Почему они всё время устраивают заседания после представления моих детёнышей?..
– Всё дело в равновесии, сладкая.
Возлюбленный Повелитель сохраняет дистанцию, но во взгляде его тоска, а тонкие ноздри подрагивают, втягивая мой запах. Ещё раз порадовалась, что моё лицо закрыто вуалью.
– Не смей отталкивать меня, сладкая. Никогда больше.
– Я слышу тебя, мин херц, не надо трясти меня, как грушу.
Жадный поцелуй, испарившаяся одежда, мы нагие, как Адам и Ева до грехопадения, падаем на ложе гостевого дома храма Матери. И опять я ничего не помню, кроме того, что моя душа летает с ангелами. И утром проснулась в полёте – Мара охотился на меня, стараясь не разбудить раньше времени. А потом встал с ложа и отправился умываться. Вернувшись одетым, куснул меня за мочку уха, привычно придержал, чтобы я не упала, и с сакраментальным "Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая" ушёл не оглядываясь. Повздыхала немного, потом подгребла к себе подушку, хранящую его запах, и уснула до настоящего рассвета.
Детям исполнилось полгода, я перестала их кормить, и Мара нагло потребовал:
– Дядюшка, уступи мне ночь.
Онемела от возмущения, а милорд, внимательно посмотрев на вежливо улыбающегося племянника, молча кивнул. А меня спросить не надо?!
– Сладкая, в чём дело? Ты наша общая жена. Мы с дядюшкой сочтёмся позже.
Гррр! Вот просто слов нет! Милорд благостно улыбнулся, перебирая чётки – ну конечно, это я виновата. Закроюсь в Доме и никого из мужей не пущу. Вот!
В храм Матери возлюбленный повелитель внёс меня, перекинув через плечо. Добровольно я с ним идти отказалась. Общая жена! Так скоро и до групповухи дойдёт – не успеешь оглянуться. Устроила скандал с битьём посуды – давно пора сервизы в поместье обновить. Наидобрейший тихо испарился, а возлюбленный Повелитель начал меня уговаривать:
– Сладкая, не упрямься, тебе не идёт.
– Я вам не вещь, и не надо обращаться со мной, как с трубкой мира – затянулся и передал соседу.
Муж хохочет, запрокинув голову. Горло ему что ли перегрызть?
– Я не хотел обидеть тебя, сладкая. Просто… испугался.
– Если ты, мин херц, продолжишь рассуждать при посторонних о качестве и количестве моего ума, я с тобой разведусь. Ты не подросток, чтобы терять контроль от волнения.
– Волнения… да я в ужасе был. И выговаривал я тебе не при посторонних, а в семейном кругу.
Эмпатическое эхо отразило воспоминания Мары. Он не солгал. Но это так себе оправдание для десятитысячелетнего лорда-протектора.
– Ах, в семейном кругу? Так может и мне начать рассуждать на тему ваших, кхм… показателей? Сравнить тебя с… дядюшкой?
– Ты всё равно ничего не помнишь.
– А я запись посмотрю.
– Не сможешь. Вестник не откроет эти страницы пока тебе не исполнится три тысячи лет.
– Ха!
Зачем мне Вестник? У меня Дом есть, который мне покажет всё, что я пожелаю.
После этого восклицания уговоры закончились и в ход пошла "грубая" сила. Мара меня так ловко схватил и перебросил через плечо, что я и опомниться не успела, как оказалась в Храме, где скандалить никак невозможно.
Прошло три месяца и Лаки, отчаянно смущаясь (эмпатию не обманешь), попросил наставника уступить ему ночь. Наидобрейший не проникся. Перебирая чётки, спросил с благостной улыбкой:
– Мальчик мой! Ну я понимаю, Мара. Он сам загнал себя в ловушку. Но ты-то!
– Наставник, я ждал бы, как это ни тяжело, но дети… Они спрашивают почему я не подтверждаю наш брак, как это сделал их лорд-опекун.
Растерявшись спросила:
– А дети откуда знают? Вестник же не показывает страницы для взрослых раньше достижения трёх тысяч лет?
Потом у меня появилась мысль, что младшие могли договориться со своими домишками и я, начав краснеть, снова порадовалась вуали, прикрывающей моё лицо. Нет, всё-таки в мусульманском мире берегут женские нервы. Мой дом успокоил – он внушил домишкам, что детям не следует смотреть новости с закрытых страниц Вестника.
– Душа моя! Вестник не показывает картинки с подробностями. Но новости видны всем.
Лёгкое движение сияющих алебастрово-белых пальцев, взблеснули камни перстней, и на стол лёг старый номер Вестника Бездны раскрытый на светских новостях. Нужная заметка засияла, привлекая внимание. Ну да, коротко сообщается, что повелитель Мара подтвердил свой брак с домной Тигрой в храме Матери-Защитницы. О Наидобрейшем, что характерно, ни слова. Автор также поинтересовался не явилось ли причиной всплеска супружеских чувств повелителя Иллюзий моё закрытое одеяние. Продавят закон о форме одежды для жён и матерей – к гадалке не ходи. Уже и рекламную кампанию ненавязчиво начали проводить.
Ну и, конечно, Наидобрейший не стал игнорировать детей Лаки. Мановением руки отправил нас с ним в тот же храм. А мерзавец Лаки играл со мной, дразня ласками и не завершая начатое. Гррр…
– Ты для чего ночь просил, Лаки? Чтобы все видели, что тебе жена не нужна?!
– Кошка, ну что ты говоришь? Мы же в Храме. Таинство близости не просматривается – это кощунство.
– То есть, нас никто не увидит?
– Кроме Матери Бездны, киса моя.
И я со спокойной душой вцепилась в супруга когтями и клыками. А пусть не дразнит! С губ Лаки сорвалось тихое рычание и наша ночь… началась.
Настроиться на Лаки я всё равно не могу. И не пытаюсь даже. А зачем? Моё тело поёт под умелыми руками и губами супруга, сердце восторженно замирает и бешено стучит, гоня по жилам пылающее пламя страсти. Мы раз за разом сгораем в пламени Бездны и наши освобождённые души взлетают к ледяным горным вершинам и далее – в астрал. Нежные ласки возвращают меня на зем… на ложе, сердце замедляет свой темп, дыхание выравнивается и… всё начинается сначала. Отключилась под утро, обессилев полностью. Лаки разбудил меня "на рассвете" поцелуем и попрощался до следующего года. Теперь возобновление брачных обетов стало ещё одной традицией нашей семьи. Императору драконов придётся приспосабливаться – в чужой монастырь со своим Уставом не ходят. Мысленно захихикала и уснула до нормального рассвета.
– Душа моя, ты улыбаешься во сне.
Голос мужа мягок, а улыбка благостна. Ревнует. Истомлённое ночью любви тело не хочет пугаться. Почему я улыбалась? Вспомнила!
– Я представила лицо главного дракона, когда вы озвучите ему нашу новую семейную традицию – ежегодно обновлять брачные обеты.
Идеальные губы дрогнули в улыбке, в ярко-голубых глазах запрыгали солнечные зайчики – такая красота подлежит осуждению, ибо отнимает разум и волю. Не у меня, ибо я помню… слишком многое.
– Обвиняешь меня?
– Нет, милорд.
Я действительно не обвиняю лорда Руфуса – он выбрал линию поведения, которую считал оптимальной. "Я не хочу понравиться этой девочке", и Наидобрейший сделал всё для этого. Возможно, при подвернувшемся случае, я и припомнила бы милорду прошлое. Но… обстоятельства изменились. О котятах кто-то должен заботиться и воспитывать их. Тем более, в три года у малышей проснётся некромантия. И сам Наидобрейший… с момента рождения детей Лаки он изменился. Холодное неприятие им меня, всё время проглядывающее где-то за гранью эмоций, исчезло. Милорд пытался найти мне место в своей системе координат. Солнышки же одним ударом пробили стену, воздвигаемую старшим родственником между собой и нами. Не пробили. Они даже не заметили, что "деда" старается дистанцироваться от них.
– Вы пришли проводить меня в замок, милорд?
Ярко-голубые глаза вспыхнули сверхновыми звёздами:
– Разве мы не почтим Мать обрядом плодородия?
Ну, точно, ревнует. Не выдержал, примчался, и ему тоже необходимо "подтвердить право". Кивнула, соглашаясь:
– Разумеется почтим. Я только ополоснусь.
Я совершала омовение перед тем, как лечь с Лаки, но после ночи… да и "что плохого в чистоплотности"?
– Душа моя, зачем тебе ополаскиваться? Ты чиста, как слеза младенца.
Понятно, откуда ноги растут у запрета Мары на вечернее омовение. Страсть к телесным запахам у него от маменьки проявилась. Ну, для некроманта запах живого тела всяко приятнее, чем аромат объектов приложения силы…
И мы выражали свою благодарность Матери снова, и снова, и снова, пока я не улетела в астрал. Очнулась уже в своей спальне в замке. Как милорд меня перенёс туда прошло мимо меня.
– Отдыхай, душа моя. За детьми присматривают.
Благодарно улыбнулась мужу и провалилась в сон. Два обряда плодородия подряд утомительны. Подобрал ли милорд опекуна для котят? Или рано ещё?
Напрасно я надеялась отдохнуть, пока детям не исполнится три года. Про домики-то я забыла! А котята, видя домишки солнышек, с двух лет пытались что-то подобное себе сотворить. Самостоятельные до невозможности – ни с кем не советовались, ни у кого не спрашивали, всё сами. Шу-шу-шу и магический всплеск, поглощаемый защитой замка. И так почти каждый день, за вычетом наших совместных вылазок в Бездну. Дети в Бездне чуть не каждый день – охотятся в боевом облике под присмотром любящего отца. А меня берут с собой раз в месяц на три дня. Эти три дня мы проводим семейством кошачьих. Чёрный кот учит подросших котят повадкам дичи. Меня допускают к добыче только трапезничать. Я поначалу возмущалась – бесполезно. Плюнула, и не стесняясь выгрызаю самые мясистые куски.
– Почему мы каждый месяц отдыхаем в Бездне?
– Душа моя, дети растут, силы пробуждаются и должны стабилизироваться. В боевом облике стабилизация невозможна.
– Но в кошачьем обличье мы вообще магию не задействуем.
– В этом всё и дело, душа моя.
Махнула рукой – ничего я не понимаю в подрастающих наследниках милорда. С детьми Мары и Лаки таких проблем не было. Или были? Солнышки много времени проводили котятами. Правда не в Бездне, а в поместье, но тем не менее.
В два с половиной года дети-таки создали себе домики. То есть, я думаю, что это будут замки, подобные Гуссу. Пока что они напоминают мини-фонтаны, перемещающиеся (на подводных крыльях) по воздуху. Лап у них я не вижу. Голов тоже не наблюдается.
– Как они будут маршировать?
Лорд Руфус легкомысленно пожал плечами:
– Освоятся как-нибудь. Остров лорда Акселя тоже без ног.
Почти всё время проводим в лабораториях и на полигоне. Пока дети под присмотром нянек, мы стараемся создать систему защиты, способную выдержать напор силы троих природных некромантов-близнецов.
– Не троих, душа моя. Если дети Мары обретут некромантию, упражняться они будут совместно. То есть две тройки с усилением в геометрической прогрессии.
– Надо делать периметр как на детской площадке. Чтобы попытка прорыва вела к усилению защиты.
– Как ты себе это представляешь, Тигра?
– Пока никак, милорд. А как вы осваивали некромантию?
– Мой лорд-отец установил периметр, выбрасывающий меня в Бездну. Мне пришлось очень быстро учиться контролю за своей силой. Отбиваться от поднятых в Бездне тварей даже в боевом облике сложно.
– Надеюсь, вы, милорд, не собираетесь устраивать детям нечто подобное?
– Разумеется, нет. Втроём они могут поднять кого-то, с кем и Совет не сразу справится.
– Мне непонятно, почему вам приходилось отбиваться от поднятых вами тварей? Мои всегда были послушны.
– Душа моя, ты забываешь, что обрела некромантию будучи сформировавшейся личностью. У тебя жёсткий контроль над силой был с самого начала. Проблема была как раз в том, чтобы позволить силе проявиться. Трёхлетний ребёнок не контролирует свою силу, поднятые это отсутствие контроля чувствуют, и стараются убить поднявшего их.
Мысленно схватилась за голову. Надежды на то, что солнышки будут контролировать свою некромантию практически нет. Они из чистого любопытства устроят зомби-апокалипсис.
– Надо посоветоваться с Домом. Прежние меняющие как-то эту проблему решали.
Дом посетили всем семейством. Вместе с фонтанчиками. Дом выпал в осадок. Как воспитывать фонтанчики он не представляет. Придётся оставить эту задачу для главной резиденции Гуссов. Пока что, фонтанчики летают по всему дому, напоминая водяные привидения. Жуткие, но симпатичные, ага. Куда ни повернись, везде они.
Никакой помощи дом нам не оказал – все меняющие обретали некромантию после двадцати пяти лет, и ни у кого из них не было проблем с контролем. Ну, хоть практику солнышки отработают не пугая общественность некромантией. А после практики годик отдохнут, и в Школу Гильдий отправлю. Как раз двадцать пять лет детёнышам исполнится. А вот что делать с котятами – вопрос!
– Надо создавать отстойник для бесконтрольно поднятых. И заклинание, перемещающее их туда.
Надеюсь, замок Гусс оборудован сигнализацией, отслеживающей некромантию.
– Что ты подразумеваешь под бесконтрольно поднятыми?
– С детьми придётся заниматься. Возможно, посменно – вам и мне. Бесконтрольно поднятые – те, кого они поднимут вне занятий. Неконтролируемым всплеском.
Сплошная головная боль.
Мало мне было забот, Наидобрейший, благостно улыбаясь, приказал мне и детям присутствовать на "приёме населения". Раз в год подданные собираются к замку, чтобы восславить мудрое правление лорда-протектора и испросить его милости в решении их ничтожных проблем.
– Я понимаю, милорд, что детям надо отвлекаться. Но почему обязательно так?
Ни Мара, ни Лаки меня не принуждали высиживать в парадном кресле перед толпой страждущих.
– Душа моя! В клане Ллеу женщин стараются не обременять, а твоё поместье входит в протекторат Мары. Если ты ему скажешь, что приём подданных тебя развлечёт…
– Не развлечёт.
С подозрением посмотрела на хитрые всполохи в небесно-голубых глазах супруга. Он сам собирается развлекаться за мой счёт.
– Душа моя, у тебя возникают забавные идеи.
– Я поняла, милорд. Моё кратковременное управление столицей лорда Авагду вы мне не забудете.
Прекрасный лорд молча поцеловал моё запястье. Спутники детей гневно завопили и дружно плюнули в нас. Привычно прикрылись щитами.
В три года дети подняли себе спутников. Не задумываясь, выдернули с нижних уровней Бездны ярко-голубых пернатых созданий, похожих на клешнятых жабопауков. Пернатые тушки по-жабьи толстые и расплывчатые, четыре паучьих лапы и, бонусом, две крабьих "руки", увенчанные клешнями. Характер у них отвратительный, впрочем, это видовая характеристика – живые квиксы тоже этим отличаются. Голос этих тварей с успехом заменит сирену аварийного оповещения. Вопят и плюются они по любому поводу. В общем – настоящие лапочки.
– Трогательное единодушие. Выбрали одинаковых спутников.
– Они забавные. У меня тоже был такой.
– Что с ним стало?
– Мой лорд-отец его развоплотил. Квикс всегда сопровождал меня в Бездне и, когда мне не удалось избегнуть нападения, он бросился на мою защиту.
– Вы не стали восстанавливать…
– Душа моя, мне сначала самому понадобилось восстановиться. Победа была нелёгкой. А потом мне на плечи упала забота о протекторате и родственниках.
– Детство кончилось.
– Вот именно.
Подумала, что милорд не захотел восстанавливать своего квикса не потому, что ему было некогда с ним возиться. Он не мог себе позволить дополнительную уязвимость – хватало крохотной сестрички.
Аудиенция прошла весьма живенько. Квиксы присоединили свои голоса к восхвалению и обплевали нас с милордом. Мы закрылись щитами, а просители были простимулированы к лаконичному изложению своих проблем. Каждый проситель был встречен дикими воплями и оплёван с трёх сторон. Ни шевельнуться, ни закрыться щитом они не могут, ибо это проявление неуважения к властителю протектората, вот и страдают.
– Всё дело в равновесии, сладкая.
Возлюбленный Повелитель сохраняет дистанцию, но во взгляде его тоска, а тонкие ноздри подрагивают, втягивая мой запах. Ещё раз порадовалась, что моё лицо закрыто вуалью.
***
– Не смей отталкивать меня, сладкая. Никогда больше.
– Я слышу тебя, мин херц, не надо трясти меня, как грушу.
Жадный поцелуй, испарившаяся одежда, мы нагие, как Адам и Ева до грехопадения, падаем на ложе гостевого дома храма Матери. И опять я ничего не помню, кроме того, что моя душа летает с ангелами. И утром проснулась в полёте – Мара охотился на меня, стараясь не разбудить раньше времени. А потом встал с ложа и отправился умываться. Вернувшись одетым, куснул меня за мочку уха, привычно придержал, чтобы я не упала, и с сакраментальным "Я буду ждать каждой нашей встречи, сладкая" ушёл не оглядываясь. Повздыхала немного, потом подгребла к себе подушку, хранящую его запах, и уснула до настоящего рассвета.
Детям исполнилось полгода, я перестала их кормить, и Мара нагло потребовал:
– Дядюшка, уступи мне ночь.
Онемела от возмущения, а милорд, внимательно посмотрев на вежливо улыбающегося племянника, молча кивнул. А меня спросить не надо?!
– Сладкая, в чём дело? Ты наша общая жена. Мы с дядюшкой сочтёмся позже.
Гррр! Вот просто слов нет! Милорд благостно улыбнулся, перебирая чётки – ну конечно, это я виновата. Закроюсь в Доме и никого из мужей не пущу. Вот!
В храм Матери возлюбленный повелитель внёс меня, перекинув через плечо. Добровольно я с ним идти отказалась. Общая жена! Так скоро и до групповухи дойдёт – не успеешь оглянуться. Устроила скандал с битьём посуды – давно пора сервизы в поместье обновить. Наидобрейший тихо испарился, а возлюбленный Повелитель начал меня уговаривать:
– Сладкая, не упрямься, тебе не идёт.
– Я вам не вещь, и не надо обращаться со мной, как с трубкой мира – затянулся и передал соседу.
Муж хохочет, запрокинув голову. Горло ему что ли перегрызть?
– Я не хотел обидеть тебя, сладкая. Просто… испугался.
– Если ты, мин херц, продолжишь рассуждать при посторонних о качестве и количестве моего ума, я с тобой разведусь. Ты не подросток, чтобы терять контроль от волнения.
– Волнения… да я в ужасе был. И выговаривал я тебе не при посторонних, а в семейном кругу.
Эмпатическое эхо отразило воспоминания Мары. Он не солгал. Но это так себе оправдание для десятитысячелетнего лорда-протектора.
– Ах, в семейном кругу? Так может и мне начать рассуждать на тему ваших, кхм… показателей? Сравнить тебя с… дядюшкой?
– Ты всё равно ничего не помнишь.
– А я запись посмотрю.
– Не сможешь. Вестник не откроет эти страницы пока тебе не исполнится три тысячи лет.
– Ха!
Зачем мне Вестник? У меня Дом есть, который мне покажет всё, что я пожелаю.
После этого восклицания уговоры закончились и в ход пошла "грубая" сила. Мара меня так ловко схватил и перебросил через плечо, что я и опомниться не успела, как оказалась в Храме, где скандалить никак невозможно.
***
Прошло три месяца и Лаки, отчаянно смущаясь (эмпатию не обманешь), попросил наставника уступить ему ночь. Наидобрейший не проникся. Перебирая чётки, спросил с благостной улыбкой:
– Мальчик мой! Ну я понимаю, Мара. Он сам загнал себя в ловушку. Но ты-то!
– Наставник, я ждал бы, как это ни тяжело, но дети… Они спрашивают почему я не подтверждаю наш брак, как это сделал их лорд-опекун.
Растерявшись спросила:
– А дети откуда знают? Вестник же не показывает страницы для взрослых раньше достижения трёх тысяч лет?
Потом у меня появилась мысль, что младшие могли договориться со своими домишками и я, начав краснеть, снова порадовалась вуали, прикрывающей моё лицо. Нет, всё-таки в мусульманском мире берегут женские нервы. Мой дом успокоил – он внушил домишкам, что детям не следует смотреть новости с закрытых страниц Вестника.
– Душа моя! Вестник не показывает картинки с подробностями. Но новости видны всем.
Лёгкое движение сияющих алебастрово-белых пальцев, взблеснули камни перстней, и на стол лёг старый номер Вестника Бездны раскрытый на светских новостях. Нужная заметка засияла, привлекая внимание. Ну да, коротко сообщается, что повелитель Мара подтвердил свой брак с домной Тигрой в храме Матери-Защитницы. О Наидобрейшем, что характерно, ни слова. Автор также поинтересовался не явилось ли причиной всплеска супружеских чувств повелителя Иллюзий моё закрытое одеяние. Продавят закон о форме одежды для жён и матерей – к гадалке не ходи. Уже и рекламную кампанию ненавязчиво начали проводить.
Ну и, конечно, Наидобрейший не стал игнорировать детей Лаки. Мановением руки отправил нас с ним в тот же храм. А мерзавец Лаки играл со мной, дразня ласками и не завершая начатое. Гррр…
– Ты для чего ночь просил, Лаки? Чтобы все видели, что тебе жена не нужна?!
– Кошка, ну что ты говоришь? Мы же в Храме. Таинство близости не просматривается – это кощунство.
– То есть, нас никто не увидит?
– Кроме Матери Бездны, киса моя.
И я со спокойной душой вцепилась в супруга когтями и клыками. А пусть не дразнит! С губ Лаки сорвалось тихое рычание и наша ночь… началась.
Настроиться на Лаки я всё равно не могу. И не пытаюсь даже. А зачем? Моё тело поёт под умелыми руками и губами супруга, сердце восторженно замирает и бешено стучит, гоня по жилам пылающее пламя страсти. Мы раз за разом сгораем в пламени Бездны и наши освобождённые души взлетают к ледяным горным вершинам и далее – в астрал. Нежные ласки возвращают меня на зем… на ложе, сердце замедляет свой темп, дыхание выравнивается и… всё начинается сначала. Отключилась под утро, обессилев полностью. Лаки разбудил меня "на рассвете" поцелуем и попрощался до следующего года. Теперь возобновление брачных обетов стало ещё одной традицией нашей семьи. Императору драконов придётся приспосабливаться – в чужой монастырь со своим Уставом не ходят. Мысленно захихикала и уснула до нормального рассвета.
– Душа моя, ты улыбаешься во сне.
Голос мужа мягок, а улыбка благостна. Ревнует. Истомлённое ночью любви тело не хочет пугаться. Почему я улыбалась? Вспомнила!
– Я представила лицо главного дракона, когда вы озвучите ему нашу новую семейную традицию – ежегодно обновлять брачные обеты.
Идеальные губы дрогнули в улыбке, в ярко-голубых глазах запрыгали солнечные зайчики – такая красота подлежит осуждению, ибо отнимает разум и волю. Не у меня, ибо я помню… слишком многое.
– Обвиняешь меня?
– Нет, милорд.
Я действительно не обвиняю лорда Руфуса – он выбрал линию поведения, которую считал оптимальной. "Я не хочу понравиться этой девочке", и Наидобрейший сделал всё для этого. Возможно, при подвернувшемся случае, я и припомнила бы милорду прошлое. Но… обстоятельства изменились. О котятах кто-то должен заботиться и воспитывать их. Тем более, в три года у малышей проснётся некромантия. И сам Наидобрейший… с момента рождения детей Лаки он изменился. Холодное неприятие им меня, всё время проглядывающее где-то за гранью эмоций, исчезло. Милорд пытался найти мне место в своей системе координат. Солнышки же одним ударом пробили стену, воздвигаемую старшим родственником между собой и нами. Не пробили. Они даже не заметили, что "деда" старается дистанцироваться от них.
– Вы пришли проводить меня в замок, милорд?
Ярко-голубые глаза вспыхнули сверхновыми звёздами:
– Разве мы не почтим Мать обрядом плодородия?
Ну, точно, ревнует. Не выдержал, примчался, и ему тоже необходимо "подтвердить право". Кивнула, соглашаясь:
– Разумеется почтим. Я только ополоснусь.
Я совершала омовение перед тем, как лечь с Лаки, но после ночи… да и "что плохого в чистоплотности"?
– Душа моя, зачем тебе ополаскиваться? Ты чиста, как слеза младенца.
Понятно, откуда ноги растут у запрета Мары на вечернее омовение. Страсть к телесным запахам у него от маменьки проявилась. Ну, для некроманта запах живого тела всяко приятнее, чем аромат объектов приложения силы…
И мы выражали свою благодарность Матери снова, и снова, и снова, пока я не улетела в астрал. Очнулась уже в своей спальне в замке. Как милорд меня перенёс туда прошло мимо меня.
– Отдыхай, душа моя. За детьми присматривают.
Благодарно улыбнулась мужу и провалилась в сон. Два обряда плодородия подряд утомительны. Подобрал ли милорд опекуна для котят? Или рано ещё?
***
Напрасно я надеялась отдохнуть, пока детям не исполнится три года. Про домики-то я забыла! А котята, видя домишки солнышек, с двух лет пытались что-то подобное себе сотворить. Самостоятельные до невозможности – ни с кем не советовались, ни у кого не спрашивали, всё сами. Шу-шу-шу и магический всплеск, поглощаемый защитой замка. И так почти каждый день, за вычетом наших совместных вылазок в Бездну. Дети в Бездне чуть не каждый день – охотятся в боевом облике под присмотром любящего отца. А меня берут с собой раз в месяц на три дня. Эти три дня мы проводим семейством кошачьих. Чёрный кот учит подросших котят повадкам дичи. Меня допускают к добыче только трапезничать. Я поначалу возмущалась – бесполезно. Плюнула, и не стесняясь выгрызаю самые мясистые куски.
– Почему мы каждый месяц отдыхаем в Бездне?
– Душа моя, дети растут, силы пробуждаются и должны стабилизироваться. В боевом облике стабилизация невозможна.
– Но в кошачьем обличье мы вообще магию не задействуем.
– В этом всё и дело, душа моя.
Махнула рукой – ничего я не понимаю в подрастающих наследниках милорда. С детьми Мары и Лаки таких проблем не было. Или были? Солнышки много времени проводили котятами. Правда не в Бездне, а в поместье, но тем не менее.
В два с половиной года дети-таки создали себе домики. То есть, я думаю, что это будут замки, подобные Гуссу. Пока что они напоминают мини-фонтаны, перемещающиеся (на подводных крыльях) по воздуху. Лап у них я не вижу. Голов тоже не наблюдается.
– Как они будут маршировать?
Лорд Руфус легкомысленно пожал плечами:
– Освоятся как-нибудь. Остров лорда Акселя тоже без ног.
Почти всё время проводим в лабораториях и на полигоне. Пока дети под присмотром нянек, мы стараемся создать систему защиты, способную выдержать напор силы троих природных некромантов-близнецов.
– Не троих, душа моя. Если дети Мары обретут некромантию, упражняться они будут совместно. То есть две тройки с усилением в геометрической прогрессии.
– Надо делать периметр как на детской площадке. Чтобы попытка прорыва вела к усилению защиты.
– Как ты себе это представляешь, Тигра?
– Пока никак, милорд. А как вы осваивали некромантию?
– Мой лорд-отец установил периметр, выбрасывающий меня в Бездну. Мне пришлось очень быстро учиться контролю за своей силой. Отбиваться от поднятых в Бездне тварей даже в боевом облике сложно.
– Надеюсь, вы, милорд, не собираетесь устраивать детям нечто подобное?
– Разумеется, нет. Втроём они могут поднять кого-то, с кем и Совет не сразу справится.
– Мне непонятно, почему вам приходилось отбиваться от поднятых вами тварей? Мои всегда были послушны.
– Душа моя, ты забываешь, что обрела некромантию будучи сформировавшейся личностью. У тебя жёсткий контроль над силой был с самого начала. Проблема была как раз в том, чтобы позволить силе проявиться. Трёхлетний ребёнок не контролирует свою силу, поднятые это отсутствие контроля чувствуют, и стараются убить поднявшего их.
Мысленно схватилась за голову. Надежды на то, что солнышки будут контролировать свою некромантию практически нет. Они из чистого любопытства устроят зомби-апокалипсис.
– Надо посоветоваться с Домом. Прежние меняющие как-то эту проблему решали.
Дом посетили всем семейством. Вместе с фонтанчиками. Дом выпал в осадок. Как воспитывать фонтанчики он не представляет. Придётся оставить эту задачу для главной резиденции Гуссов. Пока что, фонтанчики летают по всему дому, напоминая водяные привидения. Жуткие, но симпатичные, ага. Куда ни повернись, везде они.
Никакой помощи дом нам не оказал – все меняющие обретали некромантию после двадцати пяти лет, и ни у кого из них не было проблем с контролем. Ну, хоть практику солнышки отработают не пугая общественность некромантией. А после практики годик отдохнут, и в Школу Гильдий отправлю. Как раз двадцать пять лет детёнышам исполнится. А вот что делать с котятами – вопрос!
– Надо создавать отстойник для бесконтрольно поднятых. И заклинание, перемещающее их туда.
Надеюсь, замок Гусс оборудован сигнализацией, отслеживающей некромантию.
– Что ты подразумеваешь под бесконтрольно поднятыми?
– С детьми придётся заниматься. Возможно, посменно – вам и мне. Бесконтрольно поднятые – те, кого они поднимут вне занятий. Неконтролируемым всплеском.
Сплошная головная боль.
***
Мало мне было забот, Наидобрейший, благостно улыбаясь, приказал мне и детям присутствовать на "приёме населения". Раз в год подданные собираются к замку, чтобы восславить мудрое правление лорда-протектора и испросить его милости в решении их ничтожных проблем.
– Я понимаю, милорд, что детям надо отвлекаться. Но почему обязательно так?
Ни Мара, ни Лаки меня не принуждали высиживать в парадном кресле перед толпой страждущих.
– Душа моя! В клане Ллеу женщин стараются не обременять, а твоё поместье входит в протекторат Мары. Если ты ему скажешь, что приём подданных тебя развлечёт…
– Не развлечёт.
С подозрением посмотрела на хитрые всполохи в небесно-голубых глазах супруга. Он сам собирается развлекаться за мой счёт.
– Душа моя, у тебя возникают забавные идеи.
– Я поняла, милорд. Моё кратковременное управление столицей лорда Авагду вы мне не забудете.
Прекрасный лорд молча поцеловал моё запястье. Спутники детей гневно завопили и дружно плюнули в нас. Привычно прикрылись щитами.
В три года дети подняли себе спутников. Не задумываясь, выдернули с нижних уровней Бездны ярко-голубых пернатых созданий, похожих на клешнятых жабопауков. Пернатые тушки по-жабьи толстые и расплывчатые, четыре паучьих лапы и, бонусом, две крабьих "руки", увенчанные клешнями. Характер у них отвратительный, впрочем, это видовая характеристика – живые квиксы тоже этим отличаются. Голос этих тварей с успехом заменит сирену аварийного оповещения. Вопят и плюются они по любому поводу. В общем – настоящие лапочки.
– Трогательное единодушие. Выбрали одинаковых спутников.
– Они забавные. У меня тоже был такой.
– Что с ним стало?
– Мой лорд-отец его развоплотил. Квикс всегда сопровождал меня в Бездне и, когда мне не удалось избегнуть нападения, он бросился на мою защиту.
– Вы не стали восстанавливать…
– Душа моя, мне сначала самому понадобилось восстановиться. Победа была нелёгкой. А потом мне на плечи упала забота о протекторате и родственниках.
– Детство кончилось.
– Вот именно.
Подумала, что милорд не захотел восстанавливать своего квикса не потому, что ему было некогда с ним возиться. Он не мог себе позволить дополнительную уязвимость – хватало крохотной сестрички.
Аудиенция прошла весьма живенько. Квиксы присоединили свои голоса к восхвалению и обплевали нас с милордом. Мы закрылись щитами, а просители были простимулированы к лаконичному изложению своих проблем. Каждый проситель был встречен дикими воплями и оплёван с трёх сторон. Ни шевельнуться, ни закрыться щитом они не могут, ибо это проявление неуважения к властителю протектората, вот и страдают.
