– Мин херц…
– Собирайся, сладкая. Дети уже вполне самостоятельны и могут погостить у родственников без твоей опеки.
Так я и знала! Возлюбленный повелитель закрыл меня в своём замке.
– Почему я не могу жить в поместье?
– Потому, сладкая, что ты будешь жить в родовом замке.
Сбегу. Вот как только останусь одна, так сразу.
– Я надеялась, что вы с Лаки вмешаетесь.
– Дядюшка умеет подобрать время и место, сладкая. Устроить поединок в Храме немыслимо. – Пауза. – Ты хорошо сделала, что не стала возражать. Или ты и не собиралась?
– Я испугалась, мин херц. Эмпатия… она кричала об опасности.
– Я уже предупреждал тебя, сладкая, что все Гуссы отличаются редкой, даже по меркам Бездны, злопамятностью. Слушай свою эмпатию, сладкая.
– Я не хочу обсуждать это, мин херц. Не в этом году.
Возлюбленный Повелитель прошептал, избавляя меня от одежды:
– Я тоже, сладкая… я тоже…
И больше мы о прочих моих браках не разговаривали.
В замке Мар я прожила шесть дней, а на седьмой сбежала при помощи геомантии. Дом призывать не стала – мало ли, начнут конфликтовать с замком, а им совместно домишки солнышек воспитывать. Переместилась в поместье, сижу на открытой террасе, любуюсь гроздьями сирени, жду мужа, настраиваюсь на скандал. Муж явился не один, а с группой поддержки.
– Сладкая, может к тебе целителя пригласить? У тебя избирательная глухота?
Молчу. Любуюсь сиренью.
– Д…душа моя, ты ведёшь себя неразумно. Поместье не способно обеспечить такую защиту, как родовой замок.
– Так доработайте. Вас трое – сил хватит.
– Ты не понимаешь, кошка. Родовой замок настраивается под владельца, а поместье… мы не сможем настроить его под тебя.
– Хорошо. Я сама буду настраивать.
– Сама ты будешь жить в родовом замке, сладкая. И покинешь его только для перехода в замок дядюшки.
– В подвальном каземате меня закроешь?
Посмотрела на упорствующих мужей и объявила:
– Или я живу в поместье, или в своём доме.
Дом меняющих способен обеспечить мою безопасность. А мужья будут приходить по приглашению. Когда я пожелаю их видеть. Мерзавцы! Приставили надсмотрщиц, а теперь, видите ли, надсмотрщиц недостаточно и надо усилить меры по обеспечению моей безопасности.
– Сладкая, пройти в Дом меняющих может любой высший.
– Проверим, мин херц? Я закроюсь в Доме, а вы втроём попытаетесь войти.
– Долг супруги лорда, киса моя…
– Первейший долг супруги лорда – обеспечить его наследниками.
– Да мы без претензий, сладкая. Беспокоимся о твоей безопасности, только и всего.
– Я столько лет жила в поместье и это не вызывало беспокойства. Что изменилось?
– Вся Бездна, благодаря Вестнику, увидела как легко можно изъять тебя из незащищённого места. Если с этим справился драконий детёныш, то высший лорд и даже лендлорд тоже справится.
– Вы же приставили ко мне дуэний, мин херц.
С подозрением посмотрела на Наидобрейшего. Тоже наверное обеспечил присмотр за мной. Получила в ответ благостную улыбку:
– Одной дуэньи вполне достаточно, д…душа моя. Я всего лишь дополнил её охраной.
Гррр! Вот просто слов нет. Цензурных. Охраняли уже. Если бы не лебедюги, меня давно в живых бы не было.
– Охранники моего Дома, душа моя, отвечают своей кровью. Ты знаешь насколько это надёжно.
Наидобрейший вполне способен отдать сущности с изнанки кровь провинившегося. Интересно, почему Лаки не применил подобную "привязку".
– Для этого надо иметь соответствующий уровень, кошка. Из всех высших, не считая древнего, о котором мы ничего не знаем, только у Гуссов хватает силы контролировать сущность с изнанки.
Ууу… как всё запущено! Разовое применение сущности способен осуществить любой мастер-некромант, давший себе труд изучить соответствующие уравнения. А уровень силы повысить с помощью ритуалов. Чему их в этом Универмаге учат?
– Сладкая, ты конкретно не догоняешь. Когда ты общаешься с сущностью, она чует твой настоящий уровень, и если этого уровня недостаточно, она просто откажется выполнить твой приказ.
– Приказ, отдающий ей чью-то кровь она выполнит с удовольствием, мин херц.
– А как заставить её вернуться на изнанку? Она усилится, сожрав провинившегося и его кровных родственников. У тебя и у Гуссов сил хватит и она это знает. Для прочих это рулетка. Неоправданный риск, сладкая.
Пожала плечами. Нужно просто доработать формулы ограничения и контроля. Как строгий ошейник для служебных собак. Жалко, что в Фернзее меня не отпускают – можно было бы там поработать.
Пребывание в поместье я всё-таки отстояла. Договорились, что днём со мной Лаки или Наидобрейший, на время заседания Совета я перемещаюсь в свой Дом и закрываюсь там от всех. А в родовом замке мы проводим первую ночь совместного года. Как-то слишком легко они согласились… Наверняка Наидобрейший будет давить на меня авторитетом. Впрочем, о Наидобрейшем я подумаю потом. Когда год закончится.
Когда прозвучал хрустальный звук рога, призывающий меня "обновить" мужей, у нас гостили дети. Отправились меня провожать из поместья в замок Иллюзий. Старшие уже отработали контракт, показались из вежливости отцу, и сейчас шастают по Бездне в поисках места для протектората Авагду – очень уж привередливы их замки, нигде им не нравится. Надо бы их в паломничество отправить – пусть Мать выделит им участок. Дети Лаки в законном отпуске перед отбытием к месту службы. Их замки укоренились на землях, граничащих с отцовским протекторатом – приращивают территории. Конфликта с соседями мы не опасаемся – Мать Бездна заботится о подрастающем поколении и сдвигает границы, не уменьшая размеров протекторатов. Дурдом! А младшие отправились прогуливать, чтобы побыть вместе с родственниками. Расставание будет долгим – в армии отпуск так скоро не получить, увольнение дают не больше чем на сутки, а отпуск – две недели, не считая дороги. Дорога даже в человеческих мирах занимает максимум день, если с пересадками в глухомань какую-нибудь. А безднята вообще времени не тратят – идут через Бездну прямо к родному порогу.
Распахнулись ворота и Мара повёл меня, как овцу на заклание.
– Что за мысли, сладкая! Дядюшка тебя не съест.
А неслышным шёпотом напомнил: "слушай свою эмпатию".
– Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая.
Повелитель иллюзий остался за воротами замка, а я выхожу наружу к ожидающему меня милорду Руфусу.
Замок Гусс поражает воображение. Он как будто струится, спадая с небес на высокий холм, подобно водопаду. Я таких не видела нигде. Странно, что Лаки, воспитываясь в подобном месте, не пожелал вырастить такой же.
– Лаки и Мара жили в гостевом доме, душа моя. В родовой замок допускаются только близкие родственники.
Уж кто может быть ближе, чем племянник – сын родной сестры? Только родные дети. Но замок и их не допустил. Интересно, прошёл бы Мара?
– Не прошёл бы. Гусс очень стар. Примерно как замок Иллюзий.
– А почему он такой? Кто его строил?
– Его вырастил основатель рода, душа моя. Из своей крови и песка с берегов Предвечного океана. Как будущие резиденции твоих старших детей.
– Спасибо, что присматриваете за ними, милорд. И за дуэнью для Аманды.
– Пустое, душа моя. При Доме одиннадцать дуэний, я не обеднею.
Дааа… женщин Гуссы держат в строгости. Не забалуешь.
В огромном зале приёмов собрались все слуги. Милорд приказал им представиться госпоже, вот они и выходят к тронному возвышению, громко называя имя и род занятий, кланяясь, или приседая в реверансе. Мы не заняли кресла лорда и леди – наверное, мне ещё не по чину. Просто стоим на возвышении, смотрим и слушаем. Хорошо, что я пообедала у Мары, а то бы уже измучилась, голодная. Зачем представляться всем слугам? Достаточно было бы основных.
– Это основные, душа моя.
Уй! Ладно, потерпим, осталось недолго. Почему-то ни Мара, ни Лаки не утомляли меня, представляя слуг.
На эти мои мысли милорд отвечать не стал – пропустил мимо ушей. Наконец, представление закончилось и… мы отправились знакомиться с замком. С дорогой от центрального входа на женскую половину.
– Я оставил твоих рабынь. Чтобы рядом был хоть кто-то знакомый. Со всеми вопросами обращайся к госпоже Эйлуэн.
– Она отвечает за женскую половину замка, я помню.
Прекрасная светловолосая дама низко присела в очередном реверансе. Все слуги трепещут в ужасе. Наслушались сказок о меняющих? Или это милорд так строг с ними?
– Через два часа ужин. Тебя проводят. А пока отдыхай, душа моя.
Милорд поцеловал моё запястье, перстень пустил радугу по куполообразному потолку, заискрившемуся в ответ. И этот искрящийся радужный свет распространился по всем помещениям женской половины – замок радостно приветствует законную супругу лорда, ага. Легонько коснулась… замок действительно радуется. Покои хозяйки пустовали со времён матери милорда. Какое-то время на женской половине жила леди Ануэн, но она, ясное дело, занимала совсем другое крыло. А младшие жёны в замок не допускались, у них были свои небольшие поместья, управляемые не ими. Мать леди Ануэн могли бы переселить, но отец милорда закрыл покои супруги после гибели главной жены – "…а Гуссы любят только раз в жизни". Наверное, это действительно так, хотя и не мешает заводить детей от прочих жён. Просто прочие жёны должны знать своё место. А мне милорд сразу поднял планку – прыгай и не спотыкайся. Наверное, этикет не позволяет сделать главу собственного дома младшей женой.
Насмешливо улыбнулись чётко очерченные прекрасные губы, ярко блеснули голубые глаза и скрылись в тени опустившихся ресниц. Милорд сделал шаг назад и исчез в радуге.
Отдых!
Вытерпела омовение в девяти различных бассейнах, жирнющую маску для волос, которую не смывали, а растворяли, смачивая волосы цветочной эссенцией, массаж с аромамаслами и обёртывание пропитанными той же эссенцией простынями. Потом меня причёсывали, наносили лёгкий макияж, попутно четыре рабыни занимались ногтями на моих руках и ногах. Ногти у меня в порядке, их просто отполировали с перламутровым порошком. А потом принесли платье и бельё. И я, наконец-то, устроила скандал.
– Я не ношу корсет.
– Но как же… платье не застегнётся, леди!
– Домна Тигра. Ко мне обращаются именно так.
– Домна Тигра, все дамы клана Гусс носят платья с корсетом.
– Пусть носят, я не возражаю. Я – корсеты не ношу.
Пригнали мастера одежды. Профессионал сразу понял, что уговаривать меня бесполезно и попросил сформулировать мои предпочтения в одежде.
– Одеяние должно быть комфортным. Что касается внешнего вида… вы замок снаружи видели? – Дождалась утвердительного поклона и продолжила. – Попытайтесь выразить тенденцию в одеянии супруги его хозяина.
На ужин отправилась в струящемся и переливающемся платье. Как наяда какая-то. Видны голова, шея и пальцы рук. Изредка выныривает мысок туфельки. Высокая причёска, спешно сделанная под платье, украшена заколками с рассыпающимися брызгами драгоценных камней. Выгляжу забавно, но вполне благопристойно – никаких плавающих окошек. А так хотелось…
– Бунтуешь, д…душа моя?
– Вовсе нет, милорд. Если вы будете настаивать, я, конечно, позволю затянуть себя в корсет. Но предупреждаю сразу – всю полноту ощущений я переброшу вам.
Госпожа Эйлуэн тихо опустилась на пол, потеряв сознание. Наидобрейший, благостно улыбаясь, перебирает чётки. Я продолжила.
– Вам что, еды для меня жалко?
– При чём тут еда? Поясни, душа моя.
– При том, что в корсете я смогу съесть только пару щепоток от предложенного ужина. А всё остальное время буду провожать голодным взглядом каждый кусок, который вы отправите в рот.
– Хммм… действительно?
– Посмотрите на госпожу Эйлуэн, милорд. Чуть взволновалась и тут же упала в обморок, благодаря корсету. Вы хотите, чтобы я тоже падала в обмороки?
– Разумеется, нет, душа моя. Ты можешь не носить корсет, но фасоны своих одеяний согласовывай со мной. Я не всё могу выдержать.
Отвоевав отсутствие корсета, успокоилась и ответила сакраментальным:
– Да, оте… милорд.
Надо всё-таки посетить Арабские Эмираты. И мастера одежды с собой возьму. Пусть изготовит мне абайю и чадру с вуалью. Мужья будут рады.
– Всё-таки, бунтуешь, душа моя.
– Пытаюсь приспособиться, милорд. С вашими воспитанниками было проще.
Мне вежливо улыбнулись и мы продолжили трапезу. Хорошо, что Мара приглашал к детям учителей по этикету. Чтобы Виола не опозорилась, посещая семью жениха. Пришлось и мне заодно учить правила поведения за столом. Гррр… Всё-таки я бунтую. Не хватает спиртного. Женщинам клана Гусс, вероятно, даже вина не полагается. Хотя леди Ася, помнится, пила коньяк. Ну, может воительницам милорд только дома пить запрещает.
Наконец-то ужин закончился. Милорд покинул женскую половину замка, а меня повели обратно в мои комнаты. Готовиться к ночи с супругом. Опять выполаскивали в девяти бассейнах, разбирали причёску, смачивая волосы цветочной эссенцией, наносили маски на лицо и руки, соски, к счастью, не подкрашивали, хотя и собирались (!), но они у меня и так алые под цвет губ. После всех издевательств надели на меня широченную и длиннющую батистовую рубашку и оставили меня одну в спальне.
Сижу в кровати, обняв колени, и думаю, как всё будет. Я, конечно, имею представление – не первый год замужем, но Наидобрейший мною в качестве партнёра по постели никогда не рассматривался. Успокаиваю себя "снявши голову по волосам не плачут", но действует плохо.
Радужный отблеск явил мне благоверного супруга. К счастью, милорд в халате и в домашних брюках. Чтобы меня не смущать? Что толку! Смотрю на мужа и понимаю, что ничего у меня не получится.
– Так всё плохо?
Тихий вопрос. Милорд очень спокоен. Как море в штиль – так и вижу мёртвую зыбь. А эмпатия воет сиреной аварийного оповещения – бесполезно. Надо всё-таки собраться с мыслями и попытаться объясниться с мужем. Лучше бы я безвылазно в замке Иллюзий сидела! Привыкла бы со временем. По моему лицу катятся слёзы. Моргаю, моргаю, стряхивая их, а они всё катятся и катятся. Наидобрейший ко мне не приближается – стоит, перебирая чётки. Ну… как головой в омут:
– Я… не могу! Это неправильно. Вы мой наставник. Я… мне… мне стыдно!
Ярчайше-голубые глаза широко распахнулись от удивления, а потом задумчиво сузились. Чётки в левой руке милорда прозмеились с шорохом и исчезли.
– Странная причина. – Я только было вскинулась заявить, что говорила правду, как супруг продолжил. – Но… приемлемая. Пойдём со мной, душа моя.
И протянул мне оставленный рабынями на кресле шёлковый халат. Надела, завязала пояс и отправилась за мужем. Интересно, куда он меня ведёт? Не в камеру же пыток? Там можно решить сиюминутную проблему, но усугубить дальнейшую семейную жизнь. Ибо в камере пыток супруги могут проводить время даже не по согласию, а только по взаимному желанию. Иначе, ничего хорошего такой брак не ждёт. Вздохнула, вспомнив, что хорошую вещь браком вообще не назовут.
– А мы далеко идём?
– Уже пришли.
Арка входа диссонирует с общей текучестью форм замка Гусс, но странным образом дополняет его. По мере нашего приближения всё ярче светятся два из множества символов, выбитых (?) в чёрном камне. Роза меняющих и текущая вода Гуссов. Странно, что милорд сразу не определил принадлежность своих сыновей к клану матери.
– Д…душа моя, почему ты решила, что я с детьми посещал домашний Храм? Они росли в замке до пяти лет, навестили меня по окончании Школы Разума и вернулись взрослыми, отучившись в Универмаге и освоившись со своими силами.
– Собирайся, сладкая. Дети уже вполне самостоятельны и могут погостить у родственников без твоей опеки.
***
Так я и знала! Возлюбленный повелитель закрыл меня в своём замке.
– Почему я не могу жить в поместье?
– Потому, сладкая, что ты будешь жить в родовом замке.
Сбегу. Вот как только останусь одна, так сразу.
– Я надеялась, что вы с Лаки вмешаетесь.
– Дядюшка умеет подобрать время и место, сладкая. Устроить поединок в Храме немыслимо. – Пауза. – Ты хорошо сделала, что не стала возражать. Или ты и не собиралась?
– Я испугалась, мин херц. Эмпатия… она кричала об опасности.
– Я уже предупреждал тебя, сладкая, что все Гуссы отличаются редкой, даже по меркам Бездны, злопамятностью. Слушай свою эмпатию, сладкая.
– Я не хочу обсуждать это, мин херц. Не в этом году.
Возлюбленный Повелитель прошептал, избавляя меня от одежды:
– Я тоже, сладкая… я тоже…
И больше мы о прочих моих браках не разговаривали.
В замке Мар я прожила шесть дней, а на седьмой сбежала при помощи геомантии. Дом призывать не стала – мало ли, начнут конфликтовать с замком, а им совместно домишки солнышек воспитывать. Переместилась в поместье, сижу на открытой террасе, любуюсь гроздьями сирени, жду мужа, настраиваюсь на скандал. Муж явился не один, а с группой поддержки.
– Сладкая, может к тебе целителя пригласить? У тебя избирательная глухота?
Молчу. Любуюсь сиренью.
– Д…душа моя, ты ведёшь себя неразумно. Поместье не способно обеспечить такую защиту, как родовой замок.
– Так доработайте. Вас трое – сил хватит.
– Ты не понимаешь, кошка. Родовой замок настраивается под владельца, а поместье… мы не сможем настроить его под тебя.
– Хорошо. Я сама буду настраивать.
– Сама ты будешь жить в родовом замке, сладкая. И покинешь его только для перехода в замок дядюшки.
– В подвальном каземате меня закроешь?
Посмотрела на упорствующих мужей и объявила:
– Или я живу в поместье, или в своём доме.
Дом меняющих способен обеспечить мою безопасность. А мужья будут приходить по приглашению. Когда я пожелаю их видеть. Мерзавцы! Приставили надсмотрщиц, а теперь, видите ли, надсмотрщиц недостаточно и надо усилить меры по обеспечению моей безопасности.
– Сладкая, пройти в Дом меняющих может любой высший.
– Проверим, мин херц? Я закроюсь в Доме, а вы втроём попытаетесь войти.
– Долг супруги лорда, киса моя…
– Первейший долг супруги лорда – обеспечить его наследниками.
– Да мы без претензий, сладкая. Беспокоимся о твоей безопасности, только и всего.
– Я столько лет жила в поместье и это не вызывало беспокойства. Что изменилось?
– Вся Бездна, благодаря Вестнику, увидела как легко можно изъять тебя из незащищённого места. Если с этим справился драконий детёныш, то высший лорд и даже лендлорд тоже справится.
– Вы же приставили ко мне дуэний, мин херц.
С подозрением посмотрела на Наидобрейшего. Тоже наверное обеспечил присмотр за мной. Получила в ответ благостную улыбку:
– Одной дуэньи вполне достаточно, д…душа моя. Я всего лишь дополнил её охраной.
Гррр! Вот просто слов нет. Цензурных. Охраняли уже. Если бы не лебедюги, меня давно в живых бы не было.
– Охранники моего Дома, душа моя, отвечают своей кровью. Ты знаешь насколько это надёжно.
Наидобрейший вполне способен отдать сущности с изнанки кровь провинившегося. Интересно, почему Лаки не применил подобную "привязку".
– Для этого надо иметь соответствующий уровень, кошка. Из всех высших, не считая древнего, о котором мы ничего не знаем, только у Гуссов хватает силы контролировать сущность с изнанки.
Ууу… как всё запущено! Разовое применение сущности способен осуществить любой мастер-некромант, давший себе труд изучить соответствующие уравнения. А уровень силы повысить с помощью ритуалов. Чему их в этом Универмаге учат?
– Сладкая, ты конкретно не догоняешь. Когда ты общаешься с сущностью, она чует твой настоящий уровень, и если этого уровня недостаточно, она просто откажется выполнить твой приказ.
– Приказ, отдающий ей чью-то кровь она выполнит с удовольствием, мин херц.
– А как заставить её вернуться на изнанку? Она усилится, сожрав провинившегося и его кровных родственников. У тебя и у Гуссов сил хватит и она это знает. Для прочих это рулетка. Неоправданный риск, сладкая.
Пожала плечами. Нужно просто доработать формулы ограничения и контроля. Как строгий ошейник для служебных собак. Жалко, что в Фернзее меня не отпускают – можно было бы там поработать.
***
Пребывание в поместье я всё-таки отстояла. Договорились, что днём со мной Лаки или Наидобрейший, на время заседания Совета я перемещаюсь в свой Дом и закрываюсь там от всех. А в родовом замке мы проводим первую ночь совместного года. Как-то слишком легко они согласились… Наверняка Наидобрейший будет давить на меня авторитетом. Впрочем, о Наидобрейшем я подумаю потом. Когда год закончится.
***
Когда прозвучал хрустальный звук рога, призывающий меня "обновить" мужей, у нас гостили дети. Отправились меня провожать из поместья в замок Иллюзий. Старшие уже отработали контракт, показались из вежливости отцу, и сейчас шастают по Бездне в поисках места для протектората Авагду – очень уж привередливы их замки, нигде им не нравится. Надо бы их в паломничество отправить – пусть Мать выделит им участок. Дети Лаки в законном отпуске перед отбытием к месту службы. Их замки укоренились на землях, граничащих с отцовским протекторатом – приращивают территории. Конфликта с соседями мы не опасаемся – Мать Бездна заботится о подрастающем поколении и сдвигает границы, не уменьшая размеров протекторатов. Дурдом! А младшие отправились прогуливать, чтобы побыть вместе с родственниками. Расставание будет долгим – в армии отпуск так скоро не получить, увольнение дают не больше чем на сутки, а отпуск – две недели, не считая дороги. Дорога даже в человеческих мирах занимает максимум день, если с пересадками в глухомань какую-нибудь. А безднята вообще времени не тратят – идут через Бездну прямо к родному порогу.
Распахнулись ворота и Мара повёл меня, как овцу на заклание.
– Что за мысли, сладкая! Дядюшка тебя не съест.
А неслышным шёпотом напомнил: "слушай свою эмпатию".
– Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая.
Повелитель иллюзий остался за воротами замка, а я выхожу наружу к ожидающему меня милорду Руфусу.
***
Замок Гусс поражает воображение. Он как будто струится, спадая с небес на высокий холм, подобно водопаду. Я таких не видела нигде. Странно, что Лаки, воспитываясь в подобном месте, не пожелал вырастить такой же.
– Лаки и Мара жили в гостевом доме, душа моя. В родовой замок допускаются только близкие родственники.
Уж кто может быть ближе, чем племянник – сын родной сестры? Только родные дети. Но замок и их не допустил. Интересно, прошёл бы Мара?
– Не прошёл бы. Гусс очень стар. Примерно как замок Иллюзий.
– А почему он такой? Кто его строил?
– Его вырастил основатель рода, душа моя. Из своей крови и песка с берегов Предвечного океана. Как будущие резиденции твоих старших детей.
– Спасибо, что присматриваете за ними, милорд. И за дуэнью для Аманды.
– Пустое, душа моя. При Доме одиннадцать дуэний, я не обеднею.
Дааа… женщин Гуссы держат в строгости. Не забалуешь.
***
В огромном зале приёмов собрались все слуги. Милорд приказал им представиться госпоже, вот они и выходят к тронному возвышению, громко называя имя и род занятий, кланяясь, или приседая в реверансе. Мы не заняли кресла лорда и леди – наверное, мне ещё не по чину. Просто стоим на возвышении, смотрим и слушаем. Хорошо, что я пообедала у Мары, а то бы уже измучилась, голодная. Зачем представляться всем слугам? Достаточно было бы основных.
– Это основные, душа моя.
Уй! Ладно, потерпим, осталось недолго. Почему-то ни Мара, ни Лаки не утомляли меня, представляя слуг.
На эти мои мысли милорд отвечать не стал – пропустил мимо ушей. Наконец, представление закончилось и… мы отправились знакомиться с замком. С дорогой от центрального входа на женскую половину.
– Я оставил твоих рабынь. Чтобы рядом был хоть кто-то знакомый. Со всеми вопросами обращайся к госпоже Эйлуэн.
– Она отвечает за женскую половину замка, я помню.
Прекрасная светловолосая дама низко присела в очередном реверансе. Все слуги трепещут в ужасе. Наслушались сказок о меняющих? Или это милорд так строг с ними?
– Через два часа ужин. Тебя проводят. А пока отдыхай, душа моя.
Милорд поцеловал моё запястье, перстень пустил радугу по куполообразному потолку, заискрившемуся в ответ. И этот искрящийся радужный свет распространился по всем помещениям женской половины – замок радостно приветствует законную супругу лорда, ага. Легонько коснулась… замок действительно радуется. Покои хозяйки пустовали со времён матери милорда. Какое-то время на женской половине жила леди Ануэн, но она, ясное дело, занимала совсем другое крыло. А младшие жёны в замок не допускались, у них были свои небольшие поместья, управляемые не ими. Мать леди Ануэн могли бы переселить, но отец милорда закрыл покои супруги после гибели главной жены – "…а Гуссы любят только раз в жизни". Наверное, это действительно так, хотя и не мешает заводить детей от прочих жён. Просто прочие жёны должны знать своё место. А мне милорд сразу поднял планку – прыгай и не спотыкайся. Наверное, этикет не позволяет сделать главу собственного дома младшей женой.
Насмешливо улыбнулись чётко очерченные прекрасные губы, ярко блеснули голубые глаза и скрылись в тени опустившихся ресниц. Милорд сделал шаг назад и исчез в радуге.
***
Отдых!
Вытерпела омовение в девяти различных бассейнах, жирнющую маску для волос, которую не смывали, а растворяли, смачивая волосы цветочной эссенцией, массаж с аромамаслами и обёртывание пропитанными той же эссенцией простынями. Потом меня причёсывали, наносили лёгкий макияж, попутно четыре рабыни занимались ногтями на моих руках и ногах. Ногти у меня в порядке, их просто отполировали с перламутровым порошком. А потом принесли платье и бельё. И я, наконец-то, устроила скандал.
– Я не ношу корсет.
– Но как же… платье не застегнётся, леди!
– Домна Тигра. Ко мне обращаются именно так.
– Домна Тигра, все дамы клана Гусс носят платья с корсетом.
– Пусть носят, я не возражаю. Я – корсеты не ношу.
Пригнали мастера одежды. Профессионал сразу понял, что уговаривать меня бесполезно и попросил сформулировать мои предпочтения в одежде.
– Одеяние должно быть комфортным. Что касается внешнего вида… вы замок снаружи видели? – Дождалась утвердительного поклона и продолжила. – Попытайтесь выразить тенденцию в одеянии супруги его хозяина.
На ужин отправилась в струящемся и переливающемся платье. Как наяда какая-то. Видны голова, шея и пальцы рук. Изредка выныривает мысок туфельки. Высокая причёска, спешно сделанная под платье, украшена заколками с рассыпающимися брызгами драгоценных камней. Выгляжу забавно, но вполне благопристойно – никаких плавающих окошек. А так хотелось…
– Бунтуешь, д…душа моя?
– Вовсе нет, милорд. Если вы будете настаивать, я, конечно, позволю затянуть себя в корсет. Но предупреждаю сразу – всю полноту ощущений я переброшу вам.
Госпожа Эйлуэн тихо опустилась на пол, потеряв сознание. Наидобрейший, благостно улыбаясь, перебирает чётки. Я продолжила.
– Вам что, еды для меня жалко?
– При чём тут еда? Поясни, душа моя.
– При том, что в корсете я смогу съесть только пару щепоток от предложенного ужина. А всё остальное время буду провожать голодным взглядом каждый кусок, который вы отправите в рот.
– Хммм… действительно?
– Посмотрите на госпожу Эйлуэн, милорд. Чуть взволновалась и тут же упала в обморок, благодаря корсету. Вы хотите, чтобы я тоже падала в обмороки?
– Разумеется, нет, душа моя. Ты можешь не носить корсет, но фасоны своих одеяний согласовывай со мной. Я не всё могу выдержать.
Отвоевав отсутствие корсета, успокоилась и ответила сакраментальным:
– Да, оте… милорд.
Надо всё-таки посетить Арабские Эмираты. И мастера одежды с собой возьму. Пусть изготовит мне абайю и чадру с вуалью. Мужья будут рады.
– Всё-таки, бунтуешь, душа моя.
– Пытаюсь приспособиться, милорд. С вашими воспитанниками было проще.
Мне вежливо улыбнулись и мы продолжили трапезу. Хорошо, что Мара приглашал к детям учителей по этикету. Чтобы Виола не опозорилась, посещая семью жениха. Пришлось и мне заодно учить правила поведения за столом. Гррр… Всё-таки я бунтую. Не хватает спиртного. Женщинам клана Гусс, вероятно, даже вина не полагается. Хотя леди Ася, помнится, пила коньяк. Ну, может воительницам милорд только дома пить запрещает.
Наконец-то ужин закончился. Милорд покинул женскую половину замка, а меня повели обратно в мои комнаты. Готовиться к ночи с супругом. Опять выполаскивали в девяти бассейнах, разбирали причёску, смачивая волосы цветочной эссенцией, наносили маски на лицо и руки, соски, к счастью, не подкрашивали, хотя и собирались (!), но они у меня и так алые под цвет губ. После всех издевательств надели на меня широченную и длиннющую батистовую рубашку и оставили меня одну в спальне.
Сижу в кровати, обняв колени, и думаю, как всё будет. Я, конечно, имею представление – не первый год замужем, но Наидобрейший мною в качестве партнёра по постели никогда не рассматривался. Успокаиваю себя "снявши голову по волосам не плачут", но действует плохо.
Радужный отблеск явил мне благоверного супруга. К счастью, милорд в халате и в домашних брюках. Чтобы меня не смущать? Что толку! Смотрю на мужа и понимаю, что ничего у меня не получится.
– Так всё плохо?
Тихий вопрос. Милорд очень спокоен. Как море в штиль – так и вижу мёртвую зыбь. А эмпатия воет сиреной аварийного оповещения – бесполезно. Надо всё-таки собраться с мыслями и попытаться объясниться с мужем. Лучше бы я безвылазно в замке Иллюзий сидела! Привыкла бы со временем. По моему лицу катятся слёзы. Моргаю, моргаю, стряхивая их, а они всё катятся и катятся. Наидобрейший ко мне не приближается – стоит, перебирая чётки. Ну… как головой в омут:
– Я… не могу! Это неправильно. Вы мой наставник. Я… мне… мне стыдно!
Ярчайше-голубые глаза широко распахнулись от удивления, а потом задумчиво сузились. Чётки в левой руке милорда прозмеились с шорохом и исчезли.
– Странная причина. – Я только было вскинулась заявить, что говорила правду, как супруг продолжил. – Но… приемлемая. Пойдём со мной, душа моя.
И протянул мне оставленный рабынями на кресле шёлковый халат. Надела, завязала пояс и отправилась за мужем. Интересно, куда он меня ведёт? Не в камеру же пыток? Там можно решить сиюминутную проблему, но усугубить дальнейшую семейную жизнь. Ибо в камере пыток супруги могут проводить время даже не по согласию, а только по взаимному желанию. Иначе, ничего хорошего такой брак не ждёт. Вздохнула, вспомнив, что хорошую вещь браком вообще не назовут.
– А мы далеко идём?
– Уже пришли.
Арка входа диссонирует с общей текучестью форм замка Гусс, но странным образом дополняет его. По мере нашего приближения всё ярче светятся два из множества символов, выбитых (?) в чёрном камне. Роза меняющих и текущая вода Гуссов. Странно, что милорд сразу не определил принадлежность своих сыновей к клану матери.
– Д…душа моя, почему ты решила, что я с детьми посещал домашний Храм? Они росли в замке до пяти лет, навестили меня по окончании Школы Разума и вернулись взрослыми, отучившись в Универмаге и освоившись со своими силами.
