- Я не люблю считать, - скривилась Катти, - а девчонку найду легко. Она воняет, как пыльный шиповник на краю дороги.
Погоня
Едва последняя подвода проехала, Кир подбежал к стене и, не мешкая, юркнул в искусно сложенную из камней арку водостока, который Катти небрежно назвала «трубой».
Действительно, пахло там не ахти. Кир, стараясь не дышать, понесся прыжками и скоро выскочил в сад. Покатался по травке, стирая с шерсти ненужные запахи, перебежал через лужайку и сразу увидел цветущую грушу с протянутой к окну ветвью. Наблюдательная Катти объяснила хорошо.
К сожалению, нужное окно оказалось закрытым створками с цветными рифлеными стеклами в ромбик, как костюм жонглера. Сколько Кир ни таращился, и ни приглядывался, даже тени рассмотреть за ними не сумел. Соседние окна, с такими же стеклами, тоже были закрыты наглухо – и это в погожее летнее утро!
Помня наставление Катти – быть в курсе всего вокруг, Кир принялся озираться. Часть окон первого и второго этажей были заперты, но выше и правее рамы стояли распахнутыми навстречу солнцу, и ветерок колыхал пышные занавеси. Одна – беда: близко к гостеприимным окнам не подходили ветви ни одного дерева. Молодому саду еще предстояло вырасти.
Кир потрусил вдоль стены, и вскоре ему повезло: он наткнулся на высокую белую акацию в полном цвету. Видимо, прекрасное дерево сберегли при строительстве или пересадили в сад уже во взрослом состоянии. Ветви раскинулись во все стороны, и почти касались раскрытого окна с надувавшейся занавеской в крохотных блестках-зеркальцах.
Вскарабкаться по морщинистому стволу не составило труда. Дергая хвостом от возбуждения, Кир пошел по ветке к окну, выискивая удобное место для прыжка. Толстая ветвь резко и неудобно поднималась вверх, другие из-за недостаточной толщины едва ли годились для хорошего толчка.
Пока Кир решал эту задачу, раздался вопль:
- Я хочу этого лория! Принесите его!
Кир от неожиданности чуть не свалился с дерева и удержался только, вцепившись всеми когтями в закачавшуюся ветку. Из окна кричал, тыча в него пальцем, разодетый в пух и прах щекастый юноша – тот самый, которого Кир некогда видел отраженным в бочке, а позже - на картине, которую Элинэль назвала «портретом Великого Марвина в молодости».
Кира вдруг осенило: материнская ворожба показала им вовсе не щекастого юношу, а кота! На коленях юного толстяка лежал кот, но им и в голову не могло прийти, что кот и есть Кир! А гадание, между тем, честно показало им Кира в тот момент, когда ему служат люди, и сам король гладит спинку! Итак, ему суждено лежать на коленях молодого короля? Зачем? Его принесут в жертву перед коронацией, чтоб правление было благоприятным! О, Небесные пряхи! Какая насмешка судьбы!
Кир попятился на трясущейся ветке, и, набрав полные когти коры, рухнул прямо под ноги подбежавшим стражникам. По кошачьему волшебству он сразу упал на четыре лапы и бросился прочь.
Ломкие жирные стебли хрустели под грудью. Не разбирая дороги, Кир мчался через заросль бальзаминов. Он вылетел на открытое место, замер, ослепленный блеском и оглушенный шумом фонтана, ужаснулся близости преследователей, нырнул в куртины душистых растений, пролетел их насквозь, задыхаясь от избытка запахов, и нырнул в спасительные кусты на другом краю лужайки. Стражники орали то сбоку, то сзади. Они отстали, не решаясь топтать королевские клумбы.
Мокрая роза увесисто шлепнула кота по носу, сверху дождем осыпалась роса. Не имея времени отряхиваться, Кир, продрался сквозь кусты и, на подворачивающихся от скорости лапах, помчался к спасительной дыре водостока, проскочил его насквозь, не успев моргнуть.
Как же он обрадовался пыльной светлой улице! Но рано – видимо, где-то рядом в стене имелась калитка. Топая, будто сваи вбивали, стражники сбоку бежали к нему. Кир ринулся было в противоположную сторону – там подняли головы расположившиеся на отдых бродячие псы, заинтересованные котом.
Вдоль улицы бесконечной вереницей ползли запряженные волами телеги с камнями - перепрыгнуть через них нечего было и думать.
Кир заметался, нырнул под медленно переступавшие копыта, прямо перед колесами, неудержимо надвигавшимися сбоку. Он успешно миновал поднимающиеся и опускающиеся живые прессы копыт, но оказалось, что упряжки движутся вдоль стены, и кроме как вместе с ними бежать некуда. Кир потрусил рядом с телегой, рискуя быть раздавленным, выглядывая лазейку, чтобы улизнуть. Ругань стражников и лай собак доносились с другой стороны вереницы телег. Стражникам хватило здравого смысла не тормозить тяжеленные подводы.
Скрипели колеса, вздыхали волы, жужжали мухи. Голоса стражников то затихали, то раздавались совсем рядом. Сверху - от быков – пахло потом, снизу – от колес – дегтем; сквозь эти могучие запахи пробивался запах псины. Видимо, собаки тоже не отставали. От напряжения, жары и запахов голова Кира сделалась ватной.
Вдруг ровно уложенные камни стены сменились хаосом. Здесь было место разгрузки. Кир оглянулся. Сзади неуклонно надвигался борт особенно широкой телеги. Ему некуда было деться, кроме как проскочить под копытами в обратную сторону и броситься наутек.
Он прошмыгнул меж копыт, и оказался в лесу ног – пыльных, загорелых, босых и в рваных поршнях. Занятые тяжелой работой люди не обратили на кота внимания – но стражники и собаки ждали его. Легкий и цепкий Кир взлетел на песчаную насыпь, понимая, что даже собакам будет сложно последовать за ним, не говоря уже о тяжеловооруженных военных.
С песчаной горы он увидел грандиозную стройку: котлован, блоки, кучи камней. Кир понял, что строят донжон, развалины которого дадут ему приют несколько сотен лет спустя.
Сейчас на месте башни зияла яма с каменным сооружением в центре, казавшимся с высоты совсем крохотным - Кир поначалу принял его за колодец. Тут вспомнилась безмятежная Элинель, говорившая: «По преданию, башня будет стоять вечно, потому что в фундамент ее живьем замуровали прекрасную деву».
Кира словно окатили ледяной водой! Разумеется, эти чокнутые старинные варвары не обойдутся жертвенным котом! Элинэль в опасности! А он-то переживал за свою шкуру! Это не сказка, это – жестокая реальность!
Кир искал место для бегства. Он увидел темную щель между домами. Переулок! Прыгая с блока на блок, кот соскочил на мостовую и отчаянными скачками понесся под укрытие стен. Он спасал себя ради Элинэль! Но как помочь ей, будучи маленьким загнанным зверьком, лишенным дара речи и возможности колдовать? Разве отыскать ведьму, понимающую по-звериному? Но сколько времени на это потребуется? Но даже простой народ знает поговорку: «На ловца и зверь бежит», а уж для волшебника это – аксиома. Кто ищет – тот найдет! Ему повезет! Обязательно!
Кир шмыгнул в тень проулка, и мрак накрыл его. Сколько пойманный кот ни барахтался, ни рвался, ни царапался, его окружала мягкая беспросветная вонючая тьма.
- Я же говорил - он сюда побежит! – самодовольно сказал кто-то снаружи.
Судя по всему, какой-то смышленый стражник подстерег кота в проулке, накрыл курткой и плотно замотал. Этот негодяй знал толк в связывании! Кир попробовал выть, но после мощного встряхивания счел за лучшее затаиться, однако быть начеку, чтоб не упустить удобный для бегства момент.
- Прикажите закрыть окна, Ваша Драгоценность! А то удерет! Мы поймали пройдоху аж у Оплота!
- Конечно, ведь это настоящий дикий кот! Я его сразу узнал! У меня на родине такие живут в камышах. Поймать их нелегко. Страшные звери, надо сказать, но я сумею его приручить! Давайте сюда!
- Ваша Драгоценность! Зверюгу опасно выпускать! Вон он – весь рукав мне изодрал, и руку прихватил!
Последние слова Киру было приятно слышать, хотя он знал, что стражник беззастенчиво врет. Его схватили очень ловко, он и когти выпустить не успел.
- Что?! – Голос короля внезапно сорвался на визг, к нему прибавился топотание по мягкому покрытию. – Вы сомневаетесь в способности вашего повелителя справиться с котенком? Десять ударов плетьми! Рюх, ты сечешь этого безмозглого наглеца. А ты, Дрек, следишь, чтоб удары были полновесными. И благодари меня, Вар, за мягкое наказание! Дрек, пусть Вар после каждого удара восхваляет мое королевское милосердие, ясно? Вон отсюда!
Послышались три мягких почти одновременных стука – Кир понял, что стражники приложились лбами к ковру, изображая покорность, чтоб умилостивить тирана. Дверь вздохнула, открываясь и закрываясь. Великий Марвин (или в те годы еще просто Марвин?), тяжко шагая, приблизился и остановился возле свертка с Киром.
- Вай-варум-варах, - будущий великий маг и правитель произнес заклинание спокойствия, но с такой грубой ошибкой в интонации, что заклятье осталось бессмысленным нагромождением звуков.
Разумеется, спокойствие не охватило Кира, но он счел за лучшее притвориться. Смешно, но больше всего в этот ответственный момент его больше всего занимало странное поведение великого человека. Почему прославленный волшебник так вздорно себя ведет? Почему ошибается в простейших заклинаниях и самодурствует? Может быть, это просто его двойник?
Помятого, полузадохшегося Кира вывалили из куртки на ковер перед загнутыми носками расшитых туфель.
Вмиг извернувшись и вскочив на лапы, он увидел на фоне сада блестевшие на занавеске зеркальца. Он попал в ту комнату, куда и стремился! Стоило ли столько бегать?
Жирные пальцы, растопыренные от множества надетых перстней, потрепали Кира за ушами.
- Маленький лорий! Мы подружимся, бродяга! Как же ты попал в это проклятое место, кусочек родины? Кто прислал тебя? Эх, знал бы ты, как мне плохо без наших степей и даже без болот!
Марвин (или его двойник – Кир еще не определился с непонятным человеком) привычно уселся рядом с котом на ковер, скрестив ноги. Многослойная одежда мешала ему двигаться. Кир попытался настроить волшебное зрение – магия едва тлела. Великий Марвин – не волшебник?! Происходило что-то очень странное.
- Если кто войдет и увидит меня на полу - обалдеет! Мне плевать! Совсем недавно я сидел на коврах в отцовской юрте, без этих дурацких подставок под задницу! Что за времена были, лорий! Как же мне тебя назвать? Может, как моего скакуна – Сардар? Нет, пусть это имя остается Сардару. Больше я не увижу его – ах, котик, твои родичи мне сердце скребут!
И он прижался лицом к кошачьему загривку. Горячие слезы промочили шерсть Кира. Тот смотрел круглыми обалдевшими глазами.
Толстый человек перестал рыдать, почти лег на пол, чтоб дотянуться до блюда с пирожками на низком столике. Один пирожок он немедленно схрупал сам, другой протянул коту.
- Ешь, пирожки здесь печь умеют. Единственная моя отрада.
Пирожок был поджаристый, облитый медом, обсыпанный орехами, судя по запаху – сладкий. Будучи человеком, Кир с удовольствием им полакомился бы, но коту такая еда не годилась.
- Не нравится? А я обожаю. - Он принялся перебирать пирожки, горкой уложенные на блюде, мимоходом засовывая себе в рот то один, то другой. – Оказывается, с мясом я уже все съел. Может, будешь творожный?
К двери снаружи кто-то подкрался на цыпочках, остановился, и, выждав долгое время, нерешительно кашлянул. Юный толстяк с неожиданной легкостью вскочил с ковра.
- Ваша Драгоценность, - послышался из-за двери робкий голосок, - велите казнить меня, негодяя, осмелившегося тревожить ваш покой, но смею доложить, церемониальное облачение Вашей Драгоценности готово и ждет…
- Прочь! – капризно выкрикнул Марвин, или кем он там был, топнув ногой. Человек снаружи отпрыгнул и его шажки застучали горохом, затихая, пока не смолкли.
- Ни минуты покоя, - пожаловался король Киру совсем другим тоном, заталкивая в рот пирог с творогом, – командуют, как хотят. Словно меня вовсе не существует. Душу, из меня, понимаешь, выпотрошили. При этом все говорят: « Правитель, наш правитель! Наша Драгоценность!» Лорий, ты куда уставился? Чуешь Склура? Как он придет - прячься! Не мне вашего кошачьего брата учить.
Кир, действительно, не отрываясь, смотрел в угол, и шерсть на нем вставала дыбом. Воздух в углу густел и как бы трескался – будучи человеком, молодой колдун не видел ничего подобного. Еще одно подтверждение, что котам дано видеть больше, чем людям. Теперь он лучше будет понимать своего фамильяра.
Не успели плотные хлопья воздуха принять очертания фигуры - Кир уже забился под кровать. Здесь было пыльно, но, к счастью, оказалось, котов пыль не беспокоит. Киру пришло в голову, что на сером ровном слое можно писать лапой. Вот способ задать Марвину вопрос про Элинэль! Если, конечно, сын степей обучен грамоте.
Сквозь кружевную прошву покрывала кот видел, как неясная фигура оформилась в карлика с торчащими острыми ушами и пронзительным взглядом.
«Шут с картины! – мысленно ахнул Кир. – Что это может означать? Что здесь творится? В учебнике такого точно нет!»
У ног карлика зажглись два красных огня и медленно, как бы нехотя, проявился череп на паучьих лапах. Глаза вращались, и передняя пара лап нервно скребла пол.
- Что тебе неймется, Трэш? – спросил карлик.
Ужасная тварь пробежалась по углам, остановилась возле кровати, попыталась присесть, но оказалась слишком большой и неуклюжей, чтоб заглянуть под нее. Кир, не дыша, прижался к полу.
- Там кто-то прячется? Уж не служаночка ли? За это ругаться не стану, дурашка!
Карлик резко поднял руки, и королевская кровать взлетела в воздух, ударившись о потолок балдахином. Кир едва успел вцепиться когтями в изнанку покрывала и поджать хвост.
- Хм, никого! Хотя пыль потревожена. Не пей много вина перед сном, Марвин, а то ночные кошмары станут явью. Трэш! Парень привык спать на полу, ему мерещатся всякие ужасы под кроватью, а ты их чуешь, волшебное мое существо. Расслабься.
Отпущенное ложе рухнуло на место, подняв облако пыли. Кир с облегчением шмякнулся на пол в своем убежище. Только теперь он понял, что все время прикрывался «щитом невидимости» – даже не колдовством, а простой детской уловкой, которую придумал еще в лесу, чтоб прятаться от матери, и про которую совершенно забыл в Академии. Что ж, придется вспоминать детские умения – как-то изворачиваться с лохмотьями колдовства, оставшимися в его распоряжении при отсутствии рук и членораздельной речи.
- Марвин, ты почему не одет? – услышал он голос карлика.- Народ уже ждет на площади.
- С чего я должен подделываться под народ - пусть народ подделывается под меня! Ааааа! – вдруг заорал он диким голосом, который перешел в сипение и оборвался.
Кир прижал глаз к круглой дырочке в кружеве. Юный толстяк сжимал горло руками. Он душил себя сам!
- Будешь бунтовать – придумаю казнь в миллион раз хуже! Помнишь, что я сделал с непокорным Чарумом? Люди думают - он не справился с конем. Нет! Это я выбросил его из седла с зажатой в стремени ногой. И пустил волков гнать жеребца по оврагам и буеракам. Вот была потеха! Помнишь короля Сарухана? Этот тоже думал, что может поступать по собственной воле, но ночью он спустился в сад, уж точно не по своей воле наглотался жаб, после чего умер от заворота кишок. А люди подумали, что он объелся на пиру.
«Так вот в чем причина «чехарды королей»!
Сделав такое невероятное открытие, Кир от ужаса прижал уши и снова навострил их, услыхав странный звук, словно по полу возили туда-сюда тяжелый ящик.
Прода от 03.07.2021
Глава девятая
Погоня
Едва последняя подвода проехала, Кир подбежал к стене и, не мешкая, юркнул в искусно сложенную из камней арку водостока, который Катти небрежно назвала «трубой».
Действительно, пахло там не ахти. Кир, стараясь не дышать, понесся прыжками и скоро выскочил в сад. Покатался по травке, стирая с шерсти ненужные запахи, перебежал через лужайку и сразу увидел цветущую грушу с протянутой к окну ветвью. Наблюдательная Катти объяснила хорошо.
К сожалению, нужное окно оказалось закрытым створками с цветными рифлеными стеклами в ромбик, как костюм жонглера. Сколько Кир ни таращился, и ни приглядывался, даже тени рассмотреть за ними не сумел. Соседние окна, с такими же стеклами, тоже были закрыты наглухо – и это в погожее летнее утро!
Помня наставление Катти – быть в курсе всего вокруг, Кир принялся озираться. Часть окон первого и второго этажей были заперты, но выше и правее рамы стояли распахнутыми навстречу солнцу, и ветерок колыхал пышные занавеси. Одна – беда: близко к гостеприимным окнам не подходили ветви ни одного дерева. Молодому саду еще предстояло вырасти.
Кир потрусил вдоль стены, и вскоре ему повезло: он наткнулся на высокую белую акацию в полном цвету. Видимо, прекрасное дерево сберегли при строительстве или пересадили в сад уже во взрослом состоянии. Ветви раскинулись во все стороны, и почти касались раскрытого окна с надувавшейся занавеской в крохотных блестках-зеркальцах.
Вскарабкаться по морщинистому стволу не составило труда. Дергая хвостом от возбуждения, Кир пошел по ветке к окну, выискивая удобное место для прыжка. Толстая ветвь резко и неудобно поднималась вверх, другие из-за недостаточной толщины едва ли годились для хорошего толчка.
Пока Кир решал эту задачу, раздался вопль:
- Я хочу этого лория! Принесите его!
Кир от неожиданности чуть не свалился с дерева и удержался только, вцепившись всеми когтями в закачавшуюся ветку. Из окна кричал, тыча в него пальцем, разодетый в пух и прах щекастый юноша – тот самый, которого Кир некогда видел отраженным в бочке, а позже - на картине, которую Элинэль назвала «портретом Великого Марвина в молодости».
Кира вдруг осенило: материнская ворожба показала им вовсе не щекастого юношу, а кота! На коленях юного толстяка лежал кот, но им и в голову не могло прийти, что кот и есть Кир! А гадание, между тем, честно показало им Кира в тот момент, когда ему служат люди, и сам король гладит спинку! Итак, ему суждено лежать на коленях молодого короля? Зачем? Его принесут в жертву перед коронацией, чтоб правление было благоприятным! О, Небесные пряхи! Какая насмешка судьбы!
Кир попятился на трясущейся ветке, и, набрав полные когти коры, рухнул прямо под ноги подбежавшим стражникам. По кошачьему волшебству он сразу упал на четыре лапы и бросился прочь.
Ломкие жирные стебли хрустели под грудью. Не разбирая дороги, Кир мчался через заросль бальзаминов. Он вылетел на открытое место, замер, ослепленный блеском и оглушенный шумом фонтана, ужаснулся близости преследователей, нырнул в куртины душистых растений, пролетел их насквозь, задыхаясь от избытка запахов, и нырнул в спасительные кусты на другом краю лужайки. Стражники орали то сбоку, то сзади. Они отстали, не решаясь топтать королевские клумбы.
Мокрая роза увесисто шлепнула кота по носу, сверху дождем осыпалась роса. Не имея времени отряхиваться, Кир, продрался сквозь кусты и, на подворачивающихся от скорости лапах, помчался к спасительной дыре водостока, проскочил его насквозь, не успев моргнуть.
Как же он обрадовался пыльной светлой улице! Но рано – видимо, где-то рядом в стене имелась калитка. Топая, будто сваи вбивали, стражники сбоку бежали к нему. Кир ринулся было в противоположную сторону – там подняли головы расположившиеся на отдых бродячие псы, заинтересованные котом.
Вдоль улицы бесконечной вереницей ползли запряженные волами телеги с камнями - перепрыгнуть через них нечего было и думать.
Кир заметался, нырнул под медленно переступавшие копыта, прямо перед колесами, неудержимо надвигавшимися сбоку. Он успешно миновал поднимающиеся и опускающиеся живые прессы копыт, но оказалось, что упряжки движутся вдоль стены, и кроме как вместе с ними бежать некуда. Кир потрусил рядом с телегой, рискуя быть раздавленным, выглядывая лазейку, чтобы улизнуть. Ругань стражников и лай собак доносились с другой стороны вереницы телег. Стражникам хватило здравого смысла не тормозить тяжеленные подводы.
Скрипели колеса, вздыхали волы, жужжали мухи. Голоса стражников то затихали, то раздавались совсем рядом. Сверху - от быков – пахло потом, снизу – от колес – дегтем; сквозь эти могучие запахи пробивался запах псины. Видимо, собаки тоже не отставали. От напряжения, жары и запахов голова Кира сделалась ватной.
Вдруг ровно уложенные камни стены сменились хаосом. Здесь было место разгрузки. Кир оглянулся. Сзади неуклонно надвигался борт особенно широкой телеги. Ему некуда было деться, кроме как проскочить под копытами в обратную сторону и броситься наутек.
Он прошмыгнул меж копыт, и оказался в лесу ног – пыльных, загорелых, босых и в рваных поршнях. Занятые тяжелой работой люди не обратили на кота внимания – но стражники и собаки ждали его. Легкий и цепкий Кир взлетел на песчаную насыпь, понимая, что даже собакам будет сложно последовать за ним, не говоря уже о тяжеловооруженных военных.
С песчаной горы он увидел грандиозную стройку: котлован, блоки, кучи камней. Кир понял, что строят донжон, развалины которого дадут ему приют несколько сотен лет спустя.
Сейчас на месте башни зияла яма с каменным сооружением в центре, казавшимся с высоты совсем крохотным - Кир поначалу принял его за колодец. Тут вспомнилась безмятежная Элинель, говорившая: «По преданию, башня будет стоять вечно, потому что в фундамент ее живьем замуровали прекрасную деву».
Кира словно окатили ледяной водой! Разумеется, эти чокнутые старинные варвары не обойдутся жертвенным котом! Элинэль в опасности! А он-то переживал за свою шкуру! Это не сказка, это – жестокая реальность!
Кир искал место для бегства. Он увидел темную щель между домами. Переулок! Прыгая с блока на блок, кот соскочил на мостовую и отчаянными скачками понесся под укрытие стен. Он спасал себя ради Элинэль! Но как помочь ей, будучи маленьким загнанным зверьком, лишенным дара речи и возможности колдовать? Разве отыскать ведьму, понимающую по-звериному? Но сколько времени на это потребуется? Но даже простой народ знает поговорку: «На ловца и зверь бежит», а уж для волшебника это – аксиома. Кто ищет – тот найдет! Ему повезет! Обязательно!
Кир шмыгнул в тень проулка, и мрак накрыл его. Сколько пойманный кот ни барахтался, ни рвался, ни царапался, его окружала мягкая беспросветная вонючая тьма.
- Я же говорил - он сюда побежит! – самодовольно сказал кто-то снаружи.
Судя по всему, какой-то смышленый стражник подстерег кота в проулке, накрыл курткой и плотно замотал. Этот негодяй знал толк в связывании! Кир попробовал выть, но после мощного встряхивания счел за лучшее затаиться, однако быть начеку, чтоб не упустить удобный для бегства момент.
- Прикажите закрыть окна, Ваша Драгоценность! А то удерет! Мы поймали пройдоху аж у Оплота!
- Конечно, ведь это настоящий дикий кот! Я его сразу узнал! У меня на родине такие живут в камышах. Поймать их нелегко. Страшные звери, надо сказать, но я сумею его приручить! Давайте сюда!
- Ваша Драгоценность! Зверюгу опасно выпускать! Вон он – весь рукав мне изодрал, и руку прихватил!
Последние слова Киру было приятно слышать, хотя он знал, что стражник беззастенчиво врет. Его схватили очень ловко, он и когти выпустить не успел.
- Что?! – Голос короля внезапно сорвался на визг, к нему прибавился топотание по мягкому покрытию. – Вы сомневаетесь в способности вашего повелителя справиться с котенком? Десять ударов плетьми! Рюх, ты сечешь этого безмозглого наглеца. А ты, Дрек, следишь, чтоб удары были полновесными. И благодари меня, Вар, за мягкое наказание! Дрек, пусть Вар после каждого удара восхваляет мое королевское милосердие, ясно? Вон отсюда!
Послышались три мягких почти одновременных стука – Кир понял, что стражники приложились лбами к ковру, изображая покорность, чтоб умилостивить тирана. Дверь вздохнула, открываясь и закрываясь. Великий Марвин (или в те годы еще просто Марвин?), тяжко шагая, приблизился и остановился возле свертка с Киром.
- Вай-варум-варах, - будущий великий маг и правитель произнес заклинание спокойствия, но с такой грубой ошибкой в интонации, что заклятье осталось бессмысленным нагромождением звуков.
Разумеется, спокойствие не охватило Кира, но он счел за лучшее притвориться. Смешно, но больше всего в этот ответственный момент его больше всего занимало странное поведение великого человека. Почему прославленный волшебник так вздорно себя ведет? Почему ошибается в простейших заклинаниях и самодурствует? Может быть, это просто его двойник?
Помятого, полузадохшегося Кира вывалили из куртки на ковер перед загнутыми носками расшитых туфель.
Вмиг извернувшись и вскочив на лапы, он увидел на фоне сада блестевшие на занавеске зеркальца. Он попал в ту комнату, куда и стремился! Стоило ли столько бегать?
Жирные пальцы, растопыренные от множества надетых перстней, потрепали Кира за ушами.
- Маленький лорий! Мы подружимся, бродяга! Как же ты попал в это проклятое место, кусочек родины? Кто прислал тебя? Эх, знал бы ты, как мне плохо без наших степей и даже без болот!
Марвин (или его двойник – Кир еще не определился с непонятным человеком) привычно уселся рядом с котом на ковер, скрестив ноги. Многослойная одежда мешала ему двигаться. Кир попытался настроить волшебное зрение – магия едва тлела. Великий Марвин – не волшебник?! Происходило что-то очень странное.
- Если кто войдет и увидит меня на полу - обалдеет! Мне плевать! Совсем недавно я сидел на коврах в отцовской юрте, без этих дурацких подставок под задницу! Что за времена были, лорий! Как же мне тебя назвать? Может, как моего скакуна – Сардар? Нет, пусть это имя остается Сардару. Больше я не увижу его – ах, котик, твои родичи мне сердце скребут!
И он прижался лицом к кошачьему загривку. Горячие слезы промочили шерсть Кира. Тот смотрел круглыми обалдевшими глазами.
Толстый человек перестал рыдать, почти лег на пол, чтоб дотянуться до блюда с пирожками на низком столике. Один пирожок он немедленно схрупал сам, другой протянул коту.
- Ешь, пирожки здесь печь умеют. Единственная моя отрада.
Пирожок был поджаристый, облитый медом, обсыпанный орехами, судя по запаху – сладкий. Будучи человеком, Кир с удовольствием им полакомился бы, но коту такая еда не годилась.
- Не нравится? А я обожаю. - Он принялся перебирать пирожки, горкой уложенные на блюде, мимоходом засовывая себе в рот то один, то другой. – Оказывается, с мясом я уже все съел. Может, будешь творожный?
К двери снаружи кто-то подкрался на цыпочках, остановился, и, выждав долгое время, нерешительно кашлянул. Юный толстяк с неожиданной легкостью вскочил с ковра.
- Ваша Драгоценность, - послышался из-за двери робкий голосок, - велите казнить меня, негодяя, осмелившегося тревожить ваш покой, но смею доложить, церемониальное облачение Вашей Драгоценности готово и ждет…
- Прочь! – капризно выкрикнул Марвин, или кем он там был, топнув ногой. Человек снаружи отпрыгнул и его шажки застучали горохом, затихая, пока не смолкли.
- Ни минуты покоя, - пожаловался король Киру совсем другим тоном, заталкивая в рот пирог с творогом, – командуют, как хотят. Словно меня вовсе не существует. Душу, из меня, понимаешь, выпотрошили. При этом все говорят: « Правитель, наш правитель! Наша Драгоценность!» Лорий, ты куда уставился? Чуешь Склура? Как он придет - прячься! Не мне вашего кошачьего брата учить.
Кир, действительно, не отрываясь, смотрел в угол, и шерсть на нем вставала дыбом. Воздух в углу густел и как бы трескался – будучи человеком, молодой колдун не видел ничего подобного. Еще одно подтверждение, что котам дано видеть больше, чем людям. Теперь он лучше будет понимать своего фамильяра.
Не успели плотные хлопья воздуха принять очертания фигуры - Кир уже забился под кровать. Здесь было пыльно, но, к счастью, оказалось, котов пыль не беспокоит. Киру пришло в голову, что на сером ровном слое можно писать лапой. Вот способ задать Марвину вопрос про Элинэль! Если, конечно, сын степей обучен грамоте.
Сквозь кружевную прошву покрывала кот видел, как неясная фигура оформилась в карлика с торчащими острыми ушами и пронзительным взглядом.
«Шут с картины! – мысленно ахнул Кир. – Что это может означать? Что здесь творится? В учебнике такого точно нет!»
У ног карлика зажглись два красных огня и медленно, как бы нехотя, проявился череп на паучьих лапах. Глаза вращались, и передняя пара лап нервно скребла пол.
- Что тебе неймется, Трэш? – спросил карлик.
Ужасная тварь пробежалась по углам, остановилась возле кровати, попыталась присесть, но оказалась слишком большой и неуклюжей, чтоб заглянуть под нее. Кир, не дыша, прижался к полу.
- Там кто-то прячется? Уж не служаночка ли? За это ругаться не стану, дурашка!
Карлик резко поднял руки, и королевская кровать взлетела в воздух, ударившись о потолок балдахином. Кир едва успел вцепиться когтями в изнанку покрывала и поджать хвост.
- Хм, никого! Хотя пыль потревожена. Не пей много вина перед сном, Марвин, а то ночные кошмары станут явью. Трэш! Парень привык спать на полу, ему мерещатся всякие ужасы под кроватью, а ты их чуешь, волшебное мое существо. Расслабься.
Отпущенное ложе рухнуло на место, подняв облако пыли. Кир с облегчением шмякнулся на пол в своем убежище. Только теперь он понял, что все время прикрывался «щитом невидимости» – даже не колдовством, а простой детской уловкой, которую придумал еще в лесу, чтоб прятаться от матери, и про которую совершенно забыл в Академии. Что ж, придется вспоминать детские умения – как-то изворачиваться с лохмотьями колдовства, оставшимися в его распоряжении при отсутствии рук и членораздельной речи.
- Марвин, ты почему не одет? – услышал он голос карлика.- Народ уже ждет на площади.
- С чего я должен подделываться под народ - пусть народ подделывается под меня! Ааааа! – вдруг заорал он диким голосом, который перешел в сипение и оборвался.
Кир прижал глаз к круглой дырочке в кружеве. Юный толстяк сжимал горло руками. Он душил себя сам!
- Будешь бунтовать – придумаю казнь в миллион раз хуже! Помнишь, что я сделал с непокорным Чарумом? Люди думают - он не справился с конем. Нет! Это я выбросил его из седла с зажатой в стремени ногой. И пустил волков гнать жеребца по оврагам и буеракам. Вот была потеха! Помнишь короля Сарухана? Этот тоже думал, что может поступать по собственной воле, но ночью он спустился в сад, уж точно не по своей воле наглотался жаб, после чего умер от заворота кишок. А люди подумали, что он объелся на пиру.
«Так вот в чем причина «чехарды королей»!
Сделав такое невероятное открытие, Кир от ужаса прижал уши и снова навострил их, услыхав странный звук, словно по полу возили туда-сюда тяжелый ящик.
