, что ты заметишь, какой замечательный фейри в расцвете лет рядом с тобой.
Мое воспаленное воображение молниеносно подсунуло мне очередность из всех знакомых фей, которые за последнее время так или иначе оказывались рядом. Начиная с Эмбера, которого я успела возненавидеть, и заканчивая Урухом.
– Так ты имеешь в виду себя? – ахнула я, прозрев. – Вряд ли у нас чтото…
Охотник, тщательно изучающий оставленный Анной план, напрягся.
– Размер в вопросах любви значения не имеет, – сообщил Пак.
Ларс хмыкнул и опять отвернулся. Я покраснела.
За стенами цитадели посвистывал ветер, шуршал снегом, перекатывая сугробы. И так приятно было находиться внутри, сытой и обогретой, рядом с друзьями… Я незаметно стала проваливаться в сон.
– Совсем мне такое сочетание артефактов не нравится, – негромко проговорил Ларс. – Амулет Лета, венец Третьего Дома… Неужели скоро появится еще один?
– Как минимум. – Пак перелетел поближе к охотнику. – Если Господин Зимы достанет изза пазухи книгу…
– Какую книгу? – хотелось спросить мне сквозь дрему.
Меня никто не услышал, наверное, потому, что вслух я вопрос так и не произнесла. Как в тумане я видела, что Ларс обернул руку тканью, поднял с пола мой плюющийся искрами венец и положил на кровать рядом с подушкой.
– Пак, нам нужно серьезно подумать, как обезопасить Дашу. Хумановская бабушка, захватившая тело непорочной Руби, не вызывает у меня доверия.
– Еще бы, – пронзительным шепотом ответил пикси. – Подозрительная бабка. Ты бы видел, какие кровожадные у нее кошки.
– Ты знал Дашину соседку, бывал у нее дома, но ни разу не унюхал там сирену?
– Да не был я с ними знаком! Просто слышал коечто. Я со своими постоянно общаюсь. Ну которые в изгнании.
– А еще, – сказал охотник, видимо удовлетворенный ответом, – Анна весьма вовремя удалилась.
– Ага. Чтобы на вопросы неудобные не отвечать. Откуда она столько про Фейриленд знает? Кто ее целовал, какой альв, всю такую принципиальную?
– Свою информированность она может объяснить руководством амулета. А что с поцелуями? Я не понял.
Мне тоже хотелось уточнить этот вопрос, но я не могла. Проволочки венца пришли в движение и напоминали паучьи лапки. Меня захлестнули ужас, арахнофобия и еще боязнь оживающих артефактов, для которой названия в моем мире еще не изобрели. Я зажмурилась и беззвучно заорала. Одна из лапок коснулась моего виска.
– Книга, книга… Какая книга? – Скрипучий голос звучал прямо в голове. – Я расскажу тебе, какая книга. Спи уже давай!
Я равномерно задышала, сил не оставалось даже на страх.
Книга… книга… книга… Много книг. Библиотека. Похожая на декорации к научнофантастическому фильму. Аккуратные ряды стеллажей, уходящие в бесконечность. Это сон такой? Ау! Где же хозяин этого хранилища знаний?
– Нечего визуализировать то, что представить себе не в состоянии, – раздалось в голове. – Ищи!
– Что искать?
– А что ищут в библиотеке?
– Да я тут до пенсии бродить буду, – провела я ладонью по плотным корешкам. – Сколько тут наименований? Миллионы?
– Даже если миллиарды, – щекотно фыркнуло в голове. – Работай!
Обидеться, что ли? А смысл? Я улеглась на истертый линолеум пола, мостясь, как мартовская кошка, поерзала и… разделилась. Теперь в бесконечном библиотечном коридоре сидели на полу и внимательно смотрели друг на друга две Дарьи Кузнецовых – умницы и красавицы. Именно такие, какими и хотели быть в своих девичьих мечтах. Черные кудри до плеч, зеленые глаза, ни грамма лишнего веса. «Ужас», – подумали Даши Кузнецовы синхронно и одновременно чихнули. Нас стало четверо. А потом все чихали еще многомного раз.
– За работу! – скомандовала я хором и разбежалась в разные стороны.
Следующая сцена, как это часто бывает во сне, с предыдущей связана не была. Моя дрожащая ручонка тянулась к глянцевому томику.
– Это не та книга, – скрипел венец. – Не та! Тебе нужна Книга Смерти. Артефакт, которым издавна владеет Дом Зимы.
– Я только посмотрю, – возражала я, жадно хватая добычу. – Ознакомительный отрывок прочитаю. Минутное дело.
На розовой обложке жирным курсивом значилось: «Как целоваться с альвами, способы и техника безопасности». «Завлекательно!» – решила я и моргнула. Название изменилось: «Замуж за Господина Зимы, или Сорок четыре оттенка бледнобледносерого». Я, уговаривая себя, что главное в литературном произведении содержание, раскрыла книгу.
«Ее крестили Анной, – прочла я первое предложение. – Мама звала Нюшей. А противный соседский Грыцько…»
Ознакомительный отрывок? Три раза «ха»! Я не могла оторваться от печатных строчек до самой последней страницы. Я прожила целую долгую жизнь, была мелкой конопатой девчонкой, видела, как в село входит колонна вражеских солдат, бежала в лес от смерти и голода и именно там, в лесу, повстречала загадочного грустного мальчика, вырвавшегося из другой войны. И это мое сердце, мое, а не Анны, не смог растопить больше ни один мужчина. Это я старела, равнодушно глядя в зеркало день за днем, не замечая или пытаясь не замечать седину. Я… Я… Я…
Утром Ларс принес мне воды в стеклянном графине. Венец лежал у подушки, там же, где, как я помнила, его оставлял вчера охотник. Только между серебряными проволочками была зажата прядка темных волос. А так как брюнеток, кроме меня, в округе не наблюдалось, идею о галлюцинациях я отмела в полуфинале. Голова похмельно кружилась, я держала емкость обеими руками и стучала зубами о стеклянное горлышко. Мне было гадко.
– Может, простуда? – предположил блондин и подложил мне под спину еще одну подушку. – Давай отправим пакостника за лечебным зельем?
До отвращения бодрый пикси сделал круг по комнате.
– Всегда готов!
– Времени нет, – вяло ответила я. – Неужели вы не чувствуете? Замок трясется.
– Что? Землетрясение?
Пак шевельнул ноздрями, как будто мог определить сейсмическую активность по запаху.
Охотник резко сдернул с меня одеяло.
– Бежим!
Мне даже не позволили обуться. Вот так, с ботинками под мышкой и венцом на растрепанной шевелюре, я и выскочила в коридор.
Ковер вздымался волнами, стены тряслись. На секунду почувствовав себя героиней третьесортного ужастика, я задавила в зародыше очередную фобию и побежала. Дверь, еще дверь, поворот. Ледяная стража на своем посту. Искаженные страданием лица демонов.
– Почему они не пытаются спастись? – задыхаясь, спросила я Ларса.
– Береги дыхание, – дернул меня за руку охотник. – Они и есть Ледяная цитадель. Им некуда бежать.
И тут я заметила то, что раньше было от меня скрыто то ли мороком, то ли какимто вывертом моего сознания: ледяная стража была до половины притоплена в стены или, наоборот, вырывалась из них. Барельефы? Черт! Поэтому вчера ледяной стражник и сказал мне – «Вечность». Они стоят на своем посту столько же, сколько и замок. Черт! Теперь я захлебывалась еще и слезами, но продолжала бежать. Я не хочу умирать. Не сейчас, когда я на пороге новой жизни, открытий, любви.
Мы выбежали во внутреннюю галерею. Ларс, резко развернувшись, схватил меня в объятия. Раздался треск. Обломки лестницы с грохотом осыпались вниз.
– Окно! – пропищал Пак и полетел вперед.
Мои ноги не касались пола, Ларс крепко прижимал меня к боку, обхватив за талию. Длинный прыжок. Я вскрикнула, увидев провал на том месте, где мы только что стояли. Ледяной ветер взъерошил волосы.
– Закрой глаза, – ласково посоветовал Ларс, и мы полетели.
Зажмуриться я все равно не успела, как и развернуться, чтобы видеть приближающуюся землю. Зрелища удаляющегося подоконника мне хватило с головой. Я пронзительно взвизгнула и стала лихорадочно вспоминать слова хоть какойнибудь молитвы. Звук удара, шуршание, остановка, набившийся в рот снег… Как же я ненавижу зиму!
– Ты в порядке? – Ларс, ворочаясь, как медведь в берлоге, расчищал пространство вокруг нас. – Не ушиблась?
– Ребята, вы там живы? – донеслось сверху. – Я за вас волнуюсь.
Мы были живы, но пакостнику пришлось поволноваться еще некоторое время, потому что ответить ему мы никак не могли. При поцелуях, знаете ли, не до разговоров.
С милым, как учит нас народная мудрость, рай и в шалаше, и в уютной комнатенке с белыми стенами (это я не о палате).
Поэтому, когда Ларс потащил меня наверх, я слегка отбрыкивалась.
– Ну наконецто, – встретил нас снаружи Пак. – Еще немножко, и вы пропустили бы это величественное зрелище.
Блондин обнял меня за плечи и слегка развернул в сторону цитадели. Снежные вихри носились над развалинами. Белые раковины стали ноздреватыми, будто подтаявшими, и напоминали теперь вовсе не лепестки чудесной орхидеи и не жемчужных моллюсков, а обычные жестяные ложки, погнутые и давно не мытые. Я всхлипнула.
– Сейчас взойдет солнце, – прошептал Ларс.
Тысячи солнечных зайчиков разбежались от некогда величественных арок. Я прикрыла глаза рукой. Изза нагромождения камней медленно выплывал пурпурный шар, опережая красноватый диск солнца.
– Дирижабль?
– Глупостей не говори, – погрозил мне вилкой пикси. – В этом мире нет электричества, и двигателей внутреннего сгорания тоже. Так что это не дирижабль, а, следуя твоей терминологии, монгольфьер.
– То есть он неуправляемый? – уточнила я.
– Да.
– И сейчас на нем никого нет?
Пак пошевелил ноздрями. То ли демонстрировал мне неодобрение, то ли принюхивался.
– Могу слетать, проверить.
– Ну так давай, – скомандовала я. – Он нам нужен.
– Кто?
– Транспорт нам нужен! – топнула я босой ногой. – Исполнять!
Пикси приложил руку к тирольской шляпе и улетел.
– Для меня есть приказы? – Рыжеватые брови охотника сдвинулись.
– Нам нужно найти остальных, – почти просительно ответила я. – Анну, Уруха, Господина Зимы. Если найдем рухов, можно и за шаром не гоняться.
Я села на снег и стала натягивать ботинки. Холодно мне не было – адреналин еще не схлынул.
– Понимаешь, пока есть мы, Лето еще не победило. Кто там еще был? Другой охотник, Джоконда…
– Кнутобоя можно вычеркнуть, – грустно сообщил Ларс. – Он еще вчера ушел, как только получил от Господина Зимы причитающуюся плату.
– А нам, значит, этот «ребенок Розмари» должок зажал? – не на шутку обиделась я. – Ненавижу двойные стандарты! Надо было ночью не посиделки устраивать, а в покоях этого Скруджа малолетнего пошарить!
– Да я бы тебя просто убил спросонья, – возразил ломкий мальчишеский голос.
Я подавилась ругательством и медленно обернулась. Господин Зимы приближался, левитируя сантиметрах в пяти над землей. Такую походочку я раньше видела только в фильмах про вампиров. И если бы волшебное дитя сейчас было одето ну хотя бы в длиннополый черный плащ, я бы уже орала и улепетывала со всех ног. Но Господин Зимы, видимо, экономил на гардеробе. Он был в уже знакомом мне шерстяном свитере крупной вязки, штанах с пузырями на коленях и (шок и трепет!) вязаных носках. Хотя, если у него в привычках ходить, не касаясь снега, с обувью он действительно может не заморачиваться. Повелитель темных фейри поравнялся со мной и спрыгнул с прозрачной ледяной платформы, которая сразу же пошла трещинами и разлетелась на множество осколков.
– …! – поднялись к небу ледяные глаза. – Вот и все.
Особенности полетов наяву, или Занимательное естествознание
У меня в голове все по полочкам. На одной – тараканы, на другой – мания величия.
NN
Язык до Киева доведет.
Пословица
Убаюкивающие монотонные покачивания, яркокрасный купол воздушного шара над головой, мужчина рядом – что еще нужно для счастья? Разве что чашечку горячего кофе и душ, можно и в обратном порядке, я не привередлива. Ну, по крайней мере, раньше я думала именно так, когда мечтала о путешествиях, о романтике с песнями у костра, палатками на косогорах и муравьями в нижнем белье. Правда, любовь моя к приключениям была платонической, односторонней. Может быть, потому, что в походы мне было ходить запрещено. Бабушка относилась к воспитанию единственной внучки с положенным бабушкам пиететом. «Как? А если ты промочишь ноги? А если сорвешься со скалы? А если ты проткнешь пятку ржавым гвоздем или заостренной корягой?» Слабые мои возражения, что идти придется всегото километров двадцать, что водоемов на маршруте не встретится, а на случай неожиданных ранений при мне будет аптечка со всем необходимым, в расчет не принимались. Когда я подросла и вступила в счастливую пору пубертата, опасности выросли вместе со мной. И самой главной из них была… Ну да, случайные сексуальные связи. В воображении бабули невинная пешая прогулка приобретала черты то ли свингерпати, то ли древнеримской оргии. Потому что знакомая знакомой, знакомая которой знает девочку, которая ходит в походы с одноклассниками, в красках эти самые непотребства описывала. Так что – «нет», «ни за что» и «никогда». А потом я совсем выросла, окончила школу, и мне стало вообще не до туризма – институт, работа, домашние хлопоты, бабушкина затяжная болезнь…
Мой охотник тяжело и прерывисто дышал, я слушала, уткнувшись носом ему в грудь.
– Я должен убить его.
– Кого? Хозяина? Предводителя отряда?
– И того и другого, ведь Альмандин – верховный паладин Дома Лета – совмещает в себе обе эти личности, – грустно пошутил охотник.
А потом, задыхаясь и останавливаясь на каждом слове, Ларс поведал мне такое, о чем я никогда и никому не расскажу. Я твердо поклялась себе в этом, как и в том, что добуду для своего сида оружие, добуду, даже если для этого мне придется зачаровать до смерти десяток высокородных альвов с Господином Зимы во главе. И даже если придется останавливать коней, запрыгивать в горящие избы и проходить загадочные инициации у волшебных утесов. Черт! Я это сделаю!
Наш военный совет продолжался еще очень долго и плавно перетек в неторопливую, почти семейную трапезу.
– Ну да, магическая пара еще называется пандан, – покачивал двузубой вилкой Пак. – Это вообще редко у нас случается, с инородцами почти никогда. Типа встретились две половинки, разделенные в незапамятные времена, и плевать на условности, на сословные различия. Пандан приключился, и все. Вот и Ларс тебя увидел – и пропал. И, поверь, ему абсолютно безразлично, как ты выглядишь, каков твой внутренний мир и интеллектуальный уровень.
Честно говоря, откровения пикси мне были не особо приятны. Какой же девушке не хочется быть самойсамой? Первой красавицей и умницей? Ну да ладно, я не такая. Скажем так, не без недостатков. Но так хочется, чтобы мой избранник закрывал на них глаза от любви, а не под гнетом волшебства. А мои чувства? Получается, моя мгновенная влюбленность тоже магическая? Ох, Дашка, хоть себято не обманывай. Чар в твоей страсти ровно столько, сколько и в гормонах. И для тебя как раз интеллектуальный багаж и моральный облик любимого важен.
– Тебе проще, – продолжал Пак, не замечая моих метаний. – Ты свободна в выборе. Вот поэтому я еще на чтото надеюсь.
– На что?
– На то, что ты заметишь, какой замечательный фейри в расцвете лет рядом с тобой.
Мое воспаленное воображение молниеносно подсунуло мне очередность из всех знакомых фей, которые за последнее время так или иначе оказывались рядом. Начиная с Эмбера, которого я успела возненавидеть, и заканчивая Урухом.
– Так ты имеешь в виду себя? – ахнула я, прозрев. – Вряд ли у нас чтото…
Охотник, тщательно изучающий оставленный Анной план, напрягся.
– Размер в вопросах любви значения не имеет, – сообщил Пак.
Ларс хмыкнул и опять отвернулся. Я покраснела.
За стенами цитадели посвистывал ветер, шуршал снегом, перекатывая сугробы. И так приятно было находиться внутри, сытой и обогретой, рядом с друзьями… Я незаметно стала проваливаться в сон.
– Совсем мне такое сочетание артефактов не нравится, – негромко проговорил Ларс. – Амулет Лета, венец Третьего Дома… Неужели скоро появится еще один?
– Как минимум. – Пак перелетел поближе к охотнику. – Если Господин Зимы достанет изза пазухи книгу…
– Какую книгу? – хотелось спросить мне сквозь дрему.
Меня никто не услышал, наверное, потому, что вслух я вопрос так и не произнесла. Как в тумане я видела, что Ларс обернул руку тканью, поднял с пола мой плюющийся искрами венец и положил на кровать рядом с подушкой.
– Пак, нам нужно серьезно подумать, как обезопасить Дашу. Хумановская бабушка, захватившая тело непорочной Руби, не вызывает у меня доверия.
– Еще бы, – пронзительным шепотом ответил пикси. – Подозрительная бабка. Ты бы видел, какие кровожадные у нее кошки.
– Ты знал Дашину соседку, бывал у нее дома, но ни разу не унюхал там сирену?
– Да не был я с ними знаком! Просто слышал коечто. Я со своими постоянно общаюсь. Ну которые в изгнании.
– А еще, – сказал охотник, видимо удовлетворенный ответом, – Анна весьма вовремя удалилась.
– Ага. Чтобы на вопросы неудобные не отвечать. Откуда она столько про Фейриленд знает? Кто ее целовал, какой альв, всю такую принципиальную?
– Свою информированность она может объяснить руководством амулета. А что с поцелуями? Я не понял.
Мне тоже хотелось уточнить этот вопрос, но я не могла. Проволочки венца пришли в движение и напоминали паучьи лапки. Меня захлестнули ужас, арахнофобия и еще боязнь оживающих артефактов, для которой названия в моем мире еще не изобрели. Я зажмурилась и беззвучно заорала. Одна из лапок коснулась моего виска.
– Книга, книга… Какая книга? – Скрипучий голос звучал прямо в голове. – Я расскажу тебе, какая книга. Спи уже давай!
Я равномерно задышала, сил не оставалось даже на страх.
Книга… книга… книга… Много книг. Библиотека. Похожая на декорации к научнофантастическому фильму. Аккуратные ряды стеллажей, уходящие в бесконечность. Это сон такой? Ау! Где же хозяин этого хранилища знаний?
– Нечего визуализировать то, что представить себе не в состоянии, – раздалось в голове. – Ищи!
– Что искать?
– А что ищут в библиотеке?
– Да я тут до пенсии бродить буду, – провела я ладонью по плотным корешкам. – Сколько тут наименований? Миллионы?
– Даже если миллиарды, – щекотно фыркнуло в голове. – Работай!
Обидеться, что ли? А смысл? Я улеглась на истертый линолеум пола, мостясь, как мартовская кошка, поерзала и… разделилась. Теперь в бесконечном библиотечном коридоре сидели на полу и внимательно смотрели друг на друга две Дарьи Кузнецовых – умницы и красавицы. Именно такие, какими и хотели быть в своих девичьих мечтах. Черные кудри до плеч, зеленые глаза, ни грамма лишнего веса. «Ужас», – подумали Даши Кузнецовы синхронно и одновременно чихнули. Нас стало четверо. А потом все чихали еще многомного раз.
– За работу! – скомандовала я хором и разбежалась в разные стороны.
Следующая сцена, как это часто бывает во сне, с предыдущей связана не была. Моя дрожащая ручонка тянулась к глянцевому томику.
– Это не та книга, – скрипел венец. – Не та! Тебе нужна Книга Смерти. Артефакт, которым издавна владеет Дом Зимы.
– Я только посмотрю, – возражала я, жадно хватая добычу. – Ознакомительный отрывок прочитаю. Минутное дело.
На розовой обложке жирным курсивом значилось: «Как целоваться с альвами, способы и техника безопасности». «Завлекательно!» – решила я и моргнула. Название изменилось: «Замуж за Господина Зимы, или Сорок четыре оттенка бледнобледносерого». Я, уговаривая себя, что главное в литературном произведении содержание, раскрыла книгу.
«Ее крестили Анной, – прочла я первое предложение. – Мама звала Нюшей. А противный соседский Грыцько…»
Ознакомительный отрывок? Три раза «ха»! Я не могла оторваться от печатных строчек до самой последней страницы. Я прожила целую долгую жизнь, была мелкой конопатой девчонкой, видела, как в село входит колонна вражеских солдат, бежала в лес от смерти и голода и именно там, в лесу, повстречала загадочного грустного мальчика, вырвавшегося из другой войны. И это мое сердце, мое, а не Анны, не смог растопить больше ни один мужчина. Это я старела, равнодушно глядя в зеркало день за днем, не замечая или пытаясь не замечать седину. Я… Я… Я…
Утром Ларс принес мне воды в стеклянном графине. Венец лежал у подушки, там же, где, как я помнила, его оставлял вчера охотник. Только между серебряными проволочками была зажата прядка темных волос. А так как брюнеток, кроме меня, в округе не наблюдалось, идею о галлюцинациях я отмела в полуфинале. Голова похмельно кружилась, я держала емкость обеими руками и стучала зубами о стеклянное горлышко. Мне было гадко.
– Может, простуда? – предположил блондин и подложил мне под спину еще одну подушку. – Давай отправим пакостника за лечебным зельем?
До отвращения бодрый пикси сделал круг по комнате.
– Всегда готов!
– Времени нет, – вяло ответила я. – Неужели вы не чувствуете? Замок трясется.
– Что? Землетрясение?
Пак шевельнул ноздрями, как будто мог определить сейсмическую активность по запаху.
Охотник резко сдернул с меня одеяло.
– Бежим!
Мне даже не позволили обуться. Вот так, с ботинками под мышкой и венцом на растрепанной шевелюре, я и выскочила в коридор.
Ковер вздымался волнами, стены тряслись. На секунду почувствовав себя героиней третьесортного ужастика, я задавила в зародыше очередную фобию и побежала. Дверь, еще дверь, поворот. Ледяная стража на своем посту. Искаженные страданием лица демонов.
– Почему они не пытаются спастись? – задыхаясь, спросила я Ларса.
– Береги дыхание, – дернул меня за руку охотник. – Они и есть Ледяная цитадель. Им некуда бежать.
И тут я заметила то, что раньше было от меня скрыто то ли мороком, то ли какимто вывертом моего сознания: ледяная стража была до половины притоплена в стены или, наоборот, вырывалась из них. Барельефы? Черт! Поэтому вчера ледяной стражник и сказал мне – «Вечность». Они стоят на своем посту столько же, сколько и замок. Черт! Теперь я захлебывалась еще и слезами, но продолжала бежать. Я не хочу умирать. Не сейчас, когда я на пороге новой жизни, открытий, любви.
Мы выбежали во внутреннюю галерею. Ларс, резко развернувшись, схватил меня в объятия. Раздался треск. Обломки лестницы с грохотом осыпались вниз.
– Окно! – пропищал Пак и полетел вперед.
Мои ноги не касались пола, Ларс крепко прижимал меня к боку, обхватив за талию. Длинный прыжок. Я вскрикнула, увидев провал на том месте, где мы только что стояли. Ледяной ветер взъерошил волосы.
– Закрой глаза, – ласково посоветовал Ларс, и мы полетели.
Зажмуриться я все равно не успела, как и развернуться, чтобы видеть приближающуюся землю. Зрелища удаляющегося подоконника мне хватило с головой. Я пронзительно взвизгнула и стала лихорадочно вспоминать слова хоть какойнибудь молитвы. Звук удара, шуршание, остановка, набившийся в рот снег… Как же я ненавижу зиму!
– Ты в порядке? – Ларс, ворочаясь, как медведь в берлоге, расчищал пространство вокруг нас. – Не ушиблась?
– Ребята, вы там живы? – донеслось сверху. – Я за вас волнуюсь.
Мы были живы, но пакостнику пришлось поволноваться еще некоторое время, потому что ответить ему мы никак не могли. При поцелуях, знаете ли, не до разговоров.
С милым, как учит нас народная мудрость, рай и в шалаше, и в уютной комнатенке с белыми стенами (это я не о палате).
Поэтому, когда Ларс потащил меня наверх, я слегка отбрыкивалась.
– Ну наконецто, – встретил нас снаружи Пак. – Еще немножко, и вы пропустили бы это величественное зрелище.
Блондин обнял меня за плечи и слегка развернул в сторону цитадели. Снежные вихри носились над развалинами. Белые раковины стали ноздреватыми, будто подтаявшими, и напоминали теперь вовсе не лепестки чудесной орхидеи и не жемчужных моллюсков, а обычные жестяные ложки, погнутые и давно не мытые. Я всхлипнула.
– Сейчас взойдет солнце, – прошептал Ларс.
Тысячи солнечных зайчиков разбежались от некогда величественных арок. Я прикрыла глаза рукой. Изза нагромождения камней медленно выплывал пурпурный шар, опережая красноватый диск солнца.
– Дирижабль?
– Глупостей не говори, – погрозил мне вилкой пикси. – В этом мире нет электричества, и двигателей внутреннего сгорания тоже. Так что это не дирижабль, а, следуя твоей терминологии, монгольфьер.
– То есть он неуправляемый? – уточнила я.
– Да.
– И сейчас на нем никого нет?
Пак пошевелил ноздрями. То ли демонстрировал мне неодобрение, то ли принюхивался.
– Могу слетать, проверить.
– Ну так давай, – скомандовала я. – Он нам нужен.
– Кто?
– Транспорт нам нужен! – топнула я босой ногой. – Исполнять!
Пикси приложил руку к тирольской шляпе и улетел.
– Для меня есть приказы? – Рыжеватые брови охотника сдвинулись.
– Нам нужно найти остальных, – почти просительно ответила я. – Анну, Уруха, Господина Зимы. Если найдем рухов, можно и за шаром не гоняться.
Я села на снег и стала натягивать ботинки. Холодно мне не было – адреналин еще не схлынул.
– Понимаешь, пока есть мы, Лето еще не победило. Кто там еще был? Другой охотник, Джоконда…
– Кнутобоя можно вычеркнуть, – грустно сообщил Ларс. – Он еще вчера ушел, как только получил от Господина Зимы причитающуюся плату.
– А нам, значит, этот «ребенок Розмари» должок зажал? – не на шутку обиделась я. – Ненавижу двойные стандарты! Надо было ночью не посиделки устраивать, а в покоях этого Скруджа малолетнего пошарить!
– Да я бы тебя просто убил спросонья, – возразил ломкий мальчишеский голос.
Я подавилась ругательством и медленно обернулась. Господин Зимы приближался, левитируя сантиметрах в пяти над землей. Такую походочку я раньше видела только в фильмах про вампиров. И если бы волшебное дитя сейчас было одето ну хотя бы в длиннополый черный плащ, я бы уже орала и улепетывала со всех ног. Но Господин Зимы, видимо, экономил на гардеробе. Он был в уже знакомом мне шерстяном свитере крупной вязки, штанах с пузырями на коленях и (шок и трепет!) вязаных носках. Хотя, если у него в привычках ходить, не касаясь снега, с обувью он действительно может не заморачиваться. Повелитель темных фейри поравнялся со мной и спрыгнул с прозрачной ледяной платформы, которая сразу же пошла трещинами и разлетелась на множество осколков.
– …! – поднялись к небу ледяные глаза. – Вот и все.
ГЛАВА 16
Особенности полетов наяву, или Занимательное естествознание
У меня в голове все по полочкам. На одной – тараканы, на другой – мания величия.
NN
Язык до Киева доведет.
Пословица
Убаюкивающие монотонные покачивания, яркокрасный купол воздушного шара над головой, мужчина рядом – что еще нужно для счастья? Разве что чашечку горячего кофе и душ, можно и в обратном порядке, я не привередлива. Ну, по крайней мере, раньше я думала именно так, когда мечтала о путешествиях, о романтике с песнями у костра, палатками на косогорах и муравьями в нижнем белье. Правда, любовь моя к приключениям была платонической, односторонней. Может быть, потому, что в походы мне было ходить запрещено. Бабушка относилась к воспитанию единственной внучки с положенным бабушкам пиететом. «Как? А если ты промочишь ноги? А если сорвешься со скалы? А если ты проткнешь пятку ржавым гвоздем или заостренной корягой?» Слабые мои возражения, что идти придется всегото километров двадцать, что водоемов на маршруте не встретится, а на случай неожиданных ранений при мне будет аптечка со всем необходимым, в расчет не принимались. Когда я подросла и вступила в счастливую пору пубертата, опасности выросли вместе со мной. И самой главной из них была… Ну да, случайные сексуальные связи. В воображении бабули невинная пешая прогулка приобретала черты то ли свингерпати, то ли древнеримской оргии. Потому что знакомая знакомой, знакомая которой знает девочку, которая ходит в походы с одноклассниками, в красках эти самые непотребства описывала. Так что – «нет», «ни за что» и «никогда». А потом я совсем выросла, окончила школу, и мне стало вообще не до туризма – институт, работа, домашние хлопоты, бабушкина затяжная болезнь…
