— Люди никогда не слушают то, что им говорят, а жаль. Я признался тебе в любви и пообещал ввести в элиту. Ты извернулась весьма дипломатично. Знаешь, что меня раздражает в людях? Не знаешь? Ваша терпимость и нежелание тянуться к совершенству.
Ранимэль навис надо мной и его раздвоенные губы были в паре сантиметров от моих. Я вжалась в подушку, стараясь увеличить расстояние. Голос подвел меня. Из горла не появилось ни одного звука. Почувствовав, как ноги Правящего опутали мои, поняла, что не смогу ничего предпринять. Мутант рассмеялся.
— Вы отстаиваете свои чувства, когда можете иметь все блага мира. Вы носитесь с ними и изменяете им. Только у человеческой расы есть такие полярные понятия, как «любовь» и «ненависть». Вы взращиваете их в себе и прячете от чужих глаз. Вы — смертельное оружие, которым так легко управлять. Овцы, которым нужны такие пастухи, как мы. Вы — биологическая масса, из которой любой может слепить то, что ему требуется. Брат собирается изваять из тебя принцессу и обогатить наш род здоровым потомством. Только для этого ты и годишься, ведь в борьбе между чувствами и разумом в твоей плоти победят эмоции.
Я приложила все силы к тому, чтобы освободиться. Активно работая руками и ногами, избавилась от хватки визитёра и отползла, перевернувшись на живот. Нужен был рывок, чтобы перевернуть исход битвы. Но монстр снова подмял меня под себя, закрыв мой рот своими раздвоенными губами. Он целовал, кусая, делая нестерпимо больно. Крик, рождающийся внутри, на поверхность выплеснулся слабым всхлипом. После того, как мутант перестал терзать мои губы, он прикрыл их ладонью и отстранился. Нависая и гладя моё тело свободной рукой, выдохнул, будто выплюнул:
— Я люблю тебя, София. Для марианца любовь — чувство абсолютное и безусловное. На уровне рефлекторного понимания. Оно однополярное и противоположности не имеет. Ты не ценишь то, что я готов дать тебе.
В этот миг из-за спины чудовища появилось нечто похожее на змею и начало приближаться к моему лицу. Замерев на мгновение, гадюка подкралась к предплечью и укусила. Я ощутила слабость, туман перед глазами, почувствовала, как проваливаюсь в бездну.
В мир, из которого выпала, меня вернули теплые прикосновения рук к лицу. Чьи-то губы целовали нежно, еле прикасаясь к щеке затем к виску. Я открыла глаза.
«Это не ночной кошмар и с этим придётся жить», — взмолилась я.
Ранимэль, удерживая меня в объятьях, улыбался.
— София, любимая, как ты?
— Ты чудовище! — осипшим голосом крикнула я. — Не смей меня трогать!
Я попыталась сбросить с себя Ранимэля. Предыдущий ужас сменила паника. Мышцы напряглись и смогла столкнуть его с кровати и вырваться. Вскочив на ноги, бросилась к двери.
— Тихо, милая, тихо, — успокаивающе произнес Ранимэль.
Я остановилась и оглянулась.
— То чудовище, это ты?
— Да, — горько вымолвил принц.
— Это… Это… Невозможно.
Я потрогала рану на плече и посмотрела в очи принца. Затем отвела взгляд и взглянула на пальцы, окрашенные кровью. Глаза Рани наполнились нежностью и обожанием. Вздох, и с его пухлых губ полились плавные утешающие звуки:
— Я понимаю, сейчас ты в шоке. Мне очень жаль. Ты такая непослушная, моя ненаглядная девочка, но ничего вернуть невозможно. Боль, которую ты испытала, я заглушил лекарствами. Пришлось сделать инъекцию. Недомогание будет тебя тревожить несколько дней. Я расскажу сэту маленькую историю. Это напрямую касается ситуации, и потому выслушай.
? Что еще за история? Слушать ничего не стану! Позову роботов!
? И что скажешь? Принц в твоей постели? Представь, каково будет твоему жениху? Какие неприятности ему грозят? Вот видишь, ты сделаешь ему больно. Ты хочешь этого? А что будет с твоими родителями, если я скажу о твоей утилизации, потому что не подошла мне?
Комната закачалась перед глазами. Пришлось их закрыть. Когда открыла веки, передо мной стоял Ранимэль. Он не шевелился, только лицо было искажено болью.
? Хорошо. Расскажи свою историю, но держись на расстоянии. Я пока здесь постою.
? Понимаю, ? зло сказал сын Императора.
Он переместился к кровати и присел на нее. Я осталась стоять возле двери, готовая в любой момент открыть дверь и убежать.
? В императорской семье долго не было детей. Это нормально для нашей расы, мы иногда умираем, не породив чад. Потому и берём себе наложниц из людей. Вы совместимы с нами и можете производить на свет здоровое потомство. Так и в семье Императора ? трон требовал наследия. Монарху предлагали взять себе вторую жену для воспроизведения потомства, на что он отвечал категоричным отказом. Спустя много долгих лет в венценосной семье родилось два сына, близнецы. Радость посетила дворец ненадолго. Старший из детей оказался болен неизлечимой болезнью… Саранктар… Суть её заключалась в дополнительном гене, вызывающем трансформацию. Есть лекарство. Оно заглушало симптомы, но не излечивало.
Я подошла к постели и встала недалеко от Ранимэля, стараясь сохранять дистанцию. Он выглядел абсолютно нормальным. Чутким и огорченным.
? Саранктар? То… Змея… Это ? саранктар?
Принц кивнул и потер лоб. Было видно, что ему трудно признаваться. Жалости к нему не было, скорее брезгливость и злость.
? Этим можно заболеть? Что это такое?
? Это… ? мужчина вздохнул. ? Врожденное заболевание. До того как высадиться на Земле марианцы все страдали этим недугом. Внешне похожие на людей, всегда казались им опасными животными. Мы поработили человечество, а болезнь закабалила нас. Саранктар ? страх появления безумцев никогда не трансформирующихся в другой облик. Это горе мариаских матерей, взирающих на деградацию своих потомков. Выход был найден. Им стали люди. Вы идеально подходите нам биологически. Здоровое потомство ? все, что нужно Правящим. Но дети, появившиеся на свет напрямую от человеческих женщин, слабее любого марианца. В них проявляются черты Великой расы, но они не настолько выраженные, как у прямых потомков. Утишает одно ? любой рожденный от марианца сильнее и выносливее человека во много раз.
? Люди ? лекарство? Брать себе саркэ традиция? ? спросила я, не особенно надеясь на ответ. Но он был.
? Люди ? вечное лекарство, а саркэ ? жизненно необходимая традиция.
Ранимэль глубоко вздохнул. Ему необходимо было высказаться. И собеседником выбрал меня. Но почему? Я прекрасно жила без знания о саранктар и существовала бы и дальше. Зачем все это мне? Вслух отважилась задать только один вопрос:
? Почему?
? Если мы женимся внутри своей расы, то появляется возможность снова скатиться к деградации. В Империи много марианских семей, в которых родители вынуждены воспитывать детей рожденных от саркэ, а своих… убивать.
Я прикрыла рот ладонью, чтобы удержать не прошеный крик. Принц словно не заметил мою реакцию и продолжил говорить:
— Необходимо постоянное взаимодействие с источником противоядия, но это осталось в нашей истории. Ребенок с таким геном никак не мог стать наследником государства. Отец очень любил своих малышей и делал всё возможное, чтобы никто не узнал о том, что один из них не здоров. Все посвященные в данные обстоятельства были стерты с лица Империи целыми семьями. Есть такой праздник в стране, и ты про него знаешь. День «Великого наследования». Это торжество для старшего из братьев не сулило ничего хорошего, ведь он должен был отречься от престола в пользу близнеца. И он отказался… Я отказался.
— Ты отказался, — повторила за принцем.
— Очень долго это было моей болью и проклятьем. Мне мнилось, будто все в этой жизни устроено несправедливо, до того момента, как встретил тебя. Твои пшеничные волосы и зеленые глаза… Ты — всё, что мне нужно для счастья. В лучах заходящего солнца твои кудри приобретают цвет расплавленного золота, а глаза становятся, словно два изумруда. Я — неудачник, несостоявшийся наследник престола, полюбил человеческую девушку и готов сделать всё ради неё. Прости, но яд — это единственное, чем могу удержать тебя возле себя. И ты откажешься от брака с моим братом в пользу супружества со мной.
Я выслушала монолог, боясь даже пошевелиться. Непреодолимый страх и безысходность сковали все тело. Безнадёжность просочилась в душу и захватила в плен кусок того, что было всегда только моим — внутреннюю свободу. Теперь моё существо было вывернуто наизнанку и распято на твёрдой и безукоризненной поверхности амбиций старшего из принцев. Я — приз. Я — трофей в игре за первенство самолюбий. Но почему Ранимэль соревновался с Ратмир, когда его брат, признанный законом, Федоэ, никаким образом не пострадает от моего выбора? Он хочет насолить отцу? Бросить ему вызов? Заставить стесняться собственного высокородного ребёнка? Но причем тут я и моя обычная жизнь? Почему мне выпало всё это?
Принц встал с кровати, подошел ко мне и погладил по руке. В глазах отразилась боль. После небольшой паузы он продолжил:
— Я не хочу скрывать от тебя нечто очень важное. Это тяжело, но придётся сказать, — глубокий вдох раздался в тишине. — Я отравил тебя, София. Я впрыснул в тебя свой яд.
Принц еле заметно прикоснулся к моему предплечью и погладил его. Я брезгливо поморщилась и отвернулась, чтобы Ранимэль не заметил выражения лица.
— Ты обречена. Яд действует медленно и незаметно. Примерно через два года, женщина заболевает и еще через неделю умирает. У меня есть противоядие, а у тебя два года жизни, в течение которых ты должна решить, будешь со мной или умрёшь в муках. Два года — это большой срок. Я буду любить тебя, лелеять. Мы уедем на остров, который принадлежит мне, и насладимся отпущенным временем. Я не откажусь от тебя, сэту, и не отпущу от себя ни на минуту. За эти два года ты полюбишь меня, а взамен получишь жизнь.
«Я умираю», — сердце забилось, словно маленькая пташка в клетке.
Накатила тоска и боль. Меня выпотрошили, сломали, уничтожили. Оставили без будущего, а есть только прошлое. Никогда не смогу иметь мечту или надежду, ведь теперь я не имею на них право. Душу растерзали и кинули в бездну, на дно которой придётся лететь два долгих года. Два года без права жизни. Два года с начала истребления моего тела.
«Я не буду с этим чудовищем. Не хочу видеть его», — бешено завопило всё моё существо.
Я хочу отсрочки своего заключения. Немного побыть собой в кругу семьи, а потом обречь себя на медленную мучительную смерть под присмотром этого чудовища. Разлепив пересохшие губы, прошептала:
— Ты должен мне одно желание.
— Я помню, — жестко сказал Ранимэль. — Но просить меня оставить тебя, не стоит хлопот. Без противоядия ты умрёшь, а я найду лазейку для нарушения обещания и всё равно отпущенное время проведу с тобой. Поэтому хорошо подумай, прежде чем произнести просьбу.
Угроза, в его голосе подействовала. Вдруг стало нестерпимо жаль себя.
— Я откажусь от брака с Ратмир, но нужно время, чтобы побыть с близкими перед отправкой на остров. Прошу тебя дать мне возможность подготовиться.
— Да. Месяца хватит? Я женюсь на тебе, как только всё уладиться, и ты будешь готова, — пообещал принц и неожиданно весело рассмеялся.
Когда он замолчал, я услышала возле самого своего уха:
— Представляю лицо братца, когда вместо него ты выйдешь замуж за меня.
Принц поднялся с постели и покинул комнату. Я легла в кровать и, повернувшись на живот, уткнулась в подушку. Заревела. Рассвет уже выплеснул на небосклон оранжевые краски, но эта красота ничем не привлекала. Грубые скомканные облака огненного цвета вполне отвечали моему состоянию. Меня разорвали ультиматумом, и я его приняла.
На следующий день попросила Ратмир отложить объявление о нашей помолвке, и он согласился, хоть и потребовал объяснений. Я промолчала. Две недели мы встречались с ним, гуляли, разговаривали, смеялись. Зная, что меня ждёт, попыталась насладиться его присутствием, его губами, глазами, руками. По ночам меня лихорадило от страха, злости и безысходности. Я сворачивалась в клубок, укрываясь с головой одеялом, и ревела. Наутро оставляла все страхи и общалась с родителями и женихом. Я начала двойную жизнь и двойные стандарты поведения, но надолго меня не хватило.
СОФИЯ
Я пришла к Марку домой и рассказала всё. Без слёз, без истерики, без рыданий. Мы сидели за столом в его квартире, и я спокойным голосом повествовала историю, произошедшую со мной. Он слушал молча, не перебивая, иногда морщась или прикрывая глаза.
— Знаешь, Семечко, — отрешенно произнес Марк. — Думаю, тебе не стоит идти на поводу у этого принца. Что произошло, ни в какие рамки не лезет. Даже пытаться тебе сочувствовать не буду. Произошло нечто страшное. Миг упущен, и его не вернуть. Знаю твердо только одно: не стоит поддаваться и обрекать себя на насилие в течение двух лет. Ведь ты не лелеешь надежду избавить себя от его домогательств, живя с ним под одной крышей и на одном острове? Ведь нет?
Я помотала головой, слушая его. Марк тем временем продолжил:
— Очень жаль, что Артём не в курсе происходящего.
— Да, он улетел по делам. Пообещал вернуться через две недели. Не знаю, как быть?
— Ты назвала себя трупом и поставила дату своей смерти задним числом.
Марк вдруг замер, будто что-то обдумывая, а потом воодушевленно произнес:
— А ведь это мысль. Даже в таком состоянии, Семечко, ты гениальную идейку подбросила. Ты умрёшь через пару-тройку дней или может неделю, на закате. Умрёшь ярко — для трансляции по всем каналам, обсуждения и полоскания твоих жизненных проблем. Умрёшь для всех и продолжишь жить, будучи свободной от посягательств. Этот бракованный принц не оставит в покое твою семью и твоих друзей, даже если ты откажешься от выполнения своего обещания. В твоих силах защититься самой и защитить своих близких.
— Я не понимаю тебя? Почему мне не дадут жить спокойно?
— То, что ты увидела — государственная тайна. Поверь, твой жених тебя не защитит. Он полукровка и не обладает такой властью, какую имеют прямые наследники трона. До приезда твоего брата ты должна «скончаться». Я переправлю тебя к Артёму. Он укроет на время. У меня есть кое-какие мысли на этот счёт.
— Как можно умереть и остаться живой? Ты бредишь, Марк! — закричала я. — Как, Марк? Как?! Моих близких затаскают на допросы и к специалистам по коррекции психики. Там может открыться кое-что интересное. Представь на мгновение, что ваши потуги в отношении общего блага будут раскрыты. Ты не знаешь, как там умеют разговаривать, и не знаешь, какие препараты вводят, чтобы развязать язык! Я не суюсь в ваши дела, но тайна может быть открыта. Мне страшно за Артема. Не стоит ввязывать его в это и маму с папой тоже! Ты разве не знаешь о принадлежности жизни каждого члена любой из Лиг великой Империи? Расстаться с ней — это бессмыслица! Каждый ценен для Империи! И почему я должна «умереть» до приезда Артёма? Как ты собрался помочь мне?
— Я не должен тебе этого говорить… Ты расстроена и… Артём курирует работу служб в соседнем рабочем городе. Мне удастся сообщить ему о тебе, и он сможет принять тебя в этом городе. Что касается нашей группы то… Ты не права. Мы создали ее для того, чтобы избавиться от Правящих. Неужели тебе хочется всю свою жизнь исполнять чужие указы и быть бесправным человеком? Я не верю! Посмотри, что эта раса сделала с тобой и при этом ты отметаешь в сторону любую попытку изменить ход жизни. Мы с Артёмом хотим иной судьбы для близких, потому и организовали всё это. У нас есть единомышленники, и мы сможем победить.
Ранимэль навис надо мной и его раздвоенные губы были в паре сантиметров от моих. Я вжалась в подушку, стараясь увеличить расстояние. Голос подвел меня. Из горла не появилось ни одного звука. Почувствовав, как ноги Правящего опутали мои, поняла, что не смогу ничего предпринять. Мутант рассмеялся.
— Вы отстаиваете свои чувства, когда можете иметь все блага мира. Вы носитесь с ними и изменяете им. Только у человеческой расы есть такие полярные понятия, как «любовь» и «ненависть». Вы взращиваете их в себе и прячете от чужих глаз. Вы — смертельное оружие, которым так легко управлять. Овцы, которым нужны такие пастухи, как мы. Вы — биологическая масса, из которой любой может слепить то, что ему требуется. Брат собирается изваять из тебя принцессу и обогатить наш род здоровым потомством. Только для этого ты и годишься, ведь в борьбе между чувствами и разумом в твоей плоти победят эмоции.
Я приложила все силы к тому, чтобы освободиться. Активно работая руками и ногами, избавилась от хватки визитёра и отползла, перевернувшись на живот. Нужен был рывок, чтобы перевернуть исход битвы. Но монстр снова подмял меня под себя, закрыв мой рот своими раздвоенными губами. Он целовал, кусая, делая нестерпимо больно. Крик, рождающийся внутри, на поверхность выплеснулся слабым всхлипом. После того, как мутант перестал терзать мои губы, он прикрыл их ладонью и отстранился. Нависая и гладя моё тело свободной рукой, выдохнул, будто выплюнул:
— Я люблю тебя, София. Для марианца любовь — чувство абсолютное и безусловное. На уровне рефлекторного понимания. Оно однополярное и противоположности не имеет. Ты не ценишь то, что я готов дать тебе.
В этот миг из-за спины чудовища появилось нечто похожее на змею и начало приближаться к моему лицу. Замерев на мгновение, гадюка подкралась к предплечью и укусила. Я ощутила слабость, туман перед глазами, почувствовала, как проваливаюсь в бездну.
В мир, из которого выпала, меня вернули теплые прикосновения рук к лицу. Чьи-то губы целовали нежно, еле прикасаясь к щеке затем к виску. Я открыла глаза.
«Это не ночной кошмар и с этим придётся жить», — взмолилась я.
Ранимэль, удерживая меня в объятьях, улыбался.
— София, любимая, как ты?
— Ты чудовище! — осипшим голосом крикнула я. — Не смей меня трогать!
Я попыталась сбросить с себя Ранимэля. Предыдущий ужас сменила паника. Мышцы напряглись и смогла столкнуть его с кровати и вырваться. Вскочив на ноги, бросилась к двери.
— Тихо, милая, тихо, — успокаивающе произнес Ранимэль.
Я остановилась и оглянулась.
— То чудовище, это ты?
— Да, — горько вымолвил принц.
— Это… Это… Невозможно.
Я потрогала рану на плече и посмотрела в очи принца. Затем отвела взгляд и взглянула на пальцы, окрашенные кровью. Глаза Рани наполнились нежностью и обожанием. Вздох, и с его пухлых губ полились плавные утешающие звуки:
— Я понимаю, сейчас ты в шоке. Мне очень жаль. Ты такая непослушная, моя ненаглядная девочка, но ничего вернуть невозможно. Боль, которую ты испытала, я заглушил лекарствами. Пришлось сделать инъекцию. Недомогание будет тебя тревожить несколько дней. Я расскажу сэту маленькую историю. Это напрямую касается ситуации, и потому выслушай.
? Что еще за история? Слушать ничего не стану! Позову роботов!
? И что скажешь? Принц в твоей постели? Представь, каково будет твоему жениху? Какие неприятности ему грозят? Вот видишь, ты сделаешь ему больно. Ты хочешь этого? А что будет с твоими родителями, если я скажу о твоей утилизации, потому что не подошла мне?
Комната закачалась перед глазами. Пришлось их закрыть. Когда открыла веки, передо мной стоял Ранимэль. Он не шевелился, только лицо было искажено болью.
? Хорошо. Расскажи свою историю, но держись на расстоянии. Я пока здесь постою.
? Понимаю, ? зло сказал сын Императора.
Он переместился к кровати и присел на нее. Я осталась стоять возле двери, готовая в любой момент открыть дверь и убежать.
? В императорской семье долго не было детей. Это нормально для нашей расы, мы иногда умираем, не породив чад. Потому и берём себе наложниц из людей. Вы совместимы с нами и можете производить на свет здоровое потомство. Так и в семье Императора ? трон требовал наследия. Монарху предлагали взять себе вторую жену для воспроизведения потомства, на что он отвечал категоричным отказом. Спустя много долгих лет в венценосной семье родилось два сына, близнецы. Радость посетила дворец ненадолго. Старший из детей оказался болен неизлечимой болезнью… Саранктар… Суть её заключалась в дополнительном гене, вызывающем трансформацию. Есть лекарство. Оно заглушало симптомы, но не излечивало.
Я подошла к постели и встала недалеко от Ранимэля, стараясь сохранять дистанцию. Он выглядел абсолютно нормальным. Чутким и огорченным.
? Саранктар? То… Змея… Это ? саранктар?
Принц кивнул и потер лоб. Было видно, что ему трудно признаваться. Жалости к нему не было, скорее брезгливость и злость.
? Этим можно заболеть? Что это такое?
? Это… ? мужчина вздохнул. ? Врожденное заболевание. До того как высадиться на Земле марианцы все страдали этим недугом. Внешне похожие на людей, всегда казались им опасными животными. Мы поработили человечество, а болезнь закабалила нас. Саранктар ? страх появления безумцев никогда не трансформирующихся в другой облик. Это горе мариаских матерей, взирающих на деградацию своих потомков. Выход был найден. Им стали люди. Вы идеально подходите нам биологически. Здоровое потомство ? все, что нужно Правящим. Но дети, появившиеся на свет напрямую от человеческих женщин, слабее любого марианца. В них проявляются черты Великой расы, но они не настолько выраженные, как у прямых потомков. Утишает одно ? любой рожденный от марианца сильнее и выносливее человека во много раз.
? Люди ? лекарство? Брать себе саркэ традиция? ? спросила я, не особенно надеясь на ответ. Но он был.
? Люди ? вечное лекарство, а саркэ ? жизненно необходимая традиция.
Ранимэль глубоко вздохнул. Ему необходимо было высказаться. И собеседником выбрал меня. Но почему? Я прекрасно жила без знания о саранктар и существовала бы и дальше. Зачем все это мне? Вслух отважилась задать только один вопрос:
? Почему?
? Если мы женимся внутри своей расы, то появляется возможность снова скатиться к деградации. В Империи много марианских семей, в которых родители вынуждены воспитывать детей рожденных от саркэ, а своих… убивать.
Я прикрыла рот ладонью, чтобы удержать не прошеный крик. Принц словно не заметил мою реакцию и продолжил говорить:
— Необходимо постоянное взаимодействие с источником противоядия, но это осталось в нашей истории. Ребенок с таким геном никак не мог стать наследником государства. Отец очень любил своих малышей и делал всё возможное, чтобы никто не узнал о том, что один из них не здоров. Все посвященные в данные обстоятельства были стерты с лица Империи целыми семьями. Есть такой праздник в стране, и ты про него знаешь. День «Великого наследования». Это торжество для старшего из братьев не сулило ничего хорошего, ведь он должен был отречься от престола в пользу близнеца. И он отказался… Я отказался.
— Ты отказался, — повторила за принцем.
— Очень долго это было моей болью и проклятьем. Мне мнилось, будто все в этой жизни устроено несправедливо, до того момента, как встретил тебя. Твои пшеничные волосы и зеленые глаза… Ты — всё, что мне нужно для счастья. В лучах заходящего солнца твои кудри приобретают цвет расплавленного золота, а глаза становятся, словно два изумруда. Я — неудачник, несостоявшийся наследник престола, полюбил человеческую девушку и готов сделать всё ради неё. Прости, но яд — это единственное, чем могу удержать тебя возле себя. И ты откажешься от брака с моим братом в пользу супружества со мной.
Я выслушала монолог, боясь даже пошевелиться. Непреодолимый страх и безысходность сковали все тело. Безнадёжность просочилась в душу и захватила в плен кусок того, что было всегда только моим — внутреннюю свободу. Теперь моё существо было вывернуто наизнанку и распято на твёрдой и безукоризненной поверхности амбиций старшего из принцев. Я — приз. Я — трофей в игре за первенство самолюбий. Но почему Ранимэль соревновался с Ратмир, когда его брат, признанный законом, Федоэ, никаким образом не пострадает от моего выбора? Он хочет насолить отцу? Бросить ему вызов? Заставить стесняться собственного высокородного ребёнка? Но причем тут я и моя обычная жизнь? Почему мне выпало всё это?
Принц встал с кровати, подошел ко мне и погладил по руке. В глазах отразилась боль. После небольшой паузы он продолжил:
— Я не хочу скрывать от тебя нечто очень важное. Это тяжело, но придётся сказать, — глубокий вдох раздался в тишине. — Я отравил тебя, София. Я впрыснул в тебя свой яд.
Принц еле заметно прикоснулся к моему предплечью и погладил его. Я брезгливо поморщилась и отвернулась, чтобы Ранимэль не заметил выражения лица.
— Ты обречена. Яд действует медленно и незаметно. Примерно через два года, женщина заболевает и еще через неделю умирает. У меня есть противоядие, а у тебя два года жизни, в течение которых ты должна решить, будешь со мной или умрёшь в муках. Два года — это большой срок. Я буду любить тебя, лелеять. Мы уедем на остров, который принадлежит мне, и насладимся отпущенным временем. Я не откажусь от тебя, сэту, и не отпущу от себя ни на минуту. За эти два года ты полюбишь меня, а взамен получишь жизнь.
«Я умираю», — сердце забилось, словно маленькая пташка в клетке.
Накатила тоска и боль. Меня выпотрошили, сломали, уничтожили. Оставили без будущего, а есть только прошлое. Никогда не смогу иметь мечту или надежду, ведь теперь я не имею на них право. Душу растерзали и кинули в бездну, на дно которой придётся лететь два долгих года. Два года без права жизни. Два года с начала истребления моего тела.
«Я не буду с этим чудовищем. Не хочу видеть его», — бешено завопило всё моё существо.
Я хочу отсрочки своего заключения. Немного побыть собой в кругу семьи, а потом обречь себя на медленную мучительную смерть под присмотром этого чудовища. Разлепив пересохшие губы, прошептала:
— Ты должен мне одно желание.
— Я помню, — жестко сказал Ранимэль. — Но просить меня оставить тебя, не стоит хлопот. Без противоядия ты умрёшь, а я найду лазейку для нарушения обещания и всё равно отпущенное время проведу с тобой. Поэтому хорошо подумай, прежде чем произнести просьбу.
Угроза, в его голосе подействовала. Вдруг стало нестерпимо жаль себя.
— Я откажусь от брака с Ратмир, но нужно время, чтобы побыть с близкими перед отправкой на остров. Прошу тебя дать мне возможность подготовиться.
— Да. Месяца хватит? Я женюсь на тебе, как только всё уладиться, и ты будешь готова, — пообещал принц и неожиданно весело рассмеялся.
Когда он замолчал, я услышала возле самого своего уха:
— Представляю лицо братца, когда вместо него ты выйдешь замуж за меня.
Принц поднялся с постели и покинул комнату. Я легла в кровать и, повернувшись на живот, уткнулась в подушку. Заревела. Рассвет уже выплеснул на небосклон оранжевые краски, но эта красота ничем не привлекала. Грубые скомканные облака огненного цвета вполне отвечали моему состоянию. Меня разорвали ультиматумом, и я его приняла.
На следующий день попросила Ратмир отложить объявление о нашей помолвке, и он согласился, хоть и потребовал объяснений. Я промолчала. Две недели мы встречались с ним, гуляли, разговаривали, смеялись. Зная, что меня ждёт, попыталась насладиться его присутствием, его губами, глазами, руками. По ночам меня лихорадило от страха, злости и безысходности. Я сворачивалась в клубок, укрываясь с головой одеялом, и ревела. Наутро оставляла все страхи и общалась с родителями и женихом. Я начала двойную жизнь и двойные стандарты поведения, но надолго меня не хватило.
ГЛАВА 10
СОФИЯ
Я пришла к Марку домой и рассказала всё. Без слёз, без истерики, без рыданий. Мы сидели за столом в его квартире, и я спокойным голосом повествовала историю, произошедшую со мной. Он слушал молча, не перебивая, иногда морщась или прикрывая глаза.
— Знаешь, Семечко, — отрешенно произнес Марк. — Думаю, тебе не стоит идти на поводу у этого принца. Что произошло, ни в какие рамки не лезет. Даже пытаться тебе сочувствовать не буду. Произошло нечто страшное. Миг упущен, и его не вернуть. Знаю твердо только одно: не стоит поддаваться и обрекать себя на насилие в течение двух лет. Ведь ты не лелеешь надежду избавить себя от его домогательств, живя с ним под одной крышей и на одном острове? Ведь нет?
Я помотала головой, слушая его. Марк тем временем продолжил:
— Очень жаль, что Артём не в курсе происходящего.
— Да, он улетел по делам. Пообещал вернуться через две недели. Не знаю, как быть?
— Ты назвала себя трупом и поставила дату своей смерти задним числом.
Марк вдруг замер, будто что-то обдумывая, а потом воодушевленно произнес:
— А ведь это мысль. Даже в таком состоянии, Семечко, ты гениальную идейку подбросила. Ты умрёшь через пару-тройку дней или может неделю, на закате. Умрёшь ярко — для трансляции по всем каналам, обсуждения и полоскания твоих жизненных проблем. Умрёшь для всех и продолжишь жить, будучи свободной от посягательств. Этот бракованный принц не оставит в покое твою семью и твоих друзей, даже если ты откажешься от выполнения своего обещания. В твоих силах защититься самой и защитить своих близких.
— Я не понимаю тебя? Почему мне не дадут жить спокойно?
— То, что ты увидела — государственная тайна. Поверь, твой жених тебя не защитит. Он полукровка и не обладает такой властью, какую имеют прямые наследники трона. До приезда твоего брата ты должна «скончаться». Я переправлю тебя к Артёму. Он укроет на время. У меня есть кое-какие мысли на этот счёт.
— Как можно умереть и остаться живой? Ты бредишь, Марк! — закричала я. — Как, Марк? Как?! Моих близких затаскают на допросы и к специалистам по коррекции психики. Там может открыться кое-что интересное. Представь на мгновение, что ваши потуги в отношении общего блага будут раскрыты. Ты не знаешь, как там умеют разговаривать, и не знаешь, какие препараты вводят, чтобы развязать язык! Я не суюсь в ваши дела, но тайна может быть открыта. Мне страшно за Артема. Не стоит ввязывать его в это и маму с папой тоже! Ты разве не знаешь о принадлежности жизни каждого члена любой из Лиг великой Империи? Расстаться с ней — это бессмыслица! Каждый ценен для Империи! И почему я должна «умереть» до приезда Артёма? Как ты собрался помочь мне?
— Я не должен тебе этого говорить… Ты расстроена и… Артём курирует работу служб в соседнем рабочем городе. Мне удастся сообщить ему о тебе, и он сможет принять тебя в этом городе. Что касается нашей группы то… Ты не права. Мы создали ее для того, чтобы избавиться от Правящих. Неужели тебе хочется всю свою жизнь исполнять чужие указы и быть бесправным человеком? Я не верю! Посмотри, что эта раса сделала с тобой и при этом ты отметаешь в сторону любую попытку изменить ход жизни. Мы с Артёмом хотим иной судьбы для близких, потому и организовали всё это. У нас есть единомышленники, и мы сможем победить.
