— Уважаемый домовой, могу я узнать ваше имя и как мне следует к вам обращаться?
— Тихон Васильевич я, так, значится, и обращайся, — подобрел чур. Его глаза, отливающие даже в человеческом облике зеленью, с насмешливым прищуром смотрели на взволнованного оборотня.
— Мне очень важно поговорить с вашим потомком, Тихон Васильевич. Пожалуйста, скажите, где я могу найти Пану?
— А с чего ты решил, что она моя праправнучка? Может, я в этой квартире до нее жил? Может, никто она мне, приживалка пришлая? — поинтересовался домовой, пятерней приглаживая взлохмаченную бороду.
— Вы, Тихон Васильевич, из-за Паны шипеть на меня изволили, прогоняя, — ответил Андрей, поневоле перенимая манеру речи домового.
— Так ведь это я, может, свою территорию охранял? — лукаво спросил чур.
— В здании печки изначально не было. Не стал бы домовой жить в таком доме, если только у него договора на помощь потомку нет.
— И все-то он знает! — восхищенно всплеснул руками Тихон, а потом широко улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы, слишком острые для человека.
— Где Пана?
— Записку тут тебе оставили, держи, — сдался домовой, доставая из кармана сложенный лист бумаги.
— Спасибо, Тихон Васильевич. — Оборотню не терпелось прочесть послание, но проявить вежливость к предку Паны тоже было необходимо, ведь Андрей собирался сделать все возможное, чтобы Тихон стал и его чуром, по закону. Chur-in-law, как сказали бы в Великобритании, откуда Андрей не так давно вернулся.
— Иди уже отсюда, хвостатый! — Чур замахал руками, выпроваживая незваного гостя.
Когда дверь за оборотнем закрылась, домовой прошелся по квартире, вытирая воду, в которую превратился снег с ботинок Андрея.
— А наследил-то… Совсем в руках себя не держит: в голосе рык появился, глаза звериной зеленью отливают, того и гляди клыки вырастут и уши торчком станут. Что любовь со зверями делает! А ведь не март…
Закончив уборку, домовой подошел к холодильнику, достал пакет молока, налил в миску, стоящую на полу. Потом присел на корточки, скукожился весь, становясь похожим на клубок, и превратился в черного кота Тихона. С виду самого обыкновенного.
Глава 10 В замке под замком. 31 декабря
Проснувшись, Пана сразу поняла, что не дома. А еще то, что она точно не спит. И каким бы ни был реальным сон о заснеженном парке, это был все-таки странный сон, а то, что происходит сейчас — настоящее. На стуле рядом с кроватью лежала аккуратно сложенная одежда. Ее собственная. И тапочки на полу тоже ее. Как будто, пока она спала, какой-то волшебник перенес ее в другую постель вместе с вещами. Кроме телефона и денег.
Быстро одеваясь, Пана прислушивалась к тишине дома. Никаких посторонних звуков или скрипов, разговоров или шуршания. Казалось, она одна в этом доме. Но проверять, обходя все комнаты, Пана не собиралась. Она прокралась по коридору в прихожую, обнаружила на вешалке свою куртку, а на полочке сапоги.
Задерживаться в этом странном доме она не собиралась и лишней минуты. Тяжелая входная дверь поддалась неожиданно легко, Пана ощутила морозный воздух свободы, а потом взвизгнула и захлопнула дверь обратно, придавив ее для надежности плечом и закрывая замок трясущимися руками.
За дверью на крыльце стоял громадный серый вепрь, черная щетина гребнем топорщилась на хребту зверя, бивни клыков загибались по обеим сторонам страшной морды. Кабан ничего не делал, просто стоял у двери и, когда Пана вышла, посмотрел на нее кроваво-черными глазами, в которых явно читался гастрономический интерес.
Вепрь появлялся рядом с окном, стоило Пане в него выглянуть. Он как будто знал, где она находится, и со стремительной грацией, которой не ожидаешь от такого зверя, перемещался вокруг дома.
Пана поняла, что, пока во дворе бродит кабан, выйти у нее не получится, ни через дверь, ни через окно. Вздохнув, она вернула куртку на вешалку, а сапоги на полку, прошлась по дому, заглядывая во все комнаты, которых оказалось изрядное количество. Несколько спален, библиотека и рабочий кабинет с ультратонким запароленным ноутбуком располагались на втором этаже. На первом была кухня, гостиная с камином, также помимо санузлов обнаружились сауна с купелью, бильярдная и небольшой тренажерный зал с набором гантелей. Вся обстановка говорила, что, вероятнее всего, здесь живет мужчина, который иногда принимает гостей.
Выглянув в окно и убедившись, что кабан на месте, Пана устроилась в кресле с книжкой ждать странного хозяина дома, который похищает дев во сне и держит сторожевых вепрей. Она не собиралась впадать в истерику, но большой нож с кухни на всякий случай захватила.
Через несколько часов, когда проголодавшаяся Пана решила обследовать холодильник, за ее спиной появился высокий широкоплечий мужчина, одетый в потертые джинсы и футболку с надписью «Wild Hogs». Он был босым и совершенно не выглядел так, будто только что пришел с улицы. Длинные русые волосы, собранные в низкий хвост, влажно поблескивали, как будто недавно после душа. Мужчина улыбнулся и успел поймать пакет молока, выпавший из ослабевших рук Паны.
— Здравствуй. — Дружелюбная улыбка сделала красивое лицо мужчины еще более привлекательным.
Пана попятилась, пока не уперлась спиной в холодильник. Она хотела закричать, спросить, что ему от нее нужно, но горло сдавил страх. Все, что могла Пана, это раскрывать рот, беспомощно ловя воздух.
— Я не причиню тебе вреда, не бойся. — Мужчина развел руки, демонстрируя, что не собирается ее хватать.
— Кто… вы? — выдавила из себя Пана.
— А давай я сделаю какао и все тебе расскажу. Ты же любишь с ванилью, да? — Мужчина отошел к плите. Пана по стеночке начала пробираться в коридор, но замерла, когда хозяин дома обернулся и укоризненно посмотрел на нее.
— Можешь называть меня Петром или Петей. Петрушкой тоже можно, когда мы подружимся, — спокойно сказал странный тип, помешивая закипающее молоко. Он обернулся еще раз и подмигнул, а потом кивнул на стул, предлагая Пане присесть. И девушка почувствовала неожиданное веселье, страх прошел, хотелось шутить и смеяться. Близкое присутствие хозяина дома очень странно на нее действовало.
— Так кто ты такой и что тебе от меня нужно, Петр, не знаю, как вас по батюшке?
— А по батюшке у меня никак. Нет у меня ни отца, ни матушки, — ответил мужчина, ставя на стол две кружки с горячим какао.
— Сиротинушка? — хихикнула Пана, поражаясь, что же ее так веселит. Наверное, это все нервы.
— Нет, — улыбнулся Петр, не вдаваясь в объяснения.
— Петя, мне домой пора, — мягко проговорила Пана, стараясь не раздражать этого, наверняка, маньяка.
— Обещаю, я отпущу тебя домой через сутки. Проведи новогоднюю ночь в моем доме. Я сейчас принесу продукты и уйду, а утром первого января ты будешь свободна. Только из дома не выходить, договорились?
У Паны голова кругом шла, она не понимала, что происходит, но утвердительно кивнула, потому что других вариантов у нее не было. Петр явно сильнее, а во дворе ходит дикий вепрь, и просто так ей отсюда не выбраться.
— Разбери это, там даже гирлянды есть, — опять улыбнулся хозяин дома, внося в гостиную несколько коробок и пакетов. Пана забилась в кресло, нащупав припрятанный нож, но не решилась его применить. Может, он правду говорит: ничего ей не сделает и скоро отпустит?
— О, еще пазл есть. Зимние узоры. Можешь попробовать собрать. — Петр выложил на стол прозрачную коробку: внутри сверкали голубые кристаллы, похожие на ледяные осколки.
— Слово «вечность» собрать? — хихикнула Пана. Странное веселье вернулось. Хозяин дома хохотнул в ответ.
— Вечность не надо, собери «счастье». Кстати, Тихону я сказал, где ты, чтоб не волновался.
Так и не одевшись, он махнул рукой Пане и вышел из дома. А Пана подумала, что этот тип реально сумасшедший. Он сказал ее коту, где она, чтобы тот не волновался!
Глава 11 Проводы старого года. 31 декабря
Портус в виде кабана осторожно заглянул в одно из окон гостиной. Все шло как надо. Пана немного напугана, немного дезориентирована, но боевого духа не потеряла. От скуки украшением дома занялась, гирлянды поразвешала, еловые ветки в вазу поставила. Ага, и какао выпила. Все по плану. Демон проверил маячки вокруг дома — выпускать воробушка из клетки в его планы не входило, — а потом исчез, чтобы появиться в другом месте, контролируя, как там продвигаются дела у барса, который должен быть уже близко. Ну, относительно, километрах в двадцати.
* * *
Андрей бежал на своих четырех, то бишь на лапах, уже больше получаса. После того как ему пришлось бросить машину из-за поваленного дерева. В записке, которую передал ему Тихон, были координаты, а также инструкции, где найти Пану. Все было предельно просто, если бы не последняя фраза, звучавшая угрозой.
«Время до полуночи».
Эта мысль билась в голове Андрея, заставила его запрыгнуть в машину и гнать по дороге, несмотря на опасность заноса. Время до полуночи. Он должен успеть. Иначе… что? Неизвестный доброжелатель или недоброжелатель этого не сказал. И вот эта недосказанность пугала больше всего. Время до полуночи. Пана там одна, посреди леса. Андрей был уверен, что это из-за него. Так похоже на ловушку для одного очень глупого барса. И он летел туда сломя голову. Снег проваливался под мягкими кошачьими лапами, обледенелые ветви деревьев чуть раскачивались, поскрипывая. Вперед, только вперед.
Они заступили ему дорогу неожиданно, появившись из-за кустов. Три мрачные, взъерошенные фигуры с торчащими от голода ребрами и серой шерстью, свалявшейся клочьями. Желтые клыки оскалились под вздернутыми верхними губами. Волколаки.
Барс успел затормозить, чтобы с разбегу не удариться об эту мохнатую стену, и только тогда почувствовал смрадный запах. Они подошли с подветренной стороны, не дав ему шанса унюхать противников. Один из волков кувыркнулся через спину — со снега вставал такой же всклокоченный мужик.
— Киска потерялась? — с глумливой улыбкой спросил обернувшийся человеком. Он почесывал заросшее седым волосом пузо, как будто предвкушая вкусный ужин.
Барс зарычал, не собираясь отвечать по-иному. Он мог справиться с волколаками, даже с тремя. Не сказать, что легко, но мог. Только время! Минуты таяли, как снежинки на горячей ладони. Приближающася полночь била набатом. Снежный кот попятился. Если ему удастся обойти их, проскочить, они не догонят.
— Киска боится? Ну что ты, давай поиграем. — Мужик улыбнулся еще шире, обнажая такие же желтые и кривые клыки, как у волка. А потом кувыркнулся опять, превращаясь в полете. Все трое волколаков накинулись на барса, стремясь задавить числом.
Андрей сражался, не стремясь победить. Ему было важно вырваться из этого рычащего клубка. В ход шло все: когти, зубы. Хотелось проклясть свой слишком длинный хвост, в который так удобно впиваться противнику.
Он огрызался, бил лапами с серповидными когтями, мохнатая шерсть застревала в пасти, мешая. Извернувшись, барс вцепился клыками в загривок волколака-насмешника. Послышался противный чавкающий хруст, и волк осел на снег с помутневшими глазами. Два других волколака как-то сразу присмирели. Поджав хвосты, они отползли от барса. Пища теперь была, а значит, сражаться больше не за что.
Если бы коты умели плеваться, Андрей бы обязательно сплюнул. Каннибалы. Он не стал задерживаться, побежал дальше, не замечая, что за ним по снегу тянутся кровавые капли.
* * *
Пана любовалась красиво накрытым столом и украшенной гостиной. Все-таки этот Петр, хоть и сумасшедший, но позаботился обо всем для празднования Нового года. Мандарины, оливье, сырная нарезка, шоколад, шампанское. Ананас, так и не разрезанный, стоял в центре стола. Взглянув на часы, Пана налила себе бокал игристого напитка. До полуночи оставалось два часа, и она решила проводить старый год.
— Пусть все несчастья остаются в прошлом году! — провозгласила она и чокнулась с бутылкой шампанского. Другой компании все равно не было. Не идти же на улицу с вепрем на брудершафт пить.
Пана пригубила напиток, вздохнула. В прошлом году ее мир перевернулся с ног на голову. Еще весной она верила в настоящую любовь, была влюблена в Сашку, летала от счастья, как на крыльях. Пока не выяснилось, что ее избранник всего этого не разделяет и что «они слишком рано начали встречаться, а значит, не узнают, как это с другими». Право выбора. Так Сашка тогда сказал. Он хочет иметь право выбора, а для Паны это означало, что он выбирает не ее. Как он после этого мог говорить о любви?
Она вздохнула еще раз, отпила шампанского. И внезапно поняла, что не может представить перед мысленным взором глаза Сашки. Какого они цвета? Забылось. И как-то неважно даже, с кем он там празднует Новый год. Пана рассмеялась и налила себе еще шампанского.
— Прощай! — опрокинула она в себя очередной бокал не чокаясь. Об ушедшей любви только так — как о покойнике. А вот другие глаза помнились, зеленые. Смотрящие на нее чуть насмешливо. А еще с нежностью. Или последнее ей показалось?
— Интересно, как там мой сосед? Вот если выберусь отсюда… — Пана осеклась, а потом решительно пообещала: — Выберусь отсюда и признаюсь, что он мне нравится! Будет обидно умереть и не сказать об этом. Вот как только его увижу — сразу скажу!
Глава 12 С Новый Годом!
Когда бутылка шампанского показала свое донышко, во входную дверь поскребли. Пана так и замерла, чуть не расплескав бокал от неожиданности. Она прислушалась: звук повторился. И непохоже было, чтобы его издавал вепрь. Пана на цыпочках прокралась в прихожую, припала ухом к двери. С той стороны кто-то слабо скребся. Обреченно.
— Кто там?
Глухой звук падения и тишина, нарушаемая только громким сердцебиением Паны.
Она решительно открыла дверь. На пороге лежал снежный кот из ее сна. Барс тяжело дышал, глаза закрыты, правое ухо порвано, шерсть превратилась в сосульки, местами красные от крови. В отличие от вепря, кот ее совершенно не пугал. А может, это все шампанское, пузырьки которого ударили в голову и придали храбрости.
— Бедный котик. Как же ты так умудрился? — Пана присела на корточки и осторожно коснулась морды барса. Тот на мгновение открыл блеснувшие зеленью глаза, радостно муркнул, утыкаясь носом ей в ладонь, а потом обмяк, теряя сознание.
Пана осторожно затянула зверя в дом. Оставить его вот так за дверью она не могла. Барс оказался тяжелее, чем выглядел, но по гладкому полу ей удалось дотащить его до камина, где весело потрескивал огонь.
— И что же мне с тобой делать? Ты же меня не укусишь? Я тебе помогу. Только не кусайся, хорошо?
В ванной, где она набирала в тазик теплой воды, обнаружилось все необходимое: салфетки, антисептик, скребок для шерсти. По счастью, раны барса оказались только царапинами, вот только порванное ухо завернулось, придавая коту этакий залихватски-бандитский вид. Зверь пришел в себя, когда Пана закончила возиться с его шерстью и ранами и просто ласково гладила по голове. Он посмотрел на нее как-то слишком осмысленно.
— Представляешь, мне недавно снился кот, очень похожий на тебя, а потом он превратился в человека.
Барс заинтересованно муркнул, как будто поддерживая диалог.
— У тебя глаза такие умные. Ты из цирка сбежал? Поэтому людей не боишься? — Пана продолжила гладить снежного кота, с удивлением отмечая, что он как будто с каждой минутой становится все более здоровым.
