- Пожалуй гость, - согласился он густым рокочущим басом, - гость, не желающий попадаться на глаза хозяевам.
- Меня зовут Лера, - сообщила девушка. - И я…
Тут гость встал и продолжение фразы повисло в воздухе. Таких красивых мужчин Лерочке видеть еще не приходилось. В нем все было прекрасно. И рост его, за два метра, нисколько не мешал изяществу движений. Мышцы под золотистой кожей ритмично перекатывались, взгляд девушки скользнул по его груди вниз, к поясу схенти, туда, где заканчивались кубики пресса.
- Время и место?
- Что?
- Я спрашиваю тебя, Лера, как называется это место и в какое время я попал.
Густой мускусный запах коснулся ее ноздрей, Лера сглотнула.
- Хотя, думаю, ваши самоназвания мне ничего не скажут, продолжил гость.
- Тебе знаком Ра-Шу-и-Ки?
- Принц? - Девушка опять попыталась сглотнуть, но горло спазматически сжалось. - Он, наверное, наверху, с остальными гостями.
- Принц? - Мужчина усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. - Позови мне его.
Изящная рука с длинными пальцами коснулась лерочкиной щеки, девушку будто ударило электрическим разрядом, сердце ухнуло вниз, затем вверх, часто забилось о грудную клетку, ноги подогнулись. Лера подумала, что секс с этим человеком должен быть великолепным самым лучшим в жизни. Интерено, сколько ему лет? Он явно старше ее, но вот насколько? Двадцать пять? Тридцать? А впрочем, плевать, даже если он ровесник революции. Лера хотела его немедленно. Вот прямо на этом ящике. Она облизнула пересохшие губы. Черные глаза незнакомца (как же его все таки зовут?) блеснули пониманием:
- Иди, милая, скажи принцу, что его ждет дайгон, потом сообщи, где меня можно найти.
- А потом? - Лерочка посмотрела на ящик, испытывая явное томление.
- А потом забудь обо мне, - ласково проговорил дайгон (что бы это ни значило), - и о нашем разговоре тоже забудь.
Она кивнула и пошла к лифту.
Рашук был в зале, сидел у стола с пирожными, скривил при виде Лерочки перемазанные кремом губы:
- Что тебе нужно от меня, женщина?
Лера рассказала и, как только белая рубаха мальчишки скрылась в дверном проеме, обо всем забыла.
Максим переведет на ее счет приятнейшую сумму, день не прошел зря. Остается немножко изобразить скорбь и тревогу, поболтать с подругами, рассказать свою версию событий полиции, и она сможет поехать домой, пить ванильный кофе у окна, по которому барабанит дождь, выкурить припрятанную ментоловую сигаретку и немножечко подумать о густом как патока томлении, которое непонятно почему поселилось внизу живота.
Таисия
Пискнул таймер, таблетка скользнула в сухое горло. На стоянке, по крайней мере в той ее части, которая предназначалась для простых смертных, никого не было. Торговый центр давным давно закрылся, и только рабочие пчелки, вроде меня, не успевшей за восьмичасовой рабочий день покончить с отчетами, могли здесь появиться. А припозднилась я знатно. Голова просто отказывалась работать, занятая мыслями о том, откуда на моих руках оказались серебряные браслеты, была тяжелой. Я делала ошибку за ошибкой, исправлять которые пришлось уже после окончания рабочего времени. Мне в жизни только выборочной амнезии для полного счастья не хватало, честное слово! Где я была? Как оправдалась перед начальством? И как эти чертовы браслеты снять? Они не доставляли никакого неудобства, не сжимали запястья, но кисти рук освобождаться от них не желали. Из чего следовал еще один вопрос: как я их надела?
Я отстегнула велосипед, придерживая его коленом, закрепила на багажнике сверток, поправила на плече рюкзак и перекинула ногу через раму, чтоб начать свое путешествие домой. Время было довольно позднее и, несмотря на обилие фонарного света, у стен «Пирамиды» сгущались зловещие тени. Я мягко тронулась, ловя равновесие, что-то дернуло меня за штанину, видимо она попала в цепь. Пришлось остановиться и устранять неисправность. Черт! Три тысячи чертей! Штаны, конечно, придется выбросить, металлические зубцы выдрали кус ткани, да и смазку теперь не отстирать никакими средствами. Колеса заклинило намертво, я опять чертыхнулась и, закинув своего верного коня на плечо, потащила его поближе к угловому фонарю. За углом у другого служебного входа кто-то курил, запах табачного дыма заставил поморщиться. Работников за перекуры штрафовали нещадно, и немногие страдальцы, еще не расставшиеся с пагубной привычкой, искали укромные уголки, чтоб предаться пороку.
Я бросила на асфальт рюкзак, отвязала багаж и осторожно перевернула велосипед на попа, опустила на землю рюкзак. За углом пискнул дверной зуммер. Курильщик что-то пробормотал. Слов я не разобрала, да и язык, кажется, был иностранным.
- Хлеб и пиво, - раздался высокий мальчишеский голос.
- То что ты, мой юный друг, используешь древнее египетское приветствие, почитая тем самым богиню плодородия и пива Изис, похвально.
Интонации были знакомыми. В памяти всплыло : «…раннединастические египетские некрополи – Абидос, Саккара, Тархан, они конечно дают нам представление о древних обрядах…» Алкоголик дядя Витя? Я же с ним утром в электричке познакомилась. Значит, удалось мужичку в «Пирамиду» просочиться. А что он здесь делает так поздно? Народное гуляние подошло к концу, вечеринка для избранных, о которой сплетничали у нас в кулуарах, скорее всего, тоже.
Вдалеке послышался звук полицейской сирены поэтому, что ответил мальчишка, я не услышала.
- Баринов наш со всеми потрохами. Я ему расчудесный фокус продемонстрировал. Ты был прав, о, хранитель врат и управитель колесниц, человеки стремятся не просто к бессмертию, а к бессмертию здоровому и полному сил. Ради вечной молодости разлюбезный Аристарх Евгеньевич в лепешку расшибется.
- Молодец, - похвалил собеседника мальчишка. - Работай дальше.
Мне очень хотелось дослушать странный разговор, но на дорожке, ведущей от главного входа появился мельтешащий свет фонарей, сюда шли полицейские. Что бы ни произошло сегодня в «Пирамиде», я к этому отношения не имела, а потратить вечер и без того нелегкого дня на общение с органами правопорядка не было никакого желания. Поэтому я быстро надела на плечи рюкзак, подхватила подмышку сверток и тихонько отвела своего железного коня в тень стены, там пробралась за мусорными контейнерами, по асфальтированной тропинке между трансформаторных будок, у одной из которых пришлось немного задержаться, и, уже оседлав велосипед, обогнула холм, спустившись к реке. Меня никто не заметил.
Уже в электричке я позволила себе расслабиться и подумать о странном разговоре двух странных людей. О неудачном покушении на господина Баринова я узнала уже наутро из утреннего выпуска новостей.
Гроза над поселком началась, когда я уже подъезжала к дому. Зигзаги молний расчертили ночное небо, загрохотал гром. Я едва успела юркнуть в дверь сарая, когда за моей спиной дождь буквально рухнул на землю. Добежав до крыльца, прикрывшись какой-то ветошью, я бросила рюкзак в углу, стащила кроссовки и пошла в ванную, оставляя на дощатом полу мокрые следы. Электричества не было, но горячей воды хватило, чтоб принять душ. Завернувшись в махровый халат, я приготовила ужин, благо плита у меня газовая, заварила чай и уселась за кухонный стол, включив ноутбук. Городские новости не обновлялись часа четыре, так что последнее, о чем мог узнать досужий славигорчанин, было то самое народное гуляние в «Пирамиде». Я быстро пробежала глазами статью, полюбовалась яркими фотографиями. Для всех, пришедших на праздник в костюме мумии полагались скидочные талоны в супермаркет, поэтому публика креативила изо всех сил и с удовольствием позировала фотографам. Да уж, не представляет себе наш народ, как это выглядит на самом деле. Я вспомнила страшное лицо под полуистлевшими бинтами и передернула плечами. Стоп! Откуда картинка? Откуда госпожа Вереск знает, как выглядит мумия?
Я смотрела в монитор остановившимся взглядом, рассеянно прокручивая на запястье браслет. Утро, стоянка, вертушка турникета, лифт, а потом — оп-ля! - специалист Вереск на своем рабочем месте.
Потянувшись к столу, я взяла чайную ложку, зачерпнула янтарный мед из стеклянной банки. Ммм… Вкуснотища!
В лифте тоже был мед, рукой в него вляпалась, как сейчас помню. Я облизала ложку и потянулась за добавкой. Браслет звякнул о горлышко банки, со щелчком разъединился, упал на столешницу, я одернула руку, схватила себя за запястье левой, другой браслет тоже пропал. Что за чертовщина?
Ноутбук выдал сообщение, что заряда батареи хватит ненадолго, а потом экран потух. Одновременно очень близко грохотнуло, а потом, почему-то вослед а не перед раскатом грома, вспыхнула молния. По коже пронеслась змейка электрических разрядов, наэлектризованные волосы плыли в воздухе над моими плечами, с кончиков пальцев срывались искры.
Бесконечность, бесконечный полет, мириады звезд и миров, я мечусь среди них, я желаю, больше всего желаю найти его, того кто мне предназначен. Я не знаю, кто он и где, но я найду, уверена, что найду. Защищать, быть рядом, всегда, вечность.
Я сидела, безвольно опустив руки на колени, вокруг меня бушевали электрические вихри, перед лицом парил нестерпимо яркий фиолетовый шар, из которого на меня внимательно смотрели блестящие черные глаза.
- Улягусь я на ложе
И притворюсь больным.
Соседи навестят меня.
Придет возлюбленная с ними
И лекарей сословье посрамит,
В моем недуге зная толк.
Эти стихи я знала прекрасно, они даже в школьную программу входили. Что-то там из построчного перевода поэзии древнего Египта. Удивительно, зачем я принялась их декламировать шаровой молнии. Страшно было просто до чертиков. Не хотелось заканчивать свою жизнь вот так, случайно, не сделав то, что планировала, не закончив начатого. Это несправедливо, в конце концов.
- Я не хочу умирать, - всхлипнув проговорила я в пространство. - Не так, не сейчас.
Потрескивания разрядов стали громче. Перед тем как зажмуриться и окончательно принять свою судьбу, я успела заметить, что молния мне подмигнула.
Таисия
Будильник прозвонил в пять. Я еще немножечко понежилась в постели, вызывая в памяти вчерашние события. Я пообщалась с шаровой молнией и осталась жива, что радовало. А вот неожиданная выборочная амнезия вызывала тревогу. Этого со мной происходить не должно, даже если учитывать побочный эффект медикаментов. Часы, оставленные с вечера на тумбочке, пискнули таймером, я достала из блистера утреннюю таблетку. А если все таки побочка? Тогда нужно к врачу, а значит придется отпрашиваться с работы, что неминуемо понизит мой внутрикорпоративный рейтинг, влияющий на уровень зарплаты. А деньги мне нужны, очень нужны.
Я побрела на кухню, включила телевизор, сунула в тостер два кусочка хлеба, заварила чай. По местному каналу шли криминальные новости, видимо, чтоб зарядить ранних пташек вроде меня позитивом. В пригороде обнаружен труп девушки, опознание проведено, но в интересах следствия имя жертвы пока не разглашается. На размытых кадрах можно было различить берег реки Слави и какие-то кусты, снимали, судя по всему на мобильный. Максим Еськов, звезда местной журналистики заверил, что будет держать зрителей в курсе событий. Еськов вещал из студии, на столе перед ним в кадре дымилась чашка с утренним кофе.
- И это еще не все! - после музыкальной отбивки продолжил журналист. - К нам поступили эксклюзивные сведения о покушении на почетного гражданина нашего города, бизнесмена и филантропа Аристарха Евгеньевича Баринова. К счастью, неудачное.
Репортаж с места событий тоже был снят на мобильный. Длился он секунд тридцать. Сначала камера выхватила мальчишескую фигурку с воздетыми к небу руками. Тонкий голосок прокричал что-то вроде «Узрите!», потом раздался хлопок выстрела, истошный женский визг, и камера заходила ходуном.
- Очень информативно, - фыркнула я и потянулась через стол к банке с медом.
Я прекрасно помнила, что с вечера оставила банку на столе, поленившись убирать ее в холодильник. Она была литровой тонкостенной и едва начатой. То есть вчера была. Сейчас она блистала пустотой и чистотой, а на донышке ее, как будто вылизанном, лежали два серебряных браслета. Что за чертовщина?
Во входную дверь забарабанили, я пошла открывать. На пороге стояла Васильевна:
- Утро, - буркнула она недовольно. - Там твои бандиты во дворе кукуют, иди, сама им скажи, что дачу продавать не хочешь.
Я кивнула, посторонилась, пропуская соседку внутрь. Васильевна прошла в кухню, взяла из шкафчика чашку:
- Кофе у тебя нет? В такую спозарань подниматься пришлось.
- Где-то был, - улыбнулась я, решив, что отныне буду «тыкать» Васильевне, - на полках посмотри.
Бандиты оказались вида отнюдь не бандитского. Приятные молодые люди в одинаковых темно-серых костюмах. Их было трое, и похожи они были друг на друга как близкие родственники. Беседа, проходящая у блестящего черного «Геледвагена» длилась минуты три от силы. Я поздоровалась и сообщила, что продавать дачу не намерена.
- Таисия Алексеевна, - вкрадчиво начал один из молодых людей, сверившись с бумажкой, - может вы сначала ознакомитесь с нашим предложением?
- Ознакомься, Тайка, - жуя многослойный бутерброд, Васильевна вышла на крыльцо. - И мне покажи. Может за какие деньжищи я свою дачу им продам. У меня и домик справнее твоего, и земли огородной поболе.
- Нас интересует именно недвижимость госпожи Вереск, - возразил молодой человек и сунул мне в руки прозрачную пластиковую папку. - Вы посмотрите наше предложение, а потом сообщите свое решение.
Поверх папки лег прямоугольник визитной карточки.
Я пожала плечами.
- Не торопитесь. Посмотрите, подумайте, посчитайте. И скажу вам по секрету, - молодой человек понизил голос до заговорщицкого шепота, - наш клиент готов заплатить и больше указанной суммы. Торг уместен.
Сквозь прозрачный пластик мне было видно кругленькие нолики после первой цифры и количество их не могло не произвести впечатления.
Я прижала папку к груди и снова кивнула, уже не так уверенно.
- Так я жду вашего звоночка. В любое время жду.
Молодые люди попрощались и уехали, лихо заложив вираж по деревенской грунтовке.
- Покаж, - велела Васильевна, когда мы вернулись на кухню.
Я бросила документы на стол, открыла новую банку с медом, намазала тост, присела прихлебывая остывший чай.
Васильевна присвистнула, пробежавшись взглядом по бумагам.
- Чего делать будешь?
- Наверное, продам, - сказала я. - Только не сейчас, а… Мне еще проконсультироваться кое с кем нужно, чтоб точно решить.
Соседка пододвинула ко мне бутерброд с колбасой, я отрицательно качнула головой:
- Спасибо, нет.
- Ты больна что ли, Тайка? - всплеснула руками Васильевна. - То то смотрю. Худая, бледная, не жрешь ничего.
- Я в городе пообедаю.
- Ври больше. Я болезнь за версту чую.
- Как тебя зовут? - Устало спросила я Васильевну. - Ты же ненамного меня старше, почему тебя все по отчеству называют?
- Светка, - ответила соседка. - Светлана Васильевна Смирнова. Ты чего, забыла? Мы же с детства с тобой знакомы. А называют так из уважения.
Я торжественно пожала пухлую ладошку, будто заново знакомясь.
- Так чего там у тебя? - настойчиво вернулась к теме Светка. - Сердце?
Кивнув, я огласила диагноз.
- Что за абракадабра. Это на латыни?
- Меня зовут Лера, - сообщила девушка. - И я…
Тут гость встал и продолжение фразы повисло в воздухе. Таких красивых мужчин Лерочке видеть еще не приходилось. В нем все было прекрасно. И рост его, за два метра, нисколько не мешал изяществу движений. Мышцы под золотистой кожей ритмично перекатывались, взгляд девушки скользнул по его груди вниз, к поясу схенти, туда, где заканчивались кубики пресса.
- Время и место?
- Что?
- Я спрашиваю тебя, Лера, как называется это место и в какое время я попал.
Густой мускусный запах коснулся ее ноздрей, Лера сглотнула.
- Хотя, думаю, ваши самоназвания мне ничего не скажут, продолжил гость.
- Тебе знаком Ра-Шу-и-Ки?
- Принц? - Девушка опять попыталась сглотнуть, но горло спазматически сжалось. - Он, наверное, наверху, с остальными гостями.
- Принц? - Мужчина усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. - Позови мне его.
Изящная рука с длинными пальцами коснулась лерочкиной щеки, девушку будто ударило электрическим разрядом, сердце ухнуло вниз, затем вверх, часто забилось о грудную клетку, ноги подогнулись. Лера подумала, что секс с этим человеком должен быть великолепным самым лучшим в жизни. Интерено, сколько ему лет? Он явно старше ее, но вот насколько? Двадцать пять? Тридцать? А впрочем, плевать, даже если он ровесник революции. Лера хотела его немедленно. Вот прямо на этом ящике. Она облизнула пересохшие губы. Черные глаза незнакомца (как же его все таки зовут?) блеснули пониманием:
- Иди, милая, скажи принцу, что его ждет дайгон, потом сообщи, где меня можно найти.
- А потом? - Лерочка посмотрела на ящик, испытывая явное томление.
- А потом забудь обо мне, - ласково проговорил дайгон (что бы это ни значило), - и о нашем разговоре тоже забудь.
Она кивнула и пошла к лифту.
Рашук был в зале, сидел у стола с пирожными, скривил при виде Лерочки перемазанные кремом губы:
- Что тебе нужно от меня, женщина?
Лера рассказала и, как только белая рубаха мальчишки скрылась в дверном проеме, обо всем забыла.
Максим переведет на ее счет приятнейшую сумму, день не прошел зря. Остается немножко изобразить скорбь и тревогу, поболтать с подругами, рассказать свою версию событий полиции, и она сможет поехать домой, пить ванильный кофе у окна, по которому барабанит дождь, выкурить припрятанную ментоловую сигаретку и немножечко подумать о густом как патока томлении, которое непонятно почему поселилось внизу живота.
Таисия
Пискнул таймер, таблетка скользнула в сухое горло. На стоянке, по крайней мере в той ее части, которая предназначалась для простых смертных, никого не было. Торговый центр давным давно закрылся, и только рабочие пчелки, вроде меня, не успевшей за восьмичасовой рабочий день покончить с отчетами, могли здесь появиться. А припозднилась я знатно. Голова просто отказывалась работать, занятая мыслями о том, откуда на моих руках оказались серебряные браслеты, была тяжелой. Я делала ошибку за ошибкой, исправлять которые пришлось уже после окончания рабочего времени. Мне в жизни только выборочной амнезии для полного счастья не хватало, честное слово! Где я была? Как оправдалась перед начальством? И как эти чертовы браслеты снять? Они не доставляли никакого неудобства, не сжимали запястья, но кисти рук освобождаться от них не желали. Из чего следовал еще один вопрос: как я их надела?
Я отстегнула велосипед, придерживая его коленом, закрепила на багажнике сверток, поправила на плече рюкзак и перекинула ногу через раму, чтоб начать свое путешествие домой. Время было довольно позднее и, несмотря на обилие фонарного света, у стен «Пирамиды» сгущались зловещие тени. Я мягко тронулась, ловя равновесие, что-то дернуло меня за штанину, видимо она попала в цепь. Пришлось остановиться и устранять неисправность. Черт! Три тысячи чертей! Штаны, конечно, придется выбросить, металлические зубцы выдрали кус ткани, да и смазку теперь не отстирать никакими средствами. Колеса заклинило намертво, я опять чертыхнулась и, закинув своего верного коня на плечо, потащила его поближе к угловому фонарю. За углом у другого служебного входа кто-то курил, запах табачного дыма заставил поморщиться. Работников за перекуры штрафовали нещадно, и немногие страдальцы, еще не расставшиеся с пагубной привычкой, искали укромные уголки, чтоб предаться пороку.
Я бросила на асфальт рюкзак, отвязала багаж и осторожно перевернула велосипед на попа, опустила на землю рюкзак. За углом пискнул дверной зуммер. Курильщик что-то пробормотал. Слов я не разобрала, да и язык, кажется, был иностранным.
- Хлеб и пиво, - раздался высокий мальчишеский голос.
- То что ты, мой юный друг, используешь древнее египетское приветствие, почитая тем самым богиню плодородия и пива Изис, похвально.
Интонации были знакомыми. В памяти всплыло : «…раннединастические египетские некрополи – Абидос, Саккара, Тархан, они конечно дают нам представление о древних обрядах…» Алкоголик дядя Витя? Я же с ним утром в электричке познакомилась. Значит, удалось мужичку в «Пирамиду» просочиться. А что он здесь делает так поздно? Народное гуляние подошло к концу, вечеринка для избранных, о которой сплетничали у нас в кулуарах, скорее всего, тоже.
Вдалеке послышался звук полицейской сирены поэтому, что ответил мальчишка, я не услышала.
- Баринов наш со всеми потрохами. Я ему расчудесный фокус продемонстрировал. Ты был прав, о, хранитель врат и управитель колесниц, человеки стремятся не просто к бессмертию, а к бессмертию здоровому и полному сил. Ради вечной молодости разлюбезный Аристарх Евгеньевич в лепешку расшибется.
- Молодец, - похвалил собеседника мальчишка. - Работай дальше.
Мне очень хотелось дослушать странный разговор, но на дорожке, ведущей от главного входа появился мельтешащий свет фонарей, сюда шли полицейские. Что бы ни произошло сегодня в «Пирамиде», я к этому отношения не имела, а потратить вечер и без того нелегкого дня на общение с органами правопорядка не было никакого желания. Поэтому я быстро надела на плечи рюкзак, подхватила подмышку сверток и тихонько отвела своего железного коня в тень стены, там пробралась за мусорными контейнерами, по асфальтированной тропинке между трансформаторных будок, у одной из которых пришлось немного задержаться, и, уже оседлав велосипед, обогнула холм, спустившись к реке. Меня никто не заметил.
Уже в электричке я позволила себе расслабиться и подумать о странном разговоре двух странных людей. О неудачном покушении на господина Баринова я узнала уже наутро из утреннего выпуска новостей.
Гроза над поселком началась, когда я уже подъезжала к дому. Зигзаги молний расчертили ночное небо, загрохотал гром. Я едва успела юркнуть в дверь сарая, когда за моей спиной дождь буквально рухнул на землю. Добежав до крыльца, прикрывшись какой-то ветошью, я бросила рюкзак в углу, стащила кроссовки и пошла в ванную, оставляя на дощатом полу мокрые следы. Электричества не было, но горячей воды хватило, чтоб принять душ. Завернувшись в махровый халат, я приготовила ужин, благо плита у меня газовая, заварила чай и уселась за кухонный стол, включив ноутбук. Городские новости не обновлялись часа четыре, так что последнее, о чем мог узнать досужий славигорчанин, было то самое народное гуляние в «Пирамиде». Я быстро пробежала глазами статью, полюбовалась яркими фотографиями. Для всех, пришедших на праздник в костюме мумии полагались скидочные талоны в супермаркет, поэтому публика креативила изо всех сил и с удовольствием позировала фотографам. Да уж, не представляет себе наш народ, как это выглядит на самом деле. Я вспомнила страшное лицо под полуистлевшими бинтами и передернула плечами. Стоп! Откуда картинка? Откуда госпожа Вереск знает, как выглядит мумия?
Я смотрела в монитор остановившимся взглядом, рассеянно прокручивая на запястье браслет. Утро, стоянка, вертушка турникета, лифт, а потом — оп-ля! - специалист Вереск на своем рабочем месте.
Потянувшись к столу, я взяла чайную ложку, зачерпнула янтарный мед из стеклянной банки. Ммм… Вкуснотища!
В лифте тоже был мед, рукой в него вляпалась, как сейчас помню. Я облизала ложку и потянулась за добавкой. Браслет звякнул о горлышко банки, со щелчком разъединился, упал на столешницу, я одернула руку, схватила себя за запястье левой, другой браслет тоже пропал. Что за чертовщина?
Ноутбук выдал сообщение, что заряда батареи хватит ненадолго, а потом экран потух. Одновременно очень близко грохотнуло, а потом, почему-то вослед а не перед раскатом грома, вспыхнула молния. По коже пронеслась змейка электрических разрядов, наэлектризованные волосы плыли в воздухе над моими плечами, с кончиков пальцев срывались искры.
Бесконечность, бесконечный полет, мириады звезд и миров, я мечусь среди них, я желаю, больше всего желаю найти его, того кто мне предназначен. Я не знаю, кто он и где, но я найду, уверена, что найду. Защищать, быть рядом, всегда, вечность.
Я сидела, безвольно опустив руки на колени, вокруг меня бушевали электрические вихри, перед лицом парил нестерпимо яркий фиолетовый шар, из которого на меня внимательно смотрели блестящие черные глаза.
- Улягусь я на ложе
И притворюсь больным.
Соседи навестят меня.
Придет возлюбленная с ними
И лекарей сословье посрамит,
В моем недуге зная толк.
Эти стихи я знала прекрасно, они даже в школьную программу входили. Что-то там из построчного перевода поэзии древнего Египта. Удивительно, зачем я принялась их декламировать шаровой молнии. Страшно было просто до чертиков. Не хотелось заканчивать свою жизнь вот так, случайно, не сделав то, что планировала, не закончив начатого. Это несправедливо, в конце концов.
- Я не хочу умирать, - всхлипнув проговорила я в пространство. - Не так, не сейчас.
Потрескивания разрядов стали громче. Перед тем как зажмуриться и окончательно принять свою судьбу, я успела заметить, что молния мне подмигнула.
Глава вторая. Тайны серой мыши
Таисия
Будильник прозвонил в пять. Я еще немножечко понежилась в постели, вызывая в памяти вчерашние события. Я пообщалась с шаровой молнией и осталась жива, что радовало. А вот неожиданная выборочная амнезия вызывала тревогу. Этого со мной происходить не должно, даже если учитывать побочный эффект медикаментов. Часы, оставленные с вечера на тумбочке, пискнули таймером, я достала из блистера утреннюю таблетку. А если все таки побочка? Тогда нужно к врачу, а значит придется отпрашиваться с работы, что неминуемо понизит мой внутрикорпоративный рейтинг, влияющий на уровень зарплаты. А деньги мне нужны, очень нужны.
Я побрела на кухню, включила телевизор, сунула в тостер два кусочка хлеба, заварила чай. По местному каналу шли криминальные новости, видимо, чтоб зарядить ранних пташек вроде меня позитивом. В пригороде обнаружен труп девушки, опознание проведено, но в интересах следствия имя жертвы пока не разглашается. На размытых кадрах можно было различить берег реки Слави и какие-то кусты, снимали, судя по всему на мобильный. Максим Еськов, звезда местной журналистики заверил, что будет держать зрителей в курсе событий. Еськов вещал из студии, на столе перед ним в кадре дымилась чашка с утренним кофе.
- И это еще не все! - после музыкальной отбивки продолжил журналист. - К нам поступили эксклюзивные сведения о покушении на почетного гражданина нашего города, бизнесмена и филантропа Аристарха Евгеньевича Баринова. К счастью, неудачное.
Репортаж с места событий тоже был снят на мобильный. Длился он секунд тридцать. Сначала камера выхватила мальчишескую фигурку с воздетыми к небу руками. Тонкий голосок прокричал что-то вроде «Узрите!», потом раздался хлопок выстрела, истошный женский визг, и камера заходила ходуном.
- Очень информативно, - фыркнула я и потянулась через стол к банке с медом.
Я прекрасно помнила, что с вечера оставила банку на столе, поленившись убирать ее в холодильник. Она была литровой тонкостенной и едва начатой. То есть вчера была. Сейчас она блистала пустотой и чистотой, а на донышке ее, как будто вылизанном, лежали два серебряных браслета. Что за чертовщина?
Во входную дверь забарабанили, я пошла открывать. На пороге стояла Васильевна:
- Утро, - буркнула она недовольно. - Там твои бандиты во дворе кукуют, иди, сама им скажи, что дачу продавать не хочешь.
Я кивнула, посторонилась, пропуская соседку внутрь. Васильевна прошла в кухню, взяла из шкафчика чашку:
- Кофе у тебя нет? В такую спозарань подниматься пришлось.
- Где-то был, - улыбнулась я, решив, что отныне буду «тыкать» Васильевне, - на полках посмотри.
Бандиты оказались вида отнюдь не бандитского. Приятные молодые люди в одинаковых темно-серых костюмах. Их было трое, и похожи они были друг на друга как близкие родственники. Беседа, проходящая у блестящего черного «Геледвагена» длилась минуты три от силы. Я поздоровалась и сообщила, что продавать дачу не намерена.
- Таисия Алексеевна, - вкрадчиво начал один из молодых людей, сверившись с бумажкой, - может вы сначала ознакомитесь с нашим предложением?
- Ознакомься, Тайка, - жуя многослойный бутерброд, Васильевна вышла на крыльцо. - И мне покажи. Может за какие деньжищи я свою дачу им продам. У меня и домик справнее твоего, и земли огородной поболе.
- Нас интересует именно недвижимость госпожи Вереск, - возразил молодой человек и сунул мне в руки прозрачную пластиковую папку. - Вы посмотрите наше предложение, а потом сообщите свое решение.
Поверх папки лег прямоугольник визитной карточки.
Я пожала плечами.
- Не торопитесь. Посмотрите, подумайте, посчитайте. И скажу вам по секрету, - молодой человек понизил голос до заговорщицкого шепота, - наш клиент готов заплатить и больше указанной суммы. Торг уместен.
Сквозь прозрачный пластик мне было видно кругленькие нолики после первой цифры и количество их не могло не произвести впечатления.
Я прижала папку к груди и снова кивнула, уже не так уверенно.
- Так я жду вашего звоночка. В любое время жду.
Молодые люди попрощались и уехали, лихо заложив вираж по деревенской грунтовке.
- Покаж, - велела Васильевна, когда мы вернулись на кухню.
Я бросила документы на стол, открыла новую банку с медом, намазала тост, присела прихлебывая остывший чай.
Васильевна присвистнула, пробежавшись взглядом по бумагам.
- Чего делать будешь?
- Наверное, продам, - сказала я. - Только не сейчас, а… Мне еще проконсультироваться кое с кем нужно, чтоб точно решить.
Соседка пододвинула ко мне бутерброд с колбасой, я отрицательно качнула головой:
- Спасибо, нет.
- Ты больна что ли, Тайка? - всплеснула руками Васильевна. - То то смотрю. Худая, бледная, не жрешь ничего.
- Я в городе пообедаю.
- Ври больше. Я болезнь за версту чую.
- Как тебя зовут? - Устало спросила я Васильевну. - Ты же ненамного меня старше, почему тебя все по отчеству называют?
- Светка, - ответила соседка. - Светлана Васильевна Смирнова. Ты чего, забыла? Мы же с детства с тобой знакомы. А называют так из уважения.
Я торжественно пожала пухлую ладошку, будто заново знакомясь.
- Так чего там у тебя? - настойчиво вернулась к теме Светка. - Сердце?
Кивнув, я огласила диагноз.
- Что за абракадабра. Это на латыни?
