– Под свою ответственность я уговорил лиджев Тильгенмайера провести сегодня с вами дневные занятия. Теперь скажите – у вас получилось сделать то, что вы обещали?
Я кивнула. Майло выполнил свою часть уговора и опять перешел на «вы». И даже никому ничего не рассказал. Или рассказал, а мне солгал. Одернув вниз легкое домашнее платье, я продолжила фамильярничать, едва подавив зевок:
– Пожалуйста, иди за мной.
Я провела гостя в кухню, усадила за стол, заваленный использованными пергаментами, которые от усталости забыла прибрать, предложила травяной чай. Он отказался. С подозрением взглянул на меня, потом провел аккуратными пальцами по исписанным бумагам. Наливая себе чай из глиняного заварника, я все-таки зевнула. И услышала за спиной, что вскоре охотник тоже зазевал. Я тихо улыбнулась. Присев на стул рядом, я, медленно размешивая травяной настой, проговорила:
– Мне требуются твои предсказательские способности.
– Интересное дело… – тяжело вздохнул Майло, перебирая исписанные пергаменты, силясь разобраться в хитросплетениях символов. – Я не настроен шутить. Хотите предсказание – идите к шатрам. Могу проводить.
– Опять эти шатры, – поморщилась я и мягко продолжила, подперев рукой подбородок. – Нет, эти ваши «девицы из шатра» тут не помогут. Нужен именно ты.
– Слушаю, – отстраненно ответил Майло, подняв на меня темные глаза. Ни капли интереса. Пустота и покой в этих глазах.
– Понимаешь, я всю ночь создавала рабочую руну. Не выспалась и даже не успела подобающе одеться, когда ты пришел… – я рукой указала на свое простое платьице. Попытка вызвать эмоции. Ну хоть какую-то реакцию! Должна же я получить хоть какое-то моральное удовлетворение после сегодняшней почти бессонной ночи.
– Да, я заметил, что ты, выглядишь… Кхм, очень по-домашнему, – перебил меня Майло, будто немного смутившись и оттого перепрыгнув на «ты». Единственная естественная реакция, которой удалось от него добиться. Ну, и то хлеб.
– Но дело не в этом. Мне нужна твоя помощь. Попробуй предсказать, где нам следует искать того вчерашнего Поджигателя. И где может находиться их логово. Это единственная информация, которая мне нужна для завершения рунного круга, – объяснила я, попивая чай. Его поспешный ответ я отметила. Но, кажется, он не догадался, что я специально не стала переодеваться.
– Хочешь сказать, что все остальное у тебя готово? – уточнил он.
– Не уходи от ответа. Подумай. Предположи. Думаю, у тебя получится точнее, чем удалось моему коту.
– Ты советовалась с котом, создавая магию? – воскликнул Майло. Его брови моментально взлетели от удивления и замешательства.
– Конечно, он же колдовской кот! – я широко улыбнулась. – И, между прочим, он уже дал свой прогноз. Дело за тобой.
Мне даже показалось, что охотник немного приуныл. О, нет, он задумался! Надеюсь, не о том, чтобы поместить меня в палату, где раньше от голосов в голове лечили Ариэна.
– Мне кажется, что однажды я пожалею, что связался с тобой, – пробормотал Майло. – Как бы не поплатиться жизнью за твои странности.
Это уже черта. Ладно, если он воспринял меня как слегка ненормальную кошатницу, другое дело, если сегодня же вечером он расскажет об этом Аксельроду или Тильгенмайеру. Пора прекращать эти игры. Все-таки на кону стоят жизни и благополучие города.
– Ладно, давай серьезно, – предложила я, сложив руки перед собой и пытаясь поймать взгляд охотника. – Для завершения поисковой руны мне требуется одно слово, которое сузило бы район поиска нашего виновного. Как только у тебя будет готово более-менее точно предположение, я вплету сказанное тобой слово в руну, и мы сможем начать операцию.
– Вплетешь слово в руну?! Что?.. – занервничал охотник, сжал один из листов, но потом заговорил. – Нет-нет, не объясняй, знать ничего не хочу о ваших магических штучках. Храни свои секреты при себе.
– Просто дай мне это слово, – откинувшись на стул, закончила я.
Майло замолчал и снова крепко задумался. А я смотрела на него. Черные жесткие волосы были расчесаны и уложены на военный манер. Колючие темно-карие глаза, обрамленные щеточкой длинных ресниц, задумчиво смотрели на пламя свечи. Легкой грубости чертам предавали широкий нос и большой волевой подбородок, с которыми резко контрастировали узкие губы. Привычная и, казалось бы, обязательная для охотника щетина завершала облик мужчины, на которого мне хотелось молча взирать. Как на холодную статую. Или портрет кисти очень честного художника, не терпящего лжи и прикрас.
Заметив мой взгляд и приняв его за нетерпение, Майло заерзал и выдал:
– Бедняцкий район. Больше этой заразе неоткуда лезть.
– Уверен?
– Это самое близкое из всех предположений, что я могу сделать, – развел руками Майло.
– Что ж, будем проверять, – вздохнула я. – Ты посиди пока тут, я закончу с руной, переоденусь, и можно будет выдвигаться.
– Поторопись только, – так по-мужски крикнул вслед Майло.
Да тороплюсь, тороплюсь, мне надо только слово найти!
В своей волшебной книге, из которой я уже успела выучить пару десятков символов, я выудила тот, что обозначал «бедняка», и поместила его между «городом» и так неоднозначно оказавшимся рядом «еретиком». Ну что ж, если верить предыдущему опыту, то руна должна быть готова. Переменив домашнее платье на легкое, уже вполне летнее, я оглядела себя в зеркало. Да, неплохо для инсарбата. Осталось только аккуратно перерисовать руну на новый чистый пергамент.
Майло удостоил меня быстрым взглядом и поднялся со стула. Себастьян, наблюдавший за нашим гостем с пола, потянулся следом в прихожую. Я помахала свежим пергаментом, заставляя чернила сохнуть быстрее, и убрала его в карман пальто, почищенного после прошлых ночных приключений.
– Все готово. Мы можем отправляться.
Заперев дверь на ключ, я вдруг задумалась. Откуда стоит начинать поиск? Не будет ли слишком подозрительно рисовать руну прямо в Бедняцком районе? А если преступники скрываются не там, то, как же тогда объяснить невинным жителям наше присутствие и колдовство, порочащее их доброе имя? В поисках ответа я повернулась к Майло, и встретила лишь спокойный, холодный взгляд. Нет, воин, сведущий в магии еще меньше моего, тут явно не помощник. Значит, решить, где будет находиться отправная точка, придется мне.
– Идем к месту последнего преступления.
– Зачем? – недоверие в его голосе потихоньку начало раздражать, но я промолчала. Все это ради пользы дела, поимки преступников и моей личной мести им. За все немотивированные убийства и страдания. Иначе не получится.
– Если огонь действительно был заговорен – там должны остаться сильные магические влияния и энергии. Руне будет проще работать.
– Эта твоя руна умеет разбираться, где проще, а где – нет? – вновь нахмурился Майло.
– Не умеет, – вздохнула я. – Просто там будет проще.
И, спустившись по ступенькам, я стремительно направилась к лестнице. Охотник молча выдвинулся следом.
Я очень старалась идти чуть впереди, вести и указывать. У меня ничего не вышло. Сложно состязаться в скорости с взрослым мужчиной, полжизни проведшим на болотах в постоянных переходах. Но бегал он, все же, медленнее! Майло не предпринимал никаких попыток завязать разговор, начинать первой мне тоже не хотелось. Поэтому к месту происшествия, постоянно обгоняя и настигая друг друга, мы добрались быстро и почти бегом. Невыносимо хотелось перевести дух и при этом не показать сопернику, что соревнование оказалось довольно выматывающим.
На том месте, где вчера находилась бурлящая жизнью гостиница, сегодня осталось лишь пепелище. Редкие прохожие постоянно озирались и ускоряли шаг, пытаясь поскорее миновать место, отмеченное заговоренным огнем. Весть о новом поджоге разнеслась поразительно быстро – сегодня утром жильцы обсуждали с Прутом сплетни, которыми он поделился со мной. Ходили слухи о жертвах, но точное число было известно. Говорили о десятках горящих постояльцев, выбегавших из здания, охваченного пламенем. Они бросались на каменную мостовую, пытаясь сбить огонь, их обливали водой и зельями, тушили магией, но безуспешно. В дикой агонии обычные люди, иностранные купцы и приезжие умирали на улице, под слезы тех, кому «было дело». Сплетники любят приукрашать реальность ради красивого слова и самой сплетни, но, сколько правды было в их словах? Сколько людей погибло? Сколько еще должно людей бессмысленно погибнуть, чтобы все это прекратилось? Чтобы город понял то послание, что хотят донести до него Поджигатели! Но было ли оно, это послание?.. Кто знает…
Место, откуда Поджигатель вчера выкурочивал камень, показалось мне идеальным. Пергамент был извлечен из кармана, Майло предусмотрительно не мешался под ногами, все было готово. Я опустилась коленями на булыжную мостовую и прикоснулась к ней ладонью. Прогретые солнцем камни начали покрываться инеем и легкой пушистой изморозью. На подготовленной площадке началось создание руны. Один за другим, витиеватые символы заполняли поверхность магического круга, вставая на свое место, светясь призрачным голубым светом. Последний тринадцатый символ «защиты» встал в самый центр, связав остальные, замкнув круг и сделав магию безопасной. Руна, призванная отловить дерзких Поджигателей, создана. Осталось только произнести активирующее заклинание…
– Ундориэйт!
Голос слегка дрогнул в конце, но это не страшно.
Страшным было то, что ничего не произошло. Легкие снежинки не собирались кружиться над руной, ожидая, когда мы двинемся за ними следом. Совершенно ничего. К горлу тут же подкатил противный комок страха и неуверенности. Я не могла провалиться! Краем глаза я взглянула на Майло. Он явно ничего не понимал в происходящем, но терпеливо ждал результата. Которого все не было.
Пытаясь не подать вида, что что-то пошло не так, я судорожно начала вспоминать детали вчерашнего эксперимента. В сознании тихо скреблась мысль, что нечто важное упущено, поэтому руна не может активироваться. Но что это, о чем я могла забыть?! Вчера мы с Себастьяном долго думали, перебрали сотни возможных комбинаций и, когда руна, наконец, заработала, внутри нее лежал…
– Ошейник… – прошептала я, ударяя себя по лбу от досады. – Ну, конечно!
– Что ты сказала? – не расслышав, Майло решил подойти поближе, но я, предостерегающе вытянув руку, попросила его оставаться на месте.
Маленькая серебряная птичка на потертой шерстяной нитке – вот чего не хватало заклинанию. А ведь я взяла ее с собой! Растяпа. Чуть не испортила все расследование. Уложив кулон в центр, вздохнув, я отважилась вновь произнести заклинание. Четко и твердо. На этот раз должно получиться.
– Ундориэйт!
Над руной тут же взвились ажурные снежинки и, покружившись, полетели прочь. Я торжествующе взглянула на Майло. Однако на его лице не появилось и капли удивления. Он даже не смотрел на меня – просто сразу двинулся по следу, видимому только нам, двоим, будто уже знал, что нужно делать дальше. Стало обидно и как-то горько. Я дунула на руну (мастер Селла?н Масгре?йв писал, что это абсолютно необходимо, ведь тогда никто посторонний не сможет воспользоваться руной повторно) и пошла за охотником. Снежинки быстро уводили нас прочь из Торгового района. Когда мы миновали Район Правителей и подошли к очередному мосту, Майло замедлил шаг, чтобы поравняться со мной, сказал:
– Мост Бастарда. Минати… Я ведь так и не спросил… В тот раз ты спокойно добралась домой?
Я качнула головой.
– Да… Спасибо за заботу.
– Хорошо, хорошо, – покивал Майло и неожиданно махнул рукой куда-то в сторону. – Вот, посмотри внимательно налево. Видишь?
Перед моим взором раскинулись Шатры – самое безумное и яркое место города-государства. Буйство всех возможных цветов, диковинной музыки и резких голосов поражало необычностью и неуместностью. Проходящие мимо люди презрительно кривили носы и ускоряли шаг – такого праздника жизни, таких разнузданных гуляний не должно быть в их опрятном и благопристойном городе. Майло, тем временем, рассказывал, что Друиды и Правители десятки раз предпринимали попытки избавиться от гноя «шатровых поселенцев», но что-то постоянно им мешало. Самих жителей шатров их полубеспризорное положение абсолютно не заботило. Они шили себе безумных расцветок и фасонов одежду, играли и пели, славили «ложных богов», гадали и варили зелья, торговали с окружающим их миром не только своими товарами и умениями, но и телами. Потому мост был назван в честь тех бастардов, которые, не зная своих высоких отцов, навсегда остались в кругу грязных тиранти.
Майло, как представитель «чистой» категории населения, смотрел настороженно на увязавшихся за нами худеньких шатровых детишек. А у меня не получилось сдержать улыбку. Захотелось сорвать дикорастущий цветочек и подарить его особенно красивой девчушке с огромными серыми глазищами, но Майло заметивший мой порыв, отрицательно покачал головой. Он тут же предложил взять его под руку, и мы с удвоенной скоростью направились по следу из снежинок. Расстроенная девочка грустным взглядом проводила наши спины. Она, как и я, не понимала и не принимала неравенства, царившего в Асмариане, но уже успела почувствовать на себе всю его несправедливость.
Охотник думал напугать меня этим местом. Однако лишь пробудил интерес и неуемное любопытство. В общем, зря он это сделал. Теперь я решила как-нибудь прокрасться сюда самостоятельно и познакомиться с новым диковинным миром.
Ведомые магией, мы пересекли Прибрежный район и добрались до третьего на нашем пути моста. «Мост Падших» – обозначил его Майло, ступая по шатким деревянным опорам. В тот раз, когда мы стремглав неслись верхом к горящему дому Ариэна, я даже не успела заметить всей его хрупкости. По гнилым доскам приходилось ступать как можно аккуратно, чтобы не провалиться вниз, в загаженные воды реки Сареттины.
– Ну, как я и предполагал, – хмуро произнес охотник. – Бедняцкий район.
Я кивнула. Смутные догадки, что поиски, так или иначе, приведут нас сюда, одолевали меня еще с ночи и теперь становились все более реальными.
Чем дальше вглубь района мы продвигались, тем меньше нам хотелось здесь находиться. Из жалких хибар непрестанно выглядывали чумазые лица тощих детей и тут же вновь прятались за разбитыми, кое-как занавешенными окнами. Повсюду встречались хромые и убогие старики. Они плели корзины на завалинках, погоняли жалкий худой скот, медленно вспахивали поля, самостоятельно впрягаясь в плуг. Мы заметили даже несколько группок медитирующих людей – единственных, кто не обратил на нас неприязненного, полного злобы взгляда. Дорога, по которой мы шли, почти заросла свежей травкой, такой же слабой и нежизнеспособной, как и жители района. Дома, деревья, заборы, утварь, люди и животные – на всем виднелся грубый, как клеймо, отпечаток крайней бедности. Никто не задумывался о том, что можно жить по-другому – смотреться не в разбитые зеркала, есть не из разломанных и щербатых тарелок, одеваться не в лохмотья. Достоинство отверженных и ненужных «большому обществу» людей диктовало свои правила. Люди, жившие здесь, выбрали свой путь и свою долю. Да, говорили Друиды, выбор есть, но они не желают ничего менять. «Так принято. Так жили мои предки, так живу я, так будут жить мои дети», – это был девиз Бедняков, гордых и упивающихся своим положением, своим страданием не хуже самих Правителей.
Я кивнула. Майло выполнил свою часть уговора и опять перешел на «вы». И даже никому ничего не рассказал. Или рассказал, а мне солгал. Одернув вниз легкое домашнее платье, я продолжила фамильярничать, едва подавив зевок:
– Пожалуйста, иди за мной.
Я провела гостя в кухню, усадила за стол, заваленный использованными пергаментами, которые от усталости забыла прибрать, предложила травяной чай. Он отказался. С подозрением взглянул на меня, потом провел аккуратными пальцами по исписанным бумагам. Наливая себе чай из глиняного заварника, я все-таки зевнула. И услышала за спиной, что вскоре охотник тоже зазевал. Я тихо улыбнулась. Присев на стул рядом, я, медленно размешивая травяной настой, проговорила:
– Мне требуются твои предсказательские способности.
– Интересное дело… – тяжело вздохнул Майло, перебирая исписанные пергаменты, силясь разобраться в хитросплетениях символов. – Я не настроен шутить. Хотите предсказание – идите к шатрам. Могу проводить.
– Опять эти шатры, – поморщилась я и мягко продолжила, подперев рукой подбородок. – Нет, эти ваши «девицы из шатра» тут не помогут. Нужен именно ты.
– Слушаю, – отстраненно ответил Майло, подняв на меня темные глаза. Ни капли интереса. Пустота и покой в этих глазах.
– Понимаешь, я всю ночь создавала рабочую руну. Не выспалась и даже не успела подобающе одеться, когда ты пришел… – я рукой указала на свое простое платьице. Попытка вызвать эмоции. Ну хоть какую-то реакцию! Должна же я получить хоть какое-то моральное удовлетворение после сегодняшней почти бессонной ночи.
– Да, я заметил, что ты, выглядишь… Кхм, очень по-домашнему, – перебил меня Майло, будто немного смутившись и оттого перепрыгнув на «ты». Единственная естественная реакция, которой удалось от него добиться. Ну, и то хлеб.
– Но дело не в этом. Мне нужна твоя помощь. Попробуй предсказать, где нам следует искать того вчерашнего Поджигателя. И где может находиться их логово. Это единственная информация, которая мне нужна для завершения рунного круга, – объяснила я, попивая чай. Его поспешный ответ я отметила. Но, кажется, он не догадался, что я специально не стала переодеваться.
– Хочешь сказать, что все остальное у тебя готово? – уточнил он.
– Не уходи от ответа. Подумай. Предположи. Думаю, у тебя получится точнее, чем удалось моему коту.
– Ты советовалась с котом, создавая магию? – воскликнул Майло. Его брови моментально взлетели от удивления и замешательства.
– Конечно, он же колдовской кот! – я широко улыбнулась. – И, между прочим, он уже дал свой прогноз. Дело за тобой.
Мне даже показалось, что охотник немного приуныл. О, нет, он задумался! Надеюсь, не о том, чтобы поместить меня в палату, где раньше от голосов в голове лечили Ариэна.
– Мне кажется, что однажды я пожалею, что связался с тобой, – пробормотал Майло. – Как бы не поплатиться жизнью за твои странности.
Это уже черта. Ладно, если он воспринял меня как слегка ненормальную кошатницу, другое дело, если сегодня же вечером он расскажет об этом Аксельроду или Тильгенмайеру. Пора прекращать эти игры. Все-таки на кону стоят жизни и благополучие города.
– Ладно, давай серьезно, – предложила я, сложив руки перед собой и пытаясь поймать взгляд охотника. – Для завершения поисковой руны мне требуется одно слово, которое сузило бы район поиска нашего виновного. Как только у тебя будет готово более-менее точно предположение, я вплету сказанное тобой слово в руну, и мы сможем начать операцию.
– Вплетешь слово в руну?! Что?.. – занервничал охотник, сжал один из листов, но потом заговорил. – Нет-нет, не объясняй, знать ничего не хочу о ваших магических штучках. Храни свои секреты при себе.
– Просто дай мне это слово, – откинувшись на стул, закончила я.
Майло замолчал и снова крепко задумался. А я смотрела на него. Черные жесткие волосы были расчесаны и уложены на военный манер. Колючие темно-карие глаза, обрамленные щеточкой длинных ресниц, задумчиво смотрели на пламя свечи. Легкой грубости чертам предавали широкий нос и большой волевой подбородок, с которыми резко контрастировали узкие губы. Привычная и, казалось бы, обязательная для охотника щетина завершала облик мужчины, на которого мне хотелось молча взирать. Как на холодную статую. Или портрет кисти очень честного художника, не терпящего лжи и прикрас.
Заметив мой взгляд и приняв его за нетерпение, Майло заерзал и выдал:
– Бедняцкий район. Больше этой заразе неоткуда лезть.
– Уверен?
– Это самое близкое из всех предположений, что я могу сделать, – развел руками Майло.
– Что ж, будем проверять, – вздохнула я. – Ты посиди пока тут, я закончу с руной, переоденусь, и можно будет выдвигаться.
– Поторопись только, – так по-мужски крикнул вслед Майло.
Да тороплюсь, тороплюсь, мне надо только слово найти!
В своей волшебной книге, из которой я уже успела выучить пару десятков символов, я выудила тот, что обозначал «бедняка», и поместила его между «городом» и так неоднозначно оказавшимся рядом «еретиком». Ну что ж, если верить предыдущему опыту, то руна должна быть готова. Переменив домашнее платье на легкое, уже вполне летнее, я оглядела себя в зеркало. Да, неплохо для инсарбата. Осталось только аккуратно перерисовать руну на новый чистый пергамент.
Майло удостоил меня быстрым взглядом и поднялся со стула. Себастьян, наблюдавший за нашим гостем с пола, потянулся следом в прихожую. Я помахала свежим пергаментом, заставляя чернила сохнуть быстрее, и убрала его в карман пальто, почищенного после прошлых ночных приключений.
– Все готово. Мы можем отправляться.
Заперев дверь на ключ, я вдруг задумалась. Откуда стоит начинать поиск? Не будет ли слишком подозрительно рисовать руну прямо в Бедняцком районе? А если преступники скрываются не там, то, как же тогда объяснить невинным жителям наше присутствие и колдовство, порочащее их доброе имя? В поисках ответа я повернулась к Майло, и встретила лишь спокойный, холодный взгляд. Нет, воин, сведущий в магии еще меньше моего, тут явно не помощник. Значит, решить, где будет находиться отправная точка, придется мне.
– Идем к месту последнего преступления.
– Зачем? – недоверие в его голосе потихоньку начало раздражать, но я промолчала. Все это ради пользы дела, поимки преступников и моей личной мести им. За все немотивированные убийства и страдания. Иначе не получится.
– Если огонь действительно был заговорен – там должны остаться сильные магические влияния и энергии. Руне будет проще работать.
– Эта твоя руна умеет разбираться, где проще, а где – нет? – вновь нахмурился Майло.
– Не умеет, – вздохнула я. – Просто там будет проще.
И, спустившись по ступенькам, я стремительно направилась к лестнице. Охотник молча выдвинулся следом.
Я очень старалась идти чуть впереди, вести и указывать. У меня ничего не вышло. Сложно состязаться в скорости с взрослым мужчиной, полжизни проведшим на болотах в постоянных переходах. Но бегал он, все же, медленнее! Майло не предпринимал никаких попыток завязать разговор, начинать первой мне тоже не хотелось. Поэтому к месту происшествия, постоянно обгоняя и настигая друг друга, мы добрались быстро и почти бегом. Невыносимо хотелось перевести дух и при этом не показать сопернику, что соревнование оказалось довольно выматывающим.
На том месте, где вчера находилась бурлящая жизнью гостиница, сегодня осталось лишь пепелище. Редкие прохожие постоянно озирались и ускоряли шаг, пытаясь поскорее миновать место, отмеченное заговоренным огнем. Весть о новом поджоге разнеслась поразительно быстро – сегодня утром жильцы обсуждали с Прутом сплетни, которыми он поделился со мной. Ходили слухи о жертвах, но точное число было известно. Говорили о десятках горящих постояльцев, выбегавших из здания, охваченного пламенем. Они бросались на каменную мостовую, пытаясь сбить огонь, их обливали водой и зельями, тушили магией, но безуспешно. В дикой агонии обычные люди, иностранные купцы и приезжие умирали на улице, под слезы тех, кому «было дело». Сплетники любят приукрашать реальность ради красивого слова и самой сплетни, но, сколько правды было в их словах? Сколько людей погибло? Сколько еще должно людей бессмысленно погибнуть, чтобы все это прекратилось? Чтобы город понял то послание, что хотят донести до него Поджигатели! Но было ли оно, это послание?.. Кто знает…
Место, откуда Поджигатель вчера выкурочивал камень, показалось мне идеальным. Пергамент был извлечен из кармана, Майло предусмотрительно не мешался под ногами, все было готово. Я опустилась коленями на булыжную мостовую и прикоснулась к ней ладонью. Прогретые солнцем камни начали покрываться инеем и легкой пушистой изморозью. На подготовленной площадке началось создание руны. Один за другим, витиеватые символы заполняли поверхность магического круга, вставая на свое место, светясь призрачным голубым светом. Последний тринадцатый символ «защиты» встал в самый центр, связав остальные, замкнув круг и сделав магию безопасной. Руна, призванная отловить дерзких Поджигателей, создана. Осталось только произнести активирующее заклинание…
– Ундориэйт!
Голос слегка дрогнул в конце, но это не страшно.
Страшным было то, что ничего не произошло. Легкие снежинки не собирались кружиться над руной, ожидая, когда мы двинемся за ними следом. Совершенно ничего. К горлу тут же подкатил противный комок страха и неуверенности. Я не могла провалиться! Краем глаза я взглянула на Майло. Он явно ничего не понимал в происходящем, но терпеливо ждал результата. Которого все не было.
Пытаясь не подать вида, что что-то пошло не так, я судорожно начала вспоминать детали вчерашнего эксперимента. В сознании тихо скреблась мысль, что нечто важное упущено, поэтому руна не может активироваться. Но что это, о чем я могла забыть?! Вчера мы с Себастьяном долго думали, перебрали сотни возможных комбинаций и, когда руна, наконец, заработала, внутри нее лежал…
– Ошейник… – прошептала я, ударяя себя по лбу от досады. – Ну, конечно!
– Что ты сказала? – не расслышав, Майло решил подойти поближе, но я, предостерегающе вытянув руку, попросила его оставаться на месте.
Маленькая серебряная птичка на потертой шерстяной нитке – вот чего не хватало заклинанию. А ведь я взяла ее с собой! Растяпа. Чуть не испортила все расследование. Уложив кулон в центр, вздохнув, я отважилась вновь произнести заклинание. Четко и твердо. На этот раз должно получиться.
– Ундориэйт!
Над руной тут же взвились ажурные снежинки и, покружившись, полетели прочь. Я торжествующе взглянула на Майло. Однако на его лице не появилось и капли удивления. Он даже не смотрел на меня – просто сразу двинулся по следу, видимому только нам, двоим, будто уже знал, что нужно делать дальше. Стало обидно и как-то горько. Я дунула на руну (мастер Селла?н Масгре?йв писал, что это абсолютно необходимо, ведь тогда никто посторонний не сможет воспользоваться руной повторно) и пошла за охотником. Снежинки быстро уводили нас прочь из Торгового района. Когда мы миновали Район Правителей и подошли к очередному мосту, Майло замедлил шаг, чтобы поравняться со мной, сказал:
– Мост Бастарда. Минати… Я ведь так и не спросил… В тот раз ты спокойно добралась домой?
Я качнула головой.
– Да… Спасибо за заботу.
– Хорошо, хорошо, – покивал Майло и неожиданно махнул рукой куда-то в сторону. – Вот, посмотри внимательно налево. Видишь?
Перед моим взором раскинулись Шатры – самое безумное и яркое место города-государства. Буйство всех возможных цветов, диковинной музыки и резких голосов поражало необычностью и неуместностью. Проходящие мимо люди презрительно кривили носы и ускоряли шаг – такого праздника жизни, таких разнузданных гуляний не должно быть в их опрятном и благопристойном городе. Майло, тем временем, рассказывал, что Друиды и Правители десятки раз предпринимали попытки избавиться от гноя «шатровых поселенцев», но что-то постоянно им мешало. Самих жителей шатров их полубеспризорное положение абсолютно не заботило. Они шили себе безумных расцветок и фасонов одежду, играли и пели, славили «ложных богов», гадали и варили зелья, торговали с окружающим их миром не только своими товарами и умениями, но и телами. Потому мост был назван в честь тех бастардов, которые, не зная своих высоких отцов, навсегда остались в кругу грязных тиранти.
Майло, как представитель «чистой» категории населения, смотрел настороженно на увязавшихся за нами худеньких шатровых детишек. А у меня не получилось сдержать улыбку. Захотелось сорвать дикорастущий цветочек и подарить его особенно красивой девчушке с огромными серыми глазищами, но Майло заметивший мой порыв, отрицательно покачал головой. Он тут же предложил взять его под руку, и мы с удвоенной скоростью направились по следу из снежинок. Расстроенная девочка грустным взглядом проводила наши спины. Она, как и я, не понимала и не принимала неравенства, царившего в Асмариане, но уже успела почувствовать на себе всю его несправедливость.
Охотник думал напугать меня этим местом. Однако лишь пробудил интерес и неуемное любопытство. В общем, зря он это сделал. Теперь я решила как-нибудь прокрасться сюда самостоятельно и познакомиться с новым диковинным миром.
Ведомые магией, мы пересекли Прибрежный район и добрались до третьего на нашем пути моста. «Мост Падших» – обозначил его Майло, ступая по шатким деревянным опорам. В тот раз, когда мы стремглав неслись верхом к горящему дому Ариэна, я даже не успела заметить всей его хрупкости. По гнилым доскам приходилось ступать как можно аккуратно, чтобы не провалиться вниз, в загаженные воды реки Сареттины.
– Ну, как я и предполагал, – хмуро произнес охотник. – Бедняцкий район.
Я кивнула. Смутные догадки, что поиски, так или иначе, приведут нас сюда, одолевали меня еще с ночи и теперь становились все более реальными.
Глава 10.8. Дело Поджигателей
Чем дальше вглубь района мы продвигались, тем меньше нам хотелось здесь находиться. Из жалких хибар непрестанно выглядывали чумазые лица тощих детей и тут же вновь прятались за разбитыми, кое-как занавешенными окнами. Повсюду встречались хромые и убогие старики. Они плели корзины на завалинках, погоняли жалкий худой скот, медленно вспахивали поля, самостоятельно впрягаясь в плуг. Мы заметили даже несколько группок медитирующих людей – единственных, кто не обратил на нас неприязненного, полного злобы взгляда. Дорога, по которой мы шли, почти заросла свежей травкой, такой же слабой и нежизнеспособной, как и жители района. Дома, деревья, заборы, утварь, люди и животные – на всем виднелся грубый, как клеймо, отпечаток крайней бедности. Никто не задумывался о том, что можно жить по-другому – смотреться не в разбитые зеркала, есть не из разломанных и щербатых тарелок, одеваться не в лохмотья. Достоинство отверженных и ненужных «большому обществу» людей диктовало свои правила. Люди, жившие здесь, выбрали свой путь и свою долю. Да, говорили Друиды, выбор есть, но они не желают ничего менять. «Так принято. Так жили мои предки, так живу я, так будут жить мои дети», – это был девиз Бедняков, гордых и упивающихся своим положением, своим страданием не хуже самих Правителей.
