– Не сильно, – утвердительно кивнул Крайм. – У меня освободилось достаточно времени с тех пор, как Арвид снова поступил в училище.
На лице королевы мелькнула тень. Крайм поздно подумал, что сын – совершенно не та тема, которая ему стоило поднимать здесь и сейчас. Для обоих обсуждать его было непросто.
Виоль набрала воздуха, точно собиралась что-то спросить. Крайм напрягся, что она начнёт расспросы об Арвиде, на которые он не был готов отвечать. Но она промолчала, подняла бокал к губам и сделала небольшой глоток.
Крайм вдруг вспомнил разговор с братом и попытался смириться с мыслью, что речь всё же пойдёт об Арвиде – в последнее время Виоль всё больше волновалась за сына, а Крайм, хорошо зная о своей слабости перед желаниями молодой жены, не мог проигнорировать это.
Крайма удивляло, как Виоль удавалось так влиять на него. Казалось, именно её ненавязчивость, покорность и молчаливость так подкупали его. Порой, она так надолго оставалась в стороне, не мешая мужу, не навязывая свою компанию, свои пожелания и мысли, что ему уже самому хотелось помочь ей. Так случилось и с обучением Арвида, когда Крайм на протяжении нескольких лет наблюдал, как тяжело Виоль давалось обучение не желающего ничего делать сына. Случай, когда Арвид сжёг группу уличных мальчишек, особенно тяжело дался такой мягкосердечной Виоль. Тогда Крайм взялся за Арвида, не в силах больше наблюдать, как сын мучает её.
Мысли об Арвиде отбили всякое желание сблизиться с женой. Крайм отодвинулся вглубь кресла. За мыслями он не заметил, как осушил бокал и сам же долил себе ещё один, размышляя, не велеть ли нести горячее. Но пока он всё же решил не торопиться и спросил:
– Арвид не ответил на твоё письмо?
Она помотала головой и, глядя в окно, печально протянула:
– Я не уверена даже, что он прочитал его… Наверное, тогда мне стоило взять себя в руки и самой заняться им, а не отдавать тебе…
– Он и так из тебя все соки выпил, – недовольно ответил Крайм, вспоминая все истерики и провокации, которые устраивал Арвид лишь бы вывести мать из себя. – Сейчас он стал спокойнее. По докладам с практики я узнал, что единственный раз, когда он вышел из себя – при нападении. Но это ничего, со временем сможет контролировать гнев и страх и там. А пока – ни одного несчастного случая или непреднамеренного использования способности.
– Теперь он нас сторонится, – Виоль посмотрела на мужа, и в её глазах мелькнула тоска. – Совсем не общается с нами, а с тобой и вовсе перестал говорить.
– Небольшая плата за его спокойный нрав.
Виоль спрятала взгляд в бокале с красным вином, словно в той тёмной глубине можно было отыскать утерянные оправдания, и, точно сама себе, пролепетала:
– Считаешь, это нормально? Не думаю, что в других семьях так же…
– Он принц, Виоль, обладающий опасной способностью, – отрезал Крайм, с трудом сохраняя терпение. – У него никогда не будет, как в других семьях. У него есть свои обязательства, которые ему нужно выполнять. Например, владеть способностью, не сжигать людей от приступа гнева, не попадать в чёрный список Высшего Совета и прочее. – Крайм поднёс бокал к губам, но, так и не отпив, снова продолжил: – А ещё он квартерон, что налагает на него дополнительную ответственность. Более внимательное отношение к способности, к её применению и к выбору партии.
– Партии?
– Да, – уверенно кивнул Крайм, не заметив беспокойства в голосе Виоль. – Чтобы его дети с разбавленной огненной кровью не изжарились, он женится на чистокровной представительнице огненного народа. Так хотя бы есть шанс. Я сейчас как раз договариваюсь об этом.
Заметив взгляд супруги, Крайм, не колеблясь, пояснил:
– Я бы сделал так даже будь он полукровкой, а сейчас – тем более. Мы обсуждали, единственный способ обезопасить наших внуков – добавить в родословную огненную кровь.
– Ты не думаешь, что это… – Виоль запнулась и вместо того, чтобы закончить, покачала головой. – Кажется, это не очень хорошая идея, женить его против воли.
– Твоя мать выдала тебя за меня. Насколько помню, твоё мнение её особо не волновало, – продолжал стоять на своём Крайм.
– Нам повезло полюбить друг друга после.
– И Арвид разберётся.
Крайм, пытаясь залить разгоравшийся в нём гнев, осушил бокал. Виоль продолжала виновато молчать – она всегда, когда разговор заходил об Арвиде, вот так неуверенно лепетала и избегала смотреть мужу в глаза. А тот, как всегда, злился, не в силах понять природу женского беспокойства.
– Вы все сначала думаете, что лучше знаете, как распоряжаться своей жизнью, – грозно прорычал Крайм. – А когда начинаются последствия вашего выбора, бежите ко мне с просьбой всё решить.
Он резко взял бокал и хотел отпить, но увидев, что тот пуст, громко поставил на стол.
Виоль казалась совершенно подавленной, точно поникший цветок. Она сидела молча, не смея ни отпить вина, ни поставить бокал на стол. Казалось, по её лицу легко можно было прочитать мысли, ведь именно она после свадьбы пожелала лечь с мужем в постель, родила, а когда не смогла выдерживать скверного характера сына, пошла просить мужа помощи.
Вот в комнату через открытое окно залетел холодный ветер. Крайм зябко поёжился, а Виоль глубоко вздохнула и наконец поставила бокал на стол.
– Попрошу принести горячее, – тихо сказала она и встала.
Крайм не стал останавливать её – ему не помешало бы прийти в себя, успокоиться. Нечасто его могли вывести из себя, но редкие, осторожные упрёки жены всегда задевали за живое.
В покоях становилось всё холоднее. Крайм постукивал ногой, точно так мог согреться. Так и не дождавшись возвращения жены, он поднялся и пошёл к нерастопленному камину. Когда Виоль вернулась, он уже сложил дрова и оглядывал мраморную поверхность над камином в поисках спичек, но она тут же подошла к нему, взяла под локоть и ласково проговорила:
– Давай я.
Одного взмаха руки хватило, чтобы выпустить жадный огненный язык и кинуть его в топку. Тот жадно впился в сухие поленья, вгрызаясь в них, точно голодный зверь в свою жертву.
– Замёрз? – Виоль прижалась к нему, приобняла и положила голову на плечо. – Прости, я забыла зажечь огонь к твоему приходу.
– Ничего, – ответил Крайм, согреваясь и тая в горячих объятьях жены. – Рядом с тобой непросто замёрзнуть.
Он повернулся к ней, и его лица коснулось её горячее дыхание. Ему потребовалось лишь немного наклониться, чтобы коснуться губами её щеки, а ей – всего лишь едва повернуть голову, чтобы в ответ поцеловать его в губы.
По телу Крайма разлилось тепло. Груз прожитых лет точно спал с плеч, и он снова стал молодым, свободным юношей, готовым покорять горы и добраться до самого трона, если того потребуется. Теперь он порой был бы не прочь снова оказаться тем взбалмошным парнем и вместо бесконечных встреч, переписок и дел проводить дни напролёт в покоях жены.
Послышался еле различимый звук открываемой двери, и Крайм тут же отстранился, отвернулся к камину, точно не он только что был застигнут в момент нежности. Виоль тоже поспешно отстранилась, велела слуге оставить еду у дверей, а самому удалиться.
Всё это время Крайм стоял неподвижно, точно его и не было в этой комнате. Он с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и выгнать слугу – и так все во дворце только то и делали, что сплетничали, а подавать ещё один повод, так ещё и касающихся его отношений с королевой…
Слуга ушел, и только после этого Крайм позволил себе выдохнуть. Все мускулы спины и плеч разжались, вызвав легкую дрожь. Эта дрожь не укрылось от Виоль. Она бесшумно подошла сзади, и её руки мягко обвили его талию, а губы коснулись уха, горячим шёпотом смывая остатки напряжения:
– Теперь нас никто не потревожит.
– Я мог бы обойтись без обеда, – всё ещё холодно, но уже спокойнее проговорил Крайм.
– Мне сказали, ты не ел с утра.
Крайм сжал зубы и процедил:
– В этом замке всем известно обо мне гораздо больше, чем мне самому.
– Нет ничего страшного в том, что ты зашёл ко мне в покои, – продолжала утешать Виоль, поглаживая его по руке и касаясь кончиком носа шеи. – Они будут обсуждать и если ты давно не заходил ко мне.
Крайм хотел бы ещё поворчать, но тут рука Виоль легла ему на грудь, а её губы коснулись его шеи. Он почти мгновенно забыл обо всех тревогах, о волнениях и делах. Она прижалась к нему, и он уже почти обнял её в ответ. Она резко выдохнула ему в ухо и прошептала:
– Хочешь отобедать сейчас или?..
– Думаю, я могу подождать.
Он обнял её, прижал и уже был готов уводить к постели, как за окном раздалось хлопанье крыльев, и Крайм грозно глянул на усевшуюся на подоконник ворона. Он открыл огромный клюв и громко прокаркал:
– Кор-рвус встал на след! Кор-рвус встал на след!
Крайм тут же отпустил жену, шагнул в сторону птицы и громко спросил:
– Встал на след?
Ворон виновато каркнул и глянул на короля. Тот посмотрел на него из под бровей, жалея, что под рукой нет арбалета или ещё какого-то дальнобойного оружия. Птица точно почуяла настрой Его Величества, каркнула напоследок и улетела. Крайм злобно выдохнул, а Виоль, встревоженная новостями, переспросила:
– Встал на след?..
– Вряд ли. Корвус без моего ведома не встает на след.
Крайм с трудом сохранял спокойствие – эти птицы, лезущие не в свои дела, раздражали его всё сильней. И всё чаще ему казалось, что они лишь хотят сбить его с толку… И все мысли возвращались к Люжену и ко всем его оплошностям за последнее время. В ближайшее время Крайму придётся с этим разобраться.
– Кажется, – недовольно протянул Крайм, – сегодня всё против нашей встречи.
– Ты же не уйдёшь?
– Не знаю, – нехотя протянул Крайм. – Кажется, я сегодня не в духе.
– Останься, пожалуйста, – Виоль снова прильнула к нему, сжав в объятия. – Ты в последнее время всегда занят…
– Ты не приглашала меня к себе почти полгода, – зачем-то вспомнил Крайм. – С чего сейчас решила позвать?
Крайм отстранился, вырвался из её объятий и посмотрел по-новому. Что-то в её лице подсказывало ему, что он прав, что она действительно позвала его с какой-то целью, которую он пока ещё не мог угадать…
– Я хочу ребёнка.
Повисла тишина. Крайм смотрел на жену и пытался понять услышанное. Он снова прокрутил её слова у себя в голове, в воспоминаниях проносились кадры из детства Арвида: вот он снова сбегает из дворца, вот кричит на Виоль, что та ему вовсе не мать, вот она сидит в своих покоях в слезах…
– Ещё одного? – вслух переспросил Крайм.
– Да, я долго думала… Я знаю, что ты скажешь… – начала лепетать она, избегая смотреть в глаза. – Арвид очень сложный ребёнок, и я была не готова к нему… Я… Ты был прав, я была очень молода. Но сейчас, – она подняла взгляд, и Крайм прочитал в золотистых глазах Виоль несвойственную ей уверенность. – Арвид вырос, а у меня появились время и силы. Теперь я знаю больше, буду готова к рождению ребёнка и к тому, чтобы воспитывать его. Я думаю, что на этот раз я справлюсь.
– Думаешь? – переспросил Крайм, всё ещё не веря услышанному.
– Да. – Она сделала маленький шаг, положила руки ему на грудь и, смущённо пряча взгляд и придав голосу загадочную нотку, проговорила: – Думаю, я готова родить тебе ребёнка, – она подняла взгляд и на мгновение замолчала.
– Не думал, что ты согласишься родить ещё одного, – признался Крайм. Он кивнул на приоткрытые двери спальни. – Иди в постель. Я сейчас подойду.
– Не хочешь сначала поесть?
Впервые за весь разговор Крайм позволил себе улыбнуться.
– Я пришел в покои жены не для того, чтобы набивать живот.
Виоль залилась румянцем, казалось, ещё немного, и она вспыхнет жарким огнём.
Она кивнула и, точно дуновение тёплого ветра в знойный вечер, скользнула в спальню. Крайм подбросил дров, проверил, что двери в покои заперты и уже подошёл к окну, но тут к нему бесшумно спикировал ворон. Крайм едва сдержался, чтобы не закрыть окно прямо перед клювом наглой птицы.
– Ваше Величество… – тут же проговорил ворон, едва усевшись.
– Туатахи, – прорычал Крайм. – Я велел не посылать ко мне твоих птиц с дурацкими посланиями. Встал на след? И как это понимать? Только встревожил Виоль.
– Простите, – Туатахи склонил голову и расправил крылья, точно в реверансе. – Молодые птицы плохо знают человеческую речь. Корвус велел ему передать послание, и он передал, как сумел. Но я поговорю с ним.
– И что на самом деле передал Корвус?
– Ищейка расследует нападение на Джозефа. Корвус пытается опередить её, сейчас ищет убийц.
– Какое ему дело до этого убийства? – вспыхнул от негодования Крайм. – Я велел ему присматривать за Джонатаном!
Туатахи склонил голову набок, точно обдумывая ответ и, щёлкнув клювом, тихо ответил:
– Потому что Корвус думает, что это может быть заговор против королевской семьи. Он боится, что старые враги вспомнили, что когда-то так и не смогли с ним поквитаться.
Крайма тут же вспомнил о том трагическом событии, произошедшем почти семнадцать лет назад.
– Убийство троих детей им было недостаточно? – вслух процедил он.
– Им тогда так и не удалось убить Корвуса.
Крайм повёл плечом – этот ответ был излишним. Их давние враги, оставляющие за собой кровавую полосу, следовали за ними по пятам ещё со времен их матери, Луисы. И Крайм переживал, что теперь они вздумают поднять руку на его жену и сына, тем более что Арвида уже пытались убить.
– Присматривай за Корвусом, – начал распоряжаться Крайм. – Вели Люжену следить за Джонатаном и Арвидом, и если с ними что-то случится, я самолично вырву ему третий глаз.
– Будет сделано, – проскрипел ворон и улетел, не дождавшись позволения короля.
Крайм ещё постоял у окна, промозглый воздух снова пробрался под камзол, и он поспешил захлопнуть форточку.
Он слишком уж задержался, а в постели ждала Виоль. Пока ещё кто-то не нарушил их ставшим таким редким уединение, Крайм поспешил в спальню, желая хоть ненадолго отложить тревоги и волнения по поводу того, что происходит за пределами покоев его супруги.
В неизвестном мире, в неизвестное время
Новый мир встретил Безумие кровью убитых собратьев, врагами, желающими убить его и ярким светом, в котором почти невозможно было спрятаться. Он бежал почти без перерыва несколько смен светил, откуда-то из далёкой памяти беззвучный голос шептал ему незнакомые слова, подсказывал путь. Именно следуя ему, Безумие находил убежище на день, когда яркое солнце выжигало ему шкуру, точно сдавая преследователям. И именно благодаря ему на пятый день он сумел оторваться от погони.
Изнемождённый Безумие рухнул на берегу холодного ручья, не в силах даже поднять голову. Он обессиленно припал к воде, позволяя жидкости просто смачивать пересохшую пасть. Казалось, еще мгновение покоя – и в теле появится хоть капля силы… Но к нему подкрались, пока он был слаб. Запах донесся до него запоздало. Безумие попытался рвануться, тело пронзила судорога, и в этот миг в ребро ему вонзилась заточенная палка.
Безумие взвыл, уставился на существ, ходящих на задних лапах, таких хрупких и мелких на его фоне – он запросто мог откусить им голову. Из глубин памяти всплыло слово, которым назывались эти существа – «люди». А вместе с памятью вернулась и ненависть к людям. Безумие оскалился и зарычал.
Он хотел обратиться к ним, хотел высказать всю ту боль, которую
На лице королевы мелькнула тень. Крайм поздно подумал, что сын – совершенно не та тема, которая ему стоило поднимать здесь и сейчас. Для обоих обсуждать его было непросто.
Виоль набрала воздуха, точно собиралась что-то спросить. Крайм напрягся, что она начнёт расспросы об Арвиде, на которые он не был готов отвечать. Но она промолчала, подняла бокал к губам и сделала небольшой глоток.
Крайм вдруг вспомнил разговор с братом и попытался смириться с мыслью, что речь всё же пойдёт об Арвиде – в последнее время Виоль всё больше волновалась за сына, а Крайм, хорошо зная о своей слабости перед желаниями молодой жены, не мог проигнорировать это.
Крайма удивляло, как Виоль удавалось так влиять на него. Казалось, именно её ненавязчивость, покорность и молчаливость так подкупали его. Порой, она так надолго оставалась в стороне, не мешая мужу, не навязывая свою компанию, свои пожелания и мысли, что ему уже самому хотелось помочь ей. Так случилось и с обучением Арвида, когда Крайм на протяжении нескольких лет наблюдал, как тяжело Виоль давалось обучение не желающего ничего делать сына. Случай, когда Арвид сжёг группу уличных мальчишек, особенно тяжело дался такой мягкосердечной Виоль. Тогда Крайм взялся за Арвида, не в силах больше наблюдать, как сын мучает её.
Мысли об Арвиде отбили всякое желание сблизиться с женой. Крайм отодвинулся вглубь кресла. За мыслями он не заметил, как осушил бокал и сам же долил себе ещё один, размышляя, не велеть ли нести горячее. Но пока он всё же решил не торопиться и спросил:
– Арвид не ответил на твоё письмо?
Она помотала головой и, глядя в окно, печально протянула:
– Я не уверена даже, что он прочитал его… Наверное, тогда мне стоило взять себя в руки и самой заняться им, а не отдавать тебе…
– Он и так из тебя все соки выпил, – недовольно ответил Крайм, вспоминая все истерики и провокации, которые устраивал Арвид лишь бы вывести мать из себя. – Сейчас он стал спокойнее. По докладам с практики я узнал, что единственный раз, когда он вышел из себя – при нападении. Но это ничего, со временем сможет контролировать гнев и страх и там. А пока – ни одного несчастного случая или непреднамеренного использования способности.
– Теперь он нас сторонится, – Виоль посмотрела на мужа, и в её глазах мелькнула тоска. – Совсем не общается с нами, а с тобой и вовсе перестал говорить.
– Небольшая плата за его спокойный нрав.
Виоль спрятала взгляд в бокале с красным вином, словно в той тёмной глубине можно было отыскать утерянные оправдания, и, точно сама себе, пролепетала:
– Считаешь, это нормально? Не думаю, что в других семьях так же…
– Он принц, Виоль, обладающий опасной способностью, – отрезал Крайм, с трудом сохраняя терпение. – У него никогда не будет, как в других семьях. У него есть свои обязательства, которые ему нужно выполнять. Например, владеть способностью, не сжигать людей от приступа гнева, не попадать в чёрный список Высшего Совета и прочее. – Крайм поднёс бокал к губам, но, так и не отпив, снова продолжил: – А ещё он квартерон, что налагает на него дополнительную ответственность. Более внимательное отношение к способности, к её применению и к выбору партии.
– Партии?
– Да, – уверенно кивнул Крайм, не заметив беспокойства в голосе Виоль. – Чтобы его дети с разбавленной огненной кровью не изжарились, он женится на чистокровной представительнице огненного народа. Так хотя бы есть шанс. Я сейчас как раз договариваюсь об этом.
Заметив взгляд супруги, Крайм, не колеблясь, пояснил:
– Я бы сделал так даже будь он полукровкой, а сейчас – тем более. Мы обсуждали, единственный способ обезопасить наших внуков – добавить в родословную огненную кровь.
– Ты не думаешь, что это… – Виоль запнулась и вместо того, чтобы закончить, покачала головой. – Кажется, это не очень хорошая идея, женить его против воли.
– Твоя мать выдала тебя за меня. Насколько помню, твоё мнение её особо не волновало, – продолжал стоять на своём Крайм.
– Нам повезло полюбить друг друга после.
– И Арвид разберётся.
Крайм, пытаясь залить разгоравшийся в нём гнев, осушил бокал. Виоль продолжала виновато молчать – она всегда, когда разговор заходил об Арвиде, вот так неуверенно лепетала и избегала смотреть мужу в глаза. А тот, как всегда, злился, не в силах понять природу женского беспокойства.
– Вы все сначала думаете, что лучше знаете, как распоряжаться своей жизнью, – грозно прорычал Крайм. – А когда начинаются последствия вашего выбора, бежите ко мне с просьбой всё решить.
Он резко взял бокал и хотел отпить, но увидев, что тот пуст, громко поставил на стол.
Виоль казалась совершенно подавленной, точно поникший цветок. Она сидела молча, не смея ни отпить вина, ни поставить бокал на стол. Казалось, по её лицу легко можно было прочитать мысли, ведь именно она после свадьбы пожелала лечь с мужем в постель, родила, а когда не смогла выдерживать скверного характера сына, пошла просить мужа помощи.
Вот в комнату через открытое окно залетел холодный ветер. Крайм зябко поёжился, а Виоль глубоко вздохнула и наконец поставила бокал на стол.
– Попрошу принести горячее, – тихо сказала она и встала.
Крайм не стал останавливать её – ему не помешало бы прийти в себя, успокоиться. Нечасто его могли вывести из себя, но редкие, осторожные упрёки жены всегда задевали за живое.
В покоях становилось всё холоднее. Крайм постукивал ногой, точно так мог согреться. Так и не дождавшись возвращения жены, он поднялся и пошёл к нерастопленному камину. Когда Виоль вернулась, он уже сложил дрова и оглядывал мраморную поверхность над камином в поисках спичек, но она тут же подошла к нему, взяла под локоть и ласково проговорила:
– Давай я.
Одного взмаха руки хватило, чтобы выпустить жадный огненный язык и кинуть его в топку. Тот жадно впился в сухие поленья, вгрызаясь в них, точно голодный зверь в свою жертву.
– Замёрз? – Виоль прижалась к нему, приобняла и положила голову на плечо. – Прости, я забыла зажечь огонь к твоему приходу.
– Ничего, – ответил Крайм, согреваясь и тая в горячих объятьях жены. – Рядом с тобой непросто замёрзнуть.
Он повернулся к ней, и его лица коснулось её горячее дыхание. Ему потребовалось лишь немного наклониться, чтобы коснуться губами её щеки, а ей – всего лишь едва повернуть голову, чтобы в ответ поцеловать его в губы.
По телу Крайма разлилось тепло. Груз прожитых лет точно спал с плеч, и он снова стал молодым, свободным юношей, готовым покорять горы и добраться до самого трона, если того потребуется. Теперь он порой был бы не прочь снова оказаться тем взбалмошным парнем и вместо бесконечных встреч, переписок и дел проводить дни напролёт в покоях жены.
Послышался еле различимый звук открываемой двери, и Крайм тут же отстранился, отвернулся к камину, точно не он только что был застигнут в момент нежности. Виоль тоже поспешно отстранилась, велела слуге оставить еду у дверей, а самому удалиться.
Всё это время Крайм стоял неподвижно, точно его и не было в этой комнате. Он с трудом сдерживался, чтобы не обернуться и выгнать слугу – и так все во дворце только то и делали, что сплетничали, а подавать ещё один повод, так ещё и касающихся его отношений с королевой…
Слуга ушел, и только после этого Крайм позволил себе выдохнуть. Все мускулы спины и плеч разжались, вызвав легкую дрожь. Эта дрожь не укрылось от Виоль. Она бесшумно подошла сзади, и её руки мягко обвили его талию, а губы коснулись уха, горячим шёпотом смывая остатки напряжения:
– Теперь нас никто не потревожит.
– Я мог бы обойтись без обеда, – всё ещё холодно, но уже спокойнее проговорил Крайм.
– Мне сказали, ты не ел с утра.
Крайм сжал зубы и процедил:
– В этом замке всем известно обо мне гораздо больше, чем мне самому.
– Нет ничего страшного в том, что ты зашёл ко мне в покои, – продолжала утешать Виоль, поглаживая его по руке и касаясь кончиком носа шеи. – Они будут обсуждать и если ты давно не заходил ко мне.
Крайм хотел бы ещё поворчать, но тут рука Виоль легла ему на грудь, а её губы коснулись его шеи. Он почти мгновенно забыл обо всех тревогах, о волнениях и делах. Она прижалась к нему, и он уже почти обнял её в ответ. Она резко выдохнула ему в ухо и прошептала:
– Хочешь отобедать сейчас или?..
– Думаю, я могу подождать.
Он обнял её, прижал и уже был готов уводить к постели, как за окном раздалось хлопанье крыльев, и Крайм грозно глянул на усевшуюся на подоконник ворона. Он открыл огромный клюв и громко прокаркал:
– Кор-рвус встал на след! Кор-рвус встал на след!
Крайм тут же отпустил жену, шагнул в сторону птицы и громко спросил:
– Встал на след?
Ворон виновато каркнул и глянул на короля. Тот посмотрел на него из под бровей, жалея, что под рукой нет арбалета или ещё какого-то дальнобойного оружия. Птица точно почуяла настрой Его Величества, каркнула напоследок и улетела. Крайм злобно выдохнул, а Виоль, встревоженная новостями, переспросила:
– Встал на след?..
– Вряд ли. Корвус без моего ведома не встает на след.
Крайм с трудом сохранял спокойствие – эти птицы, лезущие не в свои дела, раздражали его всё сильней. И всё чаще ему казалось, что они лишь хотят сбить его с толку… И все мысли возвращались к Люжену и ко всем его оплошностям за последнее время. В ближайшее время Крайму придётся с этим разобраться.
– Кажется, – недовольно протянул Крайм, – сегодня всё против нашей встречи.
– Ты же не уйдёшь?
– Не знаю, – нехотя протянул Крайм. – Кажется, я сегодня не в духе.
– Останься, пожалуйста, – Виоль снова прильнула к нему, сжав в объятия. – Ты в последнее время всегда занят…
– Ты не приглашала меня к себе почти полгода, – зачем-то вспомнил Крайм. – С чего сейчас решила позвать?
Крайм отстранился, вырвался из её объятий и посмотрел по-новому. Что-то в её лице подсказывало ему, что он прав, что она действительно позвала его с какой-то целью, которую он пока ещё не мог угадать…
– Я хочу ребёнка.
Повисла тишина. Крайм смотрел на жену и пытался понять услышанное. Он снова прокрутил её слова у себя в голове, в воспоминаниях проносились кадры из детства Арвида: вот он снова сбегает из дворца, вот кричит на Виоль, что та ему вовсе не мать, вот она сидит в своих покоях в слезах…
– Ещё одного? – вслух переспросил Крайм.
– Да, я долго думала… Я знаю, что ты скажешь… – начала лепетать она, избегая смотреть в глаза. – Арвид очень сложный ребёнок, и я была не готова к нему… Я… Ты был прав, я была очень молода. Но сейчас, – она подняла взгляд, и Крайм прочитал в золотистых глазах Виоль несвойственную ей уверенность. – Арвид вырос, а у меня появились время и силы. Теперь я знаю больше, буду готова к рождению ребёнка и к тому, чтобы воспитывать его. Я думаю, что на этот раз я справлюсь.
– Думаешь? – переспросил Крайм, всё ещё не веря услышанному.
– Да. – Она сделала маленький шаг, положила руки ему на грудь и, смущённо пряча взгляд и придав голосу загадочную нотку, проговорила: – Думаю, я готова родить тебе ребёнка, – она подняла взгляд и на мгновение замолчала.
– Не думал, что ты согласишься родить ещё одного, – признался Крайм. Он кивнул на приоткрытые двери спальни. – Иди в постель. Я сейчас подойду.
– Не хочешь сначала поесть?
Впервые за весь разговор Крайм позволил себе улыбнуться.
– Я пришел в покои жены не для того, чтобы набивать живот.
Виоль залилась румянцем, казалось, ещё немного, и она вспыхнет жарким огнём.
Она кивнула и, точно дуновение тёплого ветра в знойный вечер, скользнула в спальню. Крайм подбросил дров, проверил, что двери в покои заперты и уже подошёл к окну, но тут к нему бесшумно спикировал ворон. Крайм едва сдержался, чтобы не закрыть окно прямо перед клювом наглой птицы.
– Ваше Величество… – тут же проговорил ворон, едва усевшись.
– Туатахи, – прорычал Крайм. – Я велел не посылать ко мне твоих птиц с дурацкими посланиями. Встал на след? И как это понимать? Только встревожил Виоль.
– Простите, – Туатахи склонил голову и расправил крылья, точно в реверансе. – Молодые птицы плохо знают человеческую речь. Корвус велел ему передать послание, и он передал, как сумел. Но я поговорю с ним.
– И что на самом деле передал Корвус?
– Ищейка расследует нападение на Джозефа. Корвус пытается опередить её, сейчас ищет убийц.
– Какое ему дело до этого убийства? – вспыхнул от негодования Крайм. – Я велел ему присматривать за Джонатаном!
Туатахи склонил голову набок, точно обдумывая ответ и, щёлкнув клювом, тихо ответил:
– Потому что Корвус думает, что это может быть заговор против королевской семьи. Он боится, что старые враги вспомнили, что когда-то так и не смогли с ним поквитаться.
Крайма тут же вспомнил о том трагическом событии, произошедшем почти семнадцать лет назад.
– Убийство троих детей им было недостаточно? – вслух процедил он.
– Им тогда так и не удалось убить Корвуса.
Крайм повёл плечом – этот ответ был излишним. Их давние враги, оставляющие за собой кровавую полосу, следовали за ними по пятам ещё со времен их матери, Луисы. И Крайм переживал, что теперь они вздумают поднять руку на его жену и сына, тем более что Арвида уже пытались убить.
– Присматривай за Корвусом, – начал распоряжаться Крайм. – Вели Люжену следить за Джонатаном и Арвидом, и если с ними что-то случится, я самолично вырву ему третий глаз.
– Будет сделано, – проскрипел ворон и улетел, не дождавшись позволения короля.
Крайм ещё постоял у окна, промозглый воздух снова пробрался под камзол, и он поспешил захлопнуть форточку.
Он слишком уж задержался, а в постели ждала Виоль. Пока ещё кто-то не нарушил их ставшим таким редким уединение, Крайм поспешил в спальню, желая хоть ненадолго отложить тревоги и волнения по поводу того, что происходит за пределами покоев его супруги.
Глава 54. Ясное небо
В неизвестном мире, в неизвестное время
Новый мир встретил Безумие кровью убитых собратьев, врагами, желающими убить его и ярким светом, в котором почти невозможно было спрятаться. Он бежал почти без перерыва несколько смен светил, откуда-то из далёкой памяти беззвучный голос шептал ему незнакомые слова, подсказывал путь. Именно следуя ему, Безумие находил убежище на день, когда яркое солнце выжигало ему шкуру, точно сдавая преследователям. И именно благодаря ему на пятый день он сумел оторваться от погони.
Изнемождённый Безумие рухнул на берегу холодного ручья, не в силах даже поднять голову. Он обессиленно припал к воде, позволяя жидкости просто смачивать пересохшую пасть. Казалось, еще мгновение покоя – и в теле появится хоть капля силы… Но к нему подкрались, пока он был слаб. Запах донесся до него запоздало. Безумие попытался рвануться, тело пронзила судорога, и в этот миг в ребро ему вонзилась заточенная палка.
Безумие взвыл, уставился на существ, ходящих на задних лапах, таких хрупких и мелких на его фоне – он запросто мог откусить им голову. Из глубин памяти всплыло слово, которым назывались эти существа – «люди». А вместе с памятью вернулась и ненависть к людям. Безумие оскалился и зарычал.
Он хотел обратиться к ним, хотел высказать всю ту боль, которую
