Помещеньице оказалось клозетной, я сделала все необходимые дела и, когда вернулась в спальню, Фуриана была уже полностью одета, в коричневое с золотым шитьем платье, напоминающее камзол ее кота.
— Умываться, — ее острый подбородок указал в сторону таза и кувшина. — Служанка нам не понадобится, мы, девочки, вполне сможем помочь друг другу.
Грейс так и не появилась, после умывания, с которым я справилась сама (как будто в этом хоть кому-то кроме лежачего больного нужна помощь), Фуриана занялась моими волосами. Между подружками, убеждала она, именно так и принято. Мы же с ней подруги? На туалетном столике, перед которым меня усадили, уже устроился Фурфур, в зеркале отражалась его спина, затылок и острые уши, они мелко подрагивали.
Расчесывать дуэнья умела, Грейс часто дергала пряди, ее услуги я стоически переносила, просто потому что так положено, сейчас же мне оставалось только наслаждаться. Гребень, щетка, прикосновение твердых сильных пальцев к коже головы. Если бы в спальне раздалось довольное мурчание, я бы не удивилась. И мурчал бы, разумеется, не капризуля-Фурфур, а обласканная я. Кот прядал ушами, я посмотрела в зеркало поверх него, Фуриана заплетала косички, ее очки сосредоточенно поблескивали. Она заметила мой взгляд, замерла и, кажется, смутилась. Впрочем, это мне могло и показаться. Уже через мгновение она подняла руку, вытащила из парика шпильку и воткнула ее в мою прическу, скрепляя множество косичек.
— Готово, дитя мое.
Я повертела головой, рассматривая творение гувернантки. Это было непривычно, но очень красиво. Кажется, впервые в жизни я выглядела… женственно. Обнаженная шея казалась очень длинной, скулы — четко очерченными, не прикрытые волосами уши — маленькими и прозрачно-розовыми. Палец Фурианы обвел одну из мочек:
— Серьгами мы этого портить не будем.
Она отвернулась:
— О тряпках, которыми набит ваш, леди Кассандра, шкаф, забудьте, их стоит и вовсе сжечь. Слова «вкус» и «Тульпинхолл» нельзя употреблять в одном предложении. Посмотрим…
Один за другим открывались ее сундуки, разноцветные наряды скоро расползлись по всей комнате, укрывая обе кровати и спинки мебели.
Пользуясь случаем, я попыталась завязать разговор, расспросить гувернантку о ее прошлом, например, узнать, где ее обучали магии и, между прочим, какой именно и до какого ранга. Но все мысли дуэньи занимали наряды, говорить она желала только о них.
В дверь постучали, когда мы с Фурианой спорили насчет корсета. Я его надевать отказывалась, а дуэнья настаивала, что он необходим.
Грейс интересовалась, когда леди изволят спуститься к завтраку, потому что без них не начинают, а лорду Хуго…
— Он еще не уехал? — дуэнья так резко распахнула дверь, что служанка в испуге отпрянула. — Который час?
С опаской поглядывая то на корсет в руках Фурианы, то на полуголую меня, Грейс объяснила, что половина десятого часа Ихорис и, что лорд Хуго хотел уже отъезжать, но госпожа Тульп упросила его сначала позавтракать.
— Обед скоро, — фыркнула дуэнья. — Передай госпоже Тульп, что леди спустятся, когда леди Кассандра закончит туалет. Нет, девушка, здесь твои услуги не требуются. Ступай.
В общем, она победила, эта Фуриана. Корсет стягивал мою талию хуже тисков, темно-лиловое платье было узким и таким длинным, что из-под подола виднелись только носки туфель. Перед выходом из спальни дуэнья меня осмотрела и раздраженно бросила:
— Ну вот, теперь все эти мужланы… Вуаль на вас надеть, что ли?
— Прекратите! — взмолилась я. — Ваши фантазии о моем кокетстве и каком-то особом влиянии на окружающих мужчин попросту смехотворны! Я голодна! Как я буду есть с вуалью на лице?
— И то правда… Может вам лучше позавтракать здесь в одиночестве?
— С удовольствием! Только будьте любезны снять с меня вот это, — я ткнула пальцем в ямочку между ключицами, где находился шарм-подвеска. Уверена, что между спальней и столовой больше пятнадцати шагов.
Она холодно улыбнулась, подхватывая на руки кота:
— Какая хитрая девочка. Нет, дорогая, идемте.
Когда мы вошли в столовую… В общем, не уверена, что именно произошло, но негромкая застольная беседа смолкла и все присутствующие вскочили как по команде.
— Леди Кассандра из дома Амарилис, — торжественно сказала дуэнья, выдержав паузу.
Я, замерев на пороге, таращилась на то, как каждый, каждый из них склоняется передо мной в глубочайшем поклоне. Тетка, обе кузины, кузен, лорд Хуго и доктор, и какой-то грузный мужчина с повязкой на голове… И что же от меня теперь ждали? Я понятия не имела, посмотрела на Фуриану, та пошевелила бровями и губами, нисколько мне этим не помогая. В ответ я приподняла свои брови, она дернула головой в сторону стола.
Что бы это значило? Мне идти туда? Или что-то сказать? Да что ж они не разгибаются, мне уже неловко! А вот интересно, как долго эти человеки могут вот в этой позе прибывать?
Экспериментально выяснить этого, к счастью, не удалось. Кот Фурфур, вспомнивший, что его давно не тошнило, приступил к откашливанию.
— Кх-кх-кххх…
Заглушая эти малоаппетитные звуки, я весело произнесла:
— Доброе утро, дамы, лорды и господа, приятно вас здесь видеть. — Никто не шелохнулся, я добавила. — Можете встать и давайте наконец покушаем.
Эта фраза оказалась правильной, то есть, может, не соответствующей высочайшему этикету, но она подействовала. Лицо тетки, когда она разогнулась, было таким пунцовым, что можно было опасаться апоплексического удара. Ее рот искривился в улыбке, но глазки-пуговки горели злобой. Так что же произошло? Раньше меня с таким пиететом не принимали. Леди Фуриана вчера разнос устроила? Или все дело в новой одежде? Корсет заставлял меня держать осанку, прическа добавляла строгости, цвет платья усиливал цвет глаз, я, действительно, выглядела по-королевски.
Пройдя к месту во главе стола, я присела, дружелюбно кивнув госпоже Аве. Ну не могла отказать себе в удовольствии ее поизводить! Мой кивок послужил сигналом остальным, они стали рассаживаться. Процессом руководила непривычно молчаливая леди Фуриана, шевелила бровями, качала головой, указывала подбородком. Забавно, но в результате все присутствующие мужчины оказались максимально далеко от меня. Дуэнья села по правую руку, рядом с ней на отдельном стуле — кот Фурфур, по левую руку — хозяйка поместья — госпожа Тульп. Толстяк с забинтованной головой был наконец мною опознан, это бы господин Поль — тот самый живучий управляющий, которого волей святой Омлены я огрела кружкой.
Все взгляды были направлены на меня. К счастью, я уже догадалась, что происходит, леди Кассандра заняла главное место в мирке Тульпинхолла, теперь никто не смеет заговорить первым, ждут ее слова.
Я обернулась, кивнула слугам, что можно подавать, улыбнулась:
— Как приятно, лорд Хуго, что вы решили у нас еще немного задержаться.
Он пробормотал что-то о времени, которое терпит, и сник под грозным взглядом дуэньи. На его правой щеке темнел огромный синяк, глаз над ним опух и слезился.
Я вздохнула, быть важной персоной, разумеется, приятно, но вот обязанность вовлекать присутствующих в общую беседу… Похвалив кушанья, я попросила передать благодарность повару, прокомментировала погоду и толкнув под столом ногу дуэньи, шепотом взмолилась:
— Выручайте, я больше не знаю о чем говорить.
— Вы слишком стараетесь, дитя мое, — шепнули мне в ответ. — Расслабьтесь, больше естественности, это не вы должны их развлекать, а они вас.
Эти самые «они» то ли не хотели меня развлекать, то ли не знали, как это сделать, я решила последовать совету гувернантки и стала просто есть, запивая рассыпчатую кашу горячим медом со специями. Дуэнья пила вино, отщипывая кусочки от сдобной булочки, Фурфур, ему поставили мисочку на стул, наслаждался паштетом. Понемногу атмосфера за столом наладилась, завязалась негромкая беседа. Ко мне напрямую никто не обращался, поэтому от участия в ней я была избавлена. Говорили о погоде, прекрасной, несмотря на то, что дождь шел до самого утра, о том, что повариха в Тульпинхолле свое дело знает и какая прекрасная хозяйка госпожа Тульп. Я искоса наблюдала за гувернанткой, она скучала, рассеянно теребила в пальцах краешек льняной салфетки. Ловкие пальцы, щипок, поворот, узелок, через минуту на скатерти уже лежал сложенный из ткани цветок.
— Вы сыты, дитя мое? — заметила дуэнья мой взгляд. — Можем заканчивать?
— Неужели моего сигнала требует и окончание завтрака?
— Разумеется, — Фуриана дернула льняной лепесток, цветок превратился обратно в салфетку. — Еще вам придется лично проводить этого мужлана Хуго, подозреваю, без хорошего пинка он так и не соберется. Командуйте, дитя мо… Где котик?!
На стуле рядом с пустой мисочкой лежал изодранный и обслюнявленный камзольчик.
Я поднялась со стула, поблагодарила хозяйку за завтрак, сообщила, что мы с дуэньей отправляемся на поиски ее милого лысого мальчика, поэтому проводить лорда Хуго, к сожалению, не сможем, но желаем лорду доброго пути.
Вопреки ожиданиям, привлекать к розыску Фурфура всех домочадцев Фуриана не стала, велев заняться им «делами более важными».
В столовой кота, разумеется, не оказалось. Дуэнья предположила, что мальчик захотел посмотреть на птичек, которых обожает не меньше рыбок. Мы вышли через черный ход, у парадного провожали лорда-рифа, миновали беседку.
— Признайтесь, вы ведь нарочно отослали своего питомца, чтоб был повод мне не видеться лишний раз с Хуго?
Дуэнья фыркнула:
— И как вы себе это представляете? Думаете, мой Фурфурчик понимает человеческую речь?
— Может вы сделали это с помощью магии?
Фуриана закатила глаза:
— Кассандра, дитя мое, не ищите интриг там, где их нет. Фурфур — просто непослушный котик, он обожает раздеваться и бегать голышом под сквозняками.
— А вы могли бы наколдовать ему, например, шерсть, чтоб он так не мерз?
Она пожала плечами:
— Ерунда, конечно могла бы, но тогда он, во-первых, из благородного свинкуса превратится в обычного дворового разбойника, а во-вторых… В этом я признаюсь вам под большим секретом. Во-вторых, дитя мое, ваша гувернантка рядом с обычными котами превращается в сопливое задыхающееся создание. В детстве, помнится, девчонки… другие девочки при дворе подбрасывали мне в постель очески кошачьей шерсти, а наутро потешались над тем, как распухло за ночь мое лицо.
Она замолчала, воспоминания были ей неприятны.
— О, вы выросли при дворе? — спросила я. — Ваши родители состояли в свите его величества?
Мы уже покинули территорию поместья и шли по узкой тропинке, поднимаясь на поросший колючими кустами холм. Предполагалось, что с возвышенности нам удастся рассмотреть лысого разбойника. За холмом начинался лес, такой густой, что, я надеялась, Фурфура он не привлек. Тропинка огибала большой трухлявый пень, гувернантка шла чуть впереди меня и, когда поворачивала голову, чтоб что-то сказать, шпильки в ее парике сверкали на солнце. Именно поэтому другой блеск я заметила не сразу. А он был, кто-то из леса наблюдал за нами через подзорную трубу.
— Увы, я — сирота, — призналась дуэнья. — Ее величество, храни ее святые небеса, взяла меня к себе из жалости.
— Откуда взяла? Она дружила с вашими родителями?
Задавая последний вопрос, я уже знала, что ответа сейчас не получу. Потому что стеклышко подзорной трубы больше не блестело и, я знала, чувствовала это каждым кусочком кожи, каждым своим волоском, что к нам летит стрела, пущенная из доброго охотничьего лука. Время замедлилось, растянулось, я бросилась на спину Фурианы, сбивая ее с ног и услышала близкий хищный свист. Вальгорово дерьмо!
— Дитя мое, вы не в обмороке? — поинтересовалась придавленная мною гувернантка. — Караул! На нас напали! Слезьте с меня, Кассандра, я не могу колдовать из такой позиции.
Приподнявшись, я уперлась ей коленом между лопатками, внимательно посмотрела туда, откуда стреляли. Полет проследился без труда, как и смытое движение стрелка, меняющего позицию. Блеснул окуляр трубы, пропал, стрелок тоже растворился.
— Дикие земли, дикие нравы, — ругалась Фуриана после того, как я помогла ей подняться, — а вы-то, Кассандра, что? Вам было сказано, слезьте, освободите мне руки для магии!
— Простите, я растерялась, — вполне достоверно всхлипнула я, — казалось, стоит нам поднять голову, он… они… опять начнут стрелять.
— Растерялась, — передразнила дуэнья, — хнык-хнык. Вы — дочь короля, Кассандра, должны быть сильной. Покушения для леди Амарилис — это то, что происходит с ними по пять раз на день. И что теперь? Догонять вашего мужлана Хуго? Чтобы что? Предъявить ему эту улику? — Она потянула вонзившуюся в пень стрелу. — О, да это послание! Угрозы от Кружевного Джека нашей сиротке? Это ведь, если я не ошибаюсь, кружево? Его разбойничий знак?
Фуриана была права, клочок бумаги был примотан к стреле именно кусочком отпоротого от какой-то сорочки дешевого кружева. Ошиблась она в другом, записку должна была получить не леди Кассандра, а я, настоящая я. Потому что меня нашли те, от кого мы с Мод сбежали.
— Какая-то ерунда, — решила дуэнья, пробежав глазами послание.
— Что там?
— Стихи! Но довольно дурацкие.
Она с выражением прочитала:
Мышонок из Ржавого Порта
Стащил панталоны у лорда,
На зад натянул,
Но в них утонул,
В опасности хитрая морда.
Меня бросило в жар, хотя стихи, действительно, были дурацкими. Они так и называются у нас в Триденте — «дурацкие стишата».
— Что бы это значило? — продолжала дуэнья. — Ржавый Порт еще какой-то… Бессмыслица.
Из жара меня бросило в холод. Ладно, благородная леди может не знать, каким образом развлекается чернь в Ржавом Порту, но сам порт она знать должна, потому что это район столицы. Хотя… Может, Фуриану из дворца никогда до сегодняшнего дня не выпускали? Ага, а потом как выпустили, аж через все королевство, на другой конец материка. Нет, эта… женщина никогда в Триденте не была, значит… Она не та, за кого себя выдает!
Это открытие меня настолько поразило, что я на минуточку потеряла над собой контроль и расхохоталась. Ну надо же! Фальшивая дуэнья для фальшивой Амарилис! Невозможное, немыслимое совпадение! Святые небеса умеют пошутить!
Встревоженная Фуриана спросила, не стоит ли ей отхлестать меня по щекам, чтоб помочь прекратить истерику. Хихикая и вытирая ладонью слезы, я сообщила, что справлюсь сама. Она не поверила, даже занесла руку для удара, я отшатнулась и перестала смеяться.
По дороге обратно в поместье, гувернантка… Пока ее настоящая личность не выяснена, я решила называть ее про себя по-старому. Гувернантка продолжала болтать о таинственном послании.
— Совершенно непонятно, о чем нам хотел сообщить разбойник. Возможно, он просто перепутал послания? Вдруг он, этот Джек, не умеет читать?
— То есть, вы предполагаете, что у главаря, который, к тому же — неграмотен, имеется нечто вроде кабинета, в котором стоит письменный стол, заваленный бумагами, как у какого-нибудь канцлера? — саркастично протянула я.
— А вы, Кассандра, считаете, что мы получили именно тот текст, который и должны были получить?
— Самый простой ответ обычно и есть правильный, — пожала я плечами и решила накалить ситуацию. — Теперь мы можем попробовать расшифровать предложенные нам с вами стихотворные аллюзии и метафоры.
— Умываться, — ее острый подбородок указал в сторону таза и кувшина. — Служанка нам не понадобится, мы, девочки, вполне сможем помочь друг другу.
Грейс так и не появилась, после умывания, с которым я справилась сама (как будто в этом хоть кому-то кроме лежачего больного нужна помощь), Фуриана занялась моими волосами. Между подружками, убеждала она, именно так и принято. Мы же с ней подруги? На туалетном столике, перед которым меня усадили, уже устроился Фурфур, в зеркале отражалась его спина, затылок и острые уши, они мелко подрагивали.
Прода от 11.06.2026, 21:56
Расчесывать дуэнья умела, Грейс часто дергала пряди, ее услуги я стоически переносила, просто потому что так положено, сейчас же мне оставалось только наслаждаться. Гребень, щетка, прикосновение твердых сильных пальцев к коже головы. Если бы в спальне раздалось довольное мурчание, я бы не удивилась. И мурчал бы, разумеется, не капризуля-Фурфур, а обласканная я. Кот прядал ушами, я посмотрела в зеркало поверх него, Фуриана заплетала косички, ее очки сосредоточенно поблескивали. Она заметила мой взгляд, замерла и, кажется, смутилась. Впрочем, это мне могло и показаться. Уже через мгновение она подняла руку, вытащила из парика шпильку и воткнула ее в мою прическу, скрепляя множество косичек.
— Готово, дитя мое.
Я повертела головой, рассматривая творение гувернантки. Это было непривычно, но очень красиво. Кажется, впервые в жизни я выглядела… женственно. Обнаженная шея казалась очень длинной, скулы — четко очерченными, не прикрытые волосами уши — маленькими и прозрачно-розовыми. Палец Фурианы обвел одну из мочек:
— Серьгами мы этого портить не будем.
Она отвернулась:
— О тряпках, которыми набит ваш, леди Кассандра, шкаф, забудьте, их стоит и вовсе сжечь. Слова «вкус» и «Тульпинхолл» нельзя употреблять в одном предложении. Посмотрим…
Один за другим открывались ее сундуки, разноцветные наряды скоро расползлись по всей комнате, укрывая обе кровати и спинки мебели.
Пользуясь случаем, я попыталась завязать разговор, расспросить гувернантку о ее прошлом, например, узнать, где ее обучали магии и, между прочим, какой именно и до какого ранга. Но все мысли дуэньи занимали наряды, говорить она желала только о них.
В дверь постучали, когда мы с Фурианой спорили насчет корсета. Я его надевать отказывалась, а дуэнья настаивала, что он необходим.
Грейс интересовалась, когда леди изволят спуститься к завтраку, потому что без них не начинают, а лорду Хуго…
— Он еще не уехал? — дуэнья так резко распахнула дверь, что служанка в испуге отпрянула. — Который час?
С опаской поглядывая то на корсет в руках Фурианы, то на полуголую меня, Грейс объяснила, что половина десятого часа Ихорис и, что лорд Хуго хотел уже отъезжать, но госпожа Тульп упросила его сначала позавтракать.
— Обед скоро, — фыркнула дуэнья. — Передай госпоже Тульп, что леди спустятся, когда леди Кассандра закончит туалет. Нет, девушка, здесь твои услуги не требуются. Ступай.
В общем, она победила, эта Фуриана. Корсет стягивал мою талию хуже тисков, темно-лиловое платье было узким и таким длинным, что из-под подола виднелись только носки туфель. Перед выходом из спальни дуэнья меня осмотрела и раздраженно бросила:
— Ну вот, теперь все эти мужланы… Вуаль на вас надеть, что ли?
— Прекратите! — взмолилась я. — Ваши фантазии о моем кокетстве и каком-то особом влиянии на окружающих мужчин попросту смехотворны! Я голодна! Как я буду есть с вуалью на лице?
— И то правда… Может вам лучше позавтракать здесь в одиночестве?
— С удовольствием! Только будьте любезны снять с меня вот это, — я ткнула пальцем в ямочку между ключицами, где находился шарм-подвеска. Уверена, что между спальней и столовой больше пятнадцати шагов.
Она холодно улыбнулась, подхватывая на руки кота:
— Какая хитрая девочка. Нет, дорогая, идемте.
Когда мы вошли в столовую… В общем, не уверена, что именно произошло, но негромкая застольная беседа смолкла и все присутствующие вскочили как по команде.
— Леди Кассандра из дома Амарилис, — торжественно сказала дуэнья, выдержав паузу.
Я, замерев на пороге, таращилась на то, как каждый, каждый из них склоняется передо мной в глубочайшем поклоне. Тетка, обе кузины, кузен, лорд Хуго и доктор, и какой-то грузный мужчина с повязкой на голове… И что же от меня теперь ждали? Я понятия не имела, посмотрела на Фуриану, та пошевелила бровями и губами, нисколько мне этим не помогая. В ответ я приподняла свои брови, она дернула головой в сторону стола.
Что бы это значило? Мне идти туда? Или что-то сказать? Да что ж они не разгибаются, мне уже неловко! А вот интересно, как долго эти человеки могут вот в этой позе прибывать?
Экспериментально выяснить этого, к счастью, не удалось. Кот Фурфур, вспомнивший, что его давно не тошнило, приступил к откашливанию.
— Кх-кх-кххх…
Заглушая эти малоаппетитные звуки, я весело произнесла:
— Доброе утро, дамы, лорды и господа, приятно вас здесь видеть. — Никто не шелохнулся, я добавила. — Можете встать и давайте наконец покушаем.
Прода от 15.06.2026, 03:43
Эта фраза оказалась правильной, то есть, может, не соответствующей высочайшему этикету, но она подействовала. Лицо тетки, когда она разогнулась, было таким пунцовым, что можно было опасаться апоплексического удара. Ее рот искривился в улыбке, но глазки-пуговки горели злобой. Так что же произошло? Раньше меня с таким пиететом не принимали. Леди Фуриана вчера разнос устроила? Или все дело в новой одежде? Корсет заставлял меня держать осанку, прическа добавляла строгости, цвет платья усиливал цвет глаз, я, действительно, выглядела по-королевски.
Пройдя к месту во главе стола, я присела, дружелюбно кивнув госпоже Аве. Ну не могла отказать себе в удовольствии ее поизводить! Мой кивок послужил сигналом остальным, они стали рассаживаться. Процессом руководила непривычно молчаливая леди Фуриана, шевелила бровями, качала головой, указывала подбородком. Забавно, но в результате все присутствующие мужчины оказались максимально далеко от меня. Дуэнья села по правую руку, рядом с ней на отдельном стуле — кот Фурфур, по левую руку — хозяйка поместья — госпожа Тульп. Толстяк с забинтованной головой был наконец мною опознан, это бы господин Поль — тот самый живучий управляющий, которого волей святой Омлены я огрела кружкой.
Все взгляды были направлены на меня. К счастью, я уже догадалась, что происходит, леди Кассандра заняла главное место в мирке Тульпинхолла, теперь никто не смеет заговорить первым, ждут ее слова.
Я обернулась, кивнула слугам, что можно подавать, улыбнулась:
— Как приятно, лорд Хуго, что вы решили у нас еще немного задержаться.
Он пробормотал что-то о времени, которое терпит, и сник под грозным взглядом дуэньи. На его правой щеке темнел огромный синяк, глаз над ним опух и слезился.
Я вздохнула, быть важной персоной, разумеется, приятно, но вот обязанность вовлекать присутствующих в общую беседу… Похвалив кушанья, я попросила передать благодарность повару, прокомментировала погоду и толкнув под столом ногу дуэньи, шепотом взмолилась:
— Выручайте, я больше не знаю о чем говорить.
— Вы слишком стараетесь, дитя мое, — шепнули мне в ответ. — Расслабьтесь, больше естественности, это не вы должны их развлекать, а они вас.
Эти самые «они» то ли не хотели меня развлекать, то ли не знали, как это сделать, я решила последовать совету гувернантки и стала просто есть, запивая рассыпчатую кашу горячим медом со специями. Дуэнья пила вино, отщипывая кусочки от сдобной булочки, Фурфур, ему поставили мисочку на стул, наслаждался паштетом. Понемногу атмосфера за столом наладилась, завязалась негромкая беседа. Ко мне напрямую никто не обращался, поэтому от участия в ней я была избавлена. Говорили о погоде, прекрасной, несмотря на то, что дождь шел до самого утра, о том, что повариха в Тульпинхолле свое дело знает и какая прекрасная хозяйка госпожа Тульп. Я искоса наблюдала за гувернанткой, она скучала, рассеянно теребила в пальцах краешек льняной салфетки. Ловкие пальцы, щипок, поворот, узелок, через минуту на скатерти уже лежал сложенный из ткани цветок.
— Вы сыты, дитя мое? — заметила дуэнья мой взгляд. — Можем заканчивать?
— Неужели моего сигнала требует и окончание завтрака?
— Разумеется, — Фуриана дернула льняной лепесток, цветок превратился обратно в салфетку. — Еще вам придется лично проводить этого мужлана Хуго, подозреваю, без хорошего пинка он так и не соберется. Командуйте, дитя мо… Где котик?!
На стуле рядом с пустой мисочкой лежал изодранный и обслюнявленный камзольчик.
Я поднялась со стула, поблагодарила хозяйку за завтрак, сообщила, что мы с дуэньей отправляемся на поиски ее милого лысого мальчика, поэтому проводить лорда Хуго, к сожалению, не сможем, но желаем лорду доброго пути.
Вопреки ожиданиям, привлекать к розыску Фурфура всех домочадцев Фуриана не стала, велев заняться им «делами более важными».
В столовой кота, разумеется, не оказалось. Дуэнья предположила, что мальчик захотел посмотреть на птичек, которых обожает не меньше рыбок. Мы вышли через черный ход, у парадного провожали лорда-рифа, миновали беседку.
— Признайтесь, вы ведь нарочно отослали своего питомца, чтоб был повод мне не видеться лишний раз с Хуго?
Дуэнья фыркнула:
— И как вы себе это представляете? Думаете, мой Фурфурчик понимает человеческую речь?
— Может вы сделали это с помощью магии?
Прода от 15.06.2026, 17:05
Фуриана закатила глаза:
— Кассандра, дитя мое, не ищите интриг там, где их нет. Фурфур — просто непослушный котик, он обожает раздеваться и бегать голышом под сквозняками.
— А вы могли бы наколдовать ему, например, шерсть, чтоб он так не мерз?
Она пожала плечами:
— Ерунда, конечно могла бы, но тогда он, во-первых, из благородного свинкуса превратится в обычного дворового разбойника, а во-вторых… В этом я признаюсь вам под большим секретом. Во-вторых, дитя мое, ваша гувернантка рядом с обычными котами превращается в сопливое задыхающееся создание. В детстве, помнится, девчонки… другие девочки при дворе подбрасывали мне в постель очески кошачьей шерсти, а наутро потешались над тем, как распухло за ночь мое лицо.
Она замолчала, воспоминания были ей неприятны.
— О, вы выросли при дворе? — спросила я. — Ваши родители состояли в свите его величества?
Мы уже покинули территорию поместья и шли по узкой тропинке, поднимаясь на поросший колючими кустами холм. Предполагалось, что с возвышенности нам удастся рассмотреть лысого разбойника. За холмом начинался лес, такой густой, что, я надеялась, Фурфура он не привлек. Тропинка огибала большой трухлявый пень, гувернантка шла чуть впереди меня и, когда поворачивала голову, чтоб что-то сказать, шпильки в ее парике сверкали на солнце. Именно поэтому другой блеск я заметила не сразу. А он был, кто-то из леса наблюдал за нами через подзорную трубу.
— Увы, я — сирота, — призналась дуэнья. — Ее величество, храни ее святые небеса, взяла меня к себе из жалости.
— Откуда взяла? Она дружила с вашими родителями?
Задавая последний вопрос, я уже знала, что ответа сейчас не получу. Потому что стеклышко подзорной трубы больше не блестело и, я знала, чувствовала это каждым кусочком кожи, каждым своим волоском, что к нам летит стрела, пущенная из доброго охотничьего лука. Время замедлилось, растянулось, я бросилась на спину Фурианы, сбивая ее с ног и услышала близкий хищный свист. Вальгорово дерьмо!
— Дитя мое, вы не в обмороке? — поинтересовалась придавленная мною гувернантка. — Караул! На нас напали! Слезьте с меня, Кассандра, я не могу колдовать из такой позиции.
Приподнявшись, я уперлась ей коленом между лопатками, внимательно посмотрела туда, откуда стреляли. Полет проследился без труда, как и смытое движение стрелка, меняющего позицию. Блеснул окуляр трубы, пропал, стрелок тоже растворился.
— Дикие земли, дикие нравы, — ругалась Фуриана после того, как я помогла ей подняться, — а вы-то, Кассандра, что? Вам было сказано, слезьте, освободите мне руки для магии!
— Простите, я растерялась, — вполне достоверно всхлипнула я, — казалось, стоит нам поднять голову, он… они… опять начнут стрелять.
— Растерялась, — передразнила дуэнья, — хнык-хнык. Вы — дочь короля, Кассандра, должны быть сильной. Покушения для леди Амарилис — это то, что происходит с ними по пять раз на день. И что теперь? Догонять вашего мужлана Хуго? Чтобы что? Предъявить ему эту улику? — Она потянула вонзившуюся в пень стрелу. — О, да это послание! Угрозы от Кружевного Джека нашей сиротке? Это ведь, если я не ошибаюсь, кружево? Его разбойничий знак?
Фуриана была права, клочок бумаги был примотан к стреле именно кусочком отпоротого от какой-то сорочки дешевого кружева. Ошиблась она в другом, записку должна была получить не леди Кассандра, а я, настоящая я. Потому что меня нашли те, от кого мы с Мод сбежали.
— Какая-то ерунда, — решила дуэнья, пробежав глазами послание.
— Что там?
— Стихи! Но довольно дурацкие.
Она с выражением прочитала:
Мышонок из Ржавого Порта
Стащил панталоны у лорда,
На зад натянул,
Но в них утонул,
В опасности хитрая морда.
Меня бросило в жар, хотя стихи, действительно, были дурацкими. Они так и называются у нас в Триденте — «дурацкие стишата».
— Что бы это значило? — продолжала дуэнья. — Ржавый Порт еще какой-то… Бессмыслица.
Из жара меня бросило в холод. Ладно, благородная леди может не знать, каким образом развлекается чернь в Ржавом Порту, но сам порт она знать должна, потому что это район столицы. Хотя… Может, Фуриану из дворца никогда до сегодняшнего дня не выпускали? Ага, а потом как выпустили, аж через все королевство, на другой конец материка. Нет, эта… женщина никогда в Триденте не была, значит… Она не та, за кого себя выдает!
Прода от 16.06.2026, 15:31
Это открытие меня настолько поразило, что я на минуточку потеряла над собой контроль и расхохоталась. Ну надо же! Фальшивая дуэнья для фальшивой Амарилис! Невозможное, немыслимое совпадение! Святые небеса умеют пошутить!
Встревоженная Фуриана спросила, не стоит ли ей отхлестать меня по щекам, чтоб помочь прекратить истерику. Хихикая и вытирая ладонью слезы, я сообщила, что справлюсь сама. Она не поверила, даже занесла руку для удара, я отшатнулась и перестала смеяться.
По дороге обратно в поместье, гувернантка… Пока ее настоящая личность не выяснена, я решила называть ее про себя по-старому. Гувернантка продолжала болтать о таинственном послании.
— Совершенно непонятно, о чем нам хотел сообщить разбойник. Возможно, он просто перепутал послания? Вдруг он, этот Джек, не умеет читать?
— То есть, вы предполагаете, что у главаря, который, к тому же — неграмотен, имеется нечто вроде кабинета, в котором стоит письменный стол, заваленный бумагами, как у какого-нибудь канцлера? — саркастично протянула я.
— А вы, Кассандра, считаете, что мы получили именно тот текст, который и должны были получить?
— Самый простой ответ обычно и есть правильный, — пожала я плечами и решила накалить ситуацию. — Теперь мы можем попробовать расшифровать предложенные нам с вами стихотворные аллюзии и метафоры.
