— Простите, накипело. Сейчас это все неважно, леди Кассандра обо всем узнала, соблазнить ее не получится. Мне остается только в свою Цитадель возвращаться и подходящие артефакты для защиты искать. Фурфур все равно меня в провале миссии обвинит, обвинит и убьет.
— Сейчас он тоже тобой управляет?
— Сейчас? — Джек замер, как будто прислушиваясь, покачал головой. — Точно нет, расстояние большое. С этим я все правильно рассчитал.
Саймон молча смотрел на пленника, принуждая его продолжить. Тот усмехнулся:
— Когда ты мне послание со стрелой отправил, я сразу смекнул, что миссия моя закончена, ноги делать пора. Меня раскрыли, для Фурфура я теперь бесполезен. Не встреть мы твоих парней по дороге, я прекрасно и сам бы до Цитадели добрался. Леди Кассандру прихватил на всякий случай, именно на тот, что произошел. Она — ценный ресурс, ее я тебе на обмен предложить планировал. Тебя интересует, как я от магического надзора избавился? Ум, наблюдательность и толика везения. За то время, что мне подле гарота довелось провести, я заметил, как него лаванда действует. Не смейся, братец! Мне этот лысый урод говорил, что от лавандовых запахов ему дискомфортно, требовал всю парфюмерию такого рода подальше убрать. Но я заметил, что не просто в дискомфорте дело. Вот пример: когда мы с ним в Тульпинхолле селились, служанки усадили котика на кровать, так он на ней часов шесть просидел, слезть не мог. А, знаешь, почему? На балдахине по периметру для запаха мешочки с сушенной лавандой болтались.
Мне что-то такое тоже вспомнилось. Кота искали всем поместьем, а нашли в кровати за балдахином. Ну, предположим, в этом разбойник не врет. Но где он в этот раз лаванду нашел?
Мыслей моих Джек, разумеется, не слышал, но ответ на вопрос прозвучал почти сразу.
— Сегодня просто невероятно повезло. После того как леди Кассандра наша бежать пыталась, у нее, представь, к лорду Хуго внезапная страсть… Не важно. После этого Фурфур регулярно стойло с бахуром проверял. И в этот раз тоже туда отправился. Возвращаемся мы, значит, с леди Кассандрой с прогулки, стихотворное послание от Кружевного Джека расшифровываем, служанка навстречу бежит, сообщает, что котик сбесился. Я в стойло захожу, действительно, бешеный — шипит, на меня бросается, глаза безумные, изо рта пена. Кое как его скрутил, в мешковину замотал, а из нее на пол труха какая-то сыплется. Оказывается, смотритель, не помню как зовут, бахуров подопечных именно лавандой пользует. От этой травки, оказывается, у них шерсть лучше становится. Ну я, не будь дурак, в складки мешковины еще пучок подложил и служанке велел котика до моего возвращения не разматывать. Возвращаться я не намерен, Фурфур рано или поздно из своей пахучей ловушки выберется, но к тому времени я надеюсь быть уже далеко.
— Не будь дурак… — вполголоса повторил Саймон, на меня он не смотрел, но я всей кожей чувствовала его желание посоветоваться.
— Святые небеса! —воскликнула я. — Да как же можно так над бессовестными тварями издеваться?
Джек попытался оправдываться, но Сай, изобразив, что чаша его терпения переполнилась, вскочил на ноги, ринулся ко мне, схватил за веревку на запястьях, дернул. Неловко поднявшись, я взвизгнула, Сай потащил меня в сторону валунов.
— Вас предупреждали, еще одно слово, пришло время вас наказать.
Не знаю, что там себе вообразил Джек о виде принятых в этой банде наказаний.. Хотя, нет, знаю. Этот полоумный подначивал Сая гиканьем, а мне предлагал закрыть глаза и думать об Альбиноре. Придурок!
Поравнявшись с валунами, Сай кивнул на щель между камнями Не слишком большая, но, если мы в нее протиснемся, с поляны нас видно не будет.
— Наблюдай за пленником, — шепнула я, шагая дальше. — Четырнадцать, пятнадцать, семнадцать…
— Тревога! Тревога! Побег! Тревога… — разнеслось на весь, казалось, лес..
— Восемнадцать, двадцать…
Саймон схватил меня за плечи, потащил назад. Шарм затих, юркнув в щель, я прислонилась спиной к валуну, Саймон тоже протиснулся, из-за долговязости ему пришлось изогнуться, его подбородок лег мне на макушку.
— Наш новообретенный братец не врал, цепочка действительно его придушила.
— Жаль не до смерти! Не нравлюсь я ему! Кокетка! Я? Кокетка?
Саймон хмыкнул, помолчали. Мой нос, уткнувшийся в мужское плечо, громко сопел. Думай об Альбиноре! Пьеса такая есть, не слишком приличная, в тридентских театрах ее регулярно ставят. Названия я не помнила, но там по сюжету юная принцесса готовится к первой брачной ночи и просит совета у своей матери. Комизм сцены заключается в том, что девица невинна и ничего о сексе не знает, а мать — благородная леди — по-простому процесс описать не в состоянии. Она использует высокий стиль, намеки, нелепые примеры и, наконец, когда все ее попытки проваливаются, велит принцессе просто лечь на кровать и думать об Альбиноре. Определенная публика такой юмор обожает. Полудурки!
— Что думаешь? — спросил Саймон и, кажется, сдвинул с лица платок. — История идиотская, но именно поэтому может быть правдой. Разве можно нарочно изобрести такой отборный бред?
— На редкость информативный и структурированный бред, — вздохнула я, — подтвержденный наличием кота-свинкуса и магической удавки. Сай, я понятия не имею, насколько правдив рассказ Джека, в одном я уверена: он притворяется, играет, как на сцене.
— Не понял.
— Добродушие, испуг, нервозность, надежда, разочарование, — перечислила я, — каждая их эмоций была продемонстрирована нам в подходящий момент и без пережима. Он — хороший актер, все было идеально. Но именно идеальность — признак искусственности.
— Ты говоришь как Модалена, — протянул Саймон.
— Мод в этом лучше всех разбирается, — не стала я спорить. — Обычный человек выдает свои чувства хаотично, особенно, когда испуган. Он улыбается и хмурится невпопад, путается в словах. У Джека же — монолог как по линеечке — жест, реплика, пауза, вздох. Он два раза просил пить и оба, вспомни, после этого тембр его голоса менялся.
— Непонятно… — Подбородок Саймона дважды проехал по моей макушке. — Не… Дерьмо!
Парень вскрикнул, я запрокинула голову, чтоб рассмотреть, что там приключилось. Теплая капля угодила мне прямо в глаз. Дерьмо!
— Ты себе в башку ножей потыкала? — бормотал Сай, пока я моргала и терлась лицом о его грудь. — Не шевелись!
Меня дернули за волосы, косички рассыпались.
Я открыла глаза, одной рукой Сай упирался в камень за моим плечом, максимально отодвинув корпус, в другой руке у него что-то поблескивало, по щеке из свежего пореза текла кровь.
— Это что?
— Шпилька! Дамская, тебе не пойдет. Брось! — Распутав веревку на запястьях, я подняла подол, рывком оторвала кусок нижней юбки, приложила ткань к ране. — Кровь нужно остановить.
Саймон морщился от боли.
— Жуй, — раздалось сверху и между нами опустился пучок пожухлых листьев.
— Это вы мне? — я запрокинула голову, но ничего не рассмотрела.
— Ему, — ответил Драйк.
— Жуй, — велела я Саю. — А вы давно там сидите?
— С момента: «обычный человек выдает свои чувства хаотично, особенно, когда испуган», — после паузы ответил Драйк. — Теперь в ладошку себе сплюнь и на порез налепи.
Свободных ладошек у Сая не наблюдалось, шпильку он так и не выбросил, я схватила ее, приколола к корсажу и стала толкаться, заставляя парня поменяться со мной местами.
Драйк сидел на камне, как огромная птица на насесте.
— Все в порядке, мальчики там,— он показал большим пальцем себе за плечо, — вокруг пленника столпились, помощь при удушении оказывают, заодно и обзор перекрыли.
— Молодцы, — решила я. — И вы, Драйк, крайне удачно появились. Что о ситуации думаете?
— Тебя интересует, врет твой тезка или не врет?
Зеленая кашица, на лице Саймона нещадно воняла, я поморщилась:
— Именно.
— Конечно, врет, не продавал он бахура.
— Ага! — обрадовалась я, ткнула Сая. — Понял? И кто был прав? Значит, никакой он не Кружевной, а дважды самозванец!
— Он его Джеку Два Тесака в карты проиграл, — сказал Драйк, — на сумеречном рынке лет пять назад.
— Вы в этом уверены?
— Конечно. Разве такие глаза забудешь? Но, если это для тебя не примета…
— Минуточку, — перебила я. — Пять лет назад? Он же мальчишка совсем был. Сколько ему? На вид — двадцать, двадцать два.
— С возрастом цвет глаз поменяться не может, — заявил Саймон. — А ты, Мышь, за мелочи цепляешься, только чтоб свою правоту доказать. Или… Погоди, погоди… Ты обиделась на то, что ему в романтическом плане неинтересна?
— Чего?!
— Того!
Мы потолкались, в замкнутом пространстве даже врезать от души не получалось.
— Дурак!
— Сама дура!
Нашлепка Саймона слетела, Драйк протянул сверху новый пучок листьев:
— Обнови, иначе шрам останется.
— Шрамы мужчину украшают, — фыркнула я, — лорд-риф не даст соврать. Ты жуй давай, умник! Обиделась я! Надо же…
Сай показал мне зеленый язык и заработал челюстями.
— Еще одна примета есть, — напомнил Драйк. — Если это именно тот парнишка, что Сарика в карты проиграл, у него на заднице отметина есть, шрам или клеймо — буквы с финтифлюшками.
— На… Где? — вытаращилась я. — Каким образом вы его без штанов видели?
Драй ни капельки не смутился:
— Карты, сумеречный рынок.
Понятней мне не стало. Сумеречный рынок я знала, хотя не посещала ни разу. Это такое специальное местечко, где ведется торговля всякой запрещенкой: оружием, мелефитом, артефактами, там же можно, например, нужных людишек для незаконных дел нанять. Усыпальную дубину Пончо именно там приобрел, а Сай — комплект подробных карт Ландсхорна, краску для Сарика, кобальтовый порошок и кучу других нужных штук, которые в обычных лавках не продаются.
— Карты, сумеречный рынок, — повторила я. — Там голыми что-ли ходят?
— Нет, ходят одетыми, а вот за игру садятся в чем мать родила, для честности, чтоб никто козырей на себе не припрятал. Тебе мальчики об этом не рассказывали?
— К слову не приходилось, — Саймон сплюнул на ладонь, хлопнул себя по лицу. — Значит, если у нашего пленника задница помеченная, можно его развязывать?
— Не спеши, — возразила я. — Отметка, если она есть, значит лишь то, что в прошлом Джек был хозяином бахура, и, кстати, судя по тому, что Сарик его боится, плохим хозяином.
— Теперь ты этого парня в жестоком обращении с животными обвиняешь?
— Не обвиняю. Громмард — повелитель зверей — ему судья. Я лишь хочу сказать, что один этот факт правдивости рассказа другого Джека не доказывает. Он не маг? Предположим. Тогда как ему удалось в таком юном возрасте атаманом разбойников стать? А как ему эта Цитадель Праха досталась? Он говорит, по наследству. Мы должны в это верить?
Драйк кашлянул:
— Пять лет назад, когда я с Джеком Два Тесака на сумеречном рынке был, про этого паренька говорили, что он в услужении у мага Цитадели Праха состоял, лорд Палач его звали. Этого Палача другой какой-то маг на бой вызвал, не здешний. Говорили, у магов так принято, друг за дружкой гоняться, чтоб победить и за счет проигравшего ранг повысить. Этот, нездешний, Палача и упокоил, а Джек, не будь дурак… — Драйк пожал плечами. — Цитадель, сокровищница с артефактами, подземные ходы. Человек, все это богатство получивший и сумевший сохранить, непременно сторонников привлечет. Вот так он атаманом и стал.
Звучало логично, больше вопросов у меня не было.
— Так что делать будем? — спросил Сай. — Снимаемся и в путь?
— Поздновато? — Я посмотрела на Драйка. — Что скажете?
— До утра можно здесь остаться, на рассвете тронемся. Тем более, Саймон скоро идти не сможет, ему бы отлежаться.
Парень возмутился:
— В смысле? От какой-то царапины?
— Не от царапины, — догадалась я, — от листьев, которыми Драйк тебя лечит. Эта ботаника сейчас у тебя внутри в стенки желудка впитывается.
— Через пол часа в сон начнет клонить, — подтвердил Драйк. — Листья долорины — хорошее средство, и боль снимут и рану заживлят. Царапина, говоришь? Сквозь эту царапину у тебя зубы можно было рассмотреть, ты насквозь себе щеку пропорол.
Я запоздало испугалась, ну да, Сай выше ростом, мне попросту не было видно, насколько серьезна его рана. Слава небесам, что Драйк подоспел вовремя.
— Тебе лучше прилечь, — сказала я, — давай-ка с меткой разберемся и в постельку.
— Мы принимаем предложение другого Джека?
— Да. В Цитадель Праха мы его отведем, но будем осторожны, на случай, если история с его соратниками, превращенными в свиней — ложь, сначала проведем разведку.
— Ты все еще леди Кассандра? — зевнул Сай.
— Да. Пусть Кружевной Джек и дальше так думает. Судя по всему, он парнишка хитрый и оборотистый. Как леди Амарилис я ему не интересна, кто знает, какие выгоды он вообразит, узнав правду.
— Тогда веди, — Сай зевнул уже совершенно душераздирающе, прикрыл лицо платком, — что-то меня рубит… Драйк, вы за главного.
— Драйк? — подняла я лицо.
Драйка на насесте уже не было, он исчезал, как и появлялся, незаметно и бесшумно. Мы выбрались из щели, Саймон грузно навалился на мое плечо. Я догадывалась, как это выглядело со стороны. Не слишком прилично.
Пленник, оценив мои растрепанные волосы, драное платье, волочащиеся по земле остатки нижней юбки, пятна крови на лице и руках, протянул:
— А вы, дитя мое, отважно за свою честь сражались.
— И думала об Альбиноре.
— При этом изрядно утомив нашего братца. Но, судя по тому, что вас не стали снова связывать, тезка доволен?
— Рассказы несколько преувеличивают мужскую силу ландсхорнских разбойников, — закатила я глаза и глупо хихикнула. — Но мне обещали продолжение в более удобной позиции.
— Ну, ну…
— Снимите с него штаны, — проговорил Саймон таким странным голосом, что близнецы и Пончо не удержались от удивленных взглядов. — И тогда… — Сай зевнул, самого зевка из-под платка видно не было, поэтому и зевок прозвучал странно, — птичка… принесла…
Драйк понял, что пришла пора перехватывать управление.
— Слышь, парень, — сказал он, — я же помню, как ты с Джеком Два Тесака в карты играл, покажи свою отметину на заднице и мы тебя развяжем.
— О-о… — протянул пленник, не перестав пялиться на меня. — А где же, не знаю, комплименты, цветы, музыка наконец? Я требую хотя бы толику романтики! И, кстати, почему только штаны? Я леди Кассандре больше задолжал, правда, дитя мое? В конце-концов, я видел вас голой и, как честный человек, должен ответить тем же! Я вас заинтриговал? — Сумерки превратили его глаза в серебряные озера. — Вам любопытно?
— Нисколько, — поморщилась я. — Зрелище не обещает быть поразительном или прекрасным. Телосложение ваше — вполне ординарное, без ярко выраженной мускулатуры.
— Вот сейчас обидно было, — пробормотал Джек и громко велел Драйку: — Смотри уже, что хотел.
Он слегка повернулся на бок, Драйк наклонился, приподнял подол, под которым оказались узкие штаны, развязал шнуровку и сдвинул ткань в сторону. Я не приближалась, не от скромности, а из-за отсутствия интереса, тем более, парни обзор перекрывали. Вот ведь болваны! Филейных частей раньше не видели? Том успел подобрать с земли очки, нацепил их на на нос и торчал там с видом ценителя живописи, треснутые стекла забавно блестели в сгустившихся сумерках.
— Ни Вальгора не рассмотреть, свет нужен, — решил Пит и отправился к костру мастерить факел.
— Сейчас он тоже тобой управляет?
— Сейчас? — Джек замер, как будто прислушиваясь, покачал головой. — Точно нет, расстояние большое. С этим я все правильно рассчитал.
Саймон молча смотрел на пленника, принуждая его продолжить. Тот усмехнулся:
— Когда ты мне послание со стрелой отправил, я сразу смекнул, что миссия моя закончена, ноги делать пора. Меня раскрыли, для Фурфура я теперь бесполезен. Не встреть мы твоих парней по дороге, я прекрасно и сам бы до Цитадели добрался. Леди Кассандру прихватил на всякий случай, именно на тот, что произошел. Она — ценный ресурс, ее я тебе на обмен предложить планировал. Тебя интересует, как я от магического надзора избавился? Ум, наблюдательность и толика везения. За то время, что мне подле гарота довелось провести, я заметил, как него лаванда действует. Не смейся, братец! Мне этот лысый урод говорил, что от лавандовых запахов ему дискомфортно, требовал всю парфюмерию такого рода подальше убрать. Но я заметил, что не просто в дискомфорте дело. Вот пример: когда мы с ним в Тульпинхолле селились, служанки усадили котика на кровать, так он на ней часов шесть просидел, слезть не мог. А, знаешь, почему? На балдахине по периметру для запаха мешочки с сушенной лавандой болтались.
Мне что-то такое тоже вспомнилось. Кота искали всем поместьем, а нашли в кровати за балдахином. Ну, предположим, в этом разбойник не врет. Но где он в этот раз лаванду нашел?
Мыслей моих Джек, разумеется, не слышал, но ответ на вопрос прозвучал почти сразу.
— Сегодня просто невероятно повезло. После того как леди Кассандра наша бежать пыталась, у нее, представь, к лорду Хуго внезапная страсть… Не важно. После этого Фурфур регулярно стойло с бахуром проверял. И в этот раз тоже туда отправился. Возвращаемся мы, значит, с леди Кассандрой с прогулки, стихотворное послание от Кружевного Джека расшифровываем, служанка навстречу бежит, сообщает, что котик сбесился. Я в стойло захожу, действительно, бешеный — шипит, на меня бросается, глаза безумные, изо рта пена. Кое как его скрутил, в мешковину замотал, а из нее на пол труха какая-то сыплется. Оказывается, смотритель, не помню как зовут, бахуров подопечных именно лавандой пользует. От этой травки, оказывается, у них шерсть лучше становится. Ну я, не будь дурак, в складки мешковины еще пучок подложил и служанке велел котика до моего возвращения не разматывать. Возвращаться я не намерен, Фурфур рано или поздно из своей пахучей ловушки выберется, но к тому времени я надеюсь быть уже далеко.
Прода от 16.07.2026, 02:48
— Не будь дурак… — вполголоса повторил Саймон, на меня он не смотрел, но я всей кожей чувствовала его желание посоветоваться.
— Святые небеса! —воскликнула я. — Да как же можно так над бессовестными тварями издеваться?
Джек попытался оправдываться, но Сай, изобразив, что чаша его терпения переполнилась, вскочил на ноги, ринулся ко мне, схватил за веревку на запястьях, дернул. Неловко поднявшись, я взвизгнула, Сай потащил меня в сторону валунов.
— Вас предупреждали, еще одно слово, пришло время вас наказать.
Не знаю, что там себе вообразил Джек о виде принятых в этой банде наказаний.. Хотя, нет, знаю. Этот полоумный подначивал Сая гиканьем, а мне предлагал закрыть глаза и думать об Альбиноре. Придурок!
Поравнявшись с валунами, Сай кивнул на щель между камнями Не слишком большая, но, если мы в нее протиснемся, с поляны нас видно не будет.
— Наблюдай за пленником, — шепнула я, шагая дальше. — Четырнадцать, пятнадцать, семнадцать…
— Тревога! Тревога! Побег! Тревога… — разнеслось на весь, казалось, лес..
— Восемнадцать, двадцать…
Саймон схватил меня за плечи, потащил назад. Шарм затих, юркнув в щель, я прислонилась спиной к валуну, Саймон тоже протиснулся, из-за долговязости ему пришлось изогнуться, его подбородок лег мне на макушку.
— Наш новообретенный братец не врал, цепочка действительно его придушила.
— Жаль не до смерти! Не нравлюсь я ему! Кокетка! Я? Кокетка?
Саймон хмыкнул, помолчали. Мой нос, уткнувшийся в мужское плечо, громко сопел. Думай об Альбиноре! Пьеса такая есть, не слишком приличная, в тридентских театрах ее регулярно ставят. Названия я не помнила, но там по сюжету юная принцесса готовится к первой брачной ночи и просит совета у своей матери. Комизм сцены заключается в том, что девица невинна и ничего о сексе не знает, а мать — благородная леди — по-простому процесс описать не в состоянии. Она использует высокий стиль, намеки, нелепые примеры и, наконец, когда все ее попытки проваливаются, велит принцессе просто лечь на кровать и думать об Альбиноре. Определенная публика такой юмор обожает. Полудурки!
— Что думаешь? — спросил Саймон и, кажется, сдвинул с лица платок. — История идиотская, но именно поэтому может быть правдой. Разве можно нарочно изобрести такой отборный бред?
— На редкость информативный и структурированный бред, — вздохнула я, — подтвержденный наличием кота-свинкуса и магической удавки. Сай, я понятия не имею, насколько правдив рассказ Джека, в одном я уверена: он притворяется, играет, как на сцене.
— Не понял.
— Добродушие, испуг, нервозность, надежда, разочарование, — перечислила я, — каждая их эмоций была продемонстрирована нам в подходящий момент и без пережима. Он — хороший актер, все было идеально. Но именно идеальность — признак искусственности.
— Ты говоришь как Модалена, — протянул Саймон.
— Мод в этом лучше всех разбирается, — не стала я спорить. — Обычный человек выдает свои чувства хаотично, особенно, когда испуган. Он улыбается и хмурится невпопад, путается в словах. У Джека же — монолог как по линеечке — жест, реплика, пауза, вздох. Он два раза просил пить и оба, вспомни, после этого тембр его голоса менялся.
— Непонятно… — Подбородок Саймона дважды проехал по моей макушке. — Не… Дерьмо!
Парень вскрикнул, я запрокинула голову, чтоб рассмотреть, что там приключилось. Теплая капля угодила мне прямо в глаз. Дерьмо!
— Ты себе в башку ножей потыкала? — бормотал Сай, пока я моргала и терлась лицом о его грудь. — Не шевелись!
Меня дернули за волосы, косички рассыпались.
Я открыла глаза, одной рукой Сай упирался в камень за моим плечом, максимально отодвинув корпус, в другой руке у него что-то поблескивало, по щеке из свежего пореза текла кровь.
— Это что?
— Шпилька! Дамская, тебе не пойдет. Брось! — Распутав веревку на запястьях, я подняла подол, рывком оторвала кусок нижней юбки, приложила ткань к ране. — Кровь нужно остановить.
Прода от 17.07.2026, 02:16
Саймон морщился от боли.
— Жуй, — раздалось сверху и между нами опустился пучок пожухлых листьев.
— Это вы мне? — я запрокинула голову, но ничего не рассмотрела.
— Ему, — ответил Драйк.
— Жуй, — велела я Саю. — А вы давно там сидите?
— С момента: «обычный человек выдает свои чувства хаотично, особенно, когда испуган», — после паузы ответил Драйк. — Теперь в ладошку себе сплюнь и на порез налепи.
Свободных ладошек у Сая не наблюдалось, шпильку он так и не выбросил, я схватила ее, приколола к корсажу и стала толкаться, заставляя парня поменяться со мной местами.
Драйк сидел на камне, как огромная птица на насесте.
— Все в порядке, мальчики там,— он показал большим пальцем себе за плечо, — вокруг пленника столпились, помощь при удушении оказывают, заодно и обзор перекрыли.
— Молодцы, — решила я. — И вы, Драйк, крайне удачно появились. Что о ситуации думаете?
— Тебя интересует, врет твой тезка или не врет?
Зеленая кашица, на лице Саймона нещадно воняла, я поморщилась:
— Именно.
— Конечно, врет, не продавал он бахура.
— Ага! — обрадовалась я, ткнула Сая. — Понял? И кто был прав? Значит, никакой он не Кружевной, а дважды самозванец!
— Он его Джеку Два Тесака в карты проиграл, — сказал Драйк, — на сумеречном рынке лет пять назад.
— Вы в этом уверены?
— Конечно. Разве такие глаза забудешь? Но, если это для тебя не примета…
— Минуточку, — перебила я. — Пять лет назад? Он же мальчишка совсем был. Сколько ему? На вид — двадцать, двадцать два.
— С возрастом цвет глаз поменяться не может, — заявил Саймон. — А ты, Мышь, за мелочи цепляешься, только чтоб свою правоту доказать. Или… Погоди, погоди… Ты обиделась на то, что ему в романтическом плане неинтересна?
— Чего?!
— Того!
Мы потолкались, в замкнутом пространстве даже врезать от души не получалось.
— Дурак!
— Сама дура!
Нашлепка Саймона слетела, Драйк протянул сверху новый пучок листьев:
— Обнови, иначе шрам останется.
— Шрамы мужчину украшают, — фыркнула я, — лорд-риф не даст соврать. Ты жуй давай, умник! Обиделась я! Надо же…
Сай показал мне зеленый язык и заработал челюстями.
— Еще одна примета есть, — напомнил Драйк. — Если это именно тот парнишка, что Сарика в карты проиграл, у него на заднице отметина есть, шрам или клеймо — буквы с финтифлюшками.
— На… Где? — вытаращилась я. — Каким образом вы его без штанов видели?
Драй ни капельки не смутился:
— Карты, сумеречный рынок.
Понятней мне не стало. Сумеречный рынок я знала, хотя не посещала ни разу. Это такое специальное местечко, где ведется торговля всякой запрещенкой: оружием, мелефитом, артефактами, там же можно, например, нужных людишек для незаконных дел нанять. Усыпальную дубину Пончо именно там приобрел, а Сай — комплект подробных карт Ландсхорна, краску для Сарика, кобальтовый порошок и кучу других нужных штук, которые в обычных лавках не продаются.
— Карты, сумеречный рынок, — повторила я. — Там голыми что-ли ходят?
— Нет, ходят одетыми, а вот за игру садятся в чем мать родила, для честности, чтоб никто козырей на себе не припрятал. Тебе мальчики об этом не рассказывали?
— К слову не приходилось, — Саймон сплюнул на ладонь, хлопнул себя по лицу. — Значит, если у нашего пленника задница помеченная, можно его развязывать?
— Не спеши, — возразила я. — Отметка, если она есть, значит лишь то, что в прошлом Джек был хозяином бахура, и, кстати, судя по тому, что Сарик его боится, плохим хозяином.
— Теперь ты этого парня в жестоком обращении с животными обвиняешь?
— Не обвиняю. Громмард — повелитель зверей — ему судья. Я лишь хочу сказать, что один этот факт правдивости рассказа другого Джека не доказывает. Он не маг? Предположим. Тогда как ему удалось в таком юном возрасте атаманом разбойников стать? А как ему эта Цитадель Праха досталась? Он говорит, по наследству. Мы должны в это верить?
Драйк кашлянул:
— Пять лет назад, когда я с Джеком Два Тесака на сумеречном рынке был, про этого паренька говорили, что он в услужении у мага Цитадели Праха состоял, лорд Палач его звали. Этого Палача другой какой-то маг на бой вызвал, не здешний. Говорили, у магов так принято, друг за дружкой гоняться, чтоб победить и за счет проигравшего ранг повысить. Этот, нездешний, Палача и упокоил, а Джек, не будь дурак… — Драйк пожал плечами. — Цитадель, сокровищница с артефактами, подземные ходы. Человек, все это богатство получивший и сумевший сохранить, непременно сторонников привлечет. Вот так он атаманом и стал.
Звучало логично, больше вопросов у меня не было.
— Так что делать будем? — спросил Сай. — Снимаемся и в путь?
— Поздновато? — Я посмотрела на Драйка. — Что скажете?
— До утра можно здесь остаться, на рассвете тронемся. Тем более, Саймон скоро идти не сможет, ему бы отлежаться.
Парень возмутился:
— В смысле? От какой-то царапины?
— Не от царапины, — догадалась я, — от листьев, которыми Драйк тебя лечит. Эта ботаника сейчас у тебя внутри в стенки желудка впитывается.
— Через пол часа в сон начнет клонить, — подтвердил Драйк. — Листья долорины — хорошее средство, и боль снимут и рану заживлят. Царапина, говоришь? Сквозь эту царапину у тебя зубы можно было рассмотреть, ты насквозь себе щеку пропорол.
Я запоздало испугалась, ну да, Сай выше ростом, мне попросту не было видно, насколько серьезна его рана. Слава небесам, что Драйк подоспел вовремя.
Прода от 20.07.2026, 04:32
— Тебе лучше прилечь, — сказала я, — давай-ка с меткой разберемся и в постельку.
— Мы принимаем предложение другого Джека?
— Да. В Цитадель Праха мы его отведем, но будем осторожны, на случай, если история с его соратниками, превращенными в свиней — ложь, сначала проведем разведку.
— Ты все еще леди Кассандра? — зевнул Сай.
— Да. Пусть Кружевной Джек и дальше так думает. Судя по всему, он парнишка хитрый и оборотистый. Как леди Амарилис я ему не интересна, кто знает, какие выгоды он вообразит, узнав правду.
— Тогда веди, — Сай зевнул уже совершенно душераздирающе, прикрыл лицо платком, — что-то меня рубит… Драйк, вы за главного.
— Драйк? — подняла я лицо.
Драйка на насесте уже не было, он исчезал, как и появлялся, незаметно и бесшумно. Мы выбрались из щели, Саймон грузно навалился на мое плечо. Я догадывалась, как это выглядело со стороны. Не слишком прилично.
Пленник, оценив мои растрепанные волосы, драное платье, волочащиеся по земле остатки нижней юбки, пятна крови на лице и руках, протянул:
— А вы, дитя мое, отважно за свою честь сражались.
— И думала об Альбиноре.
— При этом изрядно утомив нашего братца. Но, судя по тому, что вас не стали снова связывать, тезка доволен?
— Рассказы несколько преувеличивают мужскую силу ландсхорнских разбойников, — закатила я глаза и глупо хихикнула. — Но мне обещали продолжение в более удобной позиции.
— Ну, ну…
— Снимите с него штаны, — проговорил Саймон таким странным голосом, что близнецы и Пончо не удержались от удивленных взглядов. — И тогда… — Сай зевнул, самого зевка из-под платка видно не было, поэтому и зевок прозвучал странно, — птичка… принесла…
Драйк понял, что пришла пора перехватывать управление.
— Слышь, парень, — сказал он, — я же помню, как ты с Джеком Два Тесака в карты играл, покажи свою отметину на заднице и мы тебя развяжем.
— О-о… — протянул пленник, не перестав пялиться на меня. — А где же, не знаю, комплименты, цветы, музыка наконец? Я требую хотя бы толику романтики! И, кстати, почему только штаны? Я леди Кассандре больше задолжал, правда, дитя мое? В конце-концов, я видел вас голой и, как честный человек, должен ответить тем же! Я вас заинтриговал? — Сумерки превратили его глаза в серебряные озера. — Вам любопытно?
— Нисколько, — поморщилась я. — Зрелище не обещает быть поразительном или прекрасным. Телосложение ваше — вполне ординарное, без ярко выраженной мускулатуры.
— Вот сейчас обидно было, — пробормотал Джек и громко велел Драйку: — Смотри уже, что хотел.
Он слегка повернулся на бок, Драйк наклонился, приподнял подол, под которым оказались узкие штаны, развязал шнуровку и сдвинул ткань в сторону. Я не приближалась, не от скромности, а из-за отсутствия интереса, тем более, парни обзор перекрывали. Вот ведь болваны! Филейных частей раньше не видели? Том успел подобрать с земли очки, нацепил их на на нос и торчал там с видом ценителя живописи, треснутые стекла забавно блестели в сгустившихся сумерках.
— Ни Вальгора не рассмотреть, свет нужен, — решил Пит и отправился к костру мастерить факел.
