Уж четвёртый праздник ты в одиночестве на посту встречаешь. Из развлечений только что и есть, так «блюдо окаймлённое» и на все лады настроенное золотое яблоко со множеством каналов переключения.
Только я собралась в миллион первый раз за прошедшие годы послать Днищева в Дремучий лес на поиски цветущего папоротника, как вмешалось руководство:
– Нет-нет. В этом году мы с многоуважаемой Русланой дежурим сами. А у Заи сложный заказ.
Вот такой поворот мне совсем не понравился. Мысли тут же отразились на лице в виде выпученных глаз и множественных складок на лбу. Впрочем, отреагировала я моментально:
– Неужто за магическую стену придётся выехать?
Сослуживцы замерли на месте, потому что из всех событий за последнее время стоящим оказалась лишь карточная игра в клубе «Василёк» на раздевание между драконом-оборотнем Дантесом Раевым и Семёном Днищевым, в которой Днищеву довелось не просто проиграть, а ещё и должником остаться. А тут такое! САМ подменить сподобился в Волшебную-то ночь! Точно не простое поручение будет – любопытно же! Вот и замерли родные односельчане, точно истуканы, ожидая развития событий.
Дионисий Чайка аккуратно, чтобы не помять выглаженную Русланой на рассвете щит-рубашку, приложил ладонь к груди, и максимально примирительно проговорил:
– Понимаю, понимаю, голубушка, Зая Радионовна, что не на то вы настроены. Но мир людей труден для нашего народа: столько соблазнов таит, что и сосчитать трудно. Вы единственная, кто ограничены в пользовании магией, а если что-то случится в дороге, то магия сработает как охранная сила, не произойдёт по злобе и одухотворённости… Ой! Простите. Я имел ввиду: неудовлетворённости.
Я перевела взгляд на Руслану. Та глубоко вздохнула, отчего её полная грудь значительно колыхнулась, русая коса удлинилась на несколько десятков сантиметров и едва не волочилась по полу, что являлось признаком её сильнейшего, нервного состояния.
– И кто заказчик? – поинтересовалась я.
Руслана, стоя за спиной Чайки, и глядя на меня, пухлой ладошкой шлёпнула себя по лбу, затем резким движением схватила за горло, изображая удушение. Её коса при этом ещё больше выросла, и теперь лежала на полу у ног, свернувшись калачиком.
Почтальоны переглянулись, а Чайка сделал шаг назад, остановился возле своего рабочего стола, поднял с него свиток:
– Вот! Ознакомьтесь!
Чувствовалось, что пергамент жёг ладони Дионисия, а коса Русланы обвила её ноги – кольца доходили до середины щиколотки.
Что же её так разволновало и напугало?
Странно, меня тоже вдруг оторопь взяла, но с ней я расправилась быстро.
Я подошла к руководителю вплотную, приняла из рук свиток и развернула.
Тэкс! Обычная форма заявки на доставку ценной посылки. Ничего особенного, если не заглянуть в самый конец, туда, где стояли подписи. Там значилось имя отправителя: «ТДФ», и изощрённый вензель вместо закорючки клиента.
– Что?! – ахнула я. – ТДФ?
– О! – прошептала Руслана в один голос с другими сотрудниками, а её коса обвила её до пояса.
– «Твоя Добрая Фея»?! – обезумела я. – Пожелание и подарок из дома самих Фей! Ха!
– Теперь вы понимаете, как важна ваша безупречная дисциплинированность? – пролепетал начальник. – Задание ответственное! Очень важное не только для адского района, но и всего Низогорья. Губернатор лично за мной метлу прислал, когда на совещание вызывал, и очень сильно просил исполнить всё в лучшем виде.
– Я понимаю, насколько важное задание, и для это честь выполнить поручение одной из семи королев, – пролепетала я.
– Может, тогда и театр разрешат, – болтнул Днищев.
Руслана активно закивала, соглашаясь с ним, а её коса обвила её дородное тело до самого подбородка.
Спецназ активно штурмовал стылую зону. Придомовая территория трактира озарялась множественными системами самосветящихся зеркал с толстыми, прозрачными линзами, дающими направленный свет в каждый уголок купола, развеивая мглу. Казалось, что днём гораздо темнее, чем сейчас – ночью.
Чародеи из отряда особого назначения расставлены ряды ловушек, чтобы после нейтрализации экрана, поймать призраков и разложить эктоплазму погибших на молекулы.
Маги-оперативники пользовались заклинаниями левитации, чтобы максимально увеличить шансы нарушить зельями и ворожбой структурную решётку купола.
В общем, битва за спасение нас троих, – застывшего я тоже считала потерпевшим, – велась активно, но длилась вот уже полтора часа, а результатов не давала.
Всматриваясь в чёрное зимнее небо, усыпанное миллиардами звёзд, я, дрожа от пронизывающей стужи, конвульсивно вспоминала страницы из «Книги ведовства», копию которой забыла в Раужках, понадеявшись на собственную память. А она возьми и начни подводить на фоне моральных перегрузок и жуткого мороза.
Сейчас, по минимальным прикидкам, около сорока градусов мороза. Какой мозг станет работать в столь экстремальных условиях? Тело пыталось выжить – и только это являлось приоритетом.
Эх, была – не была! Так надоело ждать, готова рискнуть здоровьем, честью и относительной свободой, и развеять нас с коньком по ветру, протиснуться сквозь призраков и собраться заново за чертой купола. Но, с другой стороны, может так статься, что я-то «была», а потом вдруг превращусь в «не была», коли заклинание перепутаю или рука дрогнет при создании в воздухе сложного знака. И тогда пиши: «пропало»!
Коньку хорошо – у него: шкура собственная, ткань широкого кармана, в котором сидит, плюс тепло, исходящее от моего тела. А я до самых глаз укуталась в воротник и шапку натянула до бровей, обхватила себя руками, сумку прижала – и всё равно зуб на зуб не попадал. С плясками, для разгонки крови, покончила ещё полчаса назад – они продуктивны для согревания, но стоит остановиться, как сызнова начинаешь околевать. Как только выдохлась, отплясывая «Камаринского» так сразу и продрогла до костей.
Мда, а искушение поворожить на всю катушку, даже если в последний раз, всё сильнее росло внутри меня, и с каждым дуновением становилось сильнее. И, вроде, уже и не так плохо состояние «не была». Ну, развоплощусь, полетаю набором молекул, гонимая воздухом, а потом родня восстановит – буду цела и невредима.
Но тем самым ведьмовским зовом, которое люди за Стеной называют шестым чувством, понимала, что чем меньше магии внутри купола, тем безопаснее для бедных работящих почтальонов – Лютика и Заи. Объяснить почему так вдруг, затруднялась даже самой себе, а потому просто ждала, внимая своим ощущениям и проклиная тот день, когда влюбилась без оглядки в вора и мошенника.
– Сделай же что-нибудь, ведьма! – захныкал из кармана скакунок.
– «Книги ведовства» нет!
– Раньше тебя ничего не останавливало, – гнусавил Лютик. – Где твоя предприимчивость?! Четыре года честной службы – можно разок, ради спасения друга рискнуть!
– Да у меня послужной бересты за подписью главы почты Застенья не меньше двадцати штук имеется. Намедни пересчитывала. Ещё парочку, и на свободу с чистой совестью, восвояси.
– А я не хочу «восвояси», – заявил конёк. – Мне в Низогорье нравится. Трава вкусная, лошадки красивые, гордые, да и работа не такая пыльная. Ну, разок другой шкурой рисковал – так то ж не беда. Выбрались. Чего грамотами-то меряться?
– Не увиливай! – рявкнула я. – Когда это я нечестной была?
– Хорошо, честной, была, но только в отношении клиентов. Я ж про то и говорю, что исключительно благодаря тебе, дорогуша, из каких только передряг не выпутывались! Всегда поворожишь, если нужно, и всё образуется. А сейчас чего решила правильной стать? Жить надоело? Вон, смотри, в сосульку превратилась.
Мне нечего ответить на отповедь напарника. Он был дважды прав.
Во-первых, мы действительно с честью выходили из разных ситуаций и доставляли корреспонденцию вовремя, потому что оба хотели получить освобождение без лишних проверок и волокит, без затягивания работы специальной комиссии при Канцелярии.
Во-вторых, я часто нарушала предписание суда, ловя на свою шею очередное ярмо, рискуя, топая по лезвию бритвы между «нельзя» и «разрешено в особых условиях».
А сейчас я чувствовала себя безоружной, растерянной, резко поглупевшей. Не могла представить, что должна делать. Раньше выход из ситуации находился сам собой – просто видела или чувствовала, что должна сделать, а нужная формула из «Книги» вставала перед глазами, и оставалось лишь ею воспользоваться.
Теперь меня будто перемкнуло – не в состоянии ничего предпринять, проанализировать, ухватить момент за хвост, который вытащит нас. Я наблюдала за усилиями полиции, осознавая, что наше дело – труба. Именно данное осознание начисто отбивало волю к жизни в последние пятнадцать минут. Я словно бы согласилась с тем, что мои часы сочтены.
Полагаю, я жутко выдохлась, подавляя собственные гены, не следуя характеру, лишая себя удовольствия колдовать. Наказание – есть наказание, и я устала стоять в углу, точно маленькая провинившаяся девочка, и наблюдать, как другие добропорядочные ведьмы и маги наслаждаются жизнью и силой.
В-третьих – стоило бы упоминать, как правоту Лютика – я призналась сама себе, но авантюрный характер и самонадеянность в очередной раз сыграли со мной злую шутку. Зачем я спрятала драгоценный камень? О чём я думала в тот момент? Почему я не могла успокоиться и просто отбыть наказание? По собственной глупости, я не отсиживалась за амбаром, а скукожилась под истончающейся защитой, наблюдая, как она тает.
Да, самонадеянность – моё всё! Обнаружив подкинутый мне рубин, я решила, что приобрела возможность развлечься. Я не собиралась его присваивать, а надеялась на развлечение, когда незнакомец отыщет меня и попросит обратно красный камень. Допрашивая человека, сумею позабавить себя его тайной, и историей про то, как к нему попал такой серьёзный булыжник.
Возможно, – но, боюсь, не точно! – пурпурный камень вообще относился к разряду тайных артефактов. Все признаки этого имелись. А тут вдруг человек, артефакт, драгоценность – ух, как любопытно! Конечно, в моей голове всё именно так и произошло, но в жизни всё обстояло иначе. Вот – мёрзла теперь!
Мне не хватало в текущей жизни эмоций, драйва, приключений. Однажды я уже поплатилась из-за особенности натуры, и наказание отрезвило. Но ненадолго. Увы, через четыре года мою душу снова одолела жажда похождений.
Пряча рубин, с особым удовольствием предвкушала новую встречу с ясноглазым человеком, которая точно состоится – я была уверена. Он ушёл – его след простыл. Маг, что перекинулся парой слов с ясноглазым мужчиной, до момента, когда человек подсел к нам с Лютиком за стол, теперь зачарован колдуном в водорослевой шубе.
В общем: спустя полтора часа на морозе самонадеянность покинула. На смену ей пришли иные мысли. Не скажу, что они хоть чем-то похожи на раскаяние, но, уж простите, как умею, так и анализирую собственное положение. Докатилась и до заклинания о развеивании по ветру – это ли не дно в ведре обстоятельств, которое умудрилась пробить в текущий раз?
Каюсь: в голове промелькнула мысль, что хватит. Пустое это: бороться за свободу, держаться за месть, мечтать взять реванш у судьбы. Поворожу на всю катушку, а там, будь, что будет. Потом, браваду догнала безнадёга: «Всё – пришёл мой конец, и пусть так и будет. Счастье, что эпилог моей жизни всё же прописан».
Какой может быть эпилог у обречённого? Так вот состоявшийся – надежду на будущее приключение! Которое никогда не состоится.
Если расценивать происходящее, как театральные подмостки бытия, то концовка вполне красочная, драматичная и загадочная. У полиции будет над чем поразмышлять, когда они, расследуя происшествие и прорабатывая каждого гостя трактира, в вещьдоках заметят таинственный рубин. Естественно, они его найдут после того, как обнаружат в личных вещах почтальона цепочку, совершенно не подходящую для девушки. Начнут гадать, искать...
Увы, только в эту пору прекрасную я буду проходить по делу о рубине, как случайная жертва, коей в общем-то и являлась. Придётся сыщику составлять мой психологический портрет, просматривать дело в архиве, по которому я отбывала наказание. И в итоге, пообщавшись с семьёй, прочитав толстый томик доказательный базы и приговор суда, сыщик поймёт, наконец, что я просто идиотка.
Ладно. Можно сказать, что я сдалась.
Я – да, но только не Лютик. Спасибо ему за сие!
– Соберись, ведунья! – выпрыгнув из моего кармана и на выдохе увеличившись в размере, гаркнул Лютик. – Ты обязана нас вытащить отсюда! Думай! Разуй глаза, оглядись! Ты столько прошла за четыре года! И я знаю, что ты хочешь сделать на самом деле, и ради чего ты сейчас мёрзнешь и ничего не предпринимаешь! У тебя есть цель – иди к ней! Я – мошенник, и разбираюсь в людях! Задаю себе вопрос: Зая сдастся? И знаешь что? Не верю!
– Чего орёшь? – жалобно пропищала я, а на глаза навернулись неожиданные слёзы. – Я не могу! Мы как на ладони. Я не понимаю! Я…
– Неужто к прабабкам собралась? Я угадал? Не имеешь права! Ты ещё за себя не отомстила!
Лютик попал в самое сердце. Месть придавала мне силы последние четыре года, и стала целью для подвигов в почтальонском деле во славу выхода по условно-досрочному.
Я заревела. И сильно удивилась этому.
Почему слёзы показались неожиданными? Я заревела, потому что почувствовала себя невероятной тупицей, прошедшей все стадии принятия правды.
Первая стадия – всепрощающая во имя любви. Мужчина, ради которого я нарушила закон Застенья, кинул меня. Но я всё ещё надеялась, что он объявится и всё объяснит. Позже, когда поселилась в Раужках и немного пришла в себя, осознала, что меня подставил тот, кому я, как влюблённая идиотка, полностью доверяла.
Вторая стадия – само-истязающая. Бывший Свет Моих Очей очень рассчитывал на истинное королевское правосудие, и оно случилось, но не соответствовало его изначальному замыслу.
По закону Застенья за содеянное, я отправилась бы в места не столь отдалённые строго режима, лет, так, на пятьдесят с небольшим, что весьма длительный срок, за который мести ожидать Бывшему Свету Моих Очей не стоило. А там я и сгинуть могла: ведь статья предполагала тяжёлый труд, невыносимые физические и моральные условия содержания.
Короче: меня жаждали убить.
И началась третья стадия – приход в чувства. С осознанием факта крупной подставы пришла страшная душевная боль. Она иссушила, издёргала нутро. За четыре года солёные капли ни разу не появились, что бы со мной не происходило. Я просто разучилась плакать. Зато смеялась очень громко и весело.
Я расплачивалась за двоих, и адвокат был прав, сказав, что легко отделалась. Всё просчитал гадёныш – предатель! Только не учёл, что срок дали в пять раз меньше, и досрочное освобождение предполагалось.
Наступила предпоследняя стадия – план мести. Я работала, не жалея живота своего. Лезла в самые сложные доставки. Ещё две бересты от главы почты Застенья, и с почётом на свободу. А когда перестанут действовать ограничения, я смогу найти Бывшего и насладиться местью.
А я мечтала отомстить.
Страшно отомстить.
Жутко отомстить.
Злость, пришедшая на смену растерянности и угнетению, подорвала изнутри. Она придала мне сил, подпитала, мобилизовала.
Я ещё не все намерения в жизни исполнила, и не всего добилась.
Только я собралась в миллион первый раз за прошедшие годы послать Днищева в Дремучий лес на поиски цветущего папоротника, как вмешалось руководство:
– Нет-нет. В этом году мы с многоуважаемой Русланой дежурим сами. А у Заи сложный заказ.
Вот такой поворот мне совсем не понравился. Мысли тут же отразились на лице в виде выпученных глаз и множественных складок на лбу. Впрочем, отреагировала я моментально:
– Неужто за магическую стену придётся выехать?
Сослуживцы замерли на месте, потому что из всех событий за последнее время стоящим оказалась лишь карточная игра в клубе «Василёк» на раздевание между драконом-оборотнем Дантесом Раевым и Семёном Днищевым, в которой Днищеву довелось не просто проиграть, а ещё и должником остаться. А тут такое! САМ подменить сподобился в Волшебную-то ночь! Точно не простое поручение будет – любопытно же! Вот и замерли родные односельчане, точно истуканы, ожидая развития событий.
Дионисий Чайка аккуратно, чтобы не помять выглаженную Русланой на рассвете щит-рубашку, приложил ладонь к груди, и максимально примирительно проговорил:
– Понимаю, понимаю, голубушка, Зая Радионовна, что не на то вы настроены. Но мир людей труден для нашего народа: столько соблазнов таит, что и сосчитать трудно. Вы единственная, кто ограничены в пользовании магией, а если что-то случится в дороге, то магия сработает как охранная сила, не произойдёт по злобе и одухотворённости… Ой! Простите. Я имел ввиду: неудовлетворённости.
Я перевела взгляд на Руслану. Та глубоко вздохнула, отчего её полная грудь значительно колыхнулась, русая коса удлинилась на несколько десятков сантиметров и едва не волочилась по полу, что являлось признаком её сильнейшего, нервного состояния.
– И кто заказчик? – поинтересовалась я.
Руслана, стоя за спиной Чайки, и глядя на меня, пухлой ладошкой шлёпнула себя по лбу, затем резким движением схватила за горло, изображая удушение. Её коса при этом ещё больше выросла, и теперь лежала на полу у ног, свернувшись калачиком.
Почтальоны переглянулись, а Чайка сделал шаг назад, остановился возле своего рабочего стола, поднял с него свиток:
– Вот! Ознакомьтесь!
Чувствовалось, что пергамент жёг ладони Дионисия, а коса Русланы обвила её ноги – кольца доходили до середины щиколотки.
Что же её так разволновало и напугало?
Странно, меня тоже вдруг оторопь взяла, но с ней я расправилась быстро.
Я подошла к руководителю вплотную, приняла из рук свиток и развернула.
Тэкс! Обычная форма заявки на доставку ценной посылки. Ничего особенного, если не заглянуть в самый конец, туда, где стояли подписи. Там значилось имя отправителя: «ТДФ», и изощрённый вензель вместо закорючки клиента.
– Что?! – ахнула я. – ТДФ?
– О! – прошептала Руслана в один голос с другими сотрудниками, а её коса обвила её до пояса.
– «Твоя Добрая Фея»?! – обезумела я. – Пожелание и подарок из дома самих Фей! Ха!
– Теперь вы понимаете, как важна ваша безупречная дисциплинированность? – пролепетал начальник. – Задание ответственное! Очень важное не только для адского района, но и всего Низогорья. Губернатор лично за мной метлу прислал, когда на совещание вызывал, и очень сильно просил исполнить всё в лучшем виде.
– Я понимаю, насколько важное задание, и для это честь выполнить поручение одной из семи королев, – пролепетала я.
– Может, тогда и театр разрешат, – болтнул Днищев.
Руслана активно закивала, соглашаясь с ним, а её коса обвила её дородное тело до самого подбородка.
ГЛАВА 2
Спецназ активно штурмовал стылую зону. Придомовая территория трактира озарялась множественными системами самосветящихся зеркал с толстыми, прозрачными линзами, дающими направленный свет в каждый уголок купола, развеивая мглу. Казалось, что днём гораздо темнее, чем сейчас – ночью.
Чародеи из отряда особого назначения расставлены ряды ловушек, чтобы после нейтрализации экрана, поймать призраков и разложить эктоплазму погибших на молекулы.
Маги-оперативники пользовались заклинаниями левитации, чтобы максимально увеличить шансы нарушить зельями и ворожбой структурную решётку купола.
В общем, битва за спасение нас троих, – застывшего я тоже считала потерпевшим, – велась активно, но длилась вот уже полтора часа, а результатов не давала.
Всматриваясь в чёрное зимнее небо, усыпанное миллиардами звёзд, я, дрожа от пронизывающей стужи, конвульсивно вспоминала страницы из «Книги ведовства», копию которой забыла в Раужках, понадеявшись на собственную память. А она возьми и начни подводить на фоне моральных перегрузок и жуткого мороза.
Сейчас, по минимальным прикидкам, около сорока градусов мороза. Какой мозг станет работать в столь экстремальных условиях? Тело пыталось выжить – и только это являлось приоритетом.
Эх, была – не была! Так надоело ждать, готова рискнуть здоровьем, честью и относительной свободой, и развеять нас с коньком по ветру, протиснуться сквозь призраков и собраться заново за чертой купола. Но, с другой стороны, может так статься, что я-то «была», а потом вдруг превращусь в «не была», коли заклинание перепутаю или рука дрогнет при создании в воздухе сложного знака. И тогда пиши: «пропало»!
Коньку хорошо – у него: шкура собственная, ткань широкого кармана, в котором сидит, плюс тепло, исходящее от моего тела. А я до самых глаз укуталась в воротник и шапку натянула до бровей, обхватила себя руками, сумку прижала – и всё равно зуб на зуб не попадал. С плясками, для разгонки крови, покончила ещё полчаса назад – они продуктивны для согревания, но стоит остановиться, как сызнова начинаешь околевать. Как только выдохлась, отплясывая «Камаринского» так сразу и продрогла до костей.
Мда, а искушение поворожить на всю катушку, даже если в последний раз, всё сильнее росло внутри меня, и с каждым дуновением становилось сильнее. И, вроде, уже и не так плохо состояние «не была». Ну, развоплощусь, полетаю набором молекул, гонимая воздухом, а потом родня восстановит – буду цела и невредима.
Но тем самым ведьмовским зовом, которое люди за Стеной называют шестым чувством, понимала, что чем меньше магии внутри купола, тем безопаснее для бедных работящих почтальонов – Лютика и Заи. Объяснить почему так вдруг, затруднялась даже самой себе, а потому просто ждала, внимая своим ощущениям и проклиная тот день, когда влюбилась без оглядки в вора и мошенника.
– Сделай же что-нибудь, ведьма! – захныкал из кармана скакунок.
– «Книги ведовства» нет!
– Раньше тебя ничего не останавливало, – гнусавил Лютик. – Где твоя предприимчивость?! Четыре года честной службы – можно разок, ради спасения друга рискнуть!
– Да у меня послужной бересты за подписью главы почты Застенья не меньше двадцати штук имеется. Намедни пересчитывала. Ещё парочку, и на свободу с чистой совестью, восвояси.
– А я не хочу «восвояси», – заявил конёк. – Мне в Низогорье нравится. Трава вкусная, лошадки красивые, гордые, да и работа не такая пыльная. Ну, разок другой шкурой рисковал – так то ж не беда. Выбрались. Чего грамотами-то меряться?
– Не увиливай! – рявкнула я. – Когда это я нечестной была?
– Хорошо, честной, была, но только в отношении клиентов. Я ж про то и говорю, что исключительно благодаря тебе, дорогуша, из каких только передряг не выпутывались! Всегда поворожишь, если нужно, и всё образуется. А сейчас чего решила правильной стать? Жить надоело? Вон, смотри, в сосульку превратилась.
Мне нечего ответить на отповедь напарника. Он был дважды прав.
Во-первых, мы действительно с честью выходили из разных ситуаций и доставляли корреспонденцию вовремя, потому что оба хотели получить освобождение без лишних проверок и волокит, без затягивания работы специальной комиссии при Канцелярии.
Во-вторых, я часто нарушала предписание суда, ловя на свою шею очередное ярмо, рискуя, топая по лезвию бритвы между «нельзя» и «разрешено в особых условиях».
А сейчас я чувствовала себя безоружной, растерянной, резко поглупевшей. Не могла представить, что должна делать. Раньше выход из ситуации находился сам собой – просто видела или чувствовала, что должна сделать, а нужная формула из «Книги» вставала перед глазами, и оставалось лишь ею воспользоваться.
Теперь меня будто перемкнуло – не в состоянии ничего предпринять, проанализировать, ухватить момент за хвост, который вытащит нас. Я наблюдала за усилиями полиции, осознавая, что наше дело – труба. Именно данное осознание начисто отбивало волю к жизни в последние пятнадцать минут. Я словно бы согласилась с тем, что мои часы сочтены.
Полагаю, я жутко выдохлась, подавляя собственные гены, не следуя характеру, лишая себя удовольствия колдовать. Наказание – есть наказание, и я устала стоять в углу, точно маленькая провинившаяся девочка, и наблюдать, как другие добропорядочные ведьмы и маги наслаждаются жизнью и силой.
В-третьих – стоило бы упоминать, как правоту Лютика – я призналась сама себе, но авантюрный характер и самонадеянность в очередной раз сыграли со мной злую шутку. Зачем я спрятала драгоценный камень? О чём я думала в тот момент? Почему я не могла успокоиться и просто отбыть наказание? По собственной глупости, я не отсиживалась за амбаром, а скукожилась под истончающейся защитой, наблюдая, как она тает.
Да, самонадеянность – моё всё! Обнаружив подкинутый мне рубин, я решила, что приобрела возможность развлечься. Я не собиралась его присваивать, а надеялась на развлечение, когда незнакомец отыщет меня и попросит обратно красный камень. Допрашивая человека, сумею позабавить себя его тайной, и историей про то, как к нему попал такой серьёзный булыжник.
Возможно, – но, боюсь, не точно! – пурпурный камень вообще относился к разряду тайных артефактов. Все признаки этого имелись. А тут вдруг человек, артефакт, драгоценность – ух, как любопытно! Конечно, в моей голове всё именно так и произошло, но в жизни всё обстояло иначе. Вот – мёрзла теперь!
Мне не хватало в текущей жизни эмоций, драйва, приключений. Однажды я уже поплатилась из-за особенности натуры, и наказание отрезвило. Но ненадолго. Увы, через четыре года мою душу снова одолела жажда похождений.
Пряча рубин, с особым удовольствием предвкушала новую встречу с ясноглазым человеком, которая точно состоится – я была уверена. Он ушёл – его след простыл. Маг, что перекинулся парой слов с ясноглазым мужчиной, до момента, когда человек подсел к нам с Лютиком за стол, теперь зачарован колдуном в водорослевой шубе.
В общем: спустя полтора часа на морозе самонадеянность покинула. На смену ей пришли иные мысли. Не скажу, что они хоть чем-то похожи на раскаяние, но, уж простите, как умею, так и анализирую собственное положение. Докатилась и до заклинания о развеивании по ветру – это ли не дно в ведре обстоятельств, которое умудрилась пробить в текущий раз?
Каюсь: в голове промелькнула мысль, что хватит. Пустое это: бороться за свободу, держаться за месть, мечтать взять реванш у судьбы. Поворожу на всю катушку, а там, будь, что будет. Потом, браваду догнала безнадёга: «Всё – пришёл мой конец, и пусть так и будет. Счастье, что эпилог моей жизни всё же прописан».
Какой может быть эпилог у обречённого? Так вот состоявшийся – надежду на будущее приключение! Которое никогда не состоится.
Если расценивать происходящее, как театральные подмостки бытия, то концовка вполне красочная, драматичная и загадочная. У полиции будет над чем поразмышлять, когда они, расследуя происшествие и прорабатывая каждого гостя трактира, в вещьдоках заметят таинственный рубин. Естественно, они его найдут после того, как обнаружат в личных вещах почтальона цепочку, совершенно не подходящую для девушки. Начнут гадать, искать...
Увы, только в эту пору прекрасную я буду проходить по делу о рубине, как случайная жертва, коей в общем-то и являлась. Придётся сыщику составлять мой психологический портрет, просматривать дело в архиве, по которому я отбывала наказание. И в итоге, пообщавшись с семьёй, прочитав толстый томик доказательный базы и приговор суда, сыщик поймёт, наконец, что я просто идиотка.
Ладно. Можно сказать, что я сдалась.
Я – да, но только не Лютик. Спасибо ему за сие!
– Соберись, ведунья! – выпрыгнув из моего кармана и на выдохе увеличившись в размере, гаркнул Лютик. – Ты обязана нас вытащить отсюда! Думай! Разуй глаза, оглядись! Ты столько прошла за четыре года! И я знаю, что ты хочешь сделать на самом деле, и ради чего ты сейчас мёрзнешь и ничего не предпринимаешь! У тебя есть цель – иди к ней! Я – мошенник, и разбираюсь в людях! Задаю себе вопрос: Зая сдастся? И знаешь что? Не верю!
– Чего орёшь? – жалобно пропищала я, а на глаза навернулись неожиданные слёзы. – Я не могу! Мы как на ладони. Я не понимаю! Я…
– Неужто к прабабкам собралась? Я угадал? Не имеешь права! Ты ещё за себя не отомстила!
Лютик попал в самое сердце. Месть придавала мне силы последние четыре года, и стала целью для подвигов в почтальонском деле во славу выхода по условно-досрочному.
Я заревела. И сильно удивилась этому.
Почему слёзы показались неожиданными? Я заревела, потому что почувствовала себя невероятной тупицей, прошедшей все стадии принятия правды.
Первая стадия – всепрощающая во имя любви. Мужчина, ради которого я нарушила закон Застенья, кинул меня. Но я всё ещё надеялась, что он объявится и всё объяснит. Позже, когда поселилась в Раужках и немного пришла в себя, осознала, что меня подставил тот, кому я, как влюблённая идиотка, полностью доверяла.
Вторая стадия – само-истязающая. Бывший Свет Моих Очей очень рассчитывал на истинное королевское правосудие, и оно случилось, но не соответствовало его изначальному замыслу.
По закону Застенья за содеянное, я отправилась бы в места не столь отдалённые строго режима, лет, так, на пятьдесят с небольшим, что весьма длительный срок, за который мести ожидать Бывшему Свету Моих Очей не стоило. А там я и сгинуть могла: ведь статья предполагала тяжёлый труд, невыносимые физические и моральные условия содержания.
Короче: меня жаждали убить.
И началась третья стадия – приход в чувства. С осознанием факта крупной подставы пришла страшная душевная боль. Она иссушила, издёргала нутро. За четыре года солёные капли ни разу не появились, что бы со мной не происходило. Я просто разучилась плакать. Зато смеялась очень громко и весело.
Я расплачивалась за двоих, и адвокат был прав, сказав, что легко отделалась. Всё просчитал гадёныш – предатель! Только не учёл, что срок дали в пять раз меньше, и досрочное освобождение предполагалось.
Наступила предпоследняя стадия – план мести. Я работала, не жалея живота своего. Лезла в самые сложные доставки. Ещё две бересты от главы почты Застенья, и с почётом на свободу. А когда перестанут действовать ограничения, я смогу найти Бывшего и насладиться местью.
А я мечтала отомстить.
Страшно отомстить.
Жутко отомстить.
Злость, пришедшая на смену растерянности и угнетению, подорвала изнутри. Она придала мне сил, подпитала, мобилизовала.
Я ещё не все намерения в жизни исполнила, и не всего добилась.
