Мы начали замечать, что данный подход работает. Медленно, но, верно, пылающий дом потухал. Вот, на втором этаже почти не осталось коварного пламени, и я готова была поклясться, что за непрерывными заклинаниями слышала, как вода капает и стекает по горелым доскам вниз.
Все закончилось довольно быстро. Огонь был побежден, магические вихри – рассеяны, серебряные нити, истончившиеся и ставшие почти невидимыми – оборвались. В ту же секунду Камор рухнул на колени, едва успев упереться руками в землю. Друвер тут же расцепил объятия и бросился помогать другу. Быстрым шагом я последовала за ним. Мне нужно хоть чем-то помочь. Дрю взял друга под локоть и поднял. Я протянула ему руку. Оперевшись на подставленное плечо, Камор послал мне благодарный уставший взгляд и отказался от помощи, прошептав что-то неразборчивое. Пара друзей побрела в сторону Круга. Ранее туда направились бледные Тония и Акшар.
Немного поразмыслив, я подошла к целительнице, находящейся подле Ариэна и поинтересовалась о его состоянии. Неободрительно и угрюмо глянув на меня, девушка все же ответила:
– Жить будет.
«Будет, но как?!» – билось у меня в голове. Половина лица Безумца изуродована ожогами. Одежда сгорела, и сквозь дыры видно истерзанное тело. Не менее ужасное зрелище представляли руки художника. Они превратились в единую окровавленную массу.
Дернувшись, Ариэн начал что-то шептать. Я смогла разобрать лишь невнятный стон:
– Лив…
– Жители Асмариана! Прошу вашего внимания! – раздался за моей спиной громкий, до боли знакомый голос. Он тоже все время был здесь? Майло был здесь? Но что обычному воину и охотнику здесь делать?
– Мы, Члены Круга в полом собрании, призываем вас быть свидетелями перед ликом Великой Триединой богини Митары и донести наши слова до каждого жителя города! – продолжил речь второй голос, принадлежащий Аксельроду. Спокойный, собранный, ни разу не дрогнувший, тем не менее, он был грозен и звучен, как громовой раскат. – Круг, своими силами затушивший пожар, констатирует, что в доме Ариэна Аваджо был совершен умышленный поджог с использованием магических и алхимических препаратов неизвестного происхождения. С этого момента в городе начинается расследование в рамках «Дела Поджигателей» и водится военное положение. Любой половозрелый мужчина или женщина, обладающий информацией о Поджигателях, должен донести ее Кругу. Сокрытие информации, равно как и помощь, сознательная или неосознанная, злоумышленникам, будут караться по всей строгости наших законов. Да будет богиня милосердна к нам!
– Я обещаю… – проговорила сиплым спертым голосом Акшар. Закашлялась. Друидка выглядела скверно, так, будто ее несколько дней пытали. По платью взбирались крошечные огненные всполохи, само оно было покрыто пылью и пеплом. – Я обещаю полное содействие расследованию по линии Акан-Вакас-бат-сиджу. Да будет богиня милосердна к нам!
Ошалевшие от таких новостей зрители покивали и поторопились покинуть место происшествия. То, что орган поиска еретиков решит принять участие в расследование для многих стало неожиданностью и навело на неприятные размышления.
Вскоре прибыли знахари. Друиды-целители погрузили Ариэна на легкие носилки и отправились в Храмовый район, где располагалась большая Друидская лечебница.
Круг и присоединившийся к ним молчаливый Майло остались на месте тихо обсуждать произошедшее. Среди них царили беспокойство и нервозность. Однако Камор и Друвер не принимали участия в импровизированном заседании, поэтому я тихонько подошла к ним.
– Я отдал им слишком много своих сил! – вздыхал Камор. После падения его модные черные штаны были разорваны на коленях. – Дружище, мне нужно выпить! Срочно!
Друвер лишь вымученно улыбался и похлопывал друга по плечу.
17 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. День
– Я не буду ничего объяснять, – был жесткий ответ Тильгенмайера.
– Но лиджев, вдруг я смогу чем-то помочь! – взмолилась я.
– Хватит, Минати! – оборвал меня Друид, раздраженно взмахнув рукой. – Ты не… Скажи, ты обладаешь информацией о том, кто такие Поджигатели? Или, чем они уничтожают имущество? Или, кто их главари? Существуют ли они, в конце концов, или затея Аксельрода, объединить все поджоги под одним исполнителем – несостоятельна? Если нет, то ты ничем не можешь помочь. Поэтому продолжай заниматься своим образованием и не лезь не в свои дела.
«Но ведь это и мои дела! Я тоже тут живу!» – чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя проглотила фразу. Действительно, будет лучше, если я просто промолчу.
Шел третий день необъявленной войны с Поджигателями, но те на войну так и не явились. Поджоги, до этого с завидной регулярностью случавшиеся в Бедняцком районе, прекратились, что заставило одну половину города с облегчением вздохнуть, а вторую – насторожиться затишью перед бурей.
На занятии Тильгенмайер был непривычно невнимателен и рассеян, будто не мог освободиться от отягчающих голову дум. Он то призывал существ, с которыми я научилась расправляться всего парой несложных заклинаний, то надолго замирал, глядя в весеннее небо. Решив, что так дальше продолжаться не может, Друид окончил урок раньше обычного и, изобразив на листе пергамента новую руну для домашнего изучения, удалился.
Днем, стремительно катящимся к вечеру, я осталась совсем одна, без идей о том, чем бы заняться. Двестер собирался прийти много позже, у Ингельды заслуженный выходной – значит, дома снова не будет никого кроме меня и спящего Себастьяна. Немного помявшись и борясь с собственными мыслями и страхами, я все же приняла решение. Три дня я маялась в неведении. Три дня я не находила под своей дверью карандашных рисунков. Мальчишки-бедняки, таскавшие их в мой дом, не приходили. Их никто не посылал. Им нечего было нести. Три дня я думала об этом и теперь хотела действовать. Если они не желают посвятить меня ни в детали имперской миссии, ни в детали расследования – значит, мне самой нужно узнать это. Я направилась в сторону пансионата «Отдохновение Древности», где, по слухам, лечили пострадавшего от огня Безумца. Было что-то подозрительное в том, что Ариэна поместили именно в пансионат, а не в лечебницу. Будто хотели что-то скрыть. И это не давало мне покоя. Мне нужно повидаться с ним, выяснить, как он себя чувствует и помнит ли что-то о начале пожара.
Здание пансионата располагалась в самом священном месте города – Храмовом районе. Небольшой двухэтажный особнячок серого камня прятался в глубине заросшего сада. О том, где находится это место, я заранее расспросила Себу, успевшего исследовать чуть ли не весь Асмариан. Впечатления от первой неприятной встречи с Ариэном давно изгладились, встреча в Храме и рисунки добавили уважения и сострадания к отчаявшемуся Безумцу. Наверное, поэтому мысль нанести ему визит никак не желала меня покидать.
Три каменные ступени, ведущие к массивной, обитой железом двери, были так глубоко вытоптаны ногами тысяч визитеров, что в них, как в чашах, стояла вода недавних дождей. С силой потянув тугую неподдающуюся дверь, я пролезла в открывшуюся щель и оказалась в узком центральном холле. Внутри стояли тишина и пыль, всего пара свечей освещали затхлое помещение, где, казалось, даже мебель старше самого города. Действительно «Отдохновение Древности». Вот как выглядят места, куда людей отправляют в тоске и серости доживать свой век среди таких же умирающих вещей. В центре холла стояла конторка, за которой должен был находиться встречающий посетителей Друид, однако, он отсутствовал. Заглянув за ширмы, делившие коридор пополам, я вновь никого не обнаружила. Вряд ли меня тут ждал теплый прием. Тогда стоит поискать Ариэна самой, пока меня не заметили.
Я свернула налево в длинный узкий коридор, прошла мимо полуприкрытых дверей и засохших растений. Прислушалась. Ни звука. Тишина щекотала нервы, обостряла шпионское восприятие. Света не хватало и приходилось пробираться почти на ощупь. И почему эти Друиды не могут хотя бы какими-нибудь светящимися волшебными поганками проходы освещать? Наконец, впереди показался еще один холл. Там, у небольшого окна в глубоком покосившемся кресле, сидела пожилая седая женщина. В ее руках проворно летали длиннющие спицы, а у ног лежали огромные мотки шерсти. За неимением лучшего, я решила вступить в беседу с ней. Стараясь издать побольше шума, вдруг старушка глухая и испугается, я приблизилась и, прокашлявшись, громко поздоровалась.
– Незачем так шуметь, девушка, – спокойным строгим голосом ответила женщина, не отрываясь от вязания. – Я не настолько стара, чтобы не услышать вашего топота.
– Простите, лиджи, – проговорила я, но отступать было поздно. – Просто, вы – первый человек, встретившийся мне в этом здании, и я хотела поинтересоваться, вдруг вы в курсе…
– Что ж, спрашивайте, только быстро.
– Вы случайно не знаете, в какую палату поместили лиджев Ариэна Аваджо?
Спицы остановились. Женщина подняла глаза на окно, затем быстро глянула через плечо в коридор, и остановила взгляд на мне.
– Кого, повторите, пожалуйста? – холодный тон говорившей хорошо соответствовал ее тяжелому властному взгляду, от которого становилось не по себе. Ну вот, а говорила, что хорошо слышит.
– Ариэна Аваджо… Безумца… – тихо пролепетала я.
– Ах, Безумца… – лиджи аккуратным движением поправила лежавшее на коленях вязание, опустила спицы и снова глянула в окно. – До меня доходили слухи об этом человеке. Со всей той скоростью, что возможна в этой богадельне. А теперь он здесь… – она размышляла. – Вы не могли бы подойти и наклониться ко мне поближе?
Подняв голову, дама улыбнулась. Эту улыбку даже можно было назвать доброй. Она тронула губы, слегка впалые щеки, морщинки вокруг глаз, но взгляд… Взгляд, наполненный высокомерием и льдом, трудно спрятать за улыбчивой ложью.
Опасно. Эта женщина – опасна, сразу поняла я.
– Право, мне ужасно неловко! – принялась юлить я. – Пожалуй, я пойду.
– Уйдете, так и не узнав, насколько плох Безумец? Я могу сказать вам это только на ухо! – почти проворковала старушка. Это было весомо. Ведь именно за этим я и пришла. Понимая, что теперь отказать не получится, я приблизилась и слегка склонилась.
– Ближе, – потребовала она. И я подалась вперед. – Ближе. Еще ближе!
«Как девочка в сказке про волка», – мелькнула в голове мысль. А потом острый кончик спицы воткнулся мне прямо в шею, грозя проткнуть насквозь. Все случилось так быстро и неожиданно, что я даже не успела дернуться. Хороша шпионка. Я завороженно и удивленно смотрела в большие, отнюдь не старческие, серые стальные глаза. Они вдруг показались знакомыми, будто виденными раньше. Взгляд женщины, напротив, блуждал, всматривался, будто ощупывал. Она даже заметила серебряное кольцо с изумрудом на моем среднем пальце, и неопределенно хмыкнула.
– И запомни это положение, девочка. На коленях перед Правительницей. Только угроза жизни может заставить чернь вроде тебя оставаться на своем месте. Ты думала, что сможешь подойти и просто задать мне вопрос?! Да я вас по запаху узнаю! – женщина тихо и злобно засмеялась, продолжая угрожающе держать спицу у моей шеи. – А если, как ты говоришь, Безумец тут… Что ж, я сама с ним разберусь… Если сюда придут, ты ничего не скажешь о произошедшем. Кивни, если поняла.
Сердце заколотилось. Я кивнула. Эта женщина только что призналась, что будет покушаться на жизнь Ариэна?! Нестерпимо хотелось сглотнуть слюну, будто она и есть то оцепенение, что сковало меня.
– Молодец. Хорошая девочка, – усмехнулась женщина, в очередной раз смерив меня высокомерно-презрительным взглядом.
– Лиджи Трюбот, все в порядке? – раздался строгий голос у меня за спиной.
– Конечно, сэн Стрелем, эта девушка просто заблудилась, а я не смогла подсказать дорогу. Но дала дельный совет.
Как быстро она преобразилась! Из властной надменной женщины – в милую ручную старушку за какое-то мгновение, что даже я, смотревшая ей прямо в глаза, не успела уловить перемены. Спицы снова мирно лежали на коленях лиджи, а сама она тепло и дружелюбно улыбалась.
– Девушка, а вы кто? И как вы сюда попали?
Я встала с колен, отряхнула испачканное в пыли синее платье, и медленным шагом пошла к Друидам. Их было двое. Старший, тот, которого старушка назвала Стре?лемом, с подозрением изучал меня, в то время как младший уткнулся в бумаги, пытаясь делать вид, что произошедшее его нисколько не интересует.
– Я пришла навестить Ариэна Аваджо. Мне сказали, что его лечат тут.
Старший вздрогнул от фразы «мне сказали».
– Вы родственница? – сузив глаза, продолжал допрос Друид.
– Нет… Я его друг…
– Мы не выдаем «друзьям» информацию о состоянии больных, – задрав нос, хмыкнул Стрелем. – Только близкие родственники имеют право навещать пациентов. Простите, но у меня нет на вас времени. Будьте добры, покиньте пансионат. И… Всего доброго.
Друид, развернувшись, быстро пошел по коридору, то и дело, хмыкая себе под нос. Досадно.
– Вы правда, его друг? – внезапно спросил младший Друид, все это время молчаливо стоявший рядом. Один раз он покосился на мое кольцо, и я поняла, что была узнана.
– Да. Друг из прошлого. Которое он, может быть, уже не помнит, – грустно улыбнулась я. Капелька лжи тут не повредит.
– Я могу рассказать вам о нем. Только пообещайте, что не будете разглашать услышанное, – заговорщическим шепотом произнес юноша.
– Обещаю, – клятвенно заверила я.
– Тогда идите за мной, – попросил он, быстро глянув на мирно вяжущую лиджи Трюбот.
Миновав несколько темных, обшарпанных коридоров, юноша привел меня к небольшому грязному окну, выходившему во внутренний садик. Состояние садика было скупым и убогим и слабо соответствовало пышности и вычурности Храмового Района. Пара скамеек, полузасыпанные гравием, полузаросшие молодой травкой дорожки, слабые розовые кусты да застоявшийся прудик – вот и вся претензия. Даже рука хорошего садовника мало что смогла бы тут исправить.
– А к чему такая таинственность? – спросила я, оторвавшись от созерцания заброшенности.
– Понимаете, – замялся юноша, – Я тут не так уж давно. Меньше года назад я выпустился из Академии, получив статус Практикующего Друида Третьей категории, и многие правила мне не до конца ясны… Но я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы рассказать вам о состоянии Безумца, ведь вы первая, кто пришел справиться о его здоровье. Вы его друг. К тому же, он так плох…
Последняя фраза заставила меня невольно вздрогнуть.
– Что же с ним, не томите!
– Множественные сильнейшие ожоги. Включая ожоги внутренних органов. Будто огонь ел его изнутри! Наш лучший Друид-целитель их благородие Джаксанджи? и тот не понимает, как это возможно. Он, конечно, сделал все, что мог, но на восстановление уйдет много времени, а шрамы от ожогов, особенно на лице, скорее всего, останутся на всю жизнь. А его руки! Милосердная Митара, я не представляю, как сможет он теперь заниматься Портретом. Это такой удар для художника…
Слова юноши, его искреннее сочувствие и участие передались и мне. Он прав, невозможность писать окончательно погубит бедного Безумца.
– Неужели нельзя ничего сделать?
– Ничего, – тихо произнес Друид, медленно качая головой. – Огонь был заговорен, это ясно как светлый день. Но пока не найдется первоисточник или заклинание, сотворившие это с огнем – мы бессильны помочь…
Все закончилось довольно быстро. Огонь был побежден, магические вихри – рассеяны, серебряные нити, истончившиеся и ставшие почти невидимыми – оборвались. В ту же секунду Камор рухнул на колени, едва успев упереться руками в землю. Друвер тут же расцепил объятия и бросился помогать другу. Быстрым шагом я последовала за ним. Мне нужно хоть чем-то помочь. Дрю взял друга под локоть и поднял. Я протянула ему руку. Оперевшись на подставленное плечо, Камор послал мне благодарный уставший взгляд и отказался от помощи, прошептав что-то неразборчивое. Пара друзей побрела в сторону Круга. Ранее туда направились бледные Тония и Акшар.
Немного поразмыслив, я подошла к целительнице, находящейся подле Ариэна и поинтересовалась о его состоянии. Неободрительно и угрюмо глянув на меня, девушка все же ответила:
– Жить будет.
«Будет, но как?!» – билось у меня в голове. Половина лица Безумца изуродована ожогами. Одежда сгорела, и сквозь дыры видно истерзанное тело. Не менее ужасное зрелище представляли руки художника. Они превратились в единую окровавленную массу.
Дернувшись, Ариэн начал что-то шептать. Я смогла разобрать лишь невнятный стон:
– Лив…
– Жители Асмариана! Прошу вашего внимания! – раздался за моей спиной громкий, до боли знакомый голос. Он тоже все время был здесь? Майло был здесь? Но что обычному воину и охотнику здесь делать?
– Мы, Члены Круга в полом собрании, призываем вас быть свидетелями перед ликом Великой Триединой богини Митары и донести наши слова до каждого жителя города! – продолжил речь второй голос, принадлежащий Аксельроду. Спокойный, собранный, ни разу не дрогнувший, тем не менее, он был грозен и звучен, как громовой раскат. – Круг, своими силами затушивший пожар, констатирует, что в доме Ариэна Аваджо был совершен умышленный поджог с использованием магических и алхимических препаратов неизвестного происхождения. С этого момента в городе начинается расследование в рамках «Дела Поджигателей» и водится военное положение. Любой половозрелый мужчина или женщина, обладающий информацией о Поджигателях, должен донести ее Кругу. Сокрытие информации, равно как и помощь, сознательная или неосознанная, злоумышленникам, будут караться по всей строгости наших законов. Да будет богиня милосердна к нам!
– Я обещаю… – проговорила сиплым спертым голосом Акшар. Закашлялась. Друидка выглядела скверно, так, будто ее несколько дней пытали. По платью взбирались крошечные огненные всполохи, само оно было покрыто пылью и пеплом. – Я обещаю полное содействие расследованию по линии Акан-Вакас-бат-сиджу. Да будет богиня милосердна к нам!
Ошалевшие от таких новостей зрители покивали и поторопились покинуть место происшествия. То, что орган поиска еретиков решит принять участие в расследование для многих стало неожиданностью и навело на неприятные размышления.
Вскоре прибыли знахари. Друиды-целители погрузили Ариэна на легкие носилки и отправились в Храмовый район, где располагалась большая Друидская лечебница.
Круг и присоединившийся к ним молчаливый Майло остались на месте тихо обсуждать произошедшее. Среди них царили беспокойство и нервозность. Однако Камор и Друвер не принимали участия в импровизированном заседании, поэтому я тихонько подошла к ним.
– Я отдал им слишком много своих сил! – вздыхал Камор. После падения его модные черные штаны были разорваны на коленях. – Дружище, мне нужно выпить! Срочно!
Друвер лишь вымученно улыбался и похлопывал друга по плечу.
Глава 10.3. Дело Поджигателей
17 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. День
– Я не буду ничего объяснять, – был жесткий ответ Тильгенмайера.
– Но лиджев, вдруг я смогу чем-то помочь! – взмолилась я.
– Хватит, Минати! – оборвал меня Друид, раздраженно взмахнув рукой. – Ты не… Скажи, ты обладаешь информацией о том, кто такие Поджигатели? Или, чем они уничтожают имущество? Или, кто их главари? Существуют ли они, в конце концов, или затея Аксельрода, объединить все поджоги под одним исполнителем – несостоятельна? Если нет, то ты ничем не можешь помочь. Поэтому продолжай заниматься своим образованием и не лезь не в свои дела.
«Но ведь это и мои дела! Я тоже тут живу!» – чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя проглотила фразу. Действительно, будет лучше, если я просто промолчу.
Шел третий день необъявленной войны с Поджигателями, но те на войну так и не явились. Поджоги, до этого с завидной регулярностью случавшиеся в Бедняцком районе, прекратились, что заставило одну половину города с облегчением вздохнуть, а вторую – насторожиться затишью перед бурей.
На занятии Тильгенмайер был непривычно невнимателен и рассеян, будто не мог освободиться от отягчающих голову дум. Он то призывал существ, с которыми я научилась расправляться всего парой несложных заклинаний, то надолго замирал, глядя в весеннее небо. Решив, что так дальше продолжаться не может, Друид окончил урок раньше обычного и, изобразив на листе пергамента новую руну для домашнего изучения, удалился.
Днем, стремительно катящимся к вечеру, я осталась совсем одна, без идей о том, чем бы заняться. Двестер собирался прийти много позже, у Ингельды заслуженный выходной – значит, дома снова не будет никого кроме меня и спящего Себастьяна. Немного помявшись и борясь с собственными мыслями и страхами, я все же приняла решение. Три дня я маялась в неведении. Три дня я не находила под своей дверью карандашных рисунков. Мальчишки-бедняки, таскавшие их в мой дом, не приходили. Их никто не посылал. Им нечего было нести. Три дня я думала об этом и теперь хотела действовать. Если они не желают посвятить меня ни в детали имперской миссии, ни в детали расследования – значит, мне самой нужно узнать это. Я направилась в сторону пансионата «Отдохновение Древности», где, по слухам, лечили пострадавшего от огня Безумца. Было что-то подозрительное в том, что Ариэна поместили именно в пансионат, а не в лечебницу. Будто хотели что-то скрыть. И это не давало мне покоя. Мне нужно повидаться с ним, выяснить, как он себя чувствует и помнит ли что-то о начале пожара.
Здание пансионата располагалась в самом священном месте города – Храмовом районе. Небольшой двухэтажный особнячок серого камня прятался в глубине заросшего сада. О том, где находится это место, я заранее расспросила Себу, успевшего исследовать чуть ли не весь Асмариан. Впечатления от первой неприятной встречи с Ариэном давно изгладились, встреча в Храме и рисунки добавили уважения и сострадания к отчаявшемуся Безумцу. Наверное, поэтому мысль нанести ему визит никак не желала меня покидать.
Три каменные ступени, ведущие к массивной, обитой железом двери, были так глубоко вытоптаны ногами тысяч визитеров, что в них, как в чашах, стояла вода недавних дождей. С силой потянув тугую неподдающуюся дверь, я пролезла в открывшуюся щель и оказалась в узком центральном холле. Внутри стояли тишина и пыль, всего пара свечей освещали затхлое помещение, где, казалось, даже мебель старше самого города. Действительно «Отдохновение Древности». Вот как выглядят места, куда людей отправляют в тоске и серости доживать свой век среди таких же умирающих вещей. В центре холла стояла конторка, за которой должен был находиться встречающий посетителей Друид, однако, он отсутствовал. Заглянув за ширмы, делившие коридор пополам, я вновь никого не обнаружила. Вряд ли меня тут ждал теплый прием. Тогда стоит поискать Ариэна самой, пока меня не заметили.
Я свернула налево в длинный узкий коридор, прошла мимо полуприкрытых дверей и засохших растений. Прислушалась. Ни звука. Тишина щекотала нервы, обостряла шпионское восприятие. Света не хватало и приходилось пробираться почти на ощупь. И почему эти Друиды не могут хотя бы какими-нибудь светящимися волшебными поганками проходы освещать? Наконец, впереди показался еще один холл. Там, у небольшого окна в глубоком покосившемся кресле, сидела пожилая седая женщина. В ее руках проворно летали длиннющие спицы, а у ног лежали огромные мотки шерсти. За неимением лучшего, я решила вступить в беседу с ней. Стараясь издать побольше шума, вдруг старушка глухая и испугается, я приблизилась и, прокашлявшись, громко поздоровалась.
– Незачем так шуметь, девушка, – спокойным строгим голосом ответила женщина, не отрываясь от вязания. – Я не настолько стара, чтобы не услышать вашего топота.
– Простите, лиджи, – проговорила я, но отступать было поздно. – Просто, вы – первый человек, встретившийся мне в этом здании, и я хотела поинтересоваться, вдруг вы в курсе…
– Что ж, спрашивайте, только быстро.
– Вы случайно не знаете, в какую палату поместили лиджев Ариэна Аваджо?
Спицы остановились. Женщина подняла глаза на окно, затем быстро глянула через плечо в коридор, и остановила взгляд на мне.
– Кого, повторите, пожалуйста? – холодный тон говорившей хорошо соответствовал ее тяжелому властному взгляду, от которого становилось не по себе. Ну вот, а говорила, что хорошо слышит.
– Ариэна Аваджо… Безумца… – тихо пролепетала я.
– Ах, Безумца… – лиджи аккуратным движением поправила лежавшее на коленях вязание, опустила спицы и снова глянула в окно. – До меня доходили слухи об этом человеке. Со всей той скоростью, что возможна в этой богадельне. А теперь он здесь… – она размышляла. – Вы не могли бы подойти и наклониться ко мне поближе?
Подняв голову, дама улыбнулась. Эту улыбку даже можно было назвать доброй. Она тронула губы, слегка впалые щеки, морщинки вокруг глаз, но взгляд… Взгляд, наполненный высокомерием и льдом, трудно спрятать за улыбчивой ложью.
Опасно. Эта женщина – опасна, сразу поняла я.
– Право, мне ужасно неловко! – принялась юлить я. – Пожалуй, я пойду.
– Уйдете, так и не узнав, насколько плох Безумец? Я могу сказать вам это только на ухо! – почти проворковала старушка. Это было весомо. Ведь именно за этим я и пришла. Понимая, что теперь отказать не получится, я приблизилась и слегка склонилась.
– Ближе, – потребовала она. И я подалась вперед. – Ближе. Еще ближе!
«Как девочка в сказке про волка», – мелькнула в голове мысль. А потом острый кончик спицы воткнулся мне прямо в шею, грозя проткнуть насквозь. Все случилось так быстро и неожиданно, что я даже не успела дернуться. Хороша шпионка. Я завороженно и удивленно смотрела в большие, отнюдь не старческие, серые стальные глаза. Они вдруг показались знакомыми, будто виденными раньше. Взгляд женщины, напротив, блуждал, всматривался, будто ощупывал. Она даже заметила серебряное кольцо с изумрудом на моем среднем пальце, и неопределенно хмыкнула.
– И запомни это положение, девочка. На коленях перед Правительницей. Только угроза жизни может заставить чернь вроде тебя оставаться на своем месте. Ты думала, что сможешь подойти и просто задать мне вопрос?! Да я вас по запаху узнаю! – женщина тихо и злобно засмеялась, продолжая угрожающе держать спицу у моей шеи. – А если, как ты говоришь, Безумец тут… Что ж, я сама с ним разберусь… Если сюда придут, ты ничего не скажешь о произошедшем. Кивни, если поняла.
Сердце заколотилось. Я кивнула. Эта женщина только что призналась, что будет покушаться на жизнь Ариэна?! Нестерпимо хотелось сглотнуть слюну, будто она и есть то оцепенение, что сковало меня.
– Молодец. Хорошая девочка, – усмехнулась женщина, в очередной раз смерив меня высокомерно-презрительным взглядом.
– Лиджи Трюбот, все в порядке? – раздался строгий голос у меня за спиной.
– Конечно, сэн Стрелем, эта девушка просто заблудилась, а я не смогла подсказать дорогу. Но дала дельный совет.
Как быстро она преобразилась! Из властной надменной женщины – в милую ручную старушку за какое-то мгновение, что даже я, смотревшая ей прямо в глаза, не успела уловить перемены. Спицы снова мирно лежали на коленях лиджи, а сама она тепло и дружелюбно улыбалась.
– Девушка, а вы кто? И как вы сюда попали?
Я встала с колен, отряхнула испачканное в пыли синее платье, и медленным шагом пошла к Друидам. Их было двое. Старший, тот, которого старушка назвала Стре?лемом, с подозрением изучал меня, в то время как младший уткнулся в бумаги, пытаясь делать вид, что произошедшее его нисколько не интересует.
– Я пришла навестить Ариэна Аваджо. Мне сказали, что его лечат тут.
Старший вздрогнул от фразы «мне сказали».
– Вы родственница? – сузив глаза, продолжал допрос Друид.
– Нет… Я его друг…
– Мы не выдаем «друзьям» информацию о состоянии больных, – задрав нос, хмыкнул Стрелем. – Только близкие родственники имеют право навещать пациентов. Простите, но у меня нет на вас времени. Будьте добры, покиньте пансионат. И… Всего доброго.
Друид, развернувшись, быстро пошел по коридору, то и дело, хмыкая себе под нос. Досадно.
– Вы правда, его друг? – внезапно спросил младший Друид, все это время молчаливо стоявший рядом. Один раз он покосился на мое кольцо, и я поняла, что была узнана.
– Да. Друг из прошлого. Которое он, может быть, уже не помнит, – грустно улыбнулась я. Капелька лжи тут не повредит.
– Я могу рассказать вам о нем. Только пообещайте, что не будете разглашать услышанное, – заговорщическим шепотом произнес юноша.
– Обещаю, – клятвенно заверила я.
– Тогда идите за мной, – попросил он, быстро глянув на мирно вяжущую лиджи Трюбот.
Миновав несколько темных, обшарпанных коридоров, юноша привел меня к небольшому грязному окну, выходившему во внутренний садик. Состояние садика было скупым и убогим и слабо соответствовало пышности и вычурности Храмового Района. Пара скамеек, полузасыпанные гравием, полузаросшие молодой травкой дорожки, слабые розовые кусты да застоявшийся прудик – вот и вся претензия. Даже рука хорошего садовника мало что смогла бы тут исправить.
– А к чему такая таинственность? – спросила я, оторвавшись от созерцания заброшенности.
– Понимаете, – замялся юноша, – Я тут не так уж давно. Меньше года назад я выпустился из Академии, получив статус Практикующего Друида Третьей категории, и многие правила мне не до конца ясны… Но я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы рассказать вам о состоянии Безумца, ведь вы первая, кто пришел справиться о его здоровье. Вы его друг. К тому же, он так плох…
Последняя фраза заставила меня невольно вздрогнуть.
– Что же с ним, не томите!
– Множественные сильнейшие ожоги. Включая ожоги внутренних органов. Будто огонь ел его изнутри! Наш лучший Друид-целитель их благородие Джаксанджи? и тот не понимает, как это возможно. Он, конечно, сделал все, что мог, но на восстановление уйдет много времени, а шрамы от ожогов, особенно на лице, скорее всего, останутся на всю жизнь. А его руки! Милосердная Митара, я не представляю, как сможет он теперь заниматься Портретом. Это такой удар для художника…
Слова юноши, его искреннее сочувствие и участие передались и мне. Он прав, невозможность писать окончательно погубит бедного Безумца.
– Неужели нельзя ничего сделать?
– Ничего, – тихо произнес Друид, медленно качая головой. – Огонь был заговорен, это ясно как светлый день. Но пока не найдется первоисточник или заклинание, сотворившие это с огнем – мы бессильны помочь…
