Впрочем, Нури входил в число первых по странности в списке Эмери, так что многого он от чумного доктора-учёного и не ожидал. Но вот Нури снова заговорил, серьёзно и по-деловому, точно и не было брошенной до этой фразы:
– Я собираюсь в скором времени сбросить первую партию и мне нужно, чтобы в это время ты был рядом.
– Скоро, это когда?
– Ещё несколько дней.
– О-ох, несколько дней здесь? Не вылезая?.. – Ответа не последовало, и Эмери, сложив руки на груди, заворчал: – Твоё имя настоящее случайно не «нудный»?
– Нет, – серьёзно ответил Нури. – У нас таких слов не было.
– А «дотошный»? – неожиданно приободрился Эмери. – Или просто «унылый»? – Он усмехнулся и встретился с недовольными серыми глазами.
– Нет, – сухо ответил Нури. – И даже если бы ты угадал, я бы ответил так же. Я же уже говорил: наши имена передают нашу сущность. Никто здесь не будет разбалтывать тебе своё имя. Кому-то их имена ломали жизни, кто-то не мог жить с ними и умирал, кого-то меняли до неузнаваемости. Если ты знаешь имя, ты знаешь главную силу человека, и его главную слабость. А ты хочешь, чтобы тебе вот так просто это сказали. Хм, – и он уставился в колбу, вглядываясь в плавающее в ней, точно там хранился какой-то скрытый от остальных смысл.
– То есть, – мечтательно протянул Эмери. – Если я узнаю твоё имя… Значит ли, что смогу управлять тобой?
– Нет.
Кусок плоти, который отобрал Нури, врезался в стекло прямо перед лицом Эмери, и тот вздрогнул и отпрянул.
– Хотя это однозначно полезная информация… – продолжал размышлять Нури. – Чьи-то имена мне бы очень хотелось узнать.
– Например?
– Твоего отца.
В нос Эмери с новой силой ударило царящее вокруг зловоние, и он, чуть не поперхнувшись, закашлялся. Только тогда Нури наконец-то отвлёкся и глянул на парня, который с трудом сдерживал своё удивление.
– А ты не знаешь его имени? – вслух спросил Эмери, когда наконец пришёл в себя. – Я думал, вы все друг друга знаете.
– Нет. С Шагратом мы были знакомы ещё до, – скрипучим голосом ответил Нури – было очевидно, что он недоволен, куда зашёл разговор. – А с твоим отцом познакомились уже здесь. Раньше мы не пересекались. У меня есть мысли, но я не хочу гадать.
На этом Эмери не выдержал и расхохотался. Казалось, от его звонкого смеха стенки колбы завибрировали, а монстр внутри неё вздрогнул. Нури нахмурился, вытащил руки из рукавов и отошёл на пару шагов так, чтобы лучше видеть юношу. Когда тот наконец отсмеялся, Нури недовольно спросил:
– Закончил?
– Ох, да, – всё ещё улыбаясь, прерывисто ответил Эмери. – Чёрт, имени не знаешь… Вот это новость!
– Вряд ли кто знает, – бросил в ответ Нури. – Твой отец не дурак. Знает, что имя должно быть в тайне. Даже если он и называл кому-то что-то, мог и обмануть, чтобы создать правильное впечатление. В вашем мире так просто обращаться с тем, что вы называете «именами».
На этом Эмери совсем замолчал. Он действительно не знал имени отца, так ещё и хотел узнать его ещё куда сильнее Нури…
– А как можно узнать имя?
– Имя, данное нам, есть наша сущность. Либо ты становишься воплощением своего имени, либо оно – воплощением тебя. Достаточно хорошо присмотреться, и можно разглядеть сущность. – Нури пожал плечами, глянул на отошедший от стены гибкий шланг, подошел к нему и ногой снова задвинул к стене. – Твой отец тоже это знает. Он подыгрывает и делает это слишком уж хорошо.
– Но ты думаешь, его всё же можно разгадать?
Сердце Эмери гулко застучало, он не заметил как подался вперёд, а Нури же на воодушевление парня лишь хитро усмехнулся сквозь маску.
– Я не буду переходить дорогу твоему отцу. Мне хватает ума оставаться под его покровительством, а не становиться его врагом, – Нури глянул на своё творение издалека, и в его глазах сверкнул непонятный Эмери восторг. – Хотя… Если у тебя вдруг получится узнать его имя, думаю, я смог бы рассказать тебе что-то интересное…
От этого предложения у Эмери снова разгорелся детский азарт и он спросил:
– Например, твоё имя?
Пришло время Нури громко усмехнуться. Он наконец стянул с себя маску, открыв длинный крючковатый нос и изогнутую ухмылку с кривыми пожелтевшими зубами.
– Эмери… Если ты узнаешь имя отца, я расскажу тебе все имена, которые помню! Я бы многое рассказал тебе за это.
– А ты… – Эмери запнулся, в голове мелькнула холодная рассудительная мысль: «А стоит ли вообще говорить об этом?..»
Нури выжидающе изогнул бровь. Впервые за всё их знакомство Эмери видел его таким заинтересованным чем-то помимо своего дела. По спине пробежали мурашки от мысли, что именно он, а не мертвые бездушные куклы, стал предметом этого интереса.
– Что такое, Эмери, – протянул Нури, и в его голосе тягучие нотки. – Хочешь познать свою сущность?
– Что ты?.. – но снова Эмери не договорил, а Нури, довольный собой, усмехнулся.
– Безымянный молодняк вечно рвётся узнать свои имена. Ты – сын своего отца, вряд ли исключение… Пусть тебе и довелось родиться в другом мире. Но знаешь, Эмери, ведь я мог бы назвать твоё имя.
– Ты? – Эмери брезгливо осмотрел тощего, пропавшего мертвечиной и самого похожего на мертвеца мужчину, и усмехнулся.
– Я дал имя Шаграту, – пожал плечами Нури. – Оно сделало его таким сильным, какой он есть сейчас.
– Имя сделало его сильным?
– Я же говорил: ты становишься воплощением твоей сущности. Шаграт стал тем, кем я назвал его.
Нури подошёл к колбе, положил руку на стекло и существо внутри вздрогнуло, огромная лапа, казалось, вот-вот потянется навстречу человеческой руке.
– Жизнь обделила меня силой, но наделила другим даром. Я могу создавать, и я могу нарекать. В том мире мои недруги умирали под грузом имён, которые я давал им. Никто не мог противится их силе. Именно так я и сумел выжить там, – он убрал руку от стекла натянул маску на лицо и снова вернулся к своему рабочему месту. – Ты не пожалеешь, когда получишь от меня имя.
– Но как я узнаю его имя? – еле слышно спросил Эмери, точно боясь, что его услышит кто-то посторонний.
– Оо, ты узнаешь. Я бы сказал, что только ты и можешь узнать это. – Нури глянул на парня, и в уголках его глаз сложились морщинки. – Ведь в тебе сохранилась половина сущности твоего отца.
Мир Джерома, 27.10.1114 (тот же день)
Густые тучи пробегали над бескрайними полями, тянулись к горам, собирались за крошечными островками человеческих поселений. К одному из таких небольших городков и направлялся всадник на чёрном коне, кутающийся в плащ от мелкой мороси и промозглого осеннего ветра. Конь недовольно фыркал и мотал головой. На плечо всаднику грузно опустился огромный ворон, нахохлился и недовольно прокаркал:
– Отвр-ратная погодка, – он повернул голову так, чтобы заглянуть в лицо всаднику. – Надо было оставаться на ночлег в городе.
Корвус и сам поёжился, закутался посильнее в плащ и ответил:
– Мне не привыкать, – он покосился на птицу и усмехнулся: – Или ты уже отвык от сна на улице?
Туатахи проскрипел клювом, но не ответил, а лишь внимательнее уставился вдаль, в приближающиеся огни города. Скоро подковы застучали по выложенной брусчаткой улице, разбивая отражение хмурого неба в лужах. Город был небольшим. Скрип вывесок на порывистом ветру сливался с шумом дождя, создавая монотонную музыку этого места. Казалось, совсем недавно он был ещё деревушкой – дома были деревянные, невысокие. Редко встречались трёхэтажные избы, и то только вдоль одной-единственной выложенной камнем дороги. Среди ряда промокших домов Корвус без труда нашел трактир и направил туда своего коня. Туатахи слетел с его плеча до того, как они подъехали к зданию.
Он спешился, проверил ремни седла и походные сумки, похлопал Караки по шее и направился к зданию с почерневшей деревянной табличкой. К коню тут же подбежал мальчик, взял под уздцы и уже хотел увести куда-то, но застыл, разглядывая необычную узду без железного трензеля. Караки недовольно фыркнул, Корвус обернулся и громко рявкнул:
– Эй, я разве просил рассёдлывать коня?
– Но, господин, дождь… – неуверенно залепетал парень, сам уже порядком промокший.
– Отпусти коня.
Парень отпустил поводья, и лишь после этого Корвус развернулся и схватился за дверь.
В помещении было тепло, хоть и стояла сырость. Корвус снял капюшон и огляделся: почти все столы пустовали, лишь несколько мужиков, казалось, забрели сюда случайно – прятались от дождя. Никто из собравшихся не обладал запахом, который выискивал Корвус. Зато он обратил на себя внимание всех собравшихся.
Корвус привык к преследующим его всю жизнь испуганным взглядам, с опаской провожающим его, пока он не скроется или не отойдёт на безопасное расстояние. Раньше, когда Корвуса ещё волновало, что о нём подумают люди, когда он ещё питал надежды прожить в этом мире свою жизнь, эти взгляды его беспокоили. Сейчас же ему было совершенно на них плевать. Он прошёл к барной стойке, кивнул застывшему старику и проговорил:
– Что у вас есть горячего?
– Горячего? – переспросил старик, оглядываясь. – Сейчас мы ничего не подаём, но могу подогреть вина…
– Тогда разбавьте его водой.
Корвус облокотился прямо на стойку, не желая садиться за стол. Он то и дело поглядывал в окно, гадая, как теперь ему вынюхивать что-то в такую сырость. Надо было не слушать Туатахи и продолжать поиски ночью, тогда он к этому времени уже мог бы нагнать беглеца.
– Не хотите снять плащ? – раздался над ухом женский голос. – Позвольте, я возьму…
Невысокая темноволосая девушка не старше двадцати пяти стояла за спиной, протягивая руку, будто была готова коснуться…
– Я ненадолго, благодарю, – поспешно бросил Корвус и отступил на шаг, отворачиваясь от девушки и пытаясь выкинуть из головы её игривый взгляд, чарующую улыбку, и глубокий вырез на объемной груди.
– Ох, ну, так ненадолго и…
– Нет, спасибо, – сухо повторил Корвус, даже не оборачиваясь. Он выискивал взглядом пропавшего хозяина трактира, и как только тот появился из-за двери, ведущей на кухню, махнул ему рукой, чтобы поторапливался.
Трактирщик поставил перед Корвусом кружку горячего вина, а тот бросил на стол пару медяков. Старик тут же забрал монеты, недовольно глянул сначала на скупого гостя, потом на откровенно одетую барышню, наигранно фыркнул и ушёл натирать другой край столешницы.
Высушенные травы перебивали почти все запахи, но не могли полностью перебить прелый плесневелый запах, смешанный с кислым солодом, исходивший от хозяина трактира. Как только тот отошёл, запах чуть поутих, и Корвус громко выдохнул и уже было взялся за кружку, как почувствовал, что девушка сделала шаг и потянулась к нему. Он вовремя убрал руку со стола – как раз когда она едва не коснулась его. Корвус, точно не замечая этого неловкого жеста, стянул с себя перчатки и заткнул их за пояс.
– Может… – настойчиво продолжала девушка, – я могу как-то ещё вам помочь?
От яркого аромата полыни Корвус с трудом различал её настоящий запах – то ли промокшей травы, то ли саднящей в горле пыльцой душицы.
– Думаю, – чуть поразмыслив, ответил он, – вы действительно могли бы мне помочь. – Он наконец взялся за горячую кружку, притянул её к себе, сделал шаг в сторону и встал вполоборота так, чтобы легче было смотреть на девушку. – Я ищу кое-кого. Вы не замечали в этих краях чужаков?
– Проходят иногда, а что?
Девушка, как и Корвус, облокотилась на стойку и принялась накручивать на палец прядь волос. Его взгляд скользнул по ней, отмечая нарочитую соблазнительность позы. Девушка была при формах, при этом смотрелось это настолько гармонично, точно она была изящной куколкой без видимых изъянов. Не совсем во вкусе Корвуса – он больше ценил в женщинах грацию и изящество.
И всё же Корвус засмотрелся… Он поймал себя на этом слишком поздно, девушка уже одарила его обворожительную улыбку, а он, не найдясь сразу с ответом, сделал первый большой глоток горячего вина.
Этих нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы снова взять в себя в руки и, отбросив посторонние мысли, ответить:
– Последние несколько дней. Возможно, их было двое. Возможно, кто-то один: женщина или парень. Женщина – темноволосая со светлыми глазами, болезненного вида.
Корвус поднял взгляд, посмотрел девушке в глаза, но та, вместо того, чтобы вздрогнуть или охнуть, как это делали многие представительницы женского пола, улыбнулась ещё шире и медленно протянула:
– Нет, женщину не видела… А парень… Не могли бы подробнее описать? Я, может, вспомнила бы его, – и она подмигнула.
– Нет. Как выглядит парень, я не знаю.
Корвус снова отпил, чувствуя, как по одеревеневшему телу разливается тепло и как к нему возвращаются силы.
– Как же вы ищете того, кого даже не представляете, как он выглядит! – девушка звонко засмеялась, положив руку на глубокий вырез на пышной груди.
Корвус проигнорировал её реакцию и её жест. Пока девушка отвлеклась, ему хватило времени, чтобы осушить кружку полностью, а большего ему и не требовалось. Он громко поставил пустую кружку на стол, коротко кивнул и бросил сухое «благодарю». Не успела девушка опомниться, как Корвус уже прошёл к двери и вышел на улицу.
Он не стал накидывать капюшон, подошёл к Караки, снова проверил ремни и запас вещей в сумке, словно только что не делал этого, затем снял плащ и накинул его на коня, закрепив так, чтобы тот не слетел с седла.
– Нашёл? – спросил подлетевший Туатахи.
– Ещё нет, – Корвус достал из-за пазухи клочок ткани, срезанный с убитого солдата, поднёс его к лицу, точно пытаясь разглядеть что-то, и незаметно несколько раз резко вдохнул. – Мне кажется, кто-то из них в этом городе.
– Что-то учуял?
– Да. – Корвус убрал ткань во внутренний карман и огляделся. – Здесь всё провоняло полынью, точно кто-то пытается заглушить запах.
Корвус похлопал Караки по шее, и тот послушно тряхнул головой и побежал прочь, на волю, снова дожидаться, когда хозяин позовёт его. Недовольный Туатахи перелетел на плечо Корвуса и каркнул ему прямо на ухо.
– Плохо дело…
– Вели птицам осмотреть город, – не обращая внимания на беспокойство птицы, велел Корвус. – Если что-то заметишь – говори мне. Я тоже осмотрюсь.
Он поправил мечи на поясе, тряхнул плечом, и Туатахи щёлкнул клювом и взлетел. Корвус широкими шагами поспешил дальше. Вода затекала за воротник, холодными струйками стекая по спине. Он то и дело оглядывался и принюхивался, но сырость забивала ноздри, как мокрая вата, а ароматы сушёных трав висели в воздухе густой, колючей дымкой. Впрочем, за годы преследования его редко кто мог сбить с пути, если он слышал даже самые неуловимые запахи. Да и, на крайний случай, у него всегда была возможность встать на след – лишь бы не потерять тонкую нить, тянущуюся за потенциальной жертвой.
Центральная улица смывала почти все следы, и Корвусу приходилось ходить от дома к дому, чтобы хоть что-то учуять. Со стороны он скорее выглядел как умалишённый: таскался в такую погоду по улице без плаща, от дома к дому, останавливаясь у каждого окна и двери, замирая так на несколько секунд, и лишь после – двигаясь дальше. Если бы в одном из этих окон пряталась потенциальная жертва Корвуса, она наверняка бы догадалась, кто пришёл по её душу. Но Корвуса это не волновало. Скрытность и незаметность никогда не были его сильными чертами.
– Я собираюсь в скором времени сбросить первую партию и мне нужно, чтобы в это время ты был рядом.
– Скоро, это когда?
– Ещё несколько дней.
– О-ох, несколько дней здесь? Не вылезая?.. – Ответа не последовало, и Эмери, сложив руки на груди, заворчал: – Твоё имя настоящее случайно не «нудный»?
– Нет, – серьёзно ответил Нури. – У нас таких слов не было.
– А «дотошный»? – неожиданно приободрился Эмери. – Или просто «унылый»? – Он усмехнулся и встретился с недовольными серыми глазами.
– Нет, – сухо ответил Нури. – И даже если бы ты угадал, я бы ответил так же. Я же уже говорил: наши имена передают нашу сущность. Никто здесь не будет разбалтывать тебе своё имя. Кому-то их имена ломали жизни, кто-то не мог жить с ними и умирал, кого-то меняли до неузнаваемости. Если ты знаешь имя, ты знаешь главную силу человека, и его главную слабость. А ты хочешь, чтобы тебе вот так просто это сказали. Хм, – и он уставился в колбу, вглядываясь в плавающее в ней, точно там хранился какой-то скрытый от остальных смысл.
– То есть, – мечтательно протянул Эмери. – Если я узнаю твоё имя… Значит ли, что смогу управлять тобой?
– Нет.
Кусок плоти, который отобрал Нури, врезался в стекло прямо перед лицом Эмери, и тот вздрогнул и отпрянул.
– Хотя это однозначно полезная информация… – продолжал размышлять Нури. – Чьи-то имена мне бы очень хотелось узнать.
– Например?
– Твоего отца.
В нос Эмери с новой силой ударило царящее вокруг зловоние, и он, чуть не поперхнувшись, закашлялся. Только тогда Нури наконец-то отвлёкся и глянул на парня, который с трудом сдерживал своё удивление.
– А ты не знаешь его имени? – вслух спросил Эмери, когда наконец пришёл в себя. – Я думал, вы все друг друга знаете.
– Нет. С Шагратом мы были знакомы ещё до, – скрипучим голосом ответил Нури – было очевидно, что он недоволен, куда зашёл разговор. – А с твоим отцом познакомились уже здесь. Раньше мы не пересекались. У меня есть мысли, но я не хочу гадать.
На этом Эмери не выдержал и расхохотался. Казалось, от его звонкого смеха стенки колбы завибрировали, а монстр внутри неё вздрогнул. Нури нахмурился, вытащил руки из рукавов и отошёл на пару шагов так, чтобы лучше видеть юношу. Когда тот наконец отсмеялся, Нури недовольно спросил:
– Закончил?
– Ох, да, – всё ещё улыбаясь, прерывисто ответил Эмери. – Чёрт, имени не знаешь… Вот это новость!
– Вряд ли кто знает, – бросил в ответ Нури. – Твой отец не дурак. Знает, что имя должно быть в тайне. Даже если он и называл кому-то что-то, мог и обмануть, чтобы создать правильное впечатление. В вашем мире так просто обращаться с тем, что вы называете «именами».
На этом Эмери совсем замолчал. Он действительно не знал имени отца, так ещё и хотел узнать его ещё куда сильнее Нури…
– А как можно узнать имя?
– Имя, данное нам, есть наша сущность. Либо ты становишься воплощением своего имени, либо оно – воплощением тебя. Достаточно хорошо присмотреться, и можно разглядеть сущность. – Нури пожал плечами, глянул на отошедший от стены гибкий шланг, подошел к нему и ногой снова задвинул к стене. – Твой отец тоже это знает. Он подыгрывает и делает это слишком уж хорошо.
– Но ты думаешь, его всё же можно разгадать?
Сердце Эмери гулко застучало, он не заметил как подался вперёд, а Нури же на воодушевление парня лишь хитро усмехнулся сквозь маску.
– Я не буду переходить дорогу твоему отцу. Мне хватает ума оставаться под его покровительством, а не становиться его врагом, – Нури глянул на своё творение издалека, и в его глазах сверкнул непонятный Эмери восторг. – Хотя… Если у тебя вдруг получится узнать его имя, думаю, я смог бы рассказать тебе что-то интересное…
От этого предложения у Эмери снова разгорелся детский азарт и он спросил:
– Например, твоё имя?
Пришло время Нури громко усмехнуться. Он наконец стянул с себя маску, открыв длинный крючковатый нос и изогнутую ухмылку с кривыми пожелтевшими зубами.
– Эмери… Если ты узнаешь имя отца, я расскажу тебе все имена, которые помню! Я бы многое рассказал тебе за это.
– А ты… – Эмери запнулся, в голове мелькнула холодная рассудительная мысль: «А стоит ли вообще говорить об этом?..»
Нури выжидающе изогнул бровь. Впервые за всё их знакомство Эмери видел его таким заинтересованным чем-то помимо своего дела. По спине пробежали мурашки от мысли, что именно он, а не мертвые бездушные куклы, стал предметом этого интереса.
– Что такое, Эмери, – протянул Нури, и в его голосе тягучие нотки. – Хочешь познать свою сущность?
– Что ты?.. – но снова Эмери не договорил, а Нури, довольный собой, усмехнулся.
– Безымянный молодняк вечно рвётся узнать свои имена. Ты – сын своего отца, вряд ли исключение… Пусть тебе и довелось родиться в другом мире. Но знаешь, Эмери, ведь я мог бы назвать твоё имя.
– Ты? – Эмери брезгливо осмотрел тощего, пропавшего мертвечиной и самого похожего на мертвеца мужчину, и усмехнулся.
– Я дал имя Шаграту, – пожал плечами Нури. – Оно сделало его таким сильным, какой он есть сейчас.
– Имя сделало его сильным?
– Я же говорил: ты становишься воплощением твоей сущности. Шаграт стал тем, кем я назвал его.
Нури подошёл к колбе, положил руку на стекло и существо внутри вздрогнуло, огромная лапа, казалось, вот-вот потянется навстречу человеческой руке.
– Жизнь обделила меня силой, но наделила другим даром. Я могу создавать, и я могу нарекать. В том мире мои недруги умирали под грузом имён, которые я давал им. Никто не мог противится их силе. Именно так я и сумел выжить там, – он убрал руку от стекла натянул маску на лицо и снова вернулся к своему рабочему месту. – Ты не пожалеешь, когда получишь от меня имя.
– Но как я узнаю его имя? – еле слышно спросил Эмери, точно боясь, что его услышит кто-то посторонний.
– Оо, ты узнаешь. Я бы сказал, что только ты и можешь узнать это. – Нури глянул на парня, и в уголках его глаз сложились морщинки. – Ведь в тебе сохранилась половина сущности твоего отца.
Глава 58. Охотник и жертва
Мир Джерома, 27.10.1114 (тот же день)
Густые тучи пробегали над бескрайними полями, тянулись к горам, собирались за крошечными островками человеческих поселений. К одному из таких небольших городков и направлялся всадник на чёрном коне, кутающийся в плащ от мелкой мороси и промозглого осеннего ветра. Конь недовольно фыркал и мотал головой. На плечо всаднику грузно опустился огромный ворон, нахохлился и недовольно прокаркал:
– Отвр-ратная погодка, – он повернул голову так, чтобы заглянуть в лицо всаднику. – Надо было оставаться на ночлег в городе.
Корвус и сам поёжился, закутался посильнее в плащ и ответил:
– Мне не привыкать, – он покосился на птицу и усмехнулся: – Или ты уже отвык от сна на улице?
Туатахи проскрипел клювом, но не ответил, а лишь внимательнее уставился вдаль, в приближающиеся огни города. Скоро подковы застучали по выложенной брусчаткой улице, разбивая отражение хмурого неба в лужах. Город был небольшим. Скрип вывесок на порывистом ветру сливался с шумом дождя, создавая монотонную музыку этого места. Казалось, совсем недавно он был ещё деревушкой – дома были деревянные, невысокие. Редко встречались трёхэтажные избы, и то только вдоль одной-единственной выложенной камнем дороги. Среди ряда промокших домов Корвус без труда нашел трактир и направил туда своего коня. Туатахи слетел с его плеча до того, как они подъехали к зданию.
Он спешился, проверил ремни седла и походные сумки, похлопал Караки по шее и направился к зданию с почерневшей деревянной табличкой. К коню тут же подбежал мальчик, взял под уздцы и уже хотел увести куда-то, но застыл, разглядывая необычную узду без железного трензеля. Караки недовольно фыркнул, Корвус обернулся и громко рявкнул:
– Эй, я разве просил рассёдлывать коня?
– Но, господин, дождь… – неуверенно залепетал парень, сам уже порядком промокший.
– Отпусти коня.
Парень отпустил поводья, и лишь после этого Корвус развернулся и схватился за дверь.
В помещении было тепло, хоть и стояла сырость. Корвус снял капюшон и огляделся: почти все столы пустовали, лишь несколько мужиков, казалось, забрели сюда случайно – прятались от дождя. Никто из собравшихся не обладал запахом, который выискивал Корвус. Зато он обратил на себя внимание всех собравшихся.
Корвус привык к преследующим его всю жизнь испуганным взглядам, с опаской провожающим его, пока он не скроется или не отойдёт на безопасное расстояние. Раньше, когда Корвуса ещё волновало, что о нём подумают люди, когда он ещё питал надежды прожить в этом мире свою жизнь, эти взгляды его беспокоили. Сейчас же ему было совершенно на них плевать. Он прошёл к барной стойке, кивнул застывшему старику и проговорил:
– Что у вас есть горячего?
– Горячего? – переспросил старик, оглядываясь. – Сейчас мы ничего не подаём, но могу подогреть вина…
– Тогда разбавьте его водой.
Корвус облокотился прямо на стойку, не желая садиться за стол. Он то и дело поглядывал в окно, гадая, как теперь ему вынюхивать что-то в такую сырость. Надо было не слушать Туатахи и продолжать поиски ночью, тогда он к этому времени уже мог бы нагнать беглеца.
– Не хотите снять плащ? – раздался над ухом женский голос. – Позвольте, я возьму…
Невысокая темноволосая девушка не старше двадцати пяти стояла за спиной, протягивая руку, будто была готова коснуться…
– Я ненадолго, благодарю, – поспешно бросил Корвус и отступил на шаг, отворачиваясь от девушки и пытаясь выкинуть из головы её игривый взгляд, чарующую улыбку, и глубокий вырез на объемной груди.
– Ох, ну, так ненадолго и…
– Нет, спасибо, – сухо повторил Корвус, даже не оборачиваясь. Он выискивал взглядом пропавшего хозяина трактира, и как только тот появился из-за двери, ведущей на кухню, махнул ему рукой, чтобы поторапливался.
Трактирщик поставил перед Корвусом кружку горячего вина, а тот бросил на стол пару медяков. Старик тут же забрал монеты, недовольно глянул сначала на скупого гостя, потом на откровенно одетую барышню, наигранно фыркнул и ушёл натирать другой край столешницы.
Высушенные травы перебивали почти все запахи, но не могли полностью перебить прелый плесневелый запах, смешанный с кислым солодом, исходивший от хозяина трактира. Как только тот отошёл, запах чуть поутих, и Корвус громко выдохнул и уже было взялся за кружку, как почувствовал, что девушка сделала шаг и потянулась к нему. Он вовремя убрал руку со стола – как раз когда она едва не коснулась его. Корвус, точно не замечая этого неловкого жеста, стянул с себя перчатки и заткнул их за пояс.
– Может… – настойчиво продолжала девушка, – я могу как-то ещё вам помочь?
От яркого аромата полыни Корвус с трудом различал её настоящий запах – то ли промокшей травы, то ли саднящей в горле пыльцой душицы.
– Думаю, – чуть поразмыслив, ответил он, – вы действительно могли бы мне помочь. – Он наконец взялся за горячую кружку, притянул её к себе, сделал шаг в сторону и встал вполоборота так, чтобы легче было смотреть на девушку. – Я ищу кое-кого. Вы не замечали в этих краях чужаков?
– Проходят иногда, а что?
Девушка, как и Корвус, облокотилась на стойку и принялась накручивать на палец прядь волос. Его взгляд скользнул по ней, отмечая нарочитую соблазнительность позы. Девушка была при формах, при этом смотрелось это настолько гармонично, точно она была изящной куколкой без видимых изъянов. Не совсем во вкусе Корвуса – он больше ценил в женщинах грацию и изящество.
И всё же Корвус засмотрелся… Он поймал себя на этом слишком поздно, девушка уже одарила его обворожительную улыбку, а он, не найдясь сразу с ответом, сделал первый большой глоток горячего вина.
Этих нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы снова взять в себя в руки и, отбросив посторонние мысли, ответить:
– Последние несколько дней. Возможно, их было двое. Возможно, кто-то один: женщина или парень. Женщина – темноволосая со светлыми глазами, болезненного вида.
Корвус поднял взгляд, посмотрел девушке в глаза, но та, вместо того, чтобы вздрогнуть или охнуть, как это делали многие представительницы женского пола, улыбнулась ещё шире и медленно протянула:
– Нет, женщину не видела… А парень… Не могли бы подробнее описать? Я, может, вспомнила бы его, – и она подмигнула.
– Нет. Как выглядит парень, я не знаю.
Корвус снова отпил, чувствуя, как по одеревеневшему телу разливается тепло и как к нему возвращаются силы.
– Как же вы ищете того, кого даже не представляете, как он выглядит! – девушка звонко засмеялась, положив руку на глубокий вырез на пышной груди.
Корвус проигнорировал её реакцию и её жест. Пока девушка отвлеклась, ему хватило времени, чтобы осушить кружку полностью, а большего ему и не требовалось. Он громко поставил пустую кружку на стол, коротко кивнул и бросил сухое «благодарю». Не успела девушка опомниться, как Корвус уже прошёл к двери и вышел на улицу.
Он не стал накидывать капюшон, подошёл к Караки, снова проверил ремни и запас вещей в сумке, словно только что не делал этого, затем снял плащ и накинул его на коня, закрепив так, чтобы тот не слетел с седла.
– Нашёл? – спросил подлетевший Туатахи.
– Ещё нет, – Корвус достал из-за пазухи клочок ткани, срезанный с убитого солдата, поднёс его к лицу, точно пытаясь разглядеть что-то, и незаметно несколько раз резко вдохнул. – Мне кажется, кто-то из них в этом городе.
– Что-то учуял?
– Да. – Корвус убрал ткань во внутренний карман и огляделся. – Здесь всё провоняло полынью, точно кто-то пытается заглушить запах.
Корвус похлопал Караки по шее, и тот послушно тряхнул головой и побежал прочь, на волю, снова дожидаться, когда хозяин позовёт его. Недовольный Туатахи перелетел на плечо Корвуса и каркнул ему прямо на ухо.
– Плохо дело…
– Вели птицам осмотреть город, – не обращая внимания на беспокойство птицы, велел Корвус. – Если что-то заметишь – говори мне. Я тоже осмотрюсь.
Он поправил мечи на поясе, тряхнул плечом, и Туатахи щёлкнул клювом и взлетел. Корвус широкими шагами поспешил дальше. Вода затекала за воротник, холодными струйками стекая по спине. Он то и дело оглядывался и принюхивался, но сырость забивала ноздри, как мокрая вата, а ароматы сушёных трав висели в воздухе густой, колючей дымкой. Впрочем, за годы преследования его редко кто мог сбить с пути, если он слышал даже самые неуловимые запахи. Да и, на крайний случай, у него всегда была возможность встать на след – лишь бы не потерять тонкую нить, тянущуюся за потенциальной жертвой.
Центральная улица смывала почти все следы, и Корвусу приходилось ходить от дома к дому, чтобы хоть что-то учуять. Со стороны он скорее выглядел как умалишённый: таскался в такую погоду по улице без плаща, от дома к дому, останавливаясь у каждого окна и двери, замирая так на несколько секунд, и лишь после – двигаясь дальше. Если бы в одном из этих окон пряталась потенциальная жертва Корвуса, она наверняка бы догадалась, кто пришёл по её душу. Но Корвуса это не волновало. Скрытность и незаметность никогда не были его сильными чертами.
