Мой миролюбивый тон добавил красок его лицу, и мне тоже стало гораздо легче дышать.
— Хорошо. Я никогда ни в чем тебе не отказывал. Я согласен.
Поджатые губы Макса говорили об обратном, но слово не воробей, уже вылетело, не поймаешь.
На следующий день, в классе чувствовалось оживление. Макс сидел за одной партой с красавицей Никой, а ребята толпились вокруг них и хохотали. Глаза Макса блестели, губы улыбались. В нем чувствовалось воодушевление, подъем. Прав психолог, популярность – это важно для роста личности.
Макс стал не просто популярен, он стал мега-популярен. Встречался с девчонками, дружил с парнями, постоянно устраивал тусовки у себя дома или на даче. Нас с Мариной тоже звал, «по старой дружбе», но мы отказывались.
Я в общении с Мариной черпала много удовольствий и не желала их делить ни с кем. К тому же, стала более раскрепощенной, а Марина начала лучше учиться. Банальных: «Дай списать», - у нас не случалось. Честно готовились к урокам вместе, а потом шли на дискотеку, или в театр, парк. Нам было хорошо вместе.
Бабушка с трудом приняла перемены и с Мариной поначалу общалась холодно. Но потом поняла, что ее любимая внучка ожила и стала настоящим подростком. И бабуля отпустила ситуацию.
Нам минуло по шестнадцать, и пришла пора определяться в жизни. Выбор учебного заведения не был труден. Я получила рекомендации в лучшие ВУЗы страны. Выбирай любой. Но тут судьба преподнесла подлянку. Бабушка категорически хотела, чтобы я получила образование совместно с Максом, и оказалась непреклонна в этом.
Макс заботливо, как и раньше, относился ко мне, но я мечтала о полной свободе и независимости. Еще несколько лет я не выдержу, но пока не следовало кипятиться, всё переиграть можно в любой момент.
Я сдала экзамены в университет, а потом взяла и перекинула документы прямо перед первым сентября туда, где училась Марина. Приняли сразу, ведь у меня самый высокий проходной балл.
В канун учебного года, ко мне неожиданно заявился Макс. Бабушка и его родители были на даче. Я не ждала гостей, поэтому приняв ванну, как была в махровом полотенце, так и открыла дверь. Думала, бабушка вернулась пораньше. Максим Король оказался, мягко говоря, не трезв. Отодвинув меня, вошел в квартиру и закрыл входную дверь.
— Привет! – фокусируя на мне взгляд, произнес друг. — Кого ждала? У тебя свидание? Нарядец подходящий, секси.
— Я никого не ждала, и тебя тоже.
— Это минус, но я к тебе зашел, и это плюс, — подняв указательный палец, заявил Король.
— Как скажешь, дружище, но к визитам я не расположена. Судя по твоему виду, ты тоже.
— Мне тут надо уладить кое-какие дела. Сейчас.
— Какие дела у тебя в моём доме? – задала я вопрос. – Ты что-то забыл? Прости… Где поискать?
— Моё дело – ты, – пошатнулся Максим. – И я с ним покончу.
Его бросило вперед на меня, и он по инерции сделал пару шагов. Пришлось отступить к стене. Уперев руки в неё, Макс навис надо мной, обдавая запахом спиртного. Что он пил? Противно…
Наклон, и наши губы соединились. Максим втиснул колено между моих ног, а его язык оказался внутри моего рта. Растаять бы в его объятьях, да только злость взяла. Что произошло, не знаю, но я, будто спецагент из голливудского боевика, перехватила руку парня, которая тянулась к узлу полотенца на груди, рванула ее и заломила ему за спину. Максим ойкнул, выгнулся, чтобы инстинктивно ослабить хватку. Затем я нанесла резкий удар в область шеи, отпустила. Макс точно мешок с картошкой свалился на пол и застонал.
— Мы с Мариной на курсы самообороны стали ходить в последнем классе. Натренировалась видимо. Ты об этом знал.
Ответом был глухой вздох.
— Чего разлёгся? Вставай и выметайся из моего дома!
Макс сел, подобрав ноги, поглаживая руку. Видимо, больно дружку. Он посмотрел на меня растерянным взглядом, а я указала на дверь.
С тех пор мы с Королем не виделись, он уехал на все лето за границу вместе с родителями.
Наступившее первое сентября будоражило сознание и побуждало к подвигам. Я вызвала себе парикмахера-визажиста на дом. Через два часа стала не просто красавицей, а удивительной красавицей. Платье для первого дня мы выбирали с бабушкой. Оно простое, но очень элегантное. Голубое, с зелеными косыми вставками, цвет которых на тон темнее моих собственных глаз. На ноги подобрали голубые туфли-лодочки и нашли подходящую сумку. Вызвав такси, оделась и сбежала из дома. Машину дожидалась у подъезда. Отучусь пару недель и бабушке всё расскажу.
Автомобиль подвез меня к дверям университета. Расплатившись с таксистом, поднялась по лестнице и вбежала в аудиторию перед звонком. Надо было видеть восторженный взгляд подруги, когда она меня узрела. Я прямиком направилась к ней и уселась на свободный стул.
— Привет, подруженция! — весело бросила я, а Маринка широко улыбнулась и кинулась обниматься.
— Я думала, ты с Королем в Университет пошла. Как получилось, что ты здесь и в одной группе со мной?
— Я перебросила документы в последний момент, и перед моими баллами не устоял никто.
— Ты обалденно выглядишь! Я такой тебя не видела. Мне нравиться… И похоже, еще паре тройке парней в нашей группе, – подмигнув мне, проговорила подружка.
Так началась моя новая жизнь. Жаль, она оказалась недолгой. Бабушка мне ничего не сказала, когда я призналась ей, что перекинула документы. Она поджала губы и занялась обедом. Расценила это как знак согласия.
Я наряжалась, строила глазки, даже пару раз сходила на свидание с Петькой Жаковым, пока в дверях аудитории не возник Максим Король.
Моё удивление не знало предела, так же как и Маринино. Она увидела его первой. Ухватив за локоть, заставила мня отвернуться от Пети, с которым я разговаривала в этот момент, и посмотреть на дверь. Я остолбенела.
— Юля, что с тобой, тебе плохо? — уха коснулось, горячее дыхание Пети.
— Нет, Жаков, мне жить не хочется, — простонала я.
— Ты из-за того парня так расстроилась?
— Ага. Мой одноклассник, и учиться он должен в другом университете, – пояснила я.
Максим тем временем приблизился к нашей небольшой компании и бодро приветствовал:
— Привет, девчонки!
— И тебе не хворать, — отозвался за меня Жаков, встал, распрямляя плечи и поигрывая мускулами.
— Ты кто такой? Юля, Марина, что это за парень? — нарывался Макс.
— Это парень Юлии, — прояснила ситуацию подружка.
— Вот как? — хмыкнул Макс. — Ладно.
Он повернулся и прошел дальше.
Мне потом рассказывали девчонки, что Максим с Петей дрались, а потом подружились. Вместе где-то развлекались, выпивали...
С тех пор Жаков со мной стал общаться предельно осторожно. На свидания не звал, но и в помощи не отказывал. Вначале мне стало обидно, а потом — всё равно. Моя жизнь снова встала с ног на голову, вывернулась и выплюнула очередную утрату. Не стало бабушки. Автомобильная катастрофа…
Врачи говорили, что она даже ничего не почувствовала. Зато я ощутила сильную боль и потом нахлынувшую вязкую пустоту. Снова ударилась в учёбу. Надо отдать должное Маринке, она мне не досаждала и при этом из поля зрения не выпускала. Уж и не знаю, каких богов благодарить за такую деликатную и умную подругу. Мы в своей жизни ценим тех, кто обладает огромным ворохом знаний, может красноречиво и витиевато изъясняться, блеснуть в обществе. Восхищаясь ими, говорим: «О-о-о, талантище, гений! Бесспорный гений!», - и хотим быть рядом.
Раньше, по малолетству, я испытывала нечто подобное и дружила с Максимом, потому что он, как и я, умён. Спасибо судьбе, что свела меня с Мариной Сорокиной, простой троечницей. У нее оказалось то, что я теперь ценила больше самых красочных и умных слов: верность, деликатность, умение погрузиться в ситуацию другого.
В большинстве своем люди предпочитали давить своим опытом и авторитетом. Любили давать в приказном порядке советы, упиваясь собой и умными словами, которые кидали раздавленному жизнью человеку. А вот выслушать просто так, выслушать, не перебивая, может очень малое количество людей. Их, по моему мнению, надо заносить в Красную книгу и оберегать. Вот такой редкий экземпляр оказался рядом со мной в школе, а теперь и в университете.
Когда, похоронили бабушку, а случилось это зимой, Марина поселилась на несколько дней у меня. Спала со мной в кровати, обнимая и гладя по голове. Кормила, вытирала слёзы. И как ей это не надоедало, мне не понятно.
Потом состоялся суд над тем мужчиной, который сбил мою бабушку на дороге. Марина, как и Короли, поддерживала меня на заседании. Я даже сейчас помнила раскаявшийся, затравленный взгляд водителя, его признание вины, извинения передо мной за случившееся. Хороший дядька, простой и хороший, это видно сразу. Жаль, попал в не то время не в то место, впрочем, как и бабушка. Я бы хотела его обвинить, но не могла. Он обещал мне перечислить любую компенсацию. Честно расстроился, когда узнал, что я осталась круглой сиротой, и как уронил свою голову на руки после этого сообщения, так и не поднял ее до окончания суда.
— Прости меня, дочка, я виноват! – всё, что он сказал в своём последнем слове.
Его увели. Я покинула зал суда вместе с Мариной, Максом и его родителями.
Много воды утекло с того времени. Боль от потерь притупилась, но не покинула душу. Родители Максима настояли на том, чтобы возобновила визиты к психологу. Я не сопротивлялась, увидев в таком общении много полезного для себя. Меня выслушивали, пусть и за хорошие деньги. Зато могла рассказывать все, что хотела.
Я вернулась из воспоминаний. Студенты шутили и смеялись. Марина тоже им что-то рассказывала, а я села на покрывало и откинулась назад, уперев согнутые в локтях руки в прохладную землю. Солнце припекало, вливая по капле удовольствие. Закрыла глаза и позволила себе немного расслабиться.
— Привет. Как дела? — простой вопрос отогнал умиротворение.
Макс. Максим Король, больше не кому.
— Всё пучком, — отозвалась я, не открывая глаз.
Не хотела его видеть, совсем не хотела. Он мне напоминал конвоира или тюремщика.
— На майские я и родители приглашаем тебя на дачу. Если захочешь, будешь жить на своей, но лучше - на нашей. Стартуем второго.
Так, без лишних намёков, дал понять, что мне разрешается прогуляться под бдительным присмотром «опекунов».
— М-м-м… — отозвалась я.
Мычание – это не враньё, а лгать я считала некрасивым. Не хотелось заявлять о том, что не поеду с ними, проще промолчать.
— Марин, дай, пожалуйста, свой компьютер, надо очень, — произнесла я, повернувшись к подружке.
Сорокина протянула мне то, что я просила, и еле заметно кивнула. Я заказала себе билет на самый ранний рейс, в шесть утра. Оплату за бронь следовало внести в течение сегодняшнего дня. Отлично, мне это подходило.
После уроков за Максом приехала машина. Он пригласил нас, но мы отмахнулись от предложения, сославшись на то, что хотим прогуляться. По дороге зашли в банк и оплатили авиабилет. Свобода начиналась рано утром первого мая. Что ж, осталось два дня.
Вернувшись домой, поела, приняла душ и отправилась в постель. Чувствовала усталость после прогулки, хотелось отоспаться. Я залезла под одеяло и зажмурилась. Неожиданно почувствовала тошноту. На смену ей пришел спазм, который разрастался, заставляя корчиться от боли. Я потянулась к мобильному телефону, брошенному мной на прикроватный столик перед отправкой в ванную. Рука тряслась, я обливалась потом, а перед глазами расплывались черные пятна. Спустила ноги с постели и грохнулась на пол. Попыталась подняться и все чего достигла - парализующую сознание боль. Мне нужна помощь, но вместо крика из горла вырвался слабый сип. Я одна, никому не нужна, и никто не спасет. Мама, папа, почему вы покинули меня? Оставили на этой земле, а сами ушли навсегда?
Щеке было холодно, рука затекла. Я открыла глаза и перевернулась на спину. Надо мной потолок, обшитый серебристым металлическим листом и встроенными в него тусклыми лампами. Снова на корабле, только в какой его части?
Сделала над собой усилие, чтобы встать на четвереньки. Голова закружилась, появилась тошнота. Я плюхнулась на пол, растянулась и обхватила себя руками. Постаралась глаза держать открытыми, чтобы не случилась рвота. Несколько раз глубоко вдохнула. Приступ не унимался. Как я доберусь до каюты?
Поискала взглядом что-то похожее на кнопку экстренного вызова. Видно плохо - полумрак. Оставалось только лежать и дожидаться улучшения самочувствия. Да и вообще, что со мной произошло такое? Я была Юлией из дневника, чувствовала боль придуманной мной девушки. Теперь я валялась на полу непонятно где, и как здесь оказалась вспомнить не могла.
Предположим, с первым вопросом всё обстояло достаточно просто: Юлия Снегова - это гипнопомпические галлюцинации. И что мне давало это понимание? Такое со мной уже происходило. Правда сказать, я после видений ничего не помнила. Теперь наметился прогресс, и можно меня поздравить. Ох, что за жизнь такая? Вечно с сюрпризами…
Повернулась на бок, подложила руку под голову. Холод металла потихоньку проникал в меня, и я чувствовала облегчение. Но валяться здесь долго не собиралась, при первой же возможности – в каюту.
Итак, я оказалась в сюжете, придуманном когда-то моим больным умом. После воскрешения мог произойти сбой, и я вдруг на какое-то время снова погрузилась в придуманный мир, шок или что-то, что может свести с ума, отключить человека от реальности. Я едва ли не первый эксперимент Михаила по клонированию, всякое могло случиться.
Когда писала дневник, была подростком, испытавшим первую любовь, счастье, желание разделить с кем-то своё будущее. Всё обрубила смерть, показав, что ничего вечного не существует. Мне было трудно возвращаться в реальность, где милого уже нет, и я оживила его, зачем-то дав чужое имя. Видимо, на то были особые причины. Трудно анализировать поступки людей с замутнённым разумом. Возможно я таким способом долюбливала его, перенося на страницы рукописи, хотела дать ему простор для выбора, чтобы он стал моим навсегда. Но почему мозг вдруг решил напомнить об этом? И какого лешего я попала сюда, в это полутемное помещение?
Прислушалась к себе. Все в порядке, недомогание улеглось, хоть слегка еще подташнивало. Главное, что голова перестала кружиться.
Я тяжело поднялась, опираясь на стену, и тут обнаружила прикрепленную к ней табличку. Я оперлась на перегородку плечом и прочитала:
«Эвакуационный модуль геологической разведки. Модель «М-сорок восемь». Применять строго по инструкции».
Любопытно. Примерно девять или десять лет назад их сняли с производства. Они сильно проигрывали передовым моделям. Работу системы жизнеобеспечения улучшили, сплав, из которого сделан корпус, изменили, увеличив его прочность. Модернизировали склады хранения для собранных материалов. Неужели государство решило сэкономить на этой части экспедиции и лайнер укомплектовали старьем?
Под табличкой находилась узкая вытянутая панель управления. Попасть внутрь модуля без кода доступа невозможно. Придется отложить посещение до лучших времен. Я отчего-то не сомневалась, что попаду внутрь. Дикая уверенность, но я решила себя извинить за неё. Чего не померещится, когда человек плохо себя чувствовал?
Немного продвинувшись вперед, обнаружила в углу экран панели сообщения. Я коснулась его в правом верхнем углу, где находилась иконка с надписью: «План корабля». Луч от панели создал голографию.
— Хорошо. Я никогда ни в чем тебе не отказывал. Я согласен.
Поджатые губы Макса говорили об обратном, но слово не воробей, уже вылетело, не поймаешь.
На следующий день, в классе чувствовалось оживление. Макс сидел за одной партой с красавицей Никой, а ребята толпились вокруг них и хохотали. Глаза Макса блестели, губы улыбались. В нем чувствовалось воодушевление, подъем. Прав психолог, популярность – это важно для роста личности.
Макс стал не просто популярен, он стал мега-популярен. Встречался с девчонками, дружил с парнями, постоянно устраивал тусовки у себя дома или на даче. Нас с Мариной тоже звал, «по старой дружбе», но мы отказывались.
Я в общении с Мариной черпала много удовольствий и не желала их делить ни с кем. К тому же, стала более раскрепощенной, а Марина начала лучше учиться. Банальных: «Дай списать», - у нас не случалось. Честно готовились к урокам вместе, а потом шли на дискотеку, или в театр, парк. Нам было хорошо вместе.
Бабушка с трудом приняла перемены и с Мариной поначалу общалась холодно. Но потом поняла, что ее любимая внучка ожила и стала настоящим подростком. И бабуля отпустила ситуацию.
Нам минуло по шестнадцать, и пришла пора определяться в жизни. Выбор учебного заведения не был труден. Я получила рекомендации в лучшие ВУЗы страны. Выбирай любой. Но тут судьба преподнесла подлянку. Бабушка категорически хотела, чтобы я получила образование совместно с Максом, и оказалась непреклонна в этом.
Макс заботливо, как и раньше, относился ко мне, но я мечтала о полной свободе и независимости. Еще несколько лет я не выдержу, но пока не следовало кипятиться, всё переиграть можно в любой момент.
Я сдала экзамены в университет, а потом взяла и перекинула документы прямо перед первым сентября туда, где училась Марина. Приняли сразу, ведь у меня самый высокий проходной балл.
В канун учебного года, ко мне неожиданно заявился Макс. Бабушка и его родители были на даче. Я не ждала гостей, поэтому приняв ванну, как была в махровом полотенце, так и открыла дверь. Думала, бабушка вернулась пораньше. Максим Король оказался, мягко говоря, не трезв. Отодвинув меня, вошел в квартиру и закрыл входную дверь.
— Привет! – фокусируя на мне взгляд, произнес друг. — Кого ждала? У тебя свидание? Нарядец подходящий, секси.
— Я никого не ждала, и тебя тоже.
— Это минус, но я к тебе зашел, и это плюс, — подняв указательный палец, заявил Король.
— Как скажешь, дружище, но к визитам я не расположена. Судя по твоему виду, ты тоже.
— Мне тут надо уладить кое-какие дела. Сейчас.
— Какие дела у тебя в моём доме? – задала я вопрос. – Ты что-то забыл? Прости… Где поискать?
— Моё дело – ты, – пошатнулся Максим. – И я с ним покончу.
Его бросило вперед на меня, и он по инерции сделал пару шагов. Пришлось отступить к стене. Уперев руки в неё, Макс навис надо мной, обдавая запахом спиртного. Что он пил? Противно…
Наклон, и наши губы соединились. Максим втиснул колено между моих ног, а его язык оказался внутри моего рта. Растаять бы в его объятьях, да только злость взяла. Что произошло, не знаю, но я, будто спецагент из голливудского боевика, перехватила руку парня, которая тянулась к узлу полотенца на груди, рванула ее и заломила ему за спину. Максим ойкнул, выгнулся, чтобы инстинктивно ослабить хватку. Затем я нанесла резкий удар в область шеи, отпустила. Макс точно мешок с картошкой свалился на пол и застонал.
— Мы с Мариной на курсы самообороны стали ходить в последнем классе. Натренировалась видимо. Ты об этом знал.
Ответом был глухой вздох.
— Чего разлёгся? Вставай и выметайся из моего дома!
Макс сел, подобрав ноги, поглаживая руку. Видимо, больно дружку. Он посмотрел на меня растерянным взглядом, а я указала на дверь.
С тех пор мы с Королем не виделись, он уехал на все лето за границу вместе с родителями.
Наступившее первое сентября будоражило сознание и побуждало к подвигам. Я вызвала себе парикмахера-визажиста на дом. Через два часа стала не просто красавицей, а удивительной красавицей. Платье для первого дня мы выбирали с бабушкой. Оно простое, но очень элегантное. Голубое, с зелеными косыми вставками, цвет которых на тон темнее моих собственных глаз. На ноги подобрали голубые туфли-лодочки и нашли подходящую сумку. Вызвав такси, оделась и сбежала из дома. Машину дожидалась у подъезда. Отучусь пару недель и бабушке всё расскажу.
Автомобиль подвез меня к дверям университета. Расплатившись с таксистом, поднялась по лестнице и вбежала в аудиторию перед звонком. Надо было видеть восторженный взгляд подруги, когда она меня узрела. Я прямиком направилась к ней и уселась на свободный стул.
— Привет, подруженция! — весело бросила я, а Маринка широко улыбнулась и кинулась обниматься.
— Я думала, ты с Королем в Университет пошла. Как получилось, что ты здесь и в одной группе со мной?
— Я перебросила документы в последний момент, и перед моими баллами не устоял никто.
— Ты обалденно выглядишь! Я такой тебя не видела. Мне нравиться… И похоже, еще паре тройке парней в нашей группе, – подмигнув мне, проговорила подружка.
Так началась моя новая жизнь. Жаль, она оказалась недолгой. Бабушка мне ничего не сказала, когда я призналась ей, что перекинула документы. Она поджала губы и занялась обедом. Расценила это как знак согласия.
Я наряжалась, строила глазки, даже пару раз сходила на свидание с Петькой Жаковым, пока в дверях аудитории не возник Максим Король.
Моё удивление не знало предела, так же как и Маринино. Она увидела его первой. Ухватив за локоть, заставила мня отвернуться от Пети, с которым я разговаривала в этот момент, и посмотреть на дверь. Я остолбенела.
— Юля, что с тобой, тебе плохо? — уха коснулось, горячее дыхание Пети.
— Нет, Жаков, мне жить не хочется, — простонала я.
— Ты из-за того парня так расстроилась?
— Ага. Мой одноклассник, и учиться он должен в другом университете, – пояснила я.
Максим тем временем приблизился к нашей небольшой компании и бодро приветствовал:
— Привет, девчонки!
— И тебе не хворать, — отозвался за меня Жаков, встал, распрямляя плечи и поигрывая мускулами.
— Ты кто такой? Юля, Марина, что это за парень? — нарывался Макс.
— Это парень Юлии, — прояснила ситуацию подружка.
— Вот как? — хмыкнул Макс. — Ладно.
Он повернулся и прошел дальше.
Мне потом рассказывали девчонки, что Максим с Петей дрались, а потом подружились. Вместе где-то развлекались, выпивали...
С тех пор Жаков со мной стал общаться предельно осторожно. На свидания не звал, но и в помощи не отказывал. Вначале мне стало обидно, а потом — всё равно. Моя жизнь снова встала с ног на голову, вывернулась и выплюнула очередную утрату. Не стало бабушки. Автомобильная катастрофа…
Врачи говорили, что она даже ничего не почувствовала. Зато я ощутила сильную боль и потом нахлынувшую вязкую пустоту. Снова ударилась в учёбу. Надо отдать должное Маринке, она мне не досаждала и при этом из поля зрения не выпускала. Уж и не знаю, каких богов благодарить за такую деликатную и умную подругу. Мы в своей жизни ценим тех, кто обладает огромным ворохом знаний, может красноречиво и витиевато изъясняться, блеснуть в обществе. Восхищаясь ими, говорим: «О-о-о, талантище, гений! Бесспорный гений!», - и хотим быть рядом.
Раньше, по малолетству, я испытывала нечто подобное и дружила с Максимом, потому что он, как и я, умён. Спасибо судьбе, что свела меня с Мариной Сорокиной, простой троечницей. У нее оказалось то, что я теперь ценила больше самых красочных и умных слов: верность, деликатность, умение погрузиться в ситуацию другого.
В большинстве своем люди предпочитали давить своим опытом и авторитетом. Любили давать в приказном порядке советы, упиваясь собой и умными словами, которые кидали раздавленному жизнью человеку. А вот выслушать просто так, выслушать, не перебивая, может очень малое количество людей. Их, по моему мнению, надо заносить в Красную книгу и оберегать. Вот такой редкий экземпляр оказался рядом со мной в школе, а теперь и в университете.
Когда, похоронили бабушку, а случилось это зимой, Марина поселилась на несколько дней у меня. Спала со мной в кровати, обнимая и гладя по голове. Кормила, вытирала слёзы. И как ей это не надоедало, мне не понятно.
Потом состоялся суд над тем мужчиной, который сбил мою бабушку на дороге. Марина, как и Короли, поддерживала меня на заседании. Я даже сейчас помнила раскаявшийся, затравленный взгляд водителя, его признание вины, извинения передо мной за случившееся. Хороший дядька, простой и хороший, это видно сразу. Жаль, попал в не то время не в то место, впрочем, как и бабушка. Я бы хотела его обвинить, но не могла. Он обещал мне перечислить любую компенсацию. Честно расстроился, когда узнал, что я осталась круглой сиротой, и как уронил свою голову на руки после этого сообщения, так и не поднял ее до окончания суда.
— Прости меня, дочка, я виноват! – всё, что он сказал в своём последнем слове.
Его увели. Я покинула зал суда вместе с Мариной, Максом и его родителями.
Много воды утекло с того времени. Боль от потерь притупилась, но не покинула душу. Родители Максима настояли на том, чтобы возобновила визиты к психологу. Я не сопротивлялась, увидев в таком общении много полезного для себя. Меня выслушивали, пусть и за хорошие деньги. Зато могла рассказывать все, что хотела.
Я вернулась из воспоминаний. Студенты шутили и смеялись. Марина тоже им что-то рассказывала, а я села на покрывало и откинулась назад, уперев согнутые в локтях руки в прохладную землю. Солнце припекало, вливая по капле удовольствие. Закрыла глаза и позволила себе немного расслабиться.
— Привет. Как дела? — простой вопрос отогнал умиротворение.
Макс. Максим Король, больше не кому.
— Всё пучком, — отозвалась я, не открывая глаз.
Не хотела его видеть, совсем не хотела. Он мне напоминал конвоира или тюремщика.
— На майские я и родители приглашаем тебя на дачу. Если захочешь, будешь жить на своей, но лучше - на нашей. Стартуем второго.
Так, без лишних намёков, дал понять, что мне разрешается прогуляться под бдительным присмотром «опекунов».
— М-м-м… — отозвалась я.
Мычание – это не враньё, а лгать я считала некрасивым. Не хотелось заявлять о том, что не поеду с ними, проще промолчать.
— Марин, дай, пожалуйста, свой компьютер, надо очень, — произнесла я, повернувшись к подружке.
Сорокина протянула мне то, что я просила, и еле заметно кивнула. Я заказала себе билет на самый ранний рейс, в шесть утра. Оплату за бронь следовало внести в течение сегодняшнего дня. Отлично, мне это подходило.
После уроков за Максом приехала машина. Он пригласил нас, но мы отмахнулись от предложения, сославшись на то, что хотим прогуляться. По дороге зашли в банк и оплатили авиабилет. Свобода начиналась рано утром первого мая. Что ж, осталось два дня.
Вернувшись домой, поела, приняла душ и отправилась в постель. Чувствовала усталость после прогулки, хотелось отоспаться. Я залезла под одеяло и зажмурилась. Неожиданно почувствовала тошноту. На смену ей пришел спазм, который разрастался, заставляя корчиться от боли. Я потянулась к мобильному телефону, брошенному мной на прикроватный столик перед отправкой в ванную. Рука тряслась, я обливалась потом, а перед глазами расплывались черные пятна. Спустила ноги с постели и грохнулась на пол. Попыталась подняться и все чего достигла - парализующую сознание боль. Мне нужна помощь, но вместо крика из горла вырвался слабый сип. Я одна, никому не нужна, и никто не спасет. Мама, папа, почему вы покинули меня? Оставили на этой земле, а сами ушли навсегда?
ГЛАВА 5
Щеке было холодно, рука затекла. Я открыла глаза и перевернулась на спину. Надо мной потолок, обшитый серебристым металлическим листом и встроенными в него тусклыми лампами. Снова на корабле, только в какой его части?
Сделала над собой усилие, чтобы встать на четвереньки. Голова закружилась, появилась тошнота. Я плюхнулась на пол, растянулась и обхватила себя руками. Постаралась глаза держать открытыми, чтобы не случилась рвота. Несколько раз глубоко вдохнула. Приступ не унимался. Как я доберусь до каюты?
Поискала взглядом что-то похожее на кнопку экстренного вызова. Видно плохо - полумрак. Оставалось только лежать и дожидаться улучшения самочувствия. Да и вообще, что со мной произошло такое? Я была Юлией из дневника, чувствовала боль придуманной мной девушки. Теперь я валялась на полу непонятно где, и как здесь оказалась вспомнить не могла.
Предположим, с первым вопросом всё обстояло достаточно просто: Юлия Снегова - это гипнопомпические галлюцинации. И что мне давало это понимание? Такое со мной уже происходило. Правда сказать, я после видений ничего не помнила. Теперь наметился прогресс, и можно меня поздравить. Ох, что за жизнь такая? Вечно с сюрпризами…
Повернулась на бок, подложила руку под голову. Холод металла потихоньку проникал в меня, и я чувствовала облегчение. Но валяться здесь долго не собиралась, при первой же возможности – в каюту.
Итак, я оказалась в сюжете, придуманном когда-то моим больным умом. После воскрешения мог произойти сбой, и я вдруг на какое-то время снова погрузилась в придуманный мир, шок или что-то, что может свести с ума, отключить человека от реальности. Я едва ли не первый эксперимент Михаила по клонированию, всякое могло случиться.
Когда писала дневник, была подростком, испытавшим первую любовь, счастье, желание разделить с кем-то своё будущее. Всё обрубила смерть, показав, что ничего вечного не существует. Мне было трудно возвращаться в реальность, где милого уже нет, и я оживила его, зачем-то дав чужое имя. Видимо, на то были особые причины. Трудно анализировать поступки людей с замутнённым разумом. Возможно я таким способом долюбливала его, перенося на страницы рукописи, хотела дать ему простор для выбора, чтобы он стал моим навсегда. Но почему мозг вдруг решил напомнить об этом? И какого лешего я попала сюда, в это полутемное помещение?
Прислушалась к себе. Все в порядке, недомогание улеглось, хоть слегка еще подташнивало. Главное, что голова перестала кружиться.
Я тяжело поднялась, опираясь на стену, и тут обнаружила прикрепленную к ней табличку. Я оперлась на перегородку плечом и прочитала:
«Эвакуационный модуль геологической разведки. Модель «М-сорок восемь». Применять строго по инструкции».
Любопытно. Примерно девять или десять лет назад их сняли с производства. Они сильно проигрывали передовым моделям. Работу системы жизнеобеспечения улучшили, сплав, из которого сделан корпус, изменили, увеличив его прочность. Модернизировали склады хранения для собранных материалов. Неужели государство решило сэкономить на этой части экспедиции и лайнер укомплектовали старьем?
Под табличкой находилась узкая вытянутая панель управления. Попасть внутрь модуля без кода доступа невозможно. Придется отложить посещение до лучших времен. Я отчего-то не сомневалась, что попаду внутрь. Дикая уверенность, но я решила себя извинить за неё. Чего не померещится, когда человек плохо себя чувствовал?
Немного продвинувшись вперед, обнаружила в углу экран панели сообщения. Я коснулась его в правом верхнем углу, где находилась иконка с надписью: «План корабля». Луч от панели создал голографию.
