— Ты все еще здесь?
— А где мне быть? — брови Марины полезли на лоб. — Я жду твоих рассказов, а ты всё медлишь…
— Но это ведь ненормально, что человек видит что-то такое… другое.
— По телику о таких, кто видит «что-то не такое и совсем порой другое», почти каждая передача. Начиная с экстрасенсов и заканчивая политиками. Чего ты там видишь, поделись, а?
— Меня преследуют видения из будущего. Далекого будущего. Словно я на космическом корабле и лечу в экспедицию.
— Прикольно, — хмыкнула Марина. — И что там происходит?
— Пока ничего особенного, — пожала плечами я. — Девушку зовут, как и меня, а ее возлюбленного Максим Король. Он остался на Земле, а она улетела в экспедицию.
— Слушай, отличная книга получилась бы, или рассказ. Ты свои видения записывай. Ну, не знаю… Заведи дневник и пиши все туда. Что думаешь?
— Хорошая идея.
Когда шла домой, воодушевилась Марининым предложением настолько, что зашла в магазин и купила толстую тетрадь. Вернувшись домой, переоделась и забралась в кровать с ручкой и бумагой. Мне хотелось, как можно точнее передать чувства, что испытывала при расставании физика Юлии Снеговой с ее возлюбленным, и долго не решалась начать. Мне показалось, что сцена слишком интимная и гораздо интереснее писать о самом полете.
Я почесала кончиком ручки за ухом и написала:
«Без четверти два ночи в дверь постучали. Юлия крикнула: «Войдите», и на пороге показался Александр Сиропов».
Зачеркнула фразу. Дело не в том, что она неверная, я так видела и точно помнила время. Все иначе, не хотела писать о той Юлии Снеговой в третьем лице. Я испытывала те же чувства, что и она, надеялась, грустила. Возможно, этого никогда не случится, но для меня та девушка была живой и настоящей. Потому я вывела новые слова в тетради:
«Я оторвала свой взор от тетради, посмотрела на часы. На циферблате без четверти два ночи. Раздался стук в дверь. Крикнула: «Войдите». На пороге стоял Александр Сиропов.
— Что-то случилось, Саша? — произнесла я.
— Я… Я давно тебе хотел сказать…
— Давай об этом позже, ладно? Завтра. Иди к себе в каюту. Хорошо?
Сиропов кивнул и отпустил дверь, она мягко закрылась. Понимала, о чем хотел со мной поговорить геолог. Он влюблен и не скрывал этого. Но я не могла ответить ему взаимностью. Попробовала сосредоточиться на чтении, но не смогла. Поднялась и покинула каюту. Решила посетить столовую, выпить что-нибудь. Тишина в коридоре порадовала. Проходя мимо одной из комнат отдыха, в щелку двери увидела Брайтона, склонившегося над интерактивным столом. Подошла ближе и заглянула.
Сбоку разглядеть трудно, хотя мне показалось, что это был план одного из ярусов корабля. Ил повернулся к креслу, порылся в тонкой пластиковой папке, что валялась на сиденье, и вытянул оттуда небольшой гибкий прямоугольник. Поднес его к лицу, внимательно посмотрел на правый нижний угол и положил на интерактивный стол».
Я оторвала взгляд от текста и взглянула на часы над дверью. Было без четверти два. Видимо хмель еще не до конца вышел из меня, иначе объяснить не могла, почему пялилась в ожидании чего-то на минутную стрелку.
Раздался стук. Я вздрогнула и, растерявшись, крикнула: «Войдите». Дверь открылась, и на пороге стоял Сиропов. Не верила своим глазам, такого не бывает!
— Что-то случилось, Саша? — произнесла я.
Слова вырвались случайно. Скорее всего, дневник сыграл роль суфлера и подсказал реплику.
— Я… Я давно тебе хотел сказать…
Саша замолчал. Он смотрел на меня, и боль отражалась в его глазах. Жаль, что я столько мук ему доставляла, переживаний, но не знала, как выбраться из этого круга.
— Давай об этом позже, ладно? Завтра. Иди к себе в каюту. Хорошо?
Снова воспользовалась фразой дневника, и Сиропов сделал то, что написано в тексте. Девушка из рукописи заранее продумала ход событий, запечатлев их в строки, пользуясь воображением. Я, как хороший артист, выполняла указания режиссера. Но поведение геолога предсказуемо, а Ила подловить нельзя. Его нет внизу, и я никого там не найду.
Мой мозг отказывался соглашаться с написанным в тетради. Видений не существовало, есть только иллюзии, или попросту — фокусы и сумасшествие. Все это мракобесие, иррационально, противоестественно и невозможно. Реально только прошлое, ведь о нем известно, и оно стало неоспоримой историей. В будущее можно попасть, минуя две узловые точки: прошлое и настоящее, через которые проложена ось времени.
Воспоминания заставили сердце биться сильнее. Я тряхнула головой, взглянула на часы, поднялась, прошлась по каюте.
С видениями нужно бороться. Это всего лишь совпадение. Даже то, что Брайтон может обретаться в каюте, что-то просматривая – в порядке вещей. Совпадение имен – объяснимо, пусть и не таким логическим путем, но доказать можно. Я должна обрести уверенность, что смогу полноценно работать, потому решила прогуляться по ярусу.
Тишина в коридоре покоробила и, спустившись на лифте, направилась к комнате отдыха. Дверь в каюту Брайтона оказалась приоткрыта, и я увидела его, склонившимся над интерактивным столом. Он разглядывал план одного из ярусов корабля. Затаила дыхание, сердце гулко билось о ребра.
Ил повернулся к креслу, порылся в тонкой пластиковой папке и вытянул оттуда небольшой прямоугольник, напоминающий гибкую пластину. Поднес его к лицу, внимательно посмотрел на правый нижний угол и положил на поверхность стола.
Я распахнула дверь, и Брайтон резко повернул голову. Затем убрал пластину. План погас, но я успела заметить, что он отображал положение дна корабля, где я недавно побывала. Что это было? Карта, что вставляют для дополнительного сравнения с оригиналом, или нечто другое? Напрямую не спросишь, не ответит.
— Юлия?
— Здравствуйте, еще раз, — улыбнулась я.
Ил казался раздосадованным, но подавил это чувство, улыбнулся.
— Вам не спится, госпожа Снегова?
— На том свете отосплюсь, — махнула рукой я. — Хотела поужинать, но… одной как-то…
Пыталась оправдать свое появление? Да! Понимала, что это мерзко вот так юлить, выкручиваться, пытаться представить все в ином свете, но такова, видимо, моя природа. Всегда считала компромисс чем-то важным в жизни. Даром, что открыло человечество когда-то. Ведь это не значит уступить, скорее о другом, более могущественном, которое носит название: «золотая середина».
Вот и сейчас шла на компромисс, желая выгородить себя, а возможно защитить. Только с каких пор я перевела Ила из коллег во враги? Наверное, когда он задал вопрос о галлюцинациях. Детство какое-то с моей стороны…
— С большим удовольствием, — кивнул Ил.
Мы покинули комнату отдыха и направились по коридору к столовой. Неожиданно услышала шаги за спиной и оглянулась. Миша, в компании Алексея Звяги, вышагивал по коридору. Я остановилась и подождала, пока они поравняются с нами.
— Не спится? — бросил Ил.
— Не одному мне, — хохотнул Михаил и постучал Алексея по плечу. — Сашка спать пошел, а я вот тут с молодой порослью беседы веду.
Алексей улыбнулся и мельком взглянул на Брайтона. Мне это не понравилось, хотя вполне возможно я просто стала подозрительной. Не могла прийти в себя от истории, описанной в тетради. Любопытно, а про наши ночные «посиделки» там тоже будет пара строк?
Войдя в зал, я прошла к столу, уселась в мягкое кресло. Миша и Брайтон занялись заказом еды, оглашая список. Я выбрала что-то легкое, Брайтон тоже, а Миша и Алексей заказали более сытные блюда. Дрон подъехал к нам и вытащил из своего «брюха» бокалы с напитками.
— Я так понимаю, за старт уже пили, — серьезно произнес Ил.
Я отпила из бокала сок и поставила его на стол.
— Как не отметить взлет? — хмыкнул Михаил. — Главное не наткнуться на метеориты и мусор в космосе. За это и пили, так сказать дорогу окропляли, чтобы лёгкая была.
— К сожалению, есть процент смертности, — согласился федерал. — К этому надо быть готовым, но он небольшой. Я бы даже сказал мизерный. Будущее нам не подвластно.
Ого! Ил словно не заметил нарушения протокола. Какой приятный малый, зря я на него думала всякое.
— Миш, человек может видеть галлюцинации, в которых обозревает будущее? — решилась на вопрос я.
— Нет, конечно, — отозвался Михаил. — Это психические процессы, в древности называемые «подсознанием». Иногда мы видим картины, которые можно принять за видения. Но это плод человеческого воображения, страхов, эмоций. Тут только два уровня: первый связан с нервными процессами в нейронных связях. Эти процессы необязательно выделяются и определяются в сознании личности. Второй уровень связан с сознанием и включает в себя познавательные процессы.
— Любопытно, — улыбнулась я. — Значит, если мне привидится, что кто-то умирает на моих глазах, то я подсознательно желаю ему смерти?
— Не совсем так. Термин «подсознание» также ранее использовался в когнитивной психологии для обозначения области быстрой памяти. Туда мозг записывает мысли, которые часто повторяются, или человек придаёт им особую важность. В этом случае, мозг не тратит много времени на повторное медленное обдумывание этой мысли, идеи, а принимает решение мгновенно, исходя из предыдущего алгоритма, записанного в «быстрой» памяти. Такая «автоматизация» мыслей может навредить, когда автоматизируется неправильная или нелогичная мысль.
— Совсем нет шансов у предсказания будущего, — улыбнулся Брайтон. — Вероятно, колдуны прошлого прекрасно умели вступать в контакт с подсознанием, раз их чтили при королевских дворах.
Я слушала Михаила, стараясь ничем не выдать своего волнения. Откуда оно взялось – непонятно. Возможно, это из-за ранее выпитого вина или искусственной гравитации корабля. Так случалось иногда, неожиданно накатывало беспокойство. Ученые так и не смогли понять, откуда это бралось, но регулярность повторений подобного явления заставила вписать неожиданные чувства в Устав космического флота. Я трактовала смятение на свой лад: по сути, с вакуумом, вечностью, смертью меня разделяла лишь обшивка корабля. Возможность гибели могла заставить волноваться.
Алкоголь странно влиял на мозг, расслаблял, вытаскивая наружу страхи. Вот и сейчас я сидела, затаившись, боясь произнести слово и выдать себя. Почему? Я ничего не совершила дурного. А может, это предчувствие? Вот докатилась! С такими мракобесными представлениями в науке делать нечего.
Я изменила тему разговора, вкрутив следующий вопрос, и мы еще какое-то время обсуждали предстоящий план работы в экспедиции. Затем, я откланялась и пошла к себе в каюту.
Неожиданно часть коридора погрузилась в полумрак. Вероятно, перепад напряжения. Необходимо будет сообщить капитану про произошедшее на борту. Сделаю это сразу, как только доберусь до устройства оповещения.
Двинулась на ощупь в сторону лифта. Чернота под моими ногами трескалась, точно тонкий лед, и осыпалась, оставляя вместо себя пустоту. Попробовала нащупать стену, но там, где касались черноты мои пальцы, она рушилась, будто черепки глиняного горшка. Я старалась двигаться быстро, чтобы не свалится в бездну. Увидела массивную дверь и, открыв ее, ворвалась внутрь.
Я очутилась в светлой комнате в стиле начала двадцать первого века. Осмотрелась. Это был кабинет. Большое окно с легкими шторами, песочного цвета стены, винтажные изящные стол и кресло.
Хозяин кабинета стоял возле окна и не замечал моего присутствия. Раздался хлопок, и я обернулась. Это дверь. Что еще может быть? Вероятно, закрылась от сквозняка, ведь форточка распахнута настежь. Мужчина обернулся. «Холеный» — первое сравнение, что пришло в голову при взгляде на него. Аккуратная стрижка, серые глаза в обрамлении коротких густых ресниц, среднего размера губы и узкий острый подбородок. Да, подбородок все портил и делал мужчину похожим на куницу.
— Юлия? Здравствуйте, — улыбнулся мужчина.
— Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, — произнесли мои губы.
— Присаживайтесь.
Я воспользовалась предложением и разместилась в удобном кресле. Взгляд против воли устремился на дверь в другую комнату. Я знала, что там стояла кушетка, буквально такая, как в американских фильмах. Но с первого дня невзлюбила ее. Отчего-то казалось некомфортным вести беседы лежа, разглядывая потолок. Предпочитала видеть глаза собеседника и наблюдать за реакцией.
Психолог устроился за столом и, взяв мою карту, что-то написал в ней. Затем отложил, вытянул руки на столе и переплел пальцы. Знакомая поза, к которой успела привыкнуть за несколько лет.
— Как вы спали сегодня, Юлия?
— Не важно, — призналась я.
— Снова мучили кошмары, и вы бродили по ночному городу?
— Нет, я писала Дневник, — улыбнулась я.
Возникла небольшая пауза. Дмитрий Юрьевич смотрел на меня, что-то обдумывая, а затем произнес:
— Дневник – это хорошо. И что вы там записываете?
— Делюсь мыслями и не более…
Надо было соврать. Теперь привяжется и будет выпытывать. Собственно все к тому и шло, психологу именно за общение со мной платили деньги. Но как только появилась у меня эта заветная тетрадь, поняла, что вполне достаточно ее.
— Юлия, мы с вами много говорили о вашей жизни. Вы учитесь, что прекрасная подвижка к выздоровлению, но вы снова пытаетесь закрыться от мира. Дневник — это шаг назад. Вам необходимо иметь друзей, общаться с ними. Я слышал лишь об одной подруге, а значит, мы топчемся на месте… с вами. Попробуйте дружить еще с кем-то, найти себе парня.
Легко сказать, но трудно сделать. Макс не подпустит ко мне никого, да и я не особенно хотела впутываться сейчас в интрижки.
— Вы живете в одиночестве, — продолжил психолог, — что негативно сказывается на вашем здоровье. Любому человеку нужна семья. Попробуйте отвлечься, влюбиться или попытайтесь хотя бы это сделать.
— Ладно, устрою себе курортный роман, — улыбнулась я.
— Вы направляетесь к морю? — вернул мне улыбку Дмитрий Юрьевич. — Расскажите, куда именно?
Как же не поведать? Если этого не сделать самой, то будет выспрашивать у Максима или его родителей. Проще выложить, и глядишь, все обойдется. Так и сделала, сказала: в каком отеле буду, каким рейсом полечу.
— Определенно, курортный роман поможет вам встряхнуться.
Вот и славненько. Я поднялась, кротко потупив взор, произнесла:
— Простите, сегодня мне нужно собрать вещи.
— Да, да, Юлия, ступайте.
Давно так прытко не скакала по ступенькам в здании и не бежала к остановке автобуса. Времени действительно мало. Из-за вчерашнего недомогания не могла ничего делать. Конечно, брать с собой много вещей не собиралась, но даже те, что полетят со мной к морю, нужно уложить.
На лестнице я встретила Максима. Он спускался в обнимку с какой-то девушкой. Бегло бросив на нее взгляд, я поздоровалась и помчалась к себе в квартиру.
— Юля, подожди! – донеслось мне в след.
— Я очень занята, прости, — отозвалась и скоренько захлопнула дверь. Всё, теперь я в полной безопасности. Ничто не испортит мне настроение, включая Максима и погоду.
В аэропорт я прибыла задолго до посадки на рейс. Прошла регистрацию, побродила по зоне вылета, посидела в кафе. Меня не покидало чувство, что вскоре моя жизнь необратимо модифицируется, я стану другой и всё вокруг тоже изменится. Наверное, такие мысли приходили в головы всем путешественникам. Я хотела перемен, звала их. Надоело быть внутри себя, жить только по разрешению и под микроскопом. Мечтала сама решать, что делать, а не разыгрывать из себя юную инфантильную особу.
— А где мне быть? — брови Марины полезли на лоб. — Я жду твоих рассказов, а ты всё медлишь…
— Но это ведь ненормально, что человек видит что-то такое… другое.
— По телику о таких, кто видит «что-то не такое и совсем порой другое», почти каждая передача. Начиная с экстрасенсов и заканчивая политиками. Чего ты там видишь, поделись, а?
— Меня преследуют видения из будущего. Далекого будущего. Словно я на космическом корабле и лечу в экспедицию.
— Прикольно, — хмыкнула Марина. — И что там происходит?
— Пока ничего особенного, — пожала плечами я. — Девушку зовут, как и меня, а ее возлюбленного Максим Король. Он остался на Земле, а она улетела в экспедицию.
— Слушай, отличная книга получилась бы, или рассказ. Ты свои видения записывай. Ну, не знаю… Заведи дневник и пиши все туда. Что думаешь?
— Хорошая идея.
Когда шла домой, воодушевилась Марининым предложением настолько, что зашла в магазин и купила толстую тетрадь. Вернувшись домой, переоделась и забралась в кровать с ручкой и бумагой. Мне хотелось, как можно точнее передать чувства, что испытывала при расставании физика Юлии Снеговой с ее возлюбленным, и долго не решалась начать. Мне показалось, что сцена слишком интимная и гораздо интереснее писать о самом полете.
Я почесала кончиком ручки за ухом и написала:
«Без четверти два ночи в дверь постучали. Юлия крикнула: «Войдите», и на пороге показался Александр Сиропов».
Зачеркнула фразу. Дело не в том, что она неверная, я так видела и точно помнила время. Все иначе, не хотела писать о той Юлии Снеговой в третьем лице. Я испытывала те же чувства, что и она, надеялась, грустила. Возможно, этого никогда не случится, но для меня та девушка была живой и настоящей. Потому я вывела новые слова в тетради:
«Я оторвала свой взор от тетради, посмотрела на часы. На циферблате без четверти два ночи. Раздался стук в дверь. Крикнула: «Войдите». На пороге стоял Александр Сиропов.
— Что-то случилось, Саша? — произнесла я.
— Я… Я давно тебе хотел сказать…
— Давай об этом позже, ладно? Завтра. Иди к себе в каюту. Хорошо?
Сиропов кивнул и отпустил дверь, она мягко закрылась. Понимала, о чем хотел со мной поговорить геолог. Он влюблен и не скрывал этого. Но я не могла ответить ему взаимностью. Попробовала сосредоточиться на чтении, но не смогла. Поднялась и покинула каюту. Решила посетить столовую, выпить что-нибудь. Тишина в коридоре порадовала. Проходя мимо одной из комнат отдыха, в щелку двери увидела Брайтона, склонившегося над интерактивным столом. Подошла ближе и заглянула.
Сбоку разглядеть трудно, хотя мне показалось, что это был план одного из ярусов корабля. Ил повернулся к креслу, порылся в тонкой пластиковой папке, что валялась на сиденье, и вытянул оттуда небольшой гибкий прямоугольник. Поднес его к лицу, внимательно посмотрел на правый нижний угол и положил на интерактивный стол».
Я оторвала взгляд от текста и взглянула на часы над дверью. Было без четверти два. Видимо хмель еще не до конца вышел из меня, иначе объяснить не могла, почему пялилась в ожидании чего-то на минутную стрелку.
Раздался стук. Я вздрогнула и, растерявшись, крикнула: «Войдите». Дверь открылась, и на пороге стоял Сиропов. Не верила своим глазам, такого не бывает!
— Что-то случилось, Саша? — произнесла я.
Слова вырвались случайно. Скорее всего, дневник сыграл роль суфлера и подсказал реплику.
— Я… Я давно тебе хотел сказать…
Саша замолчал. Он смотрел на меня, и боль отражалась в его глазах. Жаль, что я столько мук ему доставляла, переживаний, но не знала, как выбраться из этого круга.
— Давай об этом позже, ладно? Завтра. Иди к себе в каюту. Хорошо?
Снова воспользовалась фразой дневника, и Сиропов сделал то, что написано в тексте. Девушка из рукописи заранее продумала ход событий, запечатлев их в строки, пользуясь воображением. Я, как хороший артист, выполняла указания режиссера. Но поведение геолога предсказуемо, а Ила подловить нельзя. Его нет внизу, и я никого там не найду.
Мой мозг отказывался соглашаться с написанным в тетради. Видений не существовало, есть только иллюзии, или попросту — фокусы и сумасшествие. Все это мракобесие, иррационально, противоестественно и невозможно. Реально только прошлое, ведь о нем известно, и оно стало неоспоримой историей. В будущее можно попасть, минуя две узловые точки: прошлое и настоящее, через которые проложена ось времени.
Воспоминания заставили сердце биться сильнее. Я тряхнула головой, взглянула на часы, поднялась, прошлась по каюте.
С видениями нужно бороться. Это всего лишь совпадение. Даже то, что Брайтон может обретаться в каюте, что-то просматривая – в порядке вещей. Совпадение имен – объяснимо, пусть и не таким логическим путем, но доказать можно. Я должна обрести уверенность, что смогу полноценно работать, потому решила прогуляться по ярусу.
Тишина в коридоре покоробила и, спустившись на лифте, направилась к комнате отдыха. Дверь в каюту Брайтона оказалась приоткрыта, и я увидела его, склонившимся над интерактивным столом. Он разглядывал план одного из ярусов корабля. Затаила дыхание, сердце гулко билось о ребра.
Ил повернулся к креслу, порылся в тонкой пластиковой папке и вытянул оттуда небольшой прямоугольник, напоминающий гибкую пластину. Поднес его к лицу, внимательно посмотрел на правый нижний угол и положил на поверхность стола.
Я распахнула дверь, и Брайтон резко повернул голову. Затем убрал пластину. План погас, но я успела заметить, что он отображал положение дна корабля, где я недавно побывала. Что это было? Карта, что вставляют для дополнительного сравнения с оригиналом, или нечто другое? Напрямую не спросишь, не ответит.
— Юлия?
— Здравствуйте, еще раз, — улыбнулась я.
Ил казался раздосадованным, но подавил это чувство, улыбнулся.
— Вам не спится, госпожа Снегова?
— На том свете отосплюсь, — махнула рукой я. — Хотела поужинать, но… одной как-то…
Пыталась оправдать свое появление? Да! Понимала, что это мерзко вот так юлить, выкручиваться, пытаться представить все в ином свете, но такова, видимо, моя природа. Всегда считала компромисс чем-то важным в жизни. Даром, что открыло человечество когда-то. Ведь это не значит уступить, скорее о другом, более могущественном, которое носит название: «золотая середина».
Вот и сейчас шла на компромисс, желая выгородить себя, а возможно защитить. Только с каких пор я перевела Ила из коллег во враги? Наверное, когда он задал вопрос о галлюцинациях. Детство какое-то с моей стороны…
— С большим удовольствием, — кивнул Ил.
Мы покинули комнату отдыха и направились по коридору к столовой. Неожиданно услышала шаги за спиной и оглянулась. Миша, в компании Алексея Звяги, вышагивал по коридору. Я остановилась и подождала, пока они поравняются с нами.
— Не спится? — бросил Ил.
— Не одному мне, — хохотнул Михаил и постучал Алексея по плечу. — Сашка спать пошел, а я вот тут с молодой порослью беседы веду.
Алексей улыбнулся и мельком взглянул на Брайтона. Мне это не понравилось, хотя вполне возможно я просто стала подозрительной. Не могла прийти в себя от истории, описанной в тетради. Любопытно, а про наши ночные «посиделки» там тоже будет пара строк?
Войдя в зал, я прошла к столу, уселась в мягкое кресло. Миша и Брайтон занялись заказом еды, оглашая список. Я выбрала что-то легкое, Брайтон тоже, а Миша и Алексей заказали более сытные блюда. Дрон подъехал к нам и вытащил из своего «брюха» бокалы с напитками.
— Я так понимаю, за старт уже пили, — серьезно произнес Ил.
Я отпила из бокала сок и поставила его на стол.
— Как не отметить взлет? — хмыкнул Михаил. — Главное не наткнуться на метеориты и мусор в космосе. За это и пили, так сказать дорогу окропляли, чтобы лёгкая была.
— К сожалению, есть процент смертности, — согласился федерал. — К этому надо быть готовым, но он небольшой. Я бы даже сказал мизерный. Будущее нам не подвластно.
Ого! Ил словно не заметил нарушения протокола. Какой приятный малый, зря я на него думала всякое.
— Миш, человек может видеть галлюцинации, в которых обозревает будущее? — решилась на вопрос я.
— Нет, конечно, — отозвался Михаил. — Это психические процессы, в древности называемые «подсознанием». Иногда мы видим картины, которые можно принять за видения. Но это плод человеческого воображения, страхов, эмоций. Тут только два уровня: первый связан с нервными процессами в нейронных связях. Эти процессы необязательно выделяются и определяются в сознании личности. Второй уровень связан с сознанием и включает в себя познавательные процессы.
— Любопытно, — улыбнулась я. — Значит, если мне привидится, что кто-то умирает на моих глазах, то я подсознательно желаю ему смерти?
— Не совсем так. Термин «подсознание» также ранее использовался в когнитивной психологии для обозначения области быстрой памяти. Туда мозг записывает мысли, которые часто повторяются, или человек придаёт им особую важность. В этом случае, мозг не тратит много времени на повторное медленное обдумывание этой мысли, идеи, а принимает решение мгновенно, исходя из предыдущего алгоритма, записанного в «быстрой» памяти. Такая «автоматизация» мыслей может навредить, когда автоматизируется неправильная или нелогичная мысль.
— Совсем нет шансов у предсказания будущего, — улыбнулся Брайтон. — Вероятно, колдуны прошлого прекрасно умели вступать в контакт с подсознанием, раз их чтили при королевских дворах.
Я слушала Михаила, стараясь ничем не выдать своего волнения. Откуда оно взялось – непонятно. Возможно, это из-за ранее выпитого вина или искусственной гравитации корабля. Так случалось иногда, неожиданно накатывало беспокойство. Ученые так и не смогли понять, откуда это бралось, но регулярность повторений подобного явления заставила вписать неожиданные чувства в Устав космического флота. Я трактовала смятение на свой лад: по сути, с вакуумом, вечностью, смертью меня разделяла лишь обшивка корабля. Возможность гибели могла заставить волноваться.
Алкоголь странно влиял на мозг, расслаблял, вытаскивая наружу страхи. Вот и сейчас я сидела, затаившись, боясь произнести слово и выдать себя. Почему? Я ничего не совершила дурного. А может, это предчувствие? Вот докатилась! С такими мракобесными представлениями в науке делать нечего.
Я изменила тему разговора, вкрутив следующий вопрос, и мы еще какое-то время обсуждали предстоящий план работы в экспедиции. Затем, я откланялась и пошла к себе в каюту.
Неожиданно часть коридора погрузилась в полумрак. Вероятно, перепад напряжения. Необходимо будет сообщить капитану про произошедшее на борту. Сделаю это сразу, как только доберусь до устройства оповещения.
Двинулась на ощупь в сторону лифта. Чернота под моими ногами трескалась, точно тонкий лед, и осыпалась, оставляя вместо себя пустоту. Попробовала нащупать стену, но там, где касались черноты мои пальцы, она рушилась, будто черепки глиняного горшка. Я старалась двигаться быстро, чтобы не свалится в бездну. Увидела массивную дверь и, открыв ее, ворвалась внутрь.
Я очутилась в светлой комнате в стиле начала двадцать первого века. Осмотрелась. Это был кабинет. Большое окно с легкими шторами, песочного цвета стены, винтажные изящные стол и кресло.
Хозяин кабинета стоял возле окна и не замечал моего присутствия. Раздался хлопок, и я обернулась. Это дверь. Что еще может быть? Вероятно, закрылась от сквозняка, ведь форточка распахнута настежь. Мужчина обернулся. «Холеный» — первое сравнение, что пришло в голову при взгляде на него. Аккуратная стрижка, серые глаза в обрамлении коротких густых ресниц, среднего размера губы и узкий острый подбородок. Да, подбородок все портил и делал мужчину похожим на куницу.
— Юлия? Здравствуйте, — улыбнулся мужчина.
— Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, — произнесли мои губы.
ГЛАВА 6
— Присаживайтесь.
Я воспользовалась предложением и разместилась в удобном кресле. Взгляд против воли устремился на дверь в другую комнату. Я знала, что там стояла кушетка, буквально такая, как в американских фильмах. Но с первого дня невзлюбила ее. Отчего-то казалось некомфортным вести беседы лежа, разглядывая потолок. Предпочитала видеть глаза собеседника и наблюдать за реакцией.
Психолог устроился за столом и, взяв мою карту, что-то написал в ней. Затем отложил, вытянул руки на столе и переплел пальцы. Знакомая поза, к которой успела привыкнуть за несколько лет.
— Как вы спали сегодня, Юлия?
— Не важно, — призналась я.
— Снова мучили кошмары, и вы бродили по ночному городу?
— Нет, я писала Дневник, — улыбнулась я.
Возникла небольшая пауза. Дмитрий Юрьевич смотрел на меня, что-то обдумывая, а затем произнес:
— Дневник – это хорошо. И что вы там записываете?
— Делюсь мыслями и не более…
Надо было соврать. Теперь привяжется и будет выпытывать. Собственно все к тому и шло, психологу именно за общение со мной платили деньги. Но как только появилась у меня эта заветная тетрадь, поняла, что вполне достаточно ее.
— Юлия, мы с вами много говорили о вашей жизни. Вы учитесь, что прекрасная подвижка к выздоровлению, но вы снова пытаетесь закрыться от мира. Дневник — это шаг назад. Вам необходимо иметь друзей, общаться с ними. Я слышал лишь об одной подруге, а значит, мы топчемся на месте… с вами. Попробуйте дружить еще с кем-то, найти себе парня.
Легко сказать, но трудно сделать. Макс не подпустит ко мне никого, да и я не особенно хотела впутываться сейчас в интрижки.
— Вы живете в одиночестве, — продолжил психолог, — что негативно сказывается на вашем здоровье. Любому человеку нужна семья. Попробуйте отвлечься, влюбиться или попытайтесь хотя бы это сделать.
— Ладно, устрою себе курортный роман, — улыбнулась я.
— Вы направляетесь к морю? — вернул мне улыбку Дмитрий Юрьевич. — Расскажите, куда именно?
Как же не поведать? Если этого не сделать самой, то будет выспрашивать у Максима или его родителей. Проще выложить, и глядишь, все обойдется. Так и сделала, сказала: в каком отеле буду, каким рейсом полечу.
— Определенно, курортный роман поможет вам встряхнуться.
Вот и славненько. Я поднялась, кротко потупив взор, произнесла:
— Простите, сегодня мне нужно собрать вещи.
— Да, да, Юлия, ступайте.
Давно так прытко не скакала по ступенькам в здании и не бежала к остановке автобуса. Времени действительно мало. Из-за вчерашнего недомогания не могла ничего делать. Конечно, брать с собой много вещей не собиралась, но даже те, что полетят со мной к морю, нужно уложить.
На лестнице я встретила Максима. Он спускался в обнимку с какой-то девушкой. Бегло бросив на нее взгляд, я поздоровалась и помчалась к себе в квартиру.
— Юля, подожди! – донеслось мне в след.
— Я очень занята, прости, — отозвалась и скоренько захлопнула дверь. Всё, теперь я в полной безопасности. Ничто не испортит мне настроение, включая Максима и погоду.
В аэропорт я прибыла задолго до посадки на рейс. Прошла регистрацию, побродила по зоне вылета, посидела в кафе. Меня не покидало чувство, что вскоре моя жизнь необратимо модифицируется, я стану другой и всё вокруг тоже изменится. Наверное, такие мысли приходили в головы всем путешественникам. Я хотела перемен, звала их. Надоело быть внутри себя, жить только по разрешению и под микроскопом. Мечтала сама решать, что делать, а не разыгрывать из себя юную инфантильную особу.
