— Сильно ударился? — Канис оказалась рядом с Веласко, производя быстрое сканирование его состояния. Потерять по глупой случайности такого хорошего работника, любящего ее «мохнатых девочек», демонице не хотелось. А потом глаза Канис опасно сузились. Она уже поняла, что Веласко не пострадал, так что сейчас ее волновал другой вопрос. — Что с твоими волосами, мальчик?!
— Я в порядке, леАманте, — Веласко заулыбался, уже не чувствуя боли в спине. Сломать он ничего не сломал, а гематома — это так, мелочи жизни. Женские пальцы крепко вцепились в его волосы, задирая голову. Веласко и подумать не мог, что его аманте так отреагирует на изменение прически. — Я покрасился… Вам не нравится?
Канис смотрела сверху вниз на запрокинутое лицо юноши. Неприкрытое обожание в распахнутых глазах. Как в его голову пришла идея стать блондином? Нет, Веласко даже сейчас был ни капли не похож на ее бывшего воспитанника. Но демонице очень понравился вид собственных пальцев в светлых волосах. Канис еще потянула, заставляя юношу выгнуться, вскрикнув от боли. Она поймала его выдох губами, забрала себе в рот, как конфетку. Довольно мурлыкнула, почувствовав поток энергии-тришны. Веласко был совсем не против того, что Канис с ним делала. Совсем не против.
Бельгия. Брюгге. Подвалы под Незримой библиотекой. Настоящее время
— Так мы договорились? — улыбающаяся Эква разомкнула один из железных наручей заклинателя.
— Хранительница, я же уже поклялся, что помогу с незавершенным ритуалом, если это будет в моих силах. Что ты еще хочешь? Заверения в вечной любви и преданности? — Кощей подергал второй рукой, еще скованной, но цепь держала крепко, у него еще было недостаточно сил, чтобы ее разорвать.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял, — прошептала демоница, заглядывая в зеленые глаза с изумрудными отсветами в глубине, будто собиралась его поцеловать. Она приобняла Кощея, обхватывая его шею сзади. — Так будет быстрее.
Эква резко повернула голову заклинателя, ухватив его еще и за подбородок. Раздался треск разрываемых позвонков. Быстро проведя ножом, она сняла голову заклинателя с плеч. Демоны не могут переносить живых существ, за редким исключением. А заклинатель, когда его голова отделена от тела, представлял собой набор неодушевленных предметов, пригодных для транспортировки. Тем более, что собрать и оживить его довольно легко с помощью самой обыкновенной воды. Положив голову Кощея в сумку, Эква разомкнула второй железный наруч, подхватывая обмякшее тело. С легким хлопком она переместилась в Чехию, на кладбище около старинного костела в Кутна-Горе.
Чехия. Кутна-Гора. Настоящее время
Отправив сообщение в чат, что собирается пересечь охранную линию, Эква побрызгала лежащее на земле тело Кощея водой. Рана на шее затянулась прямо на глазах, не оставив даже шрама. Только засохшие пятна крови. Конечно же, Эква успела набрать себе пару пробирок, мало ли для чего может пригодиться кровь высшего заклинателя костей.
— Эй! Мы так не договаривались! — возмущенный Кощей вскочил на ноги, но замолчал, когда Эква сунула ему в руки пол-литровую бутылку воды. Заклинатель жадно пил, опустошив емкость за несколько глотков. Его внешность опять претерпевала изменения. Тело наливалось силой, спутанные волосы выпрямились и легли черной шелковистой волной по плечам. Он облизнулся длинным гибким языком и посмотрел на демоницу с откровенным укором. Мол, хоть бы предупредила.
— Пойдем смотреть место ритуала, — Эква взяла заклинателя за руку. Охранная система, установленная демонами, могла пропустить постороннего только если тот находился в контакте с одним из них.
— Может, сперва вытащишь мне что-нибудь из одежды? — напомнил Кощей о том, что его наряд уже давно истлел, и он до сих пор щеголяет а-ля натюрель.
— Стесняешься? — Эква окинула заклинателя заинтересованным взглядом, отмечая, что вода тому пошла явно на пользу. Гибкое тело больше не выглядело изможденным с торчащими наружу ребрами. Демоница повела рукой, доставая набор шмоток, предназначенных как раз для подобных случаев. Штаны, свободная футболка, мокасины. Все очень легко и быстро можно надеть.
— Если какая-то гадость выскочит из-за угла и соберется кусать наши задницы, я предпочитаю, чтобы моя, по крайней мере, не была голой, — Кощей поставил рекорд по скоростному облачению, закончив одеваться пока произносил фразу.
— Какой ты оптимистичный.
— Я просто даже отсюда это чую. Твой братец какую-то откровенную пакость создал.
По мере продвижения вглубь крипты лицо Кощея становилось все серьезнее. Заклинатель весь подобрался, его ноздри раздувались, будто он ощущал незаметный для Эквы запах. Около маленькой дверцы он остановился, не позволяя демонице шагнуть внутрь.
— Что? — спросила демоница. Кощей не ответил, накрыл ее рот ладонью, будто их голоса могли потревожить то, что затаилось в маленькой комнатке.
— Приготовь нож, — еле слышно прошептал заклинатель на ухо Экве и распахнул дверцу.
Зеленое пламя, тлеющее на костях и по линиям пентаграммы, вспыхнуло, как будто кто-то ливанул на него бензина. Огонь распространился, охватывая каменные стены и полы крипты. Миг — и уже не было ни одного клочка, где бы не плясали жадные огоньки. Пламя взметнулось около парочки, охватывая их ноги по колено.
— Быстрее, принцесса, оторви мне голову. — Кощей сам дернул руку Эквы на себя, погружая зажатый в ней нож в шею. Дальше демоница молниеносным движением отделила голову от тела. Не мешкая, она подхватила расчлененого заклинателя и исчезла. Пламя в крипте, обиженно взвыв, начало оседать, опять собираясь в маленькой комнатке на костях.
Чехия. Прага. Настоящее время
Секундус не спал уже который день. Внутри все горело, переворачивалось, требовало куда-то бежать и что-то срочно делать. Но он и так уже сделал на данный момент все возможное, оставалось самое сложное — думать, прикидывать варианты развития событий и анализировать. Он догадывался, вернее допускал вероятность, когда увидел аномалию Тринадцатой силы и понял, что Ракель попала в нее. Химера, а после и Ратиус подтвердили его подозрения. Та Ракель, которую он встретил пятьсот лет назад, оказалась его Ракель, провалившейся в прошлое. Они не были просто похожи. Одна и та же женщина, которую он опять потерял.
Как же несправедливо. В этом времени, в настоящем, им оказалось отведено так мало. Всего две недели, семь дней из которых он как дурак провел в сомнениях, приглядываясь и пытаясь понять, что его так манит. А ведь хотел же в первый же вечер подняться к ней домой. Почему не сделал? Самоуверенный идиот, считающий, что перед ним лежит все время мира, когда драгоценные мгновения песком утекали сквозь пальцы. Может быть, ему удалось бы сделать так, чтобы Ракель побыла с ним подольше. Ей предрешено было сгинуть в червоточине времени. Но ведь не обязательно сейчас? Может быть через год или два.
Секундус находился в квартире Коэн, он взломал пароль на ее ноутбуке и теперь смотрел фотографии, автоматически загруженные в облако с телефона. Десяток солнечных картинок из Дубая. Фонтаны, небоскребы, море, их босые ноги в песке. Селфи в темных очках, селфи без очков, еще одно селфи, немного смазанное, потому что он ее поцеловал. Его собственная фотография, когда Ракель просила сделать самое-самое серьезное выражение лица, а сама смешила его, и он получился улыбающимся. Ее фото в том вульгарно-вычурном ожерелье. Почему он не купил ей тогда кольцо? Думал, есть еще время. У долгоживущих демонов всегда полно времени. У него целая вечность для того, чтобы понять, где и как он облажался.
А еще Секундус злился на самого себя пятьсотлетней давности. Это было совсем странное нелогичное чувство. Иррациональная ревность. Тому ему, носящему имя Хайлель, Ракель досталась просто так. Подарок, который он не ценил, принимая как должное. Бедная его девочка. Как же ей было нелегко. Она просто пыталась выжить. А он ее погубил.
Демон обхватил голову руками и застонал сквозь зубы от бессильной злости. Тогда, когда Ракель пришла к нему ночью, он ощутил энергию ее эмоций. Теперь он был уверен, что в тот момент она думала о нем и любила его, Карла Зиге, а не Хайлеля, снисходительно присвоившего это чувство. Хаос его забери! Секундус все эти столетия старался не вспоминать, а теперь картинки прошлого настойчиво лезли наружу, как дрожжевое тесто, за которым не уследила нерадивая хозяйка. Ведь он тогда даже раздумывал о том, чтобы отдать Избранную своему брату. Цену тот предлагал вполне неплохую.
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Вечером в замке был гость: брат бургграфа — Борис Черны, в его честь ужин накрыли в большой парадной зале. Никто не замечал его необычности и чуждости, кроме Ракель. Громадный, пугающе красивый мужчина совершенно не похожий на хозяина Локета. Как он может быть братом Хайлеля?
Ракель сидела по левую руку от бургграфа Ондры Черны, обычно это место предназначалось для законной супруги, но Хайлель пренебрег условностями, усадив рядом любовницу. Или, если говорить красиво, фаворитку. На ней было длинное голубое платье, то самое — первый подарок бургграфа, элегантное и скромное по меркам двадцать первого века: подол в пол, длинные рукава до середины кисти, светлое кружево воротника не позволяло увидеть даже ключицы.
Хайлель будто выставил ее напоказ, хвастался ею. Он тихо переговаривался с гостем, так что Ракель почти ничего не могла разобрать. В какой-то момент она поняла, что язык не чешский. Они говорили на латыни — языке, который уже и в шестнадцатом веке считался мертвым.
Ракель украдкой разглядывала гостя. Борис, даже сидя, возвышался на голову над всеми. Настоящий великан с иссиня-черными волосами, забранными в высокий хвост. Его кожа отливала бронзой. Ракель не могла понять, какой он расы. Индеец из Южной Америки? Она задержалась взглядом на ожерелье, висящем на шее Бориса, пытаясь понять, чьи это зубы и когти. И тут же получила в ответ тяжелый взгляд черных миндалевидных глаз. Он будто раздел ее, сорвав платье. Только светящаяся в нем жажда не походила на похоть. Какой-то иной голод. У Ракель ледяные мурашки побежали по спине. Она вскинула руку, загораживаясь. Потом совладала с собой и сделала вид, что поправляет выбившийся локон. Тогда же Ракель посмотрела на братьев сквозь пальцы. Они все выглядели иначе. И были действительно похожими между собой мужчинами.
Она бы уже должна привыкнуть, что мир изменился. Что это прошлое, полное радужных нитей, не поддается логике. Но именно сейчас ей стало страшно как никогда, Ракель Коэн осознала, что ни бургграф Ондра Хайлель Черны, ни его так называемый брат не являются людьми. Они кто угодно, только не люди. Демоны. Это слово пришло само. Кажется, именно так пошутил в ответ на ее вопрос Карл в Дубае. Так это ОН? Вернее, это тот, кто через пять столетий станет им? Невозможно. Перемещения во времени еще как-то можно было объяснить на физическом уровне. В теории они допускались. Но существование демонов… Ее Карл — демон? Он вот этот вот Хайлель?
«Братья» одновременно повернули к ней головы. Ракель показалось, что она различает всполохи огня, вспыхнувшие в глубине их зрачков. Ракель не заметила, как вцепилась ногтями в собственную ладонь, и теперь полукруглые ранки наливались кровью. Зажав руку, чтобы не испачкать светлое платье, она вскочила со своего места.
— Простите, я плохо себя чувствую. Вынуждена вас покинуть.
Чехия. Прага. Настоящее время
Секундус сидел в кресле, закинув ногу за ногу, пил кофе и читал учебник по матанализу. Это самое полезное, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Современную физику не понять без углубленных знаний математики. Не то чтобы он совсем не разбирался в науках, многое демонам было понятно на интуитивном уровне. Те же вероятности они считали без использования формул.
Когда Тринадцатая сила окончательно вплетется, соединяя миры, демоны смогут с легкостью оперировать и ею тоже. Но это произойдет только через пару тысяч лет, а решить проблему Секундусу необходимо сейчас. У него меньше года, пока аномалия не закроется, обрывая любой шанс что-либо сделать.
Разговор с Ратиус вышел одновременно содержательным и не очень. Секундус не понимал примерно семьдесят процентов того, что сестрица ему говорила, но самое главное он уловил. Аномалия — это ключ, который может ему помочь. Нужно только разобраться как. Ратиус пообещала вплотную заняться изучением Тринадцатой силы, отложив все свои остальные проекты. Секундус видел, ей и самой интересно, вот только у Ратиус нет цели вытащить Ракель Коэн, провалившуюся в прошлое. Более того, демоница говорила, что это невозможно. Хотя нет, она сформулировала по-другому. Вероятность стремится к нулю. А это значит, что лазейка возможна. Ему только нужно ее отыскать. И поэтому — математика, физика, ускоренный курс. Благо Ратиус посоветовала ему материалы.
Надо еще не забывать следить за Химерой, чтобы этот не в меру инициативный и смышленый ребенок еще чего-нибудь не натворил. Он, конечно, пообещал не рисковать и действовать только с одобрения, но все равно его следует занять чем-то другим. Пусть тоже физику изучает, ему полезно.
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Ракель не пошла в свою комнату. Сидеть там, ждать, когда к ней придет Хайлель, было невыносимо. И страшно. Кто же он такой на самом деле? И главное: что ему от нее нужно? Что это… существо собирается с ней делать? Уж явно не только как постельную грелку использовать.
Коэн вышла во двор, свернула к конюшням. Одна из кобыл утром ожеребилась. Она просто проверит новорожденного, а заодно посмотрит, кто сегодня следит за лошадьми. Если прийти туда на рассвете, сможет ли она незаметно вывести коня через малые ворота? Точного плана у Ракель не было, но ей очень хотелось оказаться подальше от замка Локет, бургграфа и его братьев с пожирающими ее глазами.
В полутьме конюшни были слышны только звуки мерного пережевывания овса, да как лошади переступают с ноги на ногу, иногда пофыркивая.
— Привет, малыш, — Ракель коснулась бархатного носа тонконогого жеребенка, потянувшегося к ней. Прошла дальше, присматриваясь к стоящим в стойлах животным. В лошадях она не разбиралась, но по разговорам знала, что вот этот конь быстрый, а вот этот выносливый. Какой лучше? Если бы для управления лошадьми нужны были права, то Ракель даже ученические не дали бы. Весь ее самостоятельный опыт сводился к паре неспешных прогулок, когда конь под ней двигался шагом на поводу у грума. Может лучше пешком? Коэн заглянула в глаза самой смирной кобылке, не отличавшейся ни скоростью, ни выносливостью, но обладавшей покладистым характером и не сбросившей ни одного всадника. Она потрепала лошадь по холке, но та даже не оторвалась от меланхоличного пережевывания вечерней трапезы.
— Он отдаст тебя мне, ягодка, — уверенный голос раздался позади Ракель, заставляя вздрогнуть. Не было никого в конюшне, почему же сейчас за ее спиной стоит Борис Черны, так называемый брат бургграфа? Как он смог так неслышно к ней подобраться? Ракель медленно обернулась, стараясь не показать, что ноги подкосились от испуга. Возвышающийся над ней мужчина страшил одним своим видом. Ростом, широченными плечами, руками с буграми мышц, кровавым оттенком кожи, суровым, точно вырезанным в камне лицом, слишком красивым, чтобы быть человеческим, а оттого пугающим еще больше.
— Я в порядке, леАманте, — Веласко заулыбался, уже не чувствуя боли в спине. Сломать он ничего не сломал, а гематома — это так, мелочи жизни. Женские пальцы крепко вцепились в его волосы, задирая голову. Веласко и подумать не мог, что его аманте так отреагирует на изменение прически. — Я покрасился… Вам не нравится?
Канис смотрела сверху вниз на запрокинутое лицо юноши. Неприкрытое обожание в распахнутых глазах. Как в его голову пришла идея стать блондином? Нет, Веласко даже сейчас был ни капли не похож на ее бывшего воспитанника. Но демонице очень понравился вид собственных пальцев в светлых волосах. Канис еще потянула, заставляя юношу выгнуться, вскрикнув от боли. Она поймала его выдох губами, забрала себе в рот, как конфетку. Довольно мурлыкнула, почувствовав поток энергии-тришны. Веласко был совсем не против того, что Канис с ним делала. Совсем не против.
***
Бельгия. Брюгге. Подвалы под Незримой библиотекой. Настоящее время
— Так мы договорились? — улыбающаяся Эква разомкнула один из железных наручей заклинателя.
— Хранительница, я же уже поклялся, что помогу с незавершенным ритуалом, если это будет в моих силах. Что ты еще хочешь? Заверения в вечной любви и преданности? — Кощей подергал второй рукой, еще скованной, но цепь держала крепко, у него еще было недостаточно сил, чтобы ее разорвать.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял, — прошептала демоница, заглядывая в зеленые глаза с изумрудными отсветами в глубине, будто собиралась его поцеловать. Она приобняла Кощея, обхватывая его шею сзади. — Так будет быстрее.
Эква резко повернула голову заклинателя, ухватив его еще и за подбородок. Раздался треск разрываемых позвонков. Быстро проведя ножом, она сняла голову заклинателя с плеч. Демоны не могут переносить живых существ, за редким исключением. А заклинатель, когда его голова отделена от тела, представлял собой набор неодушевленных предметов, пригодных для транспортировки. Тем более, что собрать и оживить его довольно легко с помощью самой обыкновенной воды. Положив голову Кощея в сумку, Эква разомкнула второй железный наруч, подхватывая обмякшее тело. С легким хлопком она переместилась в Чехию, на кладбище около старинного костела в Кутна-Горе.
***
Чехия. Кутна-Гора. Настоящее время
Отправив сообщение в чат, что собирается пересечь охранную линию, Эква побрызгала лежащее на земле тело Кощея водой. Рана на шее затянулась прямо на глазах, не оставив даже шрама. Только засохшие пятна крови. Конечно же, Эква успела набрать себе пару пробирок, мало ли для чего может пригодиться кровь высшего заклинателя костей.
— Эй! Мы так не договаривались! — возмущенный Кощей вскочил на ноги, но замолчал, когда Эква сунула ему в руки пол-литровую бутылку воды. Заклинатель жадно пил, опустошив емкость за несколько глотков. Его внешность опять претерпевала изменения. Тело наливалось силой, спутанные волосы выпрямились и легли черной шелковистой волной по плечам. Он облизнулся длинным гибким языком и посмотрел на демоницу с откровенным укором. Мол, хоть бы предупредила.
— Пойдем смотреть место ритуала, — Эква взяла заклинателя за руку. Охранная система, установленная демонами, могла пропустить постороннего только если тот находился в контакте с одним из них.
— Может, сперва вытащишь мне что-нибудь из одежды? — напомнил Кощей о том, что его наряд уже давно истлел, и он до сих пор щеголяет а-ля натюрель.
— Стесняешься? — Эква окинула заклинателя заинтересованным взглядом, отмечая, что вода тому пошла явно на пользу. Гибкое тело больше не выглядело изможденным с торчащими наружу ребрами. Демоница повела рукой, доставая набор шмоток, предназначенных как раз для подобных случаев. Штаны, свободная футболка, мокасины. Все очень легко и быстро можно надеть.
— Если какая-то гадость выскочит из-за угла и соберется кусать наши задницы, я предпочитаю, чтобы моя, по крайней мере, не была голой, — Кощей поставил рекорд по скоростному облачению, закончив одеваться пока произносил фразу.
— Какой ты оптимистичный.
— Я просто даже отсюда это чую. Твой братец какую-то откровенную пакость создал.
По мере продвижения вглубь крипты лицо Кощея становилось все серьезнее. Заклинатель весь подобрался, его ноздри раздувались, будто он ощущал незаметный для Эквы запах. Около маленькой дверцы он остановился, не позволяя демонице шагнуть внутрь.
— Что? — спросила демоница. Кощей не ответил, накрыл ее рот ладонью, будто их голоса могли потревожить то, что затаилось в маленькой комнатке.
— Приготовь нож, — еле слышно прошептал заклинатель на ухо Экве и распахнул дверцу.
Зеленое пламя, тлеющее на костях и по линиям пентаграммы, вспыхнуло, как будто кто-то ливанул на него бензина. Огонь распространился, охватывая каменные стены и полы крипты. Миг — и уже не было ни одного клочка, где бы не плясали жадные огоньки. Пламя взметнулось около парочки, охватывая их ноги по колено.
— Быстрее, принцесса, оторви мне голову. — Кощей сам дернул руку Эквы на себя, погружая зажатый в ней нож в шею. Дальше демоница молниеносным движением отделила голову от тела. Не мешкая, она подхватила расчлененого заклинателя и исчезла. Пламя в крипте, обиженно взвыв, начало оседать, опять собираясь в маленькой комнатке на костях.
***
Чехия. Прага. Настоящее время
Секундус не спал уже который день. Внутри все горело, переворачивалось, требовало куда-то бежать и что-то срочно делать. Но он и так уже сделал на данный момент все возможное, оставалось самое сложное — думать, прикидывать варианты развития событий и анализировать. Он догадывался, вернее допускал вероятность, когда увидел аномалию Тринадцатой силы и понял, что Ракель попала в нее. Химера, а после и Ратиус подтвердили его подозрения. Та Ракель, которую он встретил пятьсот лет назад, оказалась его Ракель, провалившейся в прошлое. Они не были просто похожи. Одна и та же женщина, которую он опять потерял.
Как же несправедливо. В этом времени, в настоящем, им оказалось отведено так мало. Всего две недели, семь дней из которых он как дурак провел в сомнениях, приглядываясь и пытаясь понять, что его так манит. А ведь хотел же в первый же вечер подняться к ней домой. Почему не сделал? Самоуверенный идиот, считающий, что перед ним лежит все время мира, когда драгоценные мгновения песком утекали сквозь пальцы. Может быть, ему удалось бы сделать так, чтобы Ракель побыла с ним подольше. Ей предрешено было сгинуть в червоточине времени. Но ведь не обязательно сейчас? Может быть через год или два.
Секундус находился в квартире Коэн, он взломал пароль на ее ноутбуке и теперь смотрел фотографии, автоматически загруженные в облако с телефона. Десяток солнечных картинок из Дубая. Фонтаны, небоскребы, море, их босые ноги в песке. Селфи в темных очках, селфи без очков, еще одно селфи, немного смазанное, потому что он ее поцеловал. Его собственная фотография, когда Ракель просила сделать самое-самое серьезное выражение лица, а сама смешила его, и он получился улыбающимся. Ее фото в том вульгарно-вычурном ожерелье. Почему он не купил ей тогда кольцо? Думал, есть еще время. У долгоживущих демонов всегда полно времени. У него целая вечность для того, чтобы понять, где и как он облажался.
А еще Секундус злился на самого себя пятьсотлетней давности. Это было совсем странное нелогичное чувство. Иррациональная ревность. Тому ему, носящему имя Хайлель, Ракель досталась просто так. Подарок, который он не ценил, принимая как должное. Бедная его девочка. Как же ей было нелегко. Она просто пыталась выжить. А он ее погубил.
Демон обхватил голову руками и застонал сквозь зубы от бессильной злости. Тогда, когда Ракель пришла к нему ночью, он ощутил энергию ее эмоций. Теперь он был уверен, что в тот момент она думала о нем и любила его, Карла Зиге, а не Хайлеля, снисходительно присвоившего это чувство. Хаос его забери! Секундус все эти столетия старался не вспоминать, а теперь картинки прошлого настойчиво лезли наружу, как дрожжевое тесто, за которым не уследила нерадивая хозяйка. Ведь он тогда даже раздумывал о том, чтобы отдать Избранную своему брату. Цену тот предлагал вполне неплохую.
***
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Вечером в замке был гость: брат бургграфа — Борис Черны, в его честь ужин накрыли в большой парадной зале. Никто не замечал его необычности и чуждости, кроме Ракель. Громадный, пугающе красивый мужчина совершенно не похожий на хозяина Локета. Как он может быть братом Хайлеля?
Ракель сидела по левую руку от бургграфа Ондры Черны, обычно это место предназначалось для законной супруги, но Хайлель пренебрег условностями, усадив рядом любовницу. Или, если говорить красиво, фаворитку. На ней было длинное голубое платье, то самое — первый подарок бургграфа, элегантное и скромное по меркам двадцать первого века: подол в пол, длинные рукава до середины кисти, светлое кружево воротника не позволяло увидеть даже ключицы.
Хайлель будто выставил ее напоказ, хвастался ею. Он тихо переговаривался с гостем, так что Ракель почти ничего не могла разобрать. В какой-то момент она поняла, что язык не чешский. Они говорили на латыни — языке, который уже и в шестнадцатом веке считался мертвым.
Ракель украдкой разглядывала гостя. Борис, даже сидя, возвышался на голову над всеми. Настоящий великан с иссиня-черными волосами, забранными в высокий хвост. Его кожа отливала бронзой. Ракель не могла понять, какой он расы. Индеец из Южной Америки? Она задержалась взглядом на ожерелье, висящем на шее Бориса, пытаясь понять, чьи это зубы и когти. И тут же получила в ответ тяжелый взгляд черных миндалевидных глаз. Он будто раздел ее, сорвав платье. Только светящаяся в нем жажда не походила на похоть. Какой-то иной голод. У Ракель ледяные мурашки побежали по спине. Она вскинула руку, загораживаясь. Потом совладала с собой и сделала вид, что поправляет выбившийся локон. Тогда же Ракель посмотрела на братьев сквозь пальцы. Они все выглядели иначе. И были действительно похожими между собой мужчинами.
Она бы уже должна привыкнуть, что мир изменился. Что это прошлое, полное радужных нитей, не поддается логике. Но именно сейчас ей стало страшно как никогда, Ракель Коэн осознала, что ни бургграф Ондра Хайлель Черны, ни его так называемый брат не являются людьми. Они кто угодно, только не люди. Демоны. Это слово пришло само. Кажется, именно так пошутил в ответ на ее вопрос Карл в Дубае. Так это ОН? Вернее, это тот, кто через пять столетий станет им? Невозможно. Перемещения во времени еще как-то можно было объяснить на физическом уровне. В теории они допускались. Но существование демонов… Ее Карл — демон? Он вот этот вот Хайлель?
«Братья» одновременно повернули к ней головы. Ракель показалось, что она различает всполохи огня, вспыхнувшие в глубине их зрачков. Ракель не заметила, как вцепилась ногтями в собственную ладонь, и теперь полукруглые ранки наливались кровью. Зажав руку, чтобы не испачкать светлое платье, она вскочила со своего места.
— Простите, я плохо себя чувствую. Вынуждена вас покинуть.
Прода от 26.07.2019, 12:51
Глава 16
Чехия. Прага. Настоящее время
Секундус сидел в кресле, закинув ногу за ногу, пил кофе и читал учебник по матанализу. Это самое полезное, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Современную физику не понять без углубленных знаний математики. Не то чтобы он совсем не разбирался в науках, многое демонам было понятно на интуитивном уровне. Те же вероятности они считали без использования формул.
Когда Тринадцатая сила окончательно вплетется, соединяя миры, демоны смогут с легкостью оперировать и ею тоже. Но это произойдет только через пару тысяч лет, а решить проблему Секундусу необходимо сейчас. У него меньше года, пока аномалия не закроется, обрывая любой шанс что-либо сделать.
Разговор с Ратиус вышел одновременно содержательным и не очень. Секундус не понимал примерно семьдесят процентов того, что сестрица ему говорила, но самое главное он уловил. Аномалия — это ключ, который может ему помочь. Нужно только разобраться как. Ратиус пообещала вплотную заняться изучением Тринадцатой силы, отложив все свои остальные проекты. Секундус видел, ей и самой интересно, вот только у Ратиус нет цели вытащить Ракель Коэн, провалившуюся в прошлое. Более того, демоница говорила, что это невозможно. Хотя нет, она сформулировала по-другому. Вероятность стремится к нулю. А это значит, что лазейка возможна. Ему только нужно ее отыскать. И поэтому — математика, физика, ускоренный курс. Благо Ратиус посоветовала ему материалы.
Надо еще не забывать следить за Химерой, чтобы этот не в меру инициативный и смышленый ребенок еще чего-нибудь не натворил. Он, конечно, пообещал не рисковать и действовать только с одобрения, но все равно его следует занять чем-то другим. Пусть тоже физику изучает, ему полезно.
***
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Ракель не пошла в свою комнату. Сидеть там, ждать, когда к ней придет Хайлель, было невыносимо. И страшно. Кто же он такой на самом деле? И главное: что ему от нее нужно? Что это… существо собирается с ней делать? Уж явно не только как постельную грелку использовать.
Коэн вышла во двор, свернула к конюшням. Одна из кобыл утром ожеребилась. Она просто проверит новорожденного, а заодно посмотрит, кто сегодня следит за лошадьми. Если прийти туда на рассвете, сможет ли она незаметно вывести коня через малые ворота? Точного плана у Ракель не было, но ей очень хотелось оказаться подальше от замка Локет, бургграфа и его братьев с пожирающими ее глазами.
В полутьме конюшни были слышны только звуки мерного пережевывания овса, да как лошади переступают с ноги на ногу, иногда пофыркивая.
— Привет, малыш, — Ракель коснулась бархатного носа тонконогого жеребенка, потянувшегося к ней. Прошла дальше, присматриваясь к стоящим в стойлах животным. В лошадях она не разбиралась, но по разговорам знала, что вот этот конь быстрый, а вот этот выносливый. Какой лучше? Если бы для управления лошадьми нужны были права, то Ракель даже ученические не дали бы. Весь ее самостоятельный опыт сводился к паре неспешных прогулок, когда конь под ней двигался шагом на поводу у грума. Может лучше пешком? Коэн заглянула в глаза самой смирной кобылке, не отличавшейся ни скоростью, ни выносливостью, но обладавшей покладистым характером и не сбросившей ни одного всадника. Она потрепала лошадь по холке, но та даже не оторвалась от меланхоличного пережевывания вечерней трапезы.
— Он отдаст тебя мне, ягодка, — уверенный голос раздался позади Ракель, заставляя вздрогнуть. Не было никого в конюшне, почему же сейчас за ее спиной стоит Борис Черны, так называемый брат бургграфа? Как он смог так неслышно к ней подобраться? Ракель медленно обернулась, стараясь не показать, что ноги подкосились от испуга. Возвышающийся над ней мужчина страшил одним своим видом. Ростом, широченными плечами, руками с буграми мышц, кровавым оттенком кожи, суровым, точно вырезанным в камне лицом, слишком красивым, чтобы быть человеческим, а оттого пугающим еще больше.
