Отсосал, значит, яд, на своего бахура запрыгнул, тебя бездыханную велел перед собой в седло посадить и помчался в Тульпинхолл. Часть отряда округу прочесывать осталась, чтоб убийцу-неудачника поймать, одного стражника — в замок за лекарем. Мы когда приехали, я на Сарике еле за вашей парой поспевала, лекарь уже в поместье был, осмотрел тебя, лорда Хуго похвалил, что вовремя от яда избавился. Кто в тебя стрелял, не знаю, мне не докладывали. Но, знаешь, что забавно? Госпожа Тульп, тетка, все носилась, хлопотала, ручки заламывала, но лекаря попросила в твоем целомудрии убедиться. Не бледней, Мышка, то есть, не красней. Мне в этой ситуации ничего сделать не удалось, уж сколько я к святой Омлене не взывала. И зубами не скрипи, лекарь старичок совсем, может последний раз в жизни… Хитрая она, твоя тетка, но разочарования, когда лекарь из-за ширмочки вердикт вынес, скрыть не смогла. Надеялась, видимо, что подпорченной леди Кассандра вернулась».
Мод обожала сплетни и умела читать людей, в сборе информации я доверяла ей больше чем себе.
Волоски, выбившиеся из высокой прически госпожи Авы, щекотали мне нос. Отстранившись, я успела схватить носовой платок и громко чихнула. Грейс вздрогнула, отмерла и наконец выскользнула за дверь. Руки служанки были заняты, госпожа Тульп закрыла за ней двери и обернулась ко мне.
— Итак, дорогая…
Я едва успела спрятать носовой платок в рукав, на белой ткани остались фиолетовые пятна от моих слез, и приподняла брови, ожидая продолжения.
Тетка прошла к окну, присела на табурет, повела рукой:
— Присядь, нам нужно поговорить.
Опустившись на край постели, я сложила руки на коленях. Госпожа Ава сверлила меня недобрым взглядом, губы ее при этом улыбались:
— Не могу выразить словами свою радость от того, что мое письмо успела вовремя.
«Письмо? — подумала я. — Ах да, Кассандру вызывали домой».
— Когда мы узнали, что Цитадель в этом году закроет свои двери на три дюжины дней раньше, чем обычно, испугались, — продолжала тетка, не отводя взгляда от моего лица.
Пришлось соображать очень быстро. Она послала письмо, если бы оно опоздало, Кассандра осталась бы в Цитадели на целую зиму. Она и осталась, жрицы не опустят моста до первых гроз, но сейчас это не важно. Весной… А-а, понятно…»
— Святая Омлена положила срок для послушания, — сказала я дрожащим как будто от эмоций голоском, — двенадцать лет, тринадцатый — вступление в служение. Если бы не призвали меня, драгоценная тетушка, я стала бы жрицей.
— Именно этого мы и опасались. Лорд Хуго гнал бахуров, чтоб успеть.
Она не была хорошей актрисой, по лицу тетки стало понятно, что именно такой исход ее бы и порадовал: племянница на всю оставшуюся жизнь останется в монастыре. Значит, никакого письма не было? Но Хуго думал, что есть? Он неравнодушен к Кассандре. А Белла, дочь госпожи Тульп, почти обручена с кем-то, о ком слугам говорить запрещено. Несложное уравнение получается. Лорд-риф — лицо высокопоставленное, Беллу надеются пристроить за него. Он, в свою очередь, предпочтет королевскую дочь, хоть и незаконную. Законную, к слову, ему бы и не отдали. Какой-то риф, не настоящий аристократ даже. Сразу стали понятны маневры тетки с лекарем. Окажись леди Кассандра не девственницей, лекарь так бы и сказал из-за ширмы. И тогда лорду Хуго либо пришлось отступить (какой позор и все такое), либо изобретать неземную страсть, которая подвигла его на совершение непристойных действий по дороге в Тульпинхолл верхом на бахуре.
Представив себе эту «высокого эротизма» скачку, я едва сдержала улыбку и, скромно опустив глаза, пробормотала:
— Жрица-настоятельница велела мне… навстречу… Мы не знали об опасности…
— Ах да, убийца, — хмыкнула тетка. — К сожалению, личности его выяснить не удалось. Разбойник упал со скалы во время погони и сейчас, насколько известно, стражники ищут тело ниже по течению.
— А лорд-риф? — спросила я, не поднимая взгляда. — Мне хотелось бы лично выразить благодарность.
Это был первый ход в игре, до этого исполнялась увертюра. Мне нужно попасть в замок Нобельбор, образно выражаясь, через главные ворота попасть, как леди Кассандра, как равная. Сейчас тетка должна была сказать, что Хуго поехал к начальству, а я — расстроиться и предложить нанести визит.
— Я передам ему твою благодарность, — госпожа Ава поднялась с табурета. — Отдыхай, дорогая, еду тебе будут приносить сюда, Грейс о тебе позаботится.
Она быстро вышла, щелкнул дверной замок. Меня заперли.
«Время терпит», — решила я и растянулась на постели.
Бедная леди Кассандра, ее здесь ни в грош не ставят. Может, зная об этом, девушка решила стать жрицей? Когда мы с Мод подъехали к стенам Цитадели, никто из нее не выезжал, как и за то время, что я ждала сестру снаружи. Сейчас это тем более невозможно, Кассандра осталась в монастыре до весны. Время действительно терпит, Только вот мне не хочется все его изображать леди. С другой стороны, неизвестно, как быстро Мод справится со своей частью плана. А с третьей… Да что они себе вообразили? Что я буду послушно сидеть в комнате, наблюдая как Грейс выносит мои ночные горшки? Именно этого ждут они от леди Кассандры из дома Амарилис? От королевской дочери?
Король заприметил Элену, маму Кассандры во время охоты. Младшая дочь королевского лесничего, разумеется, во время визитов его величества, папенька предпочитал смотреть в другую сторону. Титула ему это не принесло. Элена умерла родами, что не удивительно. Кровь Амарилисов полна королевской магии, она плохо совместима с кровью простых людей. Зачем она забеременела? Любила? Не знала, как уберечься? Не знала, чем ей это грозит? Возможно. Но король-то знал…
Я вздохнула и забросила руки за голову.
Титул получила Кассандра, она — леди. К титулу, скорее всего, полагались какие-то деньги. Но даже они деду-лесничему не достались. Кажется, несчастный случай на охоте. Судьбой сиротки занялась госпожа Ава. Вдова… Кстати, а почему она Тульп, а не по мужу? Мод что-то говорила… Ах да, она сказала: «Матримониальный! Есть такое слово?» И, когда объяснила, что имеется в виду, я поправила: «Матрилокальный брак, это когда мужчина становится частью семьи супруги и берет ее фамилию». Матрилокальный господин Тульп отличался буйным нравом и невоздержанностью к спиртному, малыш Гарри эти качества унаследовал. Папеньку насмерть затоптал бахур, алкоголь там тоже сыграл не последнюю роль, но подробностей я сейчас не помнила. Да и не нужны мне эти подробности. Мне нужна такая поясная брошь, на какой госпожа Ава ключи таскает, только не для ключей, а чтоб носить на ней сумочку. В приличном для леди платье карманов нет, в чем мне спрятать пузырек с «Капризом Сарсины»?
Мой покойный хозяин Оскопиус умел, кажется, все на свете, но особенно ему удавались всякие алхимические зелья. Когда Мод сболтнула за обедом, что для роли ей придется высветлить до соломенно-золотистого цвета волосы и пожаловалась на едкую краску, от которой их прима почти облысела, старик стукнул сестренку по лбу, сказал, что они там в своих театрах совсем с ума посходили и чтоб не смела. И буквально через час вручил ей баночку с каплями. Мод разбрызгивала «Каприз Сарсины» на себя перед представлением и зрители видели на сцене не мою синеглазую бойкую сестричку, смуглую, с кудрявыми каштановыми локонами, а леди Смерть из пьесы про «Рыцаря лорда Орландо, полюбившего прекрасную леди Сарсину, которая оказалась Смертью». Директор театра, где служила Мод, любил длинные названия и предупреждать зрителей о содержании. В зависимости от того, что именно представляла себе Мод после разбрызгивания, леди Смерть была то золотоволосой зеленоглазой соблазнительницей, то строгой святошей с почти платиновой копной волос, а однажды случайно — жгучей как огонь брюнеткой с кожей цвета жженого сахара. Последний вариант директору не понравился, потому что в пьесе черным по-альбинорски было написано: «Леди Сарсина, косая черточка, Смерть — блондинка, волосы до середины спины, на голову ниже рыцаря лорда Орландо».
Я смотрела на потолок спальни незнакомой мне девушки Кассандры и вспоминала о том, что для прописанной в пьесе разницы в росте партнеру Мод приходилось надевать башмаки с высоченными каблуками, и что парики на сцене были отчего-то запрещены, а пьеса была дурацкая. Как давно это было… Уже три года мы в долине Лансхорн, владениях всесильного наместника, весной Мод исполнится двадцать пять лет, ее животик к тому времени округлится, она станет менее подвижной, более осторожной. К тому времени я обязательно все исправлю и о сестренке будет кому позаботиться… Отец моего племянника (или племянницы?) будет снова со своей семьей…
Проснувшись от скрипа двери, я села, одновременно засовывая пузырек с «Капризом» в декольте. Оно не было глубоким, но крой платья позволял прятать на груди мелкие предметы. Пока пусть побудет так. В комнату вошла Грейс, поставила прямо на постель деревянный поднос:
— Обед.
Я посмотрела на толстый кусок хлеба, ломтик ветчины и кружку бледного пенного эля, спросила:
— Господа тоже обедают?
Девочка испуганно кивнула и раскинула руки, как будто пыталась помешать мне выйти. Я продолжала сидеть на кровати, поболтала ногами, рассматривая носки домашних туфель. Шерстяной верх, вощеная тонкая подошва, пинаться в них не получится, да и не собираюсь я ребенка бить.
— Тебе велели меня не выпускать? — спросила я.
Грейс кивнула:
— Это только для блага леди Кассандры, чтоб она поскорее выздоравливала.
— Если выпустишь, тебя накажут?
Опять кивок.
— Каким образом?
Она таращилась на меня молча. Я перефразировала:
— Наказывают здесь как?
— По-разному… Тьюки вон пороть велели за то, что бабулю отвез.
— Бабулю Джейн?
— Ну да… Она де как, говорит, пойду я, побреду, а Тьюки ей, давайте подвезу, а она…
«То есть, тележку Мод одалживала вместе с возницей? — Подумала я. — А меня об этом не предупредила. Отъедешь пару миль от Тульпинхолла и подождешь? Сестренка с самого начала знала, что я ее план отвергну, захочу новыми обстоятельствами воспользоваться. Вот ведь хитрюга».
— То есть, — строго перебила я Грейс, — госпожа Ава наказывает своего слугу за то, что он целомудренной жрице уважение оказал?
— Если бы он свою тележку для этого взял, да своего бахура и сделал это в свое свободное время, госпожа Тульп не возражала бы. Она, госпожа Тульп, очень святую Омлену почитает, но порядок должен быть. Без порядка поместье быстро в упадок придет, ежели каждый когда захочет, что захочет…
Грейс без запинки тараторила, видимо, цитируя речи госпожи. Девчонка боялась наказания до слез, и будь я хоть немного мягче, осталась бы в комнате ждать следующего визита тетки, чтоб постараться убедить ее в своем прекрасном самочувствии. Как будто госпожу Тульп здоровье племянницы интересует. Ава Тульп — лицемерка.
Я отщипнула хлеба, откусила кусочек мяса, взяла с подноса кружку с элем и, жуя, подошла к окну. Во дворе толпились слуги, видимо, в ожидании экзекуции.
— Лорд-риф Хуго сейчас где?
Грейс не знала, но предположила, что, наверное, с господами обедает.
Я опять посмотрела в окно. Парнишку, Тьюки, по пояс голого, привязывали к вколоченному в землю шесту. Когда служанка говорила о порке, мне представились розги, но здесь явно готовилось что-то посерьезнее. Народ расступился, в центр вышел мужчина, снял с пояса кнут.
— Это господин Поль, — объяснила Грейс, из-за моего плеча, — наш управляющий.
С кнутом управляющий управляться умел, к тощей спине Тьюки он пока не приступал, красуясь, щелкнул плетью по дереву над головой мальчишки. По толпе пробежал испуганный рокот. Господин Поль отступил, прицеливаясь. Я отпила эля, поморщилась: «Какая гадость», и выбросила кружку в окно.
Пока Грейс, навалившись животом на подоконник, пыталась рассмотреть происходящее во дворе, я вышла из комнаты.
Никто кроме лорда Хуго меня в Тульпинхолле не интересовал, да и скандалов я терпеть не могла. Поэтому отправилась в дальний сарай проведать Сарика. За бахуром хорошо ухаживали, он был сыт и вычищен, я погладила мохнатую морду:
— Хороший мальчик, отдохни пока… Нет, погулять нельзя, ты чудить начнешь, за местными самками гоняться. Да, уверена, ты всегда так делаешь… Пара-тройка дней… А пока мы здесь нужные связи налаживаем…
Сарику нравилось слушать мой голос, мне — воображать, что у меня есть собеседник. Я еще раз повторила наш план, шаг за шагом: пересечь долину Ландсхорн по торговому тракту, достичь Нобельбора, пробраться в замок, найти и освободить Каспара. Сложная операция, не признайся мне Мод в своей беременности, рисковать я бы не стала. Но…
Снаружи послышался шум, не желая быть обнаруженной, я юркнула за перегородку, где хранилось кормовое сено. Дверь сарая скрипнула, тяжелые шаги подкованных башмаков, сопение, раздраженный хрип бахура.
— Здесь можно пока оставить, нет, там сено, в другую сторону поворачивай. Надолго? — Спрашивал главный погонщик, его я узнала по голосу.
— На пару часов, — отвечавший в этом уверен не был, поэтому добавил, — приказ лорда-рифа, чтоб видом покойника никого не пугать. Там от человека почти ничего не осталось, сначала падение со скалы, потом течение поработало, груда мяса и костей. Сюда, ребята…
Шаги, шорох. Выглянув из своего укрытия, я увидела круп Сарика и стражников, укладывающих что-то на пол в стойло у дальней стены. За их работой наблюдал погонщик и третий стражник, судя по бляхе у ворота — сержант.
— Теперь свободны, — сказал он, — и пусть лорду Хуго сообщат, что приказ выполнен.
Я опять спряталась, показываться сейчас было не слишком разумно. Младшие чины удалились, сержант помедлил:
— А не опасно труп рядом с бахуром оставлять?
— Так он привязан, — фыркнул погонщик. — Или тебя тревожит, что животина сбесится? Так не боись, этот парень и такое видел.
Они подошли к Сарику, тот заворчал, но, наверное, получив лакомство, нежно фыркнул и стал чавкать.
— Видал? У него даже нос не проколот, боевой скакун, управлению ногами наученный. А стать? А рога погляди, какие… Хорроший паррень… Ежели твоя госпожа здесь до весны задержится, я тебе таких невест подберу, таких невест…
— И откуда же у леди Кассандры этот бахур? — поинтересовался сержант.
— Да кто из, целомудренных жриц, знает. Может, какой из паломников в благодарность монастырю передал.
От обсуждения жриц они вскоре перешли на женщин в общем, я заскучала, прикидывая, как выбраться из сарая другим способом. Может доску в стене отломить? Но как тогда мне осмотреть труп? Ведь это тот самый убийца-неудачник, который в меня из арбалета стрелял? Нет, придется потерпеть. Главное, чтоб меня здесь сон не сморил. Если лорд Хуго рядом с покойником и леди Кассандру обнаружит, совсем неприлично получится.
Наконец сержанта призвала служба, погонщик тоже ушел, я, подождав для надежности еще немного, выбралась из укрытия. Сарик приветствовал меня, извернувшись почти по-кошачьи.
— Болван ты и обжора. Сколько раз говорила, от чужих еды никогда не брать.
Бахур всхрапнул, тут до меня дошло, что он прислушивается к чему-то снаружи. Больше не медля, я бросилась к дальнему стойлу, подняла полотно, укрывающее труп и чуть не хлопнулась в обморок, дыхание перехватило, желудок сжался в болезненном спазме. Действительно, груда плоти, лица не разобрать, конечности переломаны. Вальгорово непотребство! Почему?
Мод обожала сплетни и умела читать людей, в сборе информации я доверяла ей больше чем себе.
Волоски, выбившиеся из высокой прически госпожи Авы, щекотали мне нос. Отстранившись, я успела схватить носовой платок и громко чихнула. Грейс вздрогнула, отмерла и наконец выскользнула за дверь. Руки служанки были заняты, госпожа Тульп закрыла за ней двери и обернулась ко мне.
— Итак, дорогая…
Я едва успела спрятать носовой платок в рукав, на белой ткани остались фиолетовые пятна от моих слез, и приподняла брови, ожидая продолжения.
Тетка прошла к окну, присела на табурет, повела рукой:
— Присядь, нам нужно поговорить.
Опустившись на край постели, я сложила руки на коленях. Госпожа Ава сверлила меня недобрым взглядом, губы ее при этом улыбались:
— Не могу выразить словами свою радость от того, что мое письмо успела вовремя.
«Письмо? — подумала я. — Ах да, Кассандру вызывали домой».
— Когда мы узнали, что Цитадель в этом году закроет свои двери на три дюжины дней раньше, чем обычно, испугались, — продолжала тетка, не отводя взгляда от моего лица.
Пришлось соображать очень быстро. Она послала письмо, если бы оно опоздало, Кассандра осталась бы в Цитадели на целую зиму. Она и осталась, жрицы не опустят моста до первых гроз, но сейчас это не важно. Весной… А-а, понятно…»
— Святая Омлена положила срок для послушания, — сказала я дрожащим как будто от эмоций голоском, — двенадцать лет, тринадцатый — вступление в служение. Если бы не призвали меня, драгоценная тетушка, я стала бы жрицей.
— Именно этого мы и опасались. Лорд Хуго гнал бахуров, чтоб успеть.
Она не была хорошей актрисой, по лицу тетки стало понятно, что именно такой исход ее бы и порадовал: племянница на всю оставшуюся жизнь останется в монастыре. Значит, никакого письма не было? Но Хуго думал, что есть? Он неравнодушен к Кассандре. А Белла, дочь госпожи Тульп, почти обручена с кем-то, о ком слугам говорить запрещено. Несложное уравнение получается. Лорд-риф — лицо высокопоставленное, Беллу надеются пристроить за него. Он, в свою очередь, предпочтет королевскую дочь, хоть и незаконную. Законную, к слову, ему бы и не отдали. Какой-то риф, не настоящий аристократ даже. Сразу стали понятны маневры тетки с лекарем. Окажись леди Кассандра не девственницей, лекарь так бы и сказал из-за ширмы. И тогда лорду Хуго либо пришлось отступить (какой позор и все такое), либо изобретать неземную страсть, которая подвигла его на совершение непристойных действий по дороге в Тульпинхолл верхом на бахуре.
Представив себе эту «высокого эротизма» скачку, я едва сдержала улыбку и, скромно опустив глаза, пробормотала:
— Жрица-настоятельница велела мне… навстречу… Мы не знали об опасности…
— Ах да, убийца, — хмыкнула тетка. — К сожалению, личности его выяснить не удалось. Разбойник упал со скалы во время погони и сейчас, насколько известно, стражники ищут тело ниже по течению.
— А лорд-риф? — спросила я, не поднимая взгляда. — Мне хотелось бы лично выразить благодарность.
Это был первый ход в игре, до этого исполнялась увертюра. Мне нужно попасть в замок Нобельбор, образно выражаясь, через главные ворота попасть, как леди Кассандра, как равная. Сейчас тетка должна была сказать, что Хуго поехал к начальству, а я — расстроиться и предложить нанести визит.
— Я передам ему твою благодарность, — госпожа Ава поднялась с табурета. — Отдыхай, дорогая, еду тебе будут приносить сюда, Грейс о тебе позаботится.
Она быстро вышла, щелкнул дверной замок. Меня заперли.
«Время терпит», — решила я и растянулась на постели.
Бедная леди Кассандра, ее здесь ни в грош не ставят. Может, зная об этом, девушка решила стать жрицей? Когда мы с Мод подъехали к стенам Цитадели, никто из нее не выезжал, как и за то время, что я ждала сестру снаружи. Сейчас это тем более невозможно, Кассандра осталась в монастыре до весны. Время действительно терпит, Только вот мне не хочется все его изображать леди. С другой стороны, неизвестно, как быстро Мод справится со своей частью плана. А с третьей… Да что они себе вообразили? Что я буду послушно сидеть в комнате, наблюдая как Грейс выносит мои ночные горшки? Именно этого ждут они от леди Кассандры из дома Амарилис? От королевской дочери?
Король заприметил Элену, маму Кассандры во время охоты. Младшая дочь королевского лесничего, разумеется, во время визитов его величества, папенька предпочитал смотреть в другую сторону. Титула ему это не принесло. Элена умерла родами, что не удивительно. Кровь Амарилисов полна королевской магии, она плохо совместима с кровью простых людей. Зачем она забеременела? Любила? Не знала, как уберечься? Не знала, чем ей это грозит? Возможно. Но король-то знал…
Я вздохнула и забросила руки за голову.
Титул получила Кассандра, она — леди. К титулу, скорее всего, полагались какие-то деньги. Но даже они деду-лесничему не достались. Кажется, несчастный случай на охоте. Судьбой сиротки занялась госпожа Ава. Вдова… Кстати, а почему она Тульп, а не по мужу? Мод что-то говорила… Ах да, она сказала: «Матримониальный! Есть такое слово?» И, когда объяснила, что имеется в виду, я поправила: «Матрилокальный брак, это когда мужчина становится частью семьи супруги и берет ее фамилию». Матрилокальный господин Тульп отличался буйным нравом и невоздержанностью к спиртному, малыш Гарри эти качества унаследовал. Папеньку насмерть затоптал бахур, алкоголь там тоже сыграл не последнюю роль, но подробностей я сейчас не помнила. Да и не нужны мне эти подробности. Мне нужна такая поясная брошь, на какой госпожа Ава ключи таскает, только не для ключей, а чтоб носить на ней сумочку. В приличном для леди платье карманов нет, в чем мне спрятать пузырек с «Капризом Сарсины»?
Мой покойный хозяин Оскопиус умел, кажется, все на свете, но особенно ему удавались всякие алхимические зелья. Когда Мод сболтнула за обедом, что для роли ей придется высветлить до соломенно-золотистого цвета волосы и пожаловалась на едкую краску, от которой их прима почти облысела, старик стукнул сестренку по лбу, сказал, что они там в своих театрах совсем с ума посходили и чтоб не смела. И буквально через час вручил ей баночку с каплями. Мод разбрызгивала «Каприз Сарсины» на себя перед представлением и зрители видели на сцене не мою синеглазую бойкую сестричку, смуглую, с кудрявыми каштановыми локонами, а леди Смерть из пьесы про «Рыцаря лорда Орландо, полюбившего прекрасную леди Сарсину, которая оказалась Смертью». Директор театра, где служила Мод, любил длинные названия и предупреждать зрителей о содержании. В зависимости от того, что именно представляла себе Мод после разбрызгивания, леди Смерть была то золотоволосой зеленоглазой соблазнительницей, то строгой святошей с почти платиновой копной волос, а однажды случайно — жгучей как огонь брюнеткой с кожей цвета жженого сахара. Последний вариант директору не понравился, потому что в пьесе черным по-альбинорски было написано: «Леди Сарсина, косая черточка, Смерть — блондинка, волосы до середины спины, на голову ниже рыцаря лорда Орландо».
Я смотрела на потолок спальни незнакомой мне девушки Кассандры и вспоминала о том, что для прописанной в пьесе разницы в росте партнеру Мод приходилось надевать башмаки с высоченными каблуками, и что парики на сцене были отчего-то запрещены, а пьеса была дурацкая. Как давно это было… Уже три года мы в долине Лансхорн, владениях всесильного наместника, весной Мод исполнится двадцать пять лет, ее животик к тому времени округлится, она станет менее подвижной, более осторожной. К тому времени я обязательно все исправлю и о сестренке будет кому позаботиться… Отец моего племянника (или племянницы?) будет снова со своей семьей…
Проснувшись от скрипа двери, я села, одновременно засовывая пузырек с «Капризом» в декольте. Оно не было глубоким, но крой платья позволял прятать на груди мелкие предметы. Пока пусть побудет так. В комнату вошла Грейс, поставила прямо на постель деревянный поднос:
— Обед.
Я посмотрела на толстый кусок хлеба, ломтик ветчины и кружку бледного пенного эля, спросила:
— Господа тоже обедают?
Девочка испуганно кивнула и раскинула руки, как будто пыталась помешать мне выйти. Я продолжала сидеть на кровати, поболтала ногами, рассматривая носки домашних туфель. Шерстяной верх, вощеная тонкая подошва, пинаться в них не получится, да и не собираюсь я ребенка бить.
— Тебе велели меня не выпускать? — спросила я.
Грейс кивнула:
— Это только для блага леди Кассандры, чтоб она поскорее выздоравливала.
— Если выпустишь, тебя накажут?
Опять кивок.
— Каким образом?
Она таращилась на меня молча. Я перефразировала:
— Наказывают здесь как?
— По-разному… Тьюки вон пороть велели за то, что бабулю отвез.
— Бабулю Джейн?
— Ну да… Она де как, говорит, пойду я, побреду, а Тьюки ей, давайте подвезу, а она…
«То есть, тележку Мод одалживала вместе с возницей? — Подумала я. — А меня об этом не предупредила. Отъедешь пару миль от Тульпинхолла и подождешь? Сестренка с самого начала знала, что я ее план отвергну, захочу новыми обстоятельствами воспользоваться. Вот ведь хитрюга».
— То есть, — строго перебила я Грейс, — госпожа Ава наказывает своего слугу за то, что он целомудренной жрице уважение оказал?
— Если бы он свою тележку для этого взял, да своего бахура и сделал это в свое свободное время, госпожа Тульп не возражала бы. Она, госпожа Тульп, очень святую Омлену почитает, но порядок должен быть. Без порядка поместье быстро в упадок придет, ежели каждый когда захочет, что захочет…
Грейс без запинки тараторила, видимо, цитируя речи госпожи. Девчонка боялась наказания до слез, и будь я хоть немного мягче, осталась бы в комнате ждать следующего визита тетки, чтоб постараться убедить ее в своем прекрасном самочувствии. Как будто госпожу Тульп здоровье племянницы интересует. Ава Тульп — лицемерка.
Я отщипнула хлеба, откусила кусочек мяса, взяла с подноса кружку с элем и, жуя, подошла к окну. Во дворе толпились слуги, видимо, в ожидании экзекуции.
— Лорд-риф Хуго сейчас где?
Грейс не знала, но предположила, что, наверное, с господами обедает.
Я опять посмотрела в окно. Парнишку, Тьюки, по пояс голого, привязывали к вколоченному в землю шесту. Когда служанка говорила о порке, мне представились розги, но здесь явно готовилось что-то посерьезнее. Народ расступился, в центр вышел мужчина, снял с пояса кнут.
— Это господин Поль, — объяснила Грейс, из-за моего плеча, — наш управляющий.
С кнутом управляющий управляться умел, к тощей спине Тьюки он пока не приступал, красуясь, щелкнул плетью по дереву над головой мальчишки. По толпе пробежал испуганный рокот. Господин Поль отступил, прицеливаясь. Я отпила эля, поморщилась: «Какая гадость», и выбросила кружку в окно.
Пока Грейс, навалившись животом на подоконник, пыталась рассмотреть происходящее во дворе, я вышла из комнаты.
Глава 3. Посильный камень
Никто кроме лорда Хуго меня в Тульпинхолле не интересовал, да и скандалов я терпеть не могла. Поэтому отправилась в дальний сарай проведать Сарика. За бахуром хорошо ухаживали, он был сыт и вычищен, я погладила мохнатую морду:
— Хороший мальчик, отдохни пока… Нет, погулять нельзя, ты чудить начнешь, за местными самками гоняться. Да, уверена, ты всегда так делаешь… Пара-тройка дней… А пока мы здесь нужные связи налаживаем…
Сарику нравилось слушать мой голос, мне — воображать, что у меня есть собеседник. Я еще раз повторила наш план, шаг за шагом: пересечь долину Ландсхорн по торговому тракту, достичь Нобельбора, пробраться в замок, найти и освободить Каспара. Сложная операция, не признайся мне Мод в своей беременности, рисковать я бы не стала. Но…
Снаружи послышался шум, не желая быть обнаруженной, я юркнула за перегородку, где хранилось кормовое сено. Дверь сарая скрипнула, тяжелые шаги подкованных башмаков, сопение, раздраженный хрип бахура.
— Здесь можно пока оставить, нет, там сено, в другую сторону поворачивай. Надолго? — Спрашивал главный погонщик, его я узнала по голосу.
— На пару часов, — отвечавший в этом уверен не был, поэтому добавил, — приказ лорда-рифа, чтоб видом покойника никого не пугать. Там от человека почти ничего не осталось, сначала падение со скалы, потом течение поработало, груда мяса и костей. Сюда, ребята…
Шаги, шорох. Выглянув из своего укрытия, я увидела круп Сарика и стражников, укладывающих что-то на пол в стойло у дальней стены. За их работой наблюдал погонщик и третий стражник, судя по бляхе у ворота — сержант.
— Теперь свободны, — сказал он, — и пусть лорду Хуго сообщат, что приказ выполнен.
Я опять спряталась, показываться сейчас было не слишком разумно. Младшие чины удалились, сержант помедлил:
— А не опасно труп рядом с бахуром оставлять?
— Так он привязан, — фыркнул погонщик. — Или тебя тревожит, что животина сбесится? Так не боись, этот парень и такое видел.
Они подошли к Сарику, тот заворчал, но, наверное, получив лакомство, нежно фыркнул и стал чавкать.
— Видал? У него даже нос не проколот, боевой скакун, управлению ногами наученный. А стать? А рога погляди, какие… Хорроший паррень… Ежели твоя госпожа здесь до весны задержится, я тебе таких невест подберу, таких невест…
— И откуда же у леди Кассандры этот бахур? — поинтересовался сержант.
— Да кто из, целомудренных жриц, знает. Может, какой из паломников в благодарность монастырю передал.
От обсуждения жриц они вскоре перешли на женщин в общем, я заскучала, прикидывая, как выбраться из сарая другим способом. Может доску в стене отломить? Но как тогда мне осмотреть труп? Ведь это тот самый убийца-неудачник, который в меня из арбалета стрелял? Нет, придется потерпеть. Главное, чтоб меня здесь сон не сморил. Если лорд Хуго рядом с покойником и леди Кассандру обнаружит, совсем неприлично получится.
Наконец сержанта призвала служба, погонщик тоже ушел, я, подождав для надежности еще немного, выбралась из укрытия. Сарик приветствовал меня, извернувшись почти по-кошачьи.
— Болван ты и обжора. Сколько раз говорила, от чужих еды никогда не брать.
Бахур всхрапнул, тут до меня дошло, что он прислушивается к чему-то снаружи. Больше не медля, я бросилась к дальнему стойлу, подняла полотно, укрывающее труп и чуть не хлопнулась в обморок, дыхание перехватило, желудок сжался в болезненном спазме. Действительно, груда плоти, лица не разобрать, конечности переломаны. Вальгорово непотребство! Почему?
