Когда через пол часа за дверью послышался старушечий тенорок Мод, я опять лежала в кровати.
— Повозку готовьте уже, нет, обедать не буду, внучочки и так меня заждались. В повозку что-нибудь в дорогу положите на перекус. Сейчас мы с леди Кассандрой как смиренные послушницы песнопения исполним, а потом, с благословения святой Омлены, я в путь. Нет, прощаний не будем устраивать, напрощались уже. Да, и мне очень приятно… и вам…и тебе… А ты, дщерь, не греши более. И помните, ни словечка, как выйду, чтоб никто ко мне с разговорами не приставал, после обряда, у нас с леди Кассандрой обет молчания до завтра будет. Положено так у нас, у жриц и послушниц. Леди Кассандру тоже не тревожьте.
Мод вплыла в комнату, дождалась, пока за ней закроют дверь, обернулась, вогнала в пазы засов и только после этого сняла вуаль, шепнув:
— Уфф, как же в этой палатке душно. Тсс, сейчас, еще минуточку, сейчас, сейчас…
Сестра жестом фокусника достала из поясной сумки нечто похожее на сухую тыковку, тряхнула ею и тихо объяснила:
— Это чтоб кротов отпугивать, механизм такой.
Механизм заводился от тряски, скоро комнату наполнили неприятные вибрации.
— Это раз, —Мод опустила тыковку на пол, — и два — она достала из сумки… волынку, называемую также «бурдючной флейтой».
Быстро надув мех, Мод положила его себе на колени, слегка прижала ладонью, к противокротовым вибрациям добавилась тягучая нота. Это было отвратительно и очень походило на обрядовые песнопения жриц святой Омлены.
— Как ты? — спросила Мод. — Идти сможешь?
— Не слишком быстро и по прямой.
— Хорошо, обувь я тебе принесла, — Мод свободной рукой достала из сумки пару кожаных гилли — легких охотничьих башмаков, — наденешь мою вуаль, спустишься, сядешь в повозку, отъедешь на пару миль, подождешь до темноты. Я ночью спущусь по стене и нагоню. Ну что, хороший план я придумала?
План был хорош, наутро послушницы Джейн и Кассандра исчезнут не только из этого дома, но и из реальности, а мы с Мод продолжим движение к цели. Сарика только придется оставить здесь и парочку вопросов без ответа. Кто меня из арбалета подстрелил? Целью была я или настоящая Кассандра? Что эту леди с лордом Хуго связывает? С лордом-рифом, между прочим, правой рукой наместника.
— Ну? — поторопила меня Мод.
— Хороший план, — сказала я искренне. — Но давай из ситуации по максимуму выжмем.
Когда завод в «тыковке» заканчивался, мы с Мод трясли ее по очереди, волынку тоже несколько раз пришлось надувать. Через час или полтора, когда Мод рассказала мне все, о чем ей удалось разузнать, мы стали прощаться, обнялись.
— Береги себя, Мышка.
— И ты вас береги, — прикоснулась я ладонью к плоскому пока животу сестры.
Она улыбнулась, подобрала с пола «тыковку», сложила в сумку пустую волынку и надела на голову вуаль. В этот день я больше не услышала и не произнесла ни слова, потому что после обряда песнопения в нашей пьесе был обет молчания, а пьесы нужно доигрывать до конца. Завтра меня ждал первый акт в другой роли, роли леди Кассандры из рода Амарилис. Тогда мне казалось, что к этой роли я отлично готова.
Наутро ко мне в спальню отправили горничную — неопрятную девочку-подростка по имени Грейс. Она принесла мне таз для умывания, помогла причесаться и одеться в подобающее леди платье. Нога не болела совсем, но, перемещаясь по комнате, я прихрамывала.
«Слуги помнят Кассандру темноволосой и тощей, —объяснила Мод, — еще — хромой, следствие неудачного падения с лестницы».
Я спросила, есть ли вести от жрицы-Джейн, служанка ответила, что бабушку отвезли в родную деревеньку, неподалеку от Нобельбора, тележка с возницей уже вернулась, а Сарика поставили в отдельное стойло, потому что от близости боевого бахура прочие животные бесятся. За ним хорошо ухаживают, почистили и кормят два раза в день.
Когда туалет был почти закончен, на пороге возникла полноватая брюнетка средних лет. По связке ключей на поясе я безошибочно опознала в ней хозяйку. Значит, это — Госпожа Ава Тульп — сестра покойной Ариэль, матери Кассандры.
— Деточка, — всплеснула руками госпожа Тульп, — как же ты выросла, как похорошела! Эти высокие скулы, бледная кожа, эти прекрасные глаза… Истинная Амарилис!
Мои прекрасные глаза жгло, от капель они слезились, поэтому, когда я моргнула, по щекам скользнули влажные дорожки. Как удачно, нарочно так не получилось бы.
— Тетушка, — всхлипнула я.
— Добро пожаловать в Тульпинхолл, дорогая. — Улыбка родственницы походила на оскал, добрым отношением здесь и не пахло.
— Тетушка…
— Мое драгоценное дитя!
Обниматься нам обеим не хотелось, но Грейс, держа в руках таз с грязной водой, на нас таращилась, я шагнула вперед, опустила ладони на пухлые плечи (госпожа Ава была на голову ниже меня и минимум в два раза шире) и проворковала:
— Все эти долгие годы, долгие двенадцать лет, не было ни дня, драгоценная моя тетушка, чтоб не поминала я вас в молитвах либо добрым словом в беседах с моими товарками, целомудренными послушницами Цитадели.
Двенадцать лет! Кассандру сослали еще ребенком, сейчас ей двадцать два, на год больше чем мне. Подробностей семейных отношений Мод разузнать не удалось, но в том, что госпожа Тульп ни разу племянницу не навестила, а та, в свою очередь, не возвращалась погостить, была уверена.
«Не узнает, — кивала Мод. — А как узнать? Уехала девочка, приехала молодая женщина, бледная, темноволосая. Единственное, что могло бы тебя выдать, цвет глаз. Говорят, в этом Кассандра в папеньку своего беспутного пошла — его королевское величество Корвуса ил дома Амарилис. Лиловые очи — примета. Но тут нам, Мышка, моя запасливость в помощь. Помнишь, те капли, что для меня старикашка Оскопиус выдумал — «Каприз Сарсины»? Пузырек — вот он. Главное, когда закапаешь, нужный оттенок тщательно представь и раз в день обновить не забудь, пигмент… Есть же такое слово? Знаю что есть! Пигмент за сутки выцветает».
— Мы так тосковали, — выдавила тетка, — и Венди, и Белла, и малыш Гарри.
«Дети, — вспомнила я, — малышу Гарри двадцать и он не пропускает ни одной миловидной служанки в свободное от пьянства время. Венди и Белла несколькими годами старше, Белла вот-вот обручится с кем-то высокопоставленным, Венди — талантливая музыкантша, обе образованы, мать нанимала для них лучших гувернанток и учителей».
— Я так вам благодарна, тетушка. Моя целомудренная подруга жрица Джейн рассказала о том, как волновались вы о моем здоровье, расспрашивали о нем лекаря…
«За лекарем послали аж в Нобельбор, — отчиталась Мод, — лорд Хухо послал, места себе, бедняжка, не находил. Не знаю, что там у них за шуры-муры с Кассандрой в столь нежном возрасте были, но парень к ней неровно дышит. На мосту еще, когда ты в обморок брякнулась, он первым понял, что арбалетный болт отравлен и собственноручно… то есть, собственоротно яд из ранки удалил. Высокого эротизма было зрелище, доложу. Щиколотки у тебя аристократичные, а глаз, на счастье, видно не было. Отсосал, значит, яд, на своего бахура запрыгнул, тебя бездыханную велел перед собой в седло посадить и помчался в Тульпинхолл. Часть отряда округу прочесывать осталась, чтоб убийцу-неудачника поймать, одного стражника — в замок за лекарем. Мы когда приехали, я на Сарике еле за вашей парой поспевала, лекарь уже в поместье был, осмотрел тебя, лорда Хуго похвалил, что вовремя от яда избавился. Кто в тебя стрелял, не знаю, мне не докладывали. Но, знаешь, что забавно? Госпожа Тульп, тетка, все носилась, хлопотала, ручки заламывала, но лекаря попросила в твоем целомудрии убедиться. Не бледней, Мышка, то есть, не красней. Мне в этой ситуации ничего сделать не удалось, уж сколько я к святой Омлене не взывала. И зубами не скрипи, лекарь старичок совсем, может последний раз в жизни… Хитрая она, твоя тетка, но разочарования, когда лекарь из-за ширмочки вердикт вынес, скрыть не смогла. Надеялась, видимо, что подпорченной леди Кассандра вернулась».
Мод обожала сплетни и умела читать людей, в сборе информации я доверяла ей больше чем себе.
Волоски, выбившиеся из высокой прически госпожи Авы, щекотали мне нос. Отстранившись, я успела схватить носовой платок и громко чихнула. Грейс вздрогнула, отмерла и наконец выскользнула за дверь. Руки служанки были заняты, госпожа Тульп закрыла за ней двери и обернулась ко мне.
— Итак, дорогая…
Я едва успела спрятать носовой платок в рукав, на белой ткани остались фиолетовые пятна от моих слез, и приподняла брови, ожидая продолжения.
Тетка прошла к окну, присела на табурет, повела рукой:
— Присядь, нам нужно поговорить.
Опустившись на край постели, я сложила руки на коленях. Госпожа Ава сверлила меня недобрым взглядом, губы ее при этом улыбались:
— Не могу выразить словами свою радость от того, что мое письмо успела вовремя.
«Письмо? — подумала я. — Ах да, Кассандру вызывали домой».
— Когда мы узнали, что Цитадель в этом году закроет свои двери на две дюжины дней раньше, чем обычно, испугались, — продолжала тетка, не отводя взгляда от моего лица.
Пришлось соображать очень быстро. Она послала письмо, если бы оно опоздало, Кассандра осталась бы в Цитадели на целую зиму. Она и осталась, жрицы не опустят моста до первых гроз, но сейчас это не важно. Весной… А-а, понятно…»
— Святая Омлена положила срок для послушания, — сказала я дрожащим как будто от эмоций голоском, — двенадцать лет, тринадцатый — вступление в служение. Если бы не призвали меня, драгоценная тетушка, я стала бы жрицей.
— Именно этого мы и опасались. Лорд Хуго гнал бахуров, чтоб успеть.
Она не была хорошей актрисой, по лицу тетки стало понятно, что именно такой исход ее бы и порадовал: племянница на всю оставшуюся жизнь останется в монастыре. Значит, никакого письма не было? Но Хуго думал, что есть? Он неравнодушен к Кассандре. А Белла, дочь госпожи Тульп, почти обручена с кем-то, о ком слугам говорить запрещено. Несложное уравнение получается. Лорд-риф — лицо высокопоставленное, Беллу надеются пристроить за него. Он, в свою очередь, предпочтет королевскую дочь, хоть и незаконную. Законную, к слову, ему бы и не отдали. Какой-то риф, не настоящий аристократ даже. Сразу стали понятны маневры тетки с лекарем. Окажись леди Кассандра не девственницей, лекарь так бы и сказал из-за ширмы. И тогда лорду Хуго либо пришлось отступить (какой позор и все такое), либо изобретать неземную страсть, которая подвигла его на совершение непристойных действий по дороге в Тульпинхолл верхом на бахуре.
Представив себе эту «высокого эротизма» скачку, я едва сдержала улыбку и, скромно опустив глаза, пробормотала:
— Жрица-настоятельница велела мне… навстречу… Мы не знали об опасности…
— Ах да, убийца, — хмыкнула тетка. — К сожалению, личности его выяснить не удалось. Разбойник упал со скалы во время погони и сейчас, насколько известно, стражники ищут тело ниже по течению.
— А лорд-риф? — спросила я, не поднимая взгляда. — Мне хотелось бы лично выразить благодарность.
Это был первый ход в игре, до этого исполнялась увертюра. Мне нужно попасть в замок Нобельбор, образно выражаясь, через главные ворота попасть, как леди Кассандра, как равная. Сейчас тетка должна была сказать, что Хуго поехал к начальству, а я — расстроиться и предложить нанести визит.
— Я передам ему твою благодарность, — госпожа Ава поднялась с табурета. — Отдыхай, дорогая, еду тебе будут приносить сюда, Грейс о тебе позаботится.
Она быстро вышла, щелкнул дверной замок. Меня заперли.
«Время терпит», — решила я и растянулась на постели.
Бедная леди Кассандра, ее здесь ни в грош не ставят. Может, зная об этом, девушка решила стать жрицей? Когда мы с Мод подъехали к стенам Цитадели, никто из нее не выезжал, как и за то время, что я ждала сестру снаружи. Сейчас это тем более невозможно, Кассандра осталась в монастыре до весны. Время действительно терпит, Олько вот мне не хочется все его изображать леди. С другой стороны, неизвестно, как быстро Мод справится со своей частью плана. А с третьей… Да что они себе вообразили? Что я буду послушно сидеть в комнате, наблюдая как Грейс выносит мои ночные горшки? Именно этого ждут они от леди Кассандры из дома Амарилис? От королевской дочери?
Король заприметил Ариэль, маму Кассандры во время охоты. Младшая дочь королевского лесничего, разумеется, во время визитов его величества, папенька предпочитал смотреть в другую сторону. Титула ему это не принесло. Ариэль умерла родами, что не удивительно. Кровь Амарилисов полна королевской магии, она плохо совместима с кровью простых людей. Зачем она забеременела? Любила? Не знала, как уберечься? Не знала, чем ей это грозит? Возможно. Но король-то знал…
Я вздохнула и забросила руки за голову.
Титул получила Кассандра, она — леди. К титулу, скорее всего, полагались какие-то деньги. Но даже они деду-лесничему не достались. Кажется, несчастный случай на охоте. Судьбой сиротки занялась госпожа Ава. Вдова… Кстати, а почему она Тульп, а не по мужу? Мод что-то говорила… Ах да, она сказала: «Матримониальный! Есть такое слово?» И, когда объяснила, что имеется в виду, я поправила: «Матрилокальный брак, это когда мужчина становится частью семьи супруги и берет ее фамилию». Матрилокальный господин Тульп отличался буйным нравом и невоздержанностью к спиртному, малыш Гарри эти качества унаследовал. Папеньку насмерть затоптал бахур, алкоголь там тоже сыграл не последнюю роль, но подробностей я сейчас не помнила. Да и не нужны мне эти подробности. Мне нужна такая поясная брошь, на какой госпожа Ава ключи таскает, только не для ключей, а чтоб носить на ней сумочку. В приличном для леди платье карманов нет, в чем мне спрятать пузырек с «Капризом Сарсины»?
Мой покойный хозяин Оскопиус умел, кажется, все на свете, но особенно ему удавались всякие алхимические зелья. Когда Мод сболтнула за обедом, что для роли ей придется высветлить до соломенно-золотистого цвета волосы и пожаловалась на едкую краску, от которой их прима почти облысела, старик стукнул сестренку по лбу, сказал, что они там в своих театрах совсем с ума посходили и чтоб не смела. И буквально через час вручил ей баночку с каплями. Мод разбрызгивала «Каприз Сарсины» на себя перед представлением и зрители видели на сцене не мою кареглазую бойкую сестричку, смуглую, с кудрявыми каштановыми локонами, а леди Смерть из пьесы про «Рыцаря лорда Орландо, полюбившего прекрасную леди Сарсину, которая оказалась Смертью». Директор театра, где служила Мод, любил длинные названия и предупреждать зрителей о содержании. В зависимости от того, что именно представляла себе Мод после разбрызгивания, леди Смерть была то золотоволосой зеленоглазой соблазнительницей, то строгой святошей с почти платиновой копной волос, а однажды — жгучей как огонь брюнеткой с кожей цвета жженого сахара. Последний вариант директору не понравился, потому что в пьесе черным по-флексагонски было написано: «Леди Сарсина, косая черточка, Смерть — блондинка, волосы до середины спины, на голову ниже рыцаря лорда Орландо».
Я смотрела на потолок спальни незнакомой мне девушки Кассандры и вспоминала о том, что для прописанной в пьесе разницы в росте партнеру Мод приходилось надевать башмаки с высоченными каблуками, и что парики на сцене были отчего-то запрещены, а пьеса была дурацкая.
— Повозку готовьте уже, нет, обедать не буду, внучочки и так меня заждались. В повозку что-нибудь в дорогу положите на перекус. Сейчас мы с леди Кассандрой как смиренные послушницы песнопения исполним, а потом, с благословения святой Омлены, я в путь. Нет, прощаний не будем устраивать, напрощались уже. Да, и мне очень приятно… и вам…и тебе… А ты, дщерь, не греши более. И помните, ни словечка, как выйду, чтоб никто ко мне с разговорами не приставал, после обряда, у нас с леди Кассандрой обет молчания до завтра будет. Положено так у нас, у жриц и послушниц. Леди Кассандру тоже не тревожьте.
Мод вплыла в комнату, дождалась, пока за ней закроют дверь, обернулась, вогнала в пазы засов и только после этого сняла вуаль, шепнув:
— Уфф, как же в этой палатке душно. Тсс, сейчас, еще минуточку, сейчас, сейчас…
Сестра жестом фокусника достала из поясной сумки нечто похожее на сухую тыковку, тряхнула ею и тихо объяснила:
— Это чтоб кротов отпугивать, механизм такой.
Механизм заводился от тряски, скоро комнату наполнили неприятные вибрации.
— Это раз, —Мод опустила тыковку на пол, — и два — она достала из сумки… волынку, называемую также «бурдючной флейтой».
Быстро надув мех, Мод положила его себе на колени, слегка прижала ладонью, к противокротовым вибрациям добавилась тягучая нота. Это было отвратительно и очень походило на обрядовые песнопения жриц святой Омлены.
— Как ты? — спросила Мод. — Идти сможешь?
— Не слишком быстро и по прямой.
— Хорошо, обувь я тебе принесла, — Мод свободной рукой достала из сумки пару кожаных гилли — легких охотничьих башмаков, — наденешь мою вуаль, спустишься, сядешь в повозку, отъедешь на пару миль, подождешь до темноты. Я ночью спущусь по стене и нагоню. Ну что, хороший план я придумала?
План был хорош, наутро послушницы Джейн и Кассандра исчезнут не только из этого дома, но и из реальности, а мы с Мод продолжим движение к цели. Сарика только придется оставить здесь и парочку вопросов без ответа. Кто меня из арбалета подстрелил? Целью была я или настоящая Кассандра? Что эту леди с лордом Хуго связывает? С лордом-рифом, между прочим, правой рукой наместника.
— Ну? — поторопила меня Мод.
— Хороший план, — сказала я искренне. — Но давай из ситуации по максимуму выжмем.
Когда завод в «тыковке» заканчивался, мы с Мод трясли ее по очереди, волынку тоже несколько раз пришлось надувать. Через час или полтора, когда Мод рассказала мне все, о чем ей удалось разузнать, мы стали прощаться, обнялись.
— Береги себя, Мышка.
— И ты вас береги, — прикоснулась я ладонью к плоскому пока животу сестры.
Она улыбнулась, подобрала с пола «тыковку», сложила в сумку пустую волынку и надела на голову вуаль. В этот день я больше не услышала и не произнесла ни слова, потому что после обряда песнопения в нашей пьесе был обет молчания, а пьесы нужно доигрывать до конца. Завтра меня ждал первый акт в другой роли, роли леди Кассандры из рода Амарилис. Тогда мне казалось, что к этой роли я отлично готова.
Прода от 22.02.2026, 07:41
Глава 2. Тульпинхолл
Наутро ко мне в спальню отправили горничную — неопрятную девочку-подростка по имени Грейс. Она принесла мне таз для умывания, помогла причесаться и одеться в подобающее леди платье. Нога не болела совсем, но, перемещаясь по комнате, я прихрамывала.
«Слуги помнят Кассандру темноволосой и тощей, —объяснила Мод, — еще — хромой, следствие неудачного падения с лестницы».
Я спросила, есть ли вести от жрицы-Джейн, служанка ответила, что бабушку отвезли в родную деревеньку, неподалеку от Нобельбора, тележка с возницей уже вернулась, а Сарика поставили в отдельное стойло, потому что от близости боевого бахура прочие животные бесятся. За ним хорошо ухаживают, почистили и кормят два раза в день.
Когда туалет был почти закончен, на пороге возникла полноватая брюнетка средних лет. По связке ключей на поясе я безошибочно опознала в ней хозяйку. Значит, это — Госпожа Ава Тульп — сестра покойной Ариэль, матери Кассандры.
— Деточка, — всплеснула руками госпожа Тульп, — как же ты выросла, как похорошела! Эти высокие скулы, бледная кожа, эти прекрасные глаза… Истинная Амарилис!
Мои прекрасные глаза жгло, от капель они слезились, поэтому, когда я моргнула, по щекам скользнули влажные дорожки. Как удачно, нарочно так не получилось бы.
— Тетушка, — всхлипнула я.
— Добро пожаловать в Тульпинхолл, дорогая. — Улыбка родственницы походила на оскал, добрым отношением здесь и не пахло.
— Тетушка…
— Мое драгоценное дитя!
Обниматься нам обеим не хотелось, но Грейс, держа в руках таз с грязной водой, на нас таращилась, я шагнула вперед, опустила ладони на пухлые плечи (госпожа Ава была на голову ниже меня и минимум в два раза шире) и проворковала:
— Все эти долгие годы, долгие двенадцать лет, не было ни дня, драгоценная моя тетушка, чтоб не поминала я вас в молитвах либо добрым словом в беседах с моими товарками, целомудренными послушницами Цитадели.
Двенадцать лет! Кассандру сослали еще ребенком, сейчас ей двадцать два, на год больше чем мне. Подробностей семейных отношений Мод разузнать не удалось, но в том, что госпожа Тульп ни разу племянницу не навестила, а та, в свою очередь, не возвращалась погостить, была уверена.
«Не узнает, — кивала Мод. — А как узнать? Уехала девочка, приехала молодая женщина, бледная, темноволосая. Единственное, что могло бы тебя выдать, цвет глаз. Говорят, в этом Кассандра в папеньку своего беспутного пошла — его королевское величество Корвуса ил дома Амарилис. Лиловые очи — примета. Но тут нам, Мышка, моя запасливость в помощь. Помнишь, те капли, что для меня старикашка Оскопиус выдумал — «Каприз Сарсины»? Пузырек — вот он. Главное, когда закапаешь, нужный оттенок тщательно представь и раз в день обновить не забудь, пигмент… Есть же такое слово? Знаю что есть! Пигмент за сутки выцветает».
— Мы так тосковали, — выдавила тетка, — и Венди, и Белла, и малыш Гарри.
«Дети, — вспомнила я, — малышу Гарри двадцать и он не пропускает ни одной миловидной служанки в свободное от пьянства время. Венди и Белла несколькими годами старше, Белла вот-вот обручится с кем-то высокопоставленным, Венди — талантливая музыкантша, обе образованы, мать нанимала для них лучших гувернанток и учителей».
— Я так вам благодарна, тетушка. Моя целомудренная подруга жрица Джейн рассказала о том, как волновались вы о моем здоровье, расспрашивали о нем лекаря…
«За лекарем послали аж в Нобельбор, — отчиталась Мод, — лорд Хухо послал, места себе, бедняжка, не находил. Не знаю, что там у них за шуры-муры с Кассандрой в столь нежном возрасте были, но парень к ней неровно дышит. На мосту еще, когда ты в обморок брякнулась, он первым понял, что арбалетный болт отравлен и собственноручно… то есть, собственоротно яд из ранки удалил. Высокого эротизма было зрелище, доложу. Щиколотки у тебя аристократичные, а глаз, на счастье, видно не было. Отсосал, значит, яд, на своего бахура запрыгнул, тебя бездыханную велел перед собой в седло посадить и помчался в Тульпинхолл. Часть отряда округу прочесывать осталась, чтоб убийцу-неудачника поймать, одного стражника — в замок за лекарем. Мы когда приехали, я на Сарике еле за вашей парой поспевала, лекарь уже в поместье был, осмотрел тебя, лорда Хуго похвалил, что вовремя от яда избавился. Кто в тебя стрелял, не знаю, мне не докладывали. Но, знаешь, что забавно? Госпожа Тульп, тетка, все носилась, хлопотала, ручки заламывала, но лекаря попросила в твоем целомудрии убедиться. Не бледней, Мышка, то есть, не красней. Мне в этой ситуации ничего сделать не удалось, уж сколько я к святой Омлене не взывала. И зубами не скрипи, лекарь старичок совсем, может последний раз в жизни… Хитрая она, твоя тетка, но разочарования, когда лекарь из-за ширмочки вердикт вынес, скрыть не смогла. Надеялась, видимо, что подпорченной леди Кассандра вернулась».
Мод обожала сплетни и умела читать людей, в сборе информации я доверяла ей больше чем себе.
Волоски, выбившиеся из высокой прически госпожи Авы, щекотали мне нос. Отстранившись, я успела схватить носовой платок и громко чихнула. Грейс вздрогнула, отмерла и наконец выскользнула за дверь. Руки служанки были заняты, госпожа Тульп закрыла за ней двери и обернулась ко мне.
— Итак, дорогая…
Я едва успела спрятать носовой платок в рукав, на белой ткани остались фиолетовые пятна от моих слез, и приподняла брови, ожидая продолжения.
Тетка прошла к окну, присела на табурет, повела рукой:
— Присядь, нам нужно поговорить.
Опустившись на край постели, я сложила руки на коленях. Госпожа Ава сверлила меня недобрым взглядом, губы ее при этом улыбались:
— Не могу выразить словами свою радость от того, что мое письмо успела вовремя.
«Письмо? — подумала я. — Ах да, Кассандру вызывали домой».
— Когда мы узнали, что Цитадель в этом году закроет свои двери на две дюжины дней раньше, чем обычно, испугались, — продолжала тетка, не отводя взгляда от моего лица.
Пришлось соображать очень быстро. Она послала письмо, если бы оно опоздало, Кассандра осталась бы в Цитадели на целую зиму. Она и осталась, жрицы не опустят моста до первых гроз, но сейчас это не важно. Весной… А-а, понятно…»
— Святая Омлена положила срок для послушания, — сказала я дрожащим как будто от эмоций голоском, — двенадцать лет, тринадцатый — вступление в служение. Если бы не призвали меня, драгоценная тетушка, я стала бы жрицей.
— Именно этого мы и опасались. Лорд Хуго гнал бахуров, чтоб успеть.
Она не была хорошей актрисой, по лицу тетки стало понятно, что именно такой исход ее бы и порадовал: племянница на всю оставшуюся жизнь останется в монастыре. Значит, никакого письма не было? Но Хуго думал, что есть? Он неравнодушен к Кассандре. А Белла, дочь госпожи Тульп, почти обручена с кем-то, о ком слугам говорить запрещено. Несложное уравнение получается. Лорд-риф — лицо высокопоставленное, Беллу надеются пристроить за него. Он, в свою очередь, предпочтет королевскую дочь, хоть и незаконную. Законную, к слову, ему бы и не отдали. Какой-то риф, не настоящий аристократ даже. Сразу стали понятны маневры тетки с лекарем. Окажись леди Кассандра не девственницей, лекарь так бы и сказал из-за ширмы. И тогда лорду Хуго либо пришлось отступить (какой позор и все такое), либо изобретать неземную страсть, которая подвигла его на совершение непристойных действий по дороге в Тульпинхолл верхом на бахуре.
Представив себе эту «высокого эротизма» скачку, я едва сдержала улыбку и, скромно опустив глаза, пробормотала:
— Жрица-настоятельница велела мне… навстречу… Мы не знали об опасности…
— Ах да, убийца, — хмыкнула тетка. — К сожалению, личности его выяснить не удалось. Разбойник упал со скалы во время погони и сейчас, насколько известно, стражники ищут тело ниже по течению.
— А лорд-риф? — спросила я, не поднимая взгляда. — Мне хотелось бы лично выразить благодарность.
Это был первый ход в игре, до этого исполнялась увертюра. Мне нужно попасть в замок Нобельбор, образно выражаясь, через главные ворота попасть, как леди Кассандра, как равная. Сейчас тетка должна была сказать, что Хуго поехал к начальству, а я — расстроиться и предложить нанести визит.
— Я передам ему твою благодарность, — госпожа Ава поднялась с табурета. — Отдыхай, дорогая, еду тебе будут приносить сюда, Грейс о тебе позаботится.
Она быстро вышла, щелкнул дверной замок. Меня заперли.
Прода от 23.02.2026, 04:33
«Время терпит», — решила я и растянулась на постели.
Бедная леди Кассандра, ее здесь ни в грош не ставят. Может, зная об этом, девушка решила стать жрицей? Когда мы с Мод подъехали к стенам Цитадели, никто из нее не выезжал, как и за то время, что я ждала сестру снаружи. Сейчас это тем более невозможно, Кассандра осталась в монастыре до весны. Время действительно терпит, Олько вот мне не хочется все его изображать леди. С другой стороны, неизвестно, как быстро Мод справится со своей частью плана. А с третьей… Да что они себе вообразили? Что я буду послушно сидеть в комнате, наблюдая как Грейс выносит мои ночные горшки? Именно этого ждут они от леди Кассандры из дома Амарилис? От королевской дочери?
Король заприметил Ариэль, маму Кассандры во время охоты. Младшая дочь королевского лесничего, разумеется, во время визитов его величества, папенька предпочитал смотреть в другую сторону. Титула ему это не принесло. Ариэль умерла родами, что не удивительно. Кровь Амарилисов полна королевской магии, она плохо совместима с кровью простых людей. Зачем она забеременела? Любила? Не знала, как уберечься? Не знала, чем ей это грозит? Возможно. Но король-то знал…
Я вздохнула и забросила руки за голову.
Титул получила Кассандра, она — леди. К титулу, скорее всего, полагались какие-то деньги. Но даже они деду-лесничему не достались. Кажется, несчастный случай на охоте. Судьбой сиротки занялась госпожа Ава. Вдова… Кстати, а почему она Тульп, а не по мужу? Мод что-то говорила… Ах да, она сказала: «Матримониальный! Есть такое слово?» И, когда объяснила, что имеется в виду, я поправила: «Матрилокальный брак, это когда мужчина становится частью семьи супруги и берет ее фамилию». Матрилокальный господин Тульп отличался буйным нравом и невоздержанностью к спиртному, малыш Гарри эти качества унаследовал. Папеньку насмерть затоптал бахур, алкоголь там тоже сыграл не последнюю роль, но подробностей я сейчас не помнила. Да и не нужны мне эти подробности. Мне нужна такая поясная брошь, на какой госпожа Ава ключи таскает, только не для ключей, а чтоб носить на ней сумочку. В приличном для леди платье карманов нет, в чем мне спрятать пузырек с «Капризом Сарсины»?
Мой покойный хозяин Оскопиус умел, кажется, все на свете, но особенно ему удавались всякие алхимические зелья. Когда Мод сболтнула за обедом, что для роли ей придется высветлить до соломенно-золотистого цвета волосы и пожаловалась на едкую краску, от которой их прима почти облысела, старик стукнул сестренку по лбу, сказал, что они там в своих театрах совсем с ума посходили и чтоб не смела. И буквально через час вручил ей баночку с каплями. Мод разбрызгивала «Каприз Сарсины» на себя перед представлением и зрители видели на сцене не мою кареглазую бойкую сестричку, смуглую, с кудрявыми каштановыми локонами, а леди Смерть из пьесы про «Рыцаря лорда Орландо, полюбившего прекрасную леди Сарсину, которая оказалась Смертью». Директор театра, где служила Мод, любил длинные названия и предупреждать зрителей о содержании. В зависимости от того, что именно представляла себе Мод после разбрызгивания, леди Смерть была то золотоволосой зеленоглазой соблазнительницей, то строгой святошей с почти платиновой копной волос, а однажды — жгучей как огонь брюнеткой с кожей цвета жженого сахара. Последний вариант директору не понравился, потому что в пьесе черным по-флексагонски было написано: «Леди Сарсина, косая черточка, Смерть — блондинка, волосы до середины спины, на голову ниже рыцаря лорда Орландо».
Я смотрела на потолок спальни незнакомой мне девушки Кассандры и вспоминала о том, что для прописанной в пьесе разницы в росте партнеру Мод приходилось надевать башмаки с высоченными каблуками, и что парики на сцене были отчего-то запрещены, а пьеса была дурацкая.
