Название было знакомо Йорию, мужчина был уверен, что где-то его уже слышал. Вот только где?
– Там расположен наш лагерь, – продолжил Ааррон. – И ты там будешь себя чувствовать, как рыба в воде. Ведь Дом Скуггена всегда готов приютить тех, кто сбился с пути.
– Ваш лагерь? – спросил Йорий.
– Мы это Эрмандад, – ответил Аарон гордо.
– Повстанцы, – тихо проговорил Йорий.
Он слышал об этих людях. Это были борцы против ущемления прав магов, против использования их как пушечного мяса. Это были люди, которых не устраивало место магов в социальной лестнице.
Больше они не разговаривали. Сейчас Йорий просто наслаждался прелестью осеннего леса. Да, Черный лес был мрачен, но Йорий находил в этом исключительную красоту. Мужчина полностью доверился Ааррону, который чуял мысли преследователей и менял маршрут, чтобы не натолкнуться на них.
Надо сказать, путь к Дому Скуггена был не близким. Мужчины шли без остановки целый день и, если верить Ааррону, они прошли лишь половину. Йорий устал, проведя много времени в дороге, поэтому очень обрадовался, когда маг предложил устроиться на ночлег.
Как оказалось, в Черном лесу у мага повсюду были расположены стоянки – небольшие пещеры и ямы под кореньями деревьев-исполинов, которые вполне подходили для ночлега.
Этой ночью Йорий спал спокойно – никакие ужасные видения его не тревожили. Ааррон же опять принялся сторожить их стоянку. Йорий не мог понять, как этому магу удается долгое время быть без сна, поэтому предложил сменить его через пару часов. На что Ааррон ответил, что его способность позволяет бодрствовать дольше, чем другие люди.
И Йорий, удовлетворившись ответом мага, улегся спать.
Сегодня мужчине удалось отдохнуть намного лучше, чем прошлой ночь – наверное, потому что сон его длился на несколько часов дольше, а погони уже давно не было слышно. К тому же казалось, что Аарон, который прекрасно знает Черный лес, не оставит его на смерть. Этим утром Аарон не стал разжигать костер – они отправились в путь сразу же после пробуждения Йория.
И мужчина, с удивлением отметил, что сегодня боль в ногах, то ли из-за того, что он начинает привыкать к большим нагрузкам, то ли из?за того, что хорошо отдохнул, стала слабее. Йориий вдыхал морозный воздух полной грудью, и с каждым таким глотком все больше и больше верил, что его жизнь еще может наладиться.
Вчера Ааррон рассказал мужчине, что он один из повстанцев. И Йорий, который всегда считал, что середина – самое безопасное место, и поэтому не примыкал ни к какой из сторон в этой борьбе, сейчас решил, что быть членом Эрмандад не так уж и плохо. По крайней мере, он теперь будет не один. У него будет поддержка и опора. Потому что каждому человеку она нужна.
Мужчины шли так долго, что Йорий уже перестал разбирать дорогу. Обычно он неплохо ориентировался в лесах – отец учил его, когда они вместе ходили собирать целебные травы и коренья. Бывало, он заводил маленького Йорий в самую чащу и терпеливо ждал, пока мальчик искал дорогу обратно. Тадеуш – так звали отца Йория – был хорошим учителем, поэтому давал мальчику самостоятельно решить эту проблему. В такие моменты маленький Йорий чувствовал себя путешественником, первопроходцем. С каждым шагом в правильном направлении на него накатывало чувство непреодолимого восторга, которое только усиливалось, когда мальчик улавливал огонек гордости в глазах отца. Тадеуш приучил Йория любить лес и оберегать его обитателей, научил видеть красоту вокруг и наслаждаться каждой минутой, проведенной среди деревьев.
Теперь же мужчина полностью погрузился в свои мысли и плелся следом за Аарроном, не запоминая дороги и не обращая внимания на лес вокруг. Он думал о дочке и жене, о жизни, которую уже никогда не сможет вернуть. Ведь даже если произойдет чудо, и мужчина воссоединится с семьей – на что Йорий надеялся все меньше и меньше – все уже не будет как прежде, только не после тех ужасов, которые они пережили. Но пока что рядом с ним им находится опасно.
Внезапно маг остановился, и Йорий, который так был поглощен своими мыслями, налетел на него. Мужчина никогда – до этого момента – не замечал насколько Ааррон костлявый, потому что балахон, который тот постоянно носил, хорошо скрывал его тело.
Маг будто бы ничего и не заметил, он с благоговением смотрел вдаль. Его взгляд был наполнен радостью, какая бывает только, когда после долгого отсутствия возвращаешься домой. Йорий оторвал глаза от мага и тоже посмотрел туда.
Перед собой, немного в отдалении, мужчина увидел крепость. Каменные стены от времени покрылись трещинами и поросли мхом. Снизу крепость щедро заросла травой и казалось, что она не стоит на земле, а растет из нее. Широкие мощные стены скрывали внутреннее содержание, но Йорий уже был поражен тому, что видел. Всю свою жизнь он считал, что рассказы про дом Скуггена, которые мужчина теперь смутно припоминал, это сказки, а вот теперь он здесь. Через небольшие окна можно было разглядеть факелы, которые освещали помещения.
Они приблизились к воротам, и Йорий увидел, что вокруг, перед зданием копошились люди – строили новый хлев, рубили дрова для растопки. Женщины и пара ребят лет десяти, работали на огороде перед крепостью.
Увидев этих детей Йорий вновь вспомнил о своей дочери. Она была примерно их возраста и всегда, также весело, с детской беззаботностью, помогала его жене.
Они двинулись по направлению к широким воротам – на удивление открытым, – и когда они проходили под аркой, то Йорию показалось, словно все его тело пронзил холодный поток воздуха.
Йорий и подумать не успел, что это за чертовщина такая, как из мыслей его вырвал тихий, но уверенный голос мага:
– Враг не может войти в дом Скуггена. Сюда могут попасть только друзья хозяина. Человек, желающий зла хозяину, никогда не сможет сюда попасть. А сейчас его хозяин Эрмандад.
Йорий посмотрел на Аарона пристально, а затем на огромные каменные стены.
И Аарон сказал:
– Добро пожаловать домой.
И Йорию захотелось в это верить.
Когда Ноа вошел в комнату, Кайл вел себя очень странно. Сосед неподвижно сидел под столом, но из своего убежища он сразу поздоровался с Ноа – такой вежливости за ним обычно не замечалось. Ребята жили бок о бок, но почти никогда не вели бесед. И за это, по правде говоря, Ноа считал Кайла лучшим в мире соседом. Но увидев Кайла под столом, даже Ноа, который всегда старался не лезть в чужие дела, был удивлен и заинтригован:
– Что ты делаешь? – недоумевая, спросил парень.
– Неудачи, – коротко ответил Кайл. – Я защищаюсь.
– От неудач? Разве можно защититься от неудач, сидя под столом? – скептически поинтересовался Ноа, присаживаясь рядом.
– Если я буду в темноте, то они могут меня не заметить, – проговорил Кайл.
Ненадолго в комнате повисла тишина. Но Кайл снова ее нарушил:
– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты предложил взять меня к вам в команду, – тихо пробормотал он. – Я… Мы с тобой не то что бы хорошо общаемся. Просто иногда разговариваем. Но я рад, что ты подумал обо мне. Я постараюсь сильно не навредить вам своим невезением.
– Почему ты так зацикливаешься над этим невезением? – спросил Ноа.
– Потому что это проклятие моей семьи, – коротко ответил его сосед, и Ноа решил не давить на него своими вопросами. Для парня была невероятной уже сама мысль о том, что ему кто-то хоть немного открылся, а тараканы в голове у Кайла они и в Африке тараканы.
Ноа хотел вздремнуть, но на него снизошла одна настолько идиотская – что вполне могла стать гениальной – мысль.
А что если Кайл может что-то рассказать про этих новых людей? Энгстелиг, кажется, назвала их Вайдманами.
– Кайл, ты не знаешь, кто такие Вайдманы? – спросил Ноа.
– Почему ты вдруг спросил о них? – насторожился Кайл.
– Кажется, они приехали в Хэксенштадт, – ответил Ноа.
– Я думаю, что они появились здесь из-за соревнований, но странно что в такую рань, – задумчиво протянул Кайл, а затем, резко взглянув на Ноа, добавил: – Остерегайся их. Это опасные люди. Самые опасные в Вельтерне.
– Почему?
– О Вайдманах говорят… всякое, – ответил Кайл и уставился на пол. – Понимаешь, они ведь наряду с Вайскопфами и Энгстелигами принадлежат к пяти аристократическим кланам Вельтерна и занимают видное место при дворе императора. Но как говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе.
– Так все же, что такого говорят об этих Вайдманах? – настаивал Ноа.
– Ну… как бы это сказать, – Кайл мешкал и не знал, что сказать. – В общем, люди говорят – я еще раз напоминаю, что это просто доводы людей – будто бы именно Вайдманы замешаны в том, что погибли твои дедушка и бабушка. Да и не только их. Говорят, что они приложили руку к многим смертям. А ведь официальные палачи это Энгстелиги.
Кайл посмотрел на него виновато, но уже через секунду снова вперился взглядом в пол. Он то заламывал пальцы, то пытался грызть ногти. И Ноа, в порыве жалости к соседу, ободряюще положил руку на плечо Кайлу. Точнее попытался. Кайл подпрыгнул, как будто его током ударили.
Ноа пытался не думать о своих родственниках. Не думать о жизни, которая у него могла быть. Не думать о том, что убийцы – как Вайдманы и Ройван – вот так просто гуляют по Виридитерре. Эти мысли еще больше укрепляли в нем веру в то, что справедливость – это сказка для детей. Может, ему пора уже составлять список тех, кто должен понести наказание за свои злодеяния?
– А почему их не накажут? – спросил Ноа.
– Понимаешь... это же Вайдманы. Аристократы. За ними стоит император. Что бы они не делали, они скажут, что так будет лучше для Вельтерна.
Пустота в душе Ноа росла каждый день. Но парень верил, что именно месть и головы тех, кто разрушил его семью, на серебряном подносе, ее заполнят. Ну а пока он собирал информацию о своей семье и о Ройване по крупицам – черт возьми, ее было слишком мало – и все усерднее старался на частных занятиях с фрау Энгстелиг. Все, что Ноа хотел узнать находилось так близко – в Главной Башне Хэксенштадта. Но доступ туда был даже не у всех преподавателей, что уж говорить про студента-первогодку. Все, что так или иначе хотели вычеркнуть из истории и похоронить в летах было именно там. Это Ноа как-то рассказал Махаон, и парень до сих пор не мог себя простить, за то, что пришлось обращаться за помощью к выскочке. Но на войне – а именно она сейчас бушевала в душе парня – все средства хороши.
После рассказа Кайла, Ноа еще больше укрепился в своем намерении держаться от Вайдманов как можно дальше и наблюдать за ними. А с большого расстояния открывается самый лучший обзор.
Отдохнуть у Ноа так и не получилось, потому что вскоре его свиток с расписанием, который мирно покоился на тумбочке, сошел с ума. Он летал над кроватью парня, бил его по голове и щекотал перышком, прикрепленным к восковой печати – в общем делал все, что свиток делать не должен. Кайла же это только повеселило. Он смеялся так сильно, что вскоре его лицо стало цвета свёклы. А потом, задыхаясь, все же пробормотал Ноа, чтобы тот раскрыл свиток, потому что у него намечено какое-то важное дело.
«8.00 ПОМОЩЬ В ЛАЗАРЕТЕ» – гласила надпись. И Ноа понять не мог, зачем ему так рано отправляться туда, если первое испытание начнется только в десять часов.
Ноа в один прыжок подорвался с кровати, сменил вчерашнюю одежду и уже выбегал из комнаты, когда заметил подарок Франциска. Рука сама потянулась к Рубиновым Ножнам, хотя голос разума твердил, что ни они, ни меч ему сегодня не понадобятся. Свой взбесившийся свиток он, кстати, тоже прихватил. На всякий случай, если Энгстелиг решит провести дополнительную тренировку.
В лазарете работа шла полным ходом. Пациентов было не так много, но эльфийки вовсю суетились – что-то искали, перекладывали лекарства и повязки в матерчатые сумки, спорили между собой. Сегодня они были одеты не форменные платья. На них были длинные хлопковые рубахи, подпоясанные широкой лентой. На спине была вышита большими красными буквами надпись «Лекарь».
Ноа вертел головой и пытался понять, что ему нужно делать. Он чувствовал себя лишним в этой суматохе. Но парню не пришлось недоумевать слишком долго, потому что к нему подошла Корнелия, и сердце Ноа замерло. Во-первых, потому что он надеялся, что работать в паре ему придется с Эли. А во-вторых, потому что Корнелия – наверное, самая грубая из эльфиек. Ноа не был с ней знаком лично, но именно про нее в Хэксенштадте говорили все, кому не лень. Корнелия смерила парня снисходительным взглядом, и сказала:
– Старшая назначила тебя ко мне в помощники.
Ее бесцеремонный тон, с металлическими оттенками, просто обездвижил Ноа. Даже дышать перед Корнелией было страшно – настолько грозно она выглядела. Эльфийка была похожа скорее на солдата, который побывал во всех горячих точках, чем на штатного лекаря Хэксенштадта. В ней не было той мягкости и утонченности, которая была у Эли и других эльфиек. Ее присутствие не успокаивало, а будоражило нервы. И Ноа мысленно молил Вселенную и всех известных ему богов сотворить маленькое чудо. Потому что Корнелия славилась своим жестким нравом, который не смогли подавить даже правила поведения прислуги на Виридитерре.
– Но я совсем не заинтересована в балласте на поле. Так что тебя согласилась забрать Эли, – сказала эльфийка, и сразу погрузилась в свои мысли. Ноа еще пару раз мельком взглянул на нее. Корнелия была красива, но совсем не похожа на других эльфиек. Ее поведение скозило холодом – каждый жест, каждый взгляд, каждое слово. Только она много раз шла наперекор правилам. Только ее из всей здешней прислуги не ругают за такое обращение со студентами и преподавателями. И только о ней с таким восторгом, благоговением и уважением рассказывают близнецы. Корнелия их личный кумир.
Фигуру Эли он заметил в толпе среди остальных эльфиек. По правде говоря, он нашел бы ее даже в кромешной тьме, ну или, по крайней мере, Ноа так казалось. Эли своей уверенной, но все такой же летящей, походкой следовала прямо к нему. И в этот момент парень был так счастлив, что сир Роджерс, которому повезло не попасться на глаза Ноа, рисковал быть зацелованным слишком радостным подростком.
Форма – точно такая же, как и у остальных эльфиек – сидела на ней в тысячу раз лучше. Широкая лента подчеркивала точеную талию, а льняная рубаха, заканчивавшаяся чуть выше колена, открывала вид на стройные ноги. Рассмотрев свою напарницу поближе, Ноа громко сглотнул от переизбытка чувств. Отбывать наказание с Эли – да это же просто сказка! Она мягко улыбалась ему, и Ноа хотел разорвать это неловкое молчание, но почему-то никак не мог собрать мысли в кучу.
Перед началом соревнований Старшая провела длинный инструктаж. Эльфийки внимательно, не отводя глаз, слушали ее и понимающе кивали в такт словам.
– Вперед, сестры мои, – в конце своей речи воодушевляюще объявила Старшая с мягкой улыбкой. – Сохраним жизнь и здравие каждого из этих студентов!
– Там расположен наш лагерь, – продолжил Ааррон. – И ты там будешь себя чувствовать, как рыба в воде. Ведь Дом Скуггена всегда готов приютить тех, кто сбился с пути.
– Ваш лагерь? – спросил Йорий.
– Мы это Эрмандад, – ответил Аарон гордо.
– Повстанцы, – тихо проговорил Йорий.
Он слышал об этих людях. Это были борцы против ущемления прав магов, против использования их как пушечного мяса. Это были люди, которых не устраивало место магов в социальной лестнице.
Больше они не разговаривали. Сейчас Йорий просто наслаждался прелестью осеннего леса. Да, Черный лес был мрачен, но Йорий находил в этом исключительную красоту. Мужчина полностью доверился Ааррону, который чуял мысли преследователей и менял маршрут, чтобы не натолкнуться на них.
Надо сказать, путь к Дому Скуггена был не близким. Мужчины шли без остановки целый день и, если верить Ааррону, они прошли лишь половину. Йорий устал, проведя много времени в дороге, поэтому очень обрадовался, когда маг предложил устроиться на ночлег.
Как оказалось, в Черном лесу у мага повсюду были расположены стоянки – небольшие пещеры и ямы под кореньями деревьев-исполинов, которые вполне подходили для ночлега.
Этой ночью Йорий спал спокойно – никакие ужасные видения его не тревожили. Ааррон же опять принялся сторожить их стоянку. Йорий не мог понять, как этому магу удается долгое время быть без сна, поэтому предложил сменить его через пару часов. На что Ааррон ответил, что его способность позволяет бодрствовать дольше, чем другие люди.
И Йорий, удовлетворившись ответом мага, улегся спать.
Сегодня мужчине удалось отдохнуть намного лучше, чем прошлой ночь – наверное, потому что сон его длился на несколько часов дольше, а погони уже давно не было слышно. К тому же казалось, что Аарон, который прекрасно знает Черный лес, не оставит его на смерть. Этим утром Аарон не стал разжигать костер – они отправились в путь сразу же после пробуждения Йория.
И мужчина, с удивлением отметил, что сегодня боль в ногах, то ли из-за того, что он начинает привыкать к большим нагрузкам, то ли из?за того, что хорошо отдохнул, стала слабее. Йориий вдыхал морозный воздух полной грудью, и с каждым таким глотком все больше и больше верил, что его жизнь еще может наладиться.
Вчера Ааррон рассказал мужчине, что он один из повстанцев. И Йорий, который всегда считал, что середина – самое безопасное место, и поэтому не примыкал ни к какой из сторон в этой борьбе, сейчас решил, что быть членом Эрмандад не так уж и плохо. По крайней мере, он теперь будет не один. У него будет поддержка и опора. Потому что каждому человеку она нужна.
Мужчины шли так долго, что Йорий уже перестал разбирать дорогу. Обычно он неплохо ориентировался в лесах – отец учил его, когда они вместе ходили собирать целебные травы и коренья. Бывало, он заводил маленького Йорий в самую чащу и терпеливо ждал, пока мальчик искал дорогу обратно. Тадеуш – так звали отца Йория – был хорошим учителем, поэтому давал мальчику самостоятельно решить эту проблему. В такие моменты маленький Йорий чувствовал себя путешественником, первопроходцем. С каждым шагом в правильном направлении на него накатывало чувство непреодолимого восторга, которое только усиливалось, когда мальчик улавливал огонек гордости в глазах отца. Тадеуш приучил Йория любить лес и оберегать его обитателей, научил видеть красоту вокруг и наслаждаться каждой минутой, проведенной среди деревьев.
Теперь же мужчина полностью погрузился в свои мысли и плелся следом за Аарроном, не запоминая дороги и не обращая внимания на лес вокруг. Он думал о дочке и жене, о жизни, которую уже никогда не сможет вернуть. Ведь даже если произойдет чудо, и мужчина воссоединится с семьей – на что Йорий надеялся все меньше и меньше – все уже не будет как прежде, только не после тех ужасов, которые они пережили. Но пока что рядом с ним им находится опасно.
Внезапно маг остановился, и Йорий, который так был поглощен своими мыслями, налетел на него. Мужчина никогда – до этого момента – не замечал насколько Ааррон костлявый, потому что балахон, который тот постоянно носил, хорошо скрывал его тело.
Маг будто бы ничего и не заметил, он с благоговением смотрел вдаль. Его взгляд был наполнен радостью, какая бывает только, когда после долгого отсутствия возвращаешься домой. Йорий оторвал глаза от мага и тоже посмотрел туда.
Перед собой, немного в отдалении, мужчина увидел крепость. Каменные стены от времени покрылись трещинами и поросли мхом. Снизу крепость щедро заросла травой и казалось, что она не стоит на земле, а растет из нее. Широкие мощные стены скрывали внутреннее содержание, но Йорий уже был поражен тому, что видел. Всю свою жизнь он считал, что рассказы про дом Скуггена, которые мужчина теперь смутно припоминал, это сказки, а вот теперь он здесь. Через небольшие окна можно было разглядеть факелы, которые освещали помещения.
Они приблизились к воротам, и Йорий увидел, что вокруг, перед зданием копошились люди – строили новый хлев, рубили дрова для растопки. Женщины и пара ребят лет десяти, работали на огороде перед крепостью.
Увидев этих детей Йорий вновь вспомнил о своей дочери. Она была примерно их возраста и всегда, также весело, с детской беззаботностью, помогала его жене.
Они двинулись по направлению к широким воротам – на удивление открытым, – и когда они проходили под аркой, то Йорию показалось, словно все его тело пронзил холодный поток воздуха.
Йорий и подумать не успел, что это за чертовщина такая, как из мыслей его вырвал тихий, но уверенный голос мага:
– Враг не может войти в дом Скуггена. Сюда могут попасть только друзья хозяина. Человек, желающий зла хозяину, никогда не сможет сюда попасть. А сейчас его хозяин Эрмандад.
Йорий посмотрел на Аарона пристально, а затем на огромные каменные стены.
И Аарон сказал:
– Добро пожаловать домой.
И Йорию захотелось в это верить.
ГЛАВА 13
Когда Ноа вошел в комнату, Кайл вел себя очень странно. Сосед неподвижно сидел под столом, но из своего убежища он сразу поздоровался с Ноа – такой вежливости за ним обычно не замечалось. Ребята жили бок о бок, но почти никогда не вели бесед. И за это, по правде говоря, Ноа считал Кайла лучшим в мире соседом. Но увидев Кайла под столом, даже Ноа, который всегда старался не лезть в чужие дела, был удивлен и заинтригован:
– Что ты делаешь? – недоумевая, спросил парень.
– Неудачи, – коротко ответил Кайл. – Я защищаюсь.
– От неудач? Разве можно защититься от неудач, сидя под столом? – скептически поинтересовался Ноа, присаживаясь рядом.
– Если я буду в темноте, то они могут меня не заметить, – проговорил Кайл.
Ненадолго в комнате повисла тишина. Но Кайл снова ее нарушил:
– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты предложил взять меня к вам в команду, – тихо пробормотал он. – Я… Мы с тобой не то что бы хорошо общаемся. Просто иногда разговариваем. Но я рад, что ты подумал обо мне. Я постараюсь сильно не навредить вам своим невезением.
– Почему ты так зацикливаешься над этим невезением? – спросил Ноа.
– Потому что это проклятие моей семьи, – коротко ответил его сосед, и Ноа решил не давить на него своими вопросами. Для парня была невероятной уже сама мысль о том, что ему кто-то хоть немного открылся, а тараканы в голове у Кайла они и в Африке тараканы.
Ноа хотел вздремнуть, но на него снизошла одна настолько идиотская – что вполне могла стать гениальной – мысль.
А что если Кайл может что-то рассказать про этих новых людей? Энгстелиг, кажется, назвала их Вайдманами.
– Кайл, ты не знаешь, кто такие Вайдманы? – спросил Ноа.
– Почему ты вдруг спросил о них? – насторожился Кайл.
– Кажется, они приехали в Хэксенштадт, – ответил Ноа.
– Я думаю, что они появились здесь из-за соревнований, но странно что в такую рань, – задумчиво протянул Кайл, а затем, резко взглянув на Ноа, добавил: – Остерегайся их. Это опасные люди. Самые опасные в Вельтерне.
– Почему?
– О Вайдманах говорят… всякое, – ответил Кайл и уставился на пол. – Понимаешь, они ведь наряду с Вайскопфами и Энгстелигами принадлежат к пяти аристократическим кланам Вельтерна и занимают видное место при дворе императора. Но как говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе.
– Так все же, что такого говорят об этих Вайдманах? – настаивал Ноа.
– Ну… как бы это сказать, – Кайл мешкал и не знал, что сказать. – В общем, люди говорят – я еще раз напоминаю, что это просто доводы людей – будто бы именно Вайдманы замешаны в том, что погибли твои дедушка и бабушка. Да и не только их. Говорят, что они приложили руку к многим смертям. А ведь официальные палачи это Энгстелиги.
Кайл посмотрел на него виновато, но уже через секунду снова вперился взглядом в пол. Он то заламывал пальцы, то пытался грызть ногти. И Ноа, в порыве жалости к соседу, ободряюще положил руку на плечо Кайлу. Точнее попытался. Кайл подпрыгнул, как будто его током ударили.
Ноа пытался не думать о своих родственниках. Не думать о жизни, которая у него могла быть. Не думать о том, что убийцы – как Вайдманы и Ройван – вот так просто гуляют по Виридитерре. Эти мысли еще больше укрепляли в нем веру в то, что справедливость – это сказка для детей. Может, ему пора уже составлять список тех, кто должен понести наказание за свои злодеяния?
– А почему их не накажут? – спросил Ноа.
– Понимаешь... это же Вайдманы. Аристократы. За ними стоит император. Что бы они не делали, они скажут, что так будет лучше для Вельтерна.
Пустота в душе Ноа росла каждый день. Но парень верил, что именно месть и головы тех, кто разрушил его семью, на серебряном подносе, ее заполнят. Ну а пока он собирал информацию о своей семье и о Ройване по крупицам – черт возьми, ее было слишком мало – и все усерднее старался на частных занятиях с фрау Энгстелиг. Все, что Ноа хотел узнать находилось так близко – в Главной Башне Хэксенштадта. Но доступ туда был даже не у всех преподавателей, что уж говорить про студента-первогодку. Все, что так или иначе хотели вычеркнуть из истории и похоронить в летах было именно там. Это Ноа как-то рассказал Махаон, и парень до сих пор не мог себя простить, за то, что пришлось обращаться за помощью к выскочке. Но на войне – а именно она сейчас бушевала в душе парня – все средства хороши.
После рассказа Кайла, Ноа еще больше укрепился в своем намерении держаться от Вайдманов как можно дальше и наблюдать за ними. А с большого расстояния открывается самый лучший обзор.
***
Отдохнуть у Ноа так и не получилось, потому что вскоре его свиток с расписанием, который мирно покоился на тумбочке, сошел с ума. Он летал над кроватью парня, бил его по голове и щекотал перышком, прикрепленным к восковой печати – в общем делал все, что свиток делать не должен. Кайла же это только повеселило. Он смеялся так сильно, что вскоре его лицо стало цвета свёклы. А потом, задыхаясь, все же пробормотал Ноа, чтобы тот раскрыл свиток, потому что у него намечено какое-то важное дело.
«8.00 ПОМОЩЬ В ЛАЗАРЕТЕ» – гласила надпись. И Ноа понять не мог, зачем ему так рано отправляться туда, если первое испытание начнется только в десять часов.
Ноа в один прыжок подорвался с кровати, сменил вчерашнюю одежду и уже выбегал из комнаты, когда заметил подарок Франциска. Рука сама потянулась к Рубиновым Ножнам, хотя голос разума твердил, что ни они, ни меч ему сегодня не понадобятся. Свой взбесившийся свиток он, кстати, тоже прихватил. На всякий случай, если Энгстелиг решит провести дополнительную тренировку.
В лазарете работа шла полным ходом. Пациентов было не так много, но эльфийки вовсю суетились – что-то искали, перекладывали лекарства и повязки в матерчатые сумки, спорили между собой. Сегодня они были одеты не форменные платья. На них были длинные хлопковые рубахи, подпоясанные широкой лентой. На спине была вышита большими красными буквами надпись «Лекарь».
Ноа вертел головой и пытался понять, что ему нужно делать. Он чувствовал себя лишним в этой суматохе. Но парню не пришлось недоумевать слишком долго, потому что к нему подошла Корнелия, и сердце Ноа замерло. Во-первых, потому что он надеялся, что работать в паре ему придется с Эли. А во-вторых, потому что Корнелия – наверное, самая грубая из эльфиек. Ноа не был с ней знаком лично, но именно про нее в Хэксенштадте говорили все, кому не лень. Корнелия смерила парня снисходительным взглядом, и сказала:
– Старшая назначила тебя ко мне в помощники.
Ее бесцеремонный тон, с металлическими оттенками, просто обездвижил Ноа. Даже дышать перед Корнелией было страшно – настолько грозно она выглядела. Эльфийка была похожа скорее на солдата, который побывал во всех горячих точках, чем на штатного лекаря Хэксенштадта. В ней не было той мягкости и утонченности, которая была у Эли и других эльфиек. Ее присутствие не успокаивало, а будоражило нервы. И Ноа мысленно молил Вселенную и всех известных ему богов сотворить маленькое чудо. Потому что Корнелия славилась своим жестким нравом, который не смогли подавить даже правила поведения прислуги на Виридитерре.
– Но я совсем не заинтересована в балласте на поле. Так что тебя согласилась забрать Эли, – сказала эльфийка, и сразу погрузилась в свои мысли. Ноа еще пару раз мельком взглянул на нее. Корнелия была красива, но совсем не похожа на других эльфиек. Ее поведение скозило холодом – каждый жест, каждый взгляд, каждое слово. Только она много раз шла наперекор правилам. Только ее из всей здешней прислуги не ругают за такое обращение со студентами и преподавателями. И только о ней с таким восторгом, благоговением и уважением рассказывают близнецы. Корнелия их личный кумир.
Фигуру Эли он заметил в толпе среди остальных эльфиек. По правде говоря, он нашел бы ее даже в кромешной тьме, ну или, по крайней мере, Ноа так казалось. Эли своей уверенной, но все такой же летящей, походкой следовала прямо к нему. И в этот момент парень был так счастлив, что сир Роджерс, которому повезло не попасться на глаза Ноа, рисковал быть зацелованным слишком радостным подростком.
Форма – точно такая же, как и у остальных эльфиек – сидела на ней в тысячу раз лучше. Широкая лента подчеркивала точеную талию, а льняная рубаха, заканчивавшаяся чуть выше колена, открывала вид на стройные ноги. Рассмотрев свою напарницу поближе, Ноа громко сглотнул от переизбытка чувств. Отбывать наказание с Эли – да это же просто сказка! Она мягко улыбалась ему, и Ноа хотел разорвать это неловкое молчание, но почему-то никак не мог собрать мысли в кучу.
Перед началом соревнований Старшая провела длинный инструктаж. Эльфийки внимательно, не отводя глаз, слушали ее и понимающе кивали в такт словам.
– Вперед, сестры мои, – в конце своей речи воодушевляюще объявила Старшая с мягкой улыбкой. – Сохраним жизнь и здравие каждого из этих студентов!
