Высокая, статная. Лебедь белая! И я рядом – воробышек. Поёжилась от нахлынувшего ужаса. Посажённый отец приближается. Получается, что барон Алек будет моим кумом? Или я всё перепутала?
Выводим невесту из моих покоев. Барон как раз подплывает к дверям. Чёрный плащ трепещет крыльями тьмы, изумрудные глаза удивлённо раскрылись, туманная дымка в них свернулась в готовности атаковать. На губах – милостивая улыбка. Надеюсь, он не будет кусать Шарлотту. У неё и так с мозгами большие проблемы. Бланка рассказала, что случилось с лучниками:
Эта дурища, встречалась с одним из лучников барона. Всё прилично, – Лотта хорошая девушка, только безголовая. А Петер (так зовут жениха) никак не решался сделать ей предложение. Всё мямлил. И одна мудрая женщина в долине дала ей средство "усиливающее решительность". И посоветовала добавить его в отвар, который стражи пьют для бодрости. Счастье, что это оказалось сильнейшее снотворное. Могла и яду предложить. Но люди здесь ценятся. Для охоты. Мудрую женщину в долине не нашли. Но барон Алек обещал, что найдёт её. Так что ей недолго осталось бегать.
Когда Бланка с Лоттой и Францем (они, оказывается, брат и сестра) явились к барону Зигмунду, тот был в ярости. Но женщин Кобра, действительно не обижает. Так что баронской волей Шарлотта выходит замуж за Петера, и молодая семья отправляется жить в долину. Господин барон подарил им участок земли и дом с садом и хозяйственными постройками. Денег на обзаведение подбросил посажённый отец, – барон Алек. Жемчуг для Шарлотты – тоже его подарок. Барона Алека привлекли к свадьбе, чтобы он не вздумал наказывать Лотту за дурость. Ну и чтобы на молодую семью не наезжали. Хозяин замка Делон известен далеко за пределами гор.
Пришли в зaмковый храм. Барон Зигмунд вместе с женихом вошли с другой стороны. Слава Богу, мы не опоздали! Барон не любит ждать. Лучник в парадной форме. Мужчинам проще. Барон Алек протянул невесте руку, чтобы она оперлась на неё, и подвёл её к жениху. У Петера совершенно обалделый вид. Смотрит на Шарлотту и не узнаёт. Впрочем, глянув на барона Алека, быстро пришёл в себя, и взял невесту за руку.
– Спрашивать о желании не буду. Объявляю вас мужем и женой! Петер, можешь поцеловать свою супругу.
Ну? Я хочу сказать, что? И нафига мы столько готовились? Лотта и Петер стоят, взявшись за руки, преданно смотрят на барона. Барон выражает взглядом неудовольствие. Мною. Что я сделала не так? Тихий смех над ухом, ледяной ужас огладил меня от шеи до пяток:
– Похоже, Зигги ревнует, баронесса Воробышек... Позволь проводить тебя в пиршественный зал. Сегодня ты моя пара. Традиции...
У меня глубоко внутри зарождается нервный смех. Значит, меня даже близко видеть не хотят! Ладно. Традиции надо чтить. Протягиваю руку барону Алеку. Укусит, или нет?
Ограничился лёгким касанием губ. И повёл меня вслед за бароном и новобрачными в пиршественный зал. Сегодня здесь все свои. За вычетом дежурной смены. Оказывается в замке очень много народа. За дальними столами люди постоянно меняются. Кто-то садится закусить, кто-то бежит обслуживать баронов. Музыканты поют и играют, шуты кувыркаются, зaмковые девки, на этот раз в пристойной одежде, весело отплясывают с лучниками. Свадьба, – что тут скажешь... Новобрачные, в лёгком обалдении, сидят за баронским столом. Всё в соответствии с традициями.
Барон Алек ухаживает за мной, подкладывая мне деликатесы, и подливая минеральной воды. От выпивки я отказалась, а она здесь льётся рекой. Барон Зигмунд опорожняет кубок за кубком, не глядя в нашу сторону. Тосты становятся всё более солёными. Лотта уже сидит пунцовая. Барон Алек улыбается насмешливо и доброжелательно. Жуть!
Отправились провожать невесту. Я, как посажённая мать, барон Алек, как посажённый отец. Но он остался за дверями спальни. Мне, в принципе, тоже здесь делать нечего. Брачную сорочку я сразу отдала Бланке. Но традиции предполагают присутствие посажённой матери.
– А где настоящая?
– Госпожа баронесса?
Бланка отвлеклась от переодевания Шарлотты, которая всё бледнее и бледнее. Нервничает. Может быть в технической дефлорации больше смысла, чем кажется... Мне было незачем переживать. Ну это уже в прошлом.
– Настоящая мать Шарлотты? Где она?
– Погибла при нападении на караван. Точнее, умерла родами. Лотта и Франц родились во время боя. Бароны не разбрасываются людьми, тем более, что у одного из лучников родились мёртвые близнецы. Он увидел в этом знак судьбы, и принёс их домой. Жена его детей не приняла. И ушла в долину, оставив семью. А он заботился о детях сам, воспитывая их, как умел. Господин барон приказал выдавать ему пособие на их содержание, и помогать с уходом за младенцами. Так что Франц и Лотта дети зaмка.
Из коридора послышались мужские голоса. Это же как надо орать, чтобы было слышно через двойные двери! Похоже, мужчины, воздавая дoлжное содержимому баронских погребов, несколько увлеклись. Надо было научить Шарлотту предохраняться от пьяного зачатия. Я не подумала об этом, а следовало бы! Вряд ли Петер владеет дыхательными техниками, освобождающими кровь от ядов.
Явственно потянуло жутью. Шелестящий голос барона Алека из за дверей не слышен, но мужчины затихли. Он что? Всё это время ждал за дверями спальни? Это традиция? Или что? Растерянно смотрю на Бланку, получаю в ответ такой же растерянный взгляд. Не традиция. А вдруг он разозлился? Вежливый стук в дверь. Бланка открыла. Барон Алек отступил от двери и кивнул бледному и совершенно трезвому (как такое может быть?!) Петеру. Оставили новобрачных наедине.
Заметно пьяный барон Зигмунд тяжело смотрит на барона Алека, отвечающего ему удивлённо-насмешливым взглядом. Не нравятся мне эти игры. Но влезать между двух баронов, один из которых пьян, – неее, это не для меня!
Барон Алек, считая, по-видимому, так же, не поворачиваясь к нам говорит:
– Бланка, проводи госпожу баронессу в её покои.
Смотрим с Бланкой на нашего господина. Засопев злобным носорогом, он всё же кивает нам в знак согласия. Поворачивается и идёт, покачиваясь, впереди нас. Барон Алек неслышной тенью скользит за нами. Почётный эскорт. Так и движемся с Бланкой между двух баронов. Амалия и Линда (имя Розалинда меня вгоняет в ступор. И не только меня, потому что все зовут её Линда) ускользнули в боковой коридор. Бланка тоже была бы рада ускользнуть, но её никто не отпускал. Так и шли до моих дверей. Барон Алек растворился в темноте... Но не ушёл. Отпустила Бланку, сказав, что сама управлюсь. Бланка убежала. Наверное зaмок ещё будет праздновать свадьбу. Бароны ушли, можно веселиться.
– Ты останешься у меня? Зигмунд?
– Я пьяный. А в твою постель, принцесса, пьяным не приходят.
– Ты мог бы протрезвиться...
– А я не хочу! Понятно?!
– Чего же непонятного. Ты женился на мне по обещанию, высказанному перед всеми. Ты обещал жениться на женщине, которая сможет пройти лабиринт. Не твоя вина в том, что я непривлекательна...
На глаза наворачиваются слёзы, я их смаргиваю, стараясь не разрыдаться. Барон, покачиваясь, смотрит на меня с минуту. Потом говорит:
– Д-дура!!!
И выходит хлопнув дверью так, что она треснула по всей длине. И что? Как это понимать? Но на душе, как ни странно, становится легче. Барон Алек исчез, уйдя следом за мужем. Он меня охранял? Ну да, мы теперь близкие, хотя и не родные. Заложила засовом дверь в прихожую, и отправилась спать.
Проснулась, по обретённой привычке, за час до рассвета. На автомате вскочила, побежала в душ и одеваться. Зашнуровывая берцы задумалась: бежать в лабиринт? Одной? Или барон...
– Принцесса, подъём!
И незачем так орать. Мои покои отделяет от коридора всего одна дверь. Остатки второй жалко висят на одной петле. Так что я прекрасно слышу. Выскакиваю в коридор. Барон, как обычно, недоволен моим копанием. Трезвый, слава Богу!
– Шевелись, Воробышек!
– И тебе доброго утра, муж мой.
О вчерашнем не заговариваем, бежим к лабиринту. Сегодня барон выбрал укороченную дорогу. Но сложную. Один из участков пришлось преодолевать ползком. Всё время себя уговаривала, что барон крупнее меня, и если он протискивается в эту трещину, то и я пролезу. Уффф... Вышли на свежий воздух. Побежали на площадку. А на площадке нас дожидается барон Алек. Красивый, как картинка на коробке шоколадных конфет. И мы, – все в пыли, потные, как мыши под метлой.
– Баронесса Воробышек... – Изящный поклон. – Зигги, друг мой, хотел просить тебя о спарринге. Но вижу, что это не совсем удобно.
– Отчего же... Если ты подождёшь несколько минут. Можешь пока размяться.
И начал меня гонять по площадке для боя без оружия. Чувствую себя новобранцем. Как бы не пришло моему супругу в голову заняться со мной строевой подготовкой... Пятнадцать минут. Хорошо, что боем без оружия с дорогими мамочками усиленно занимались. Так что членовредительства всё ещё удаётся счастливо избегать. А что за спарринг желает барон Алек?
Они сошли с ума. Оба-два. Разве можно тренироваться фламбергами? Тренировочный бой? Боевым двуручником? Сижу на ограде, наблюдаю. Барон Зигмунд смотрится с двуручником очень органично. А барон Алек... Такое ощущение, что он не толще меча. Вот только фламберг в его руках порхает бабочкой. Красиво. И страшно. Если не рассчитает удара... Таким клинком можно развалить пополам латника в лёгком доспехе. А бароны бездоспешные. Потихоньку собирается народ. Лучники и ратники, слегка помятые, видимо всю ночь гудели, отмечая свадьбу. Все тихо смотрят на тренировку баронов. А я думаю: какой же силой обладает барон Алек, если мой муж уже заметно устал, а ему "хоть бы хны". С приятной улыбкой продолжает наносить колющие и рубящие удары. Барон Зигмунд успевает их отбивать. Пока успевает. Атаковать у него уже не получается. И что же дальше?
Бароны синхронно делают шаг назад. Упирают мечи в землю, придерживая их левой рукой, прижимают к груди сжатую в кулак правую, и склоняют головы в ритуальном поклоне. Тренировка, по-видимому, окончена. Зигги дышит хрипло, потом "включает" контроль дыхания, и идёт к ведру, которое притащил от колодца один из лучников. Сдирает с себя рубашку, и обливается ледяной водой, рыча, как медведь. Барон Алек, насмешливо улыбаясь, говорит:
– Пить надо меньше, Зигги. Я мог четырежды убить тебя.
– Трижды, Алек.
– Пусть трижды. Тебе бы и одного раза хватило.
Бароны расхохотались и покинули площадку, оставив мечи оруженосцам. Проходя мимо, барон Зигмунд сдёрнул меня с ограды, посадил на плечо, и так вошёл в замок. Пронёс меня по коридорам до свежезамененной двери в мои покои, и только там снял с плеча. Барон Алек пропал по дороге, растворившись в одном из боковых коридоров. А я всю дорогу радовалась высоте зaмковых потолков.
– Чисти свои перышки, принцесса. После завтрака отправляемся в долину. Надо ввести во владение молодую семью.
– Можно я спрошу тебя, Зигмунд?
Положил мне руку на плечо, развернул в сторону двери, открыл её, и шлепком по заду придал мне ускорение. Всё молча. А я хотела про долину спросить. Не понимаю, откуда она взялась. Мы влезали на гору – сплошные горные пики, с цепью зaмков. И ни одной мало-мальски приличной долины. Ладно, поскольку мы туда сегодня отправимся, там я всё и узнаю.
Быстро привожу себя в порядок, одеваюсь в дорожный костюм: длинная юбка-годе, жакет, блузка с воротником-стоечкой. Небольшая брошь в виде веточки с бриллиантами росы на листьях, – на лацкан жакета. Волосы заплела во французскую косу. И шляпу типа ковбойской на голову. Зашнуровала высокие ботинки на каблучке. Задумалась, в чём ходят в долине. Потом, не мудрствуя лукаво, сделала для Лотты три широких верхних юбки: шерстяную, полотняную и плотного шёлка, двенадцать сорочек, шесть пышных нижних юбок с оборками, отделанными кружевной каймой, шесть блузок плотного шёлка, и двенадцать полотняных. Цветастую шерстяную шаль, полотняные платки, и огромную шаль-плед из пуха. Чулочки-носочки-панталончики – по две дюжины. Рукавички пуховые, и перчатки шерстяные. Сапожки зимние на меху без каблучка, высокие ботинки на шнуровке, летние туфельки, и домашние лёгкие туфли. Наверняка половину необходимого забыла, но хотя бы что-то на первое время будет у девочки. Бланка потом скажет, что ещё нужно. Ага, и кофры, чтобы всё это тащить. Или рюкзаки?.. Задумавшись, открываю дверь, которую уже собирается высаживать нетерпеливый супруг.
– Как ты думаешь, Зигги, что я забыла?
Муж посмотрел на меня, шевеля губами. До десяти, что ли, считает? Потом, как обычно, заорал:
– Амалия!!!
Откуда появилась Амалия, я так и не поняла. Только что мои покои были пусты... Благонравно сложив на фартуке руки, горничная преданным взглядом смотрит на господина барона.
– Барахло упаковать. Отдать Францу для отправки. Выполнять!
Ужас! Замок медленно, но верно, превращается в казарму... Скоро будем строем ходить.
Перебираю эти мысли, пока меня волоком тащат в малую столовую. Ну да... Голодный барон Зигмунд, – зрелище не для слабонервных. Надеюсь, что барон Алек не успел проголодаться. Страшно подумать, чем он питается. При воспоминании о бароне заныла кисть руки, прокушенная при первой встрече с ним, когда он так любезно пригласил меня на охоту.
Барон Алек появился в столовой одновременно с нами. Малая столовая, невелика лишь сравнительно с пиршественным залом. Впрочем, это же зaмок. Наверное, так и должно быть. Ах нет! Ещё одно отличие: стол круглый. Впрочем, все рыцари короля Артура за ним свободно разместились бы. И локтями друг друга не задевали. Сидим, завтракаем. Я ем овсяную кашу с орехами, изюмом, и мёдом. Бароны консервативно вкушают мясо с кровью, запивая красным вином. Я пью чай.
– Алек, ты прогуляешься с нами в долину?
Барон, почему-то, посмотрел на меня, потом сказал:
– Если ты приглашаешь, Зигги...
– Будь гостем в моей долине, Алек.
Разговор баронов похож на павану, а я не понимаю церемониальных танцев. Причём, Кобра говорит серьёзно, а в голосе барона Алека проскальзывают весёлые нотки. Неявно, но заметно. И я так и не поняла, почему, после провалившейся попытки переворота, Кобра ударил барона Алека...
Сразу после завтрака, отправились на площадку для ройхов. Опять в корзину? Нет, Зигги взял меня на седло. Петер усадил перед собой Лотту, а барахло Франц уложил в корзины. Барон Алек летит налегке. Прибежала запыхавшаяся Бланка, вручила молодым огромный свёрток с чем-то сдобным. Ройхи заволновались. Зрелище – жуткое. Машинально прижалась к мужниной груди. А что? Она широкая! Меня огладило пушистой лапкой ужаса. Негодующе посмотрела на смеющегося барона Алека. Что-то изменилось после свадьбы в отношении барона Алека ко мне. Ушёл холод высокомерия? Возможно... А может быть, я просто привыкла.
Когда ройхи, перед тем как взлететь, захлопали крыльями, захотелось, взяв пример с Лотты, уткнуться в грудь мужа. Но я заставила себя сидеть прямо. Ну, может, чуть-чуть сильнее прижалась к Зигги. И мы взлетели!!! Это потрясающе!!! Ройх успокаивающе воркует, а я ору во весь голос от восторга. Зигги смеётся... Ройхи покружили над горами, давая возможность налюбоваться освещёнными солнцем неприступными склонами, потом поднялись высоко-высоко. А внизу, под нами, мир разделился надвое. На второй половине – небо приняло другой оттенок. Ройхи начали снижение на землю, находящуюся под другим небом. Это и есть долина?
Выводим невесту из моих покоев. Барон как раз подплывает к дверям. Чёрный плащ трепещет крыльями тьмы, изумрудные глаза удивлённо раскрылись, туманная дымка в них свернулась в готовности атаковать. На губах – милостивая улыбка. Надеюсь, он не будет кусать Шарлотту. У неё и так с мозгами большие проблемы. Бланка рассказала, что случилось с лучниками:
Эта дурища, встречалась с одним из лучников барона. Всё прилично, – Лотта хорошая девушка, только безголовая. А Петер (так зовут жениха) никак не решался сделать ей предложение. Всё мямлил. И одна мудрая женщина в долине дала ей средство "усиливающее решительность". И посоветовала добавить его в отвар, который стражи пьют для бодрости. Счастье, что это оказалось сильнейшее снотворное. Могла и яду предложить. Но люди здесь ценятся. Для охоты. Мудрую женщину в долине не нашли. Но барон Алек обещал, что найдёт её. Так что ей недолго осталось бегать.
Когда Бланка с Лоттой и Францем (они, оказывается, брат и сестра) явились к барону Зигмунду, тот был в ярости. Но женщин Кобра, действительно не обижает. Так что баронской волей Шарлотта выходит замуж за Петера, и молодая семья отправляется жить в долину. Господин барон подарил им участок земли и дом с садом и хозяйственными постройками. Денег на обзаведение подбросил посажённый отец, – барон Алек. Жемчуг для Шарлотты – тоже его подарок. Барона Алека привлекли к свадьбе, чтобы он не вздумал наказывать Лотту за дурость. Ну и чтобы на молодую семью не наезжали. Хозяин замка Делон известен далеко за пределами гор.
Пришли в зaмковый храм. Барон Зигмунд вместе с женихом вошли с другой стороны. Слава Богу, мы не опоздали! Барон не любит ждать. Лучник в парадной форме. Мужчинам проще. Барон Алек протянул невесте руку, чтобы она оперлась на неё, и подвёл её к жениху. У Петера совершенно обалделый вид. Смотрит на Шарлотту и не узнаёт. Впрочем, глянув на барона Алека, быстро пришёл в себя, и взял невесту за руку.
– Спрашивать о желании не буду. Объявляю вас мужем и женой! Петер, можешь поцеловать свою супругу.
Ну? Я хочу сказать, что? И нафига мы столько готовились? Лотта и Петер стоят, взявшись за руки, преданно смотрят на барона. Барон выражает взглядом неудовольствие. Мною. Что я сделала не так? Тихий смех над ухом, ледяной ужас огладил меня от шеи до пяток:
– Похоже, Зигги ревнует, баронесса Воробышек... Позволь проводить тебя в пиршественный зал. Сегодня ты моя пара. Традиции...
У меня глубоко внутри зарождается нервный смех. Значит, меня даже близко видеть не хотят! Ладно. Традиции надо чтить. Протягиваю руку барону Алеку. Укусит, или нет?
Ограничился лёгким касанием губ. И повёл меня вслед за бароном и новобрачными в пиршественный зал. Сегодня здесь все свои. За вычетом дежурной смены. Оказывается в замке очень много народа. За дальними столами люди постоянно меняются. Кто-то садится закусить, кто-то бежит обслуживать баронов. Музыканты поют и играют, шуты кувыркаются, зaмковые девки, на этот раз в пристойной одежде, весело отплясывают с лучниками. Свадьба, – что тут скажешь... Новобрачные, в лёгком обалдении, сидят за баронским столом. Всё в соответствии с традициями.
Барон Алек ухаживает за мной, подкладывая мне деликатесы, и подливая минеральной воды. От выпивки я отказалась, а она здесь льётся рекой. Барон Зигмунд опорожняет кубок за кубком, не глядя в нашу сторону. Тосты становятся всё более солёными. Лотта уже сидит пунцовая. Барон Алек улыбается насмешливо и доброжелательно. Жуть!
Отправились провожать невесту. Я, как посажённая мать, барон Алек, как посажённый отец. Но он остался за дверями спальни. Мне, в принципе, тоже здесь делать нечего. Брачную сорочку я сразу отдала Бланке. Но традиции предполагают присутствие посажённой матери.
– А где настоящая?
– Госпожа баронесса?
Бланка отвлеклась от переодевания Шарлотты, которая всё бледнее и бледнее. Нервничает. Может быть в технической дефлорации больше смысла, чем кажется... Мне было незачем переживать. Ну это уже в прошлом.
– Настоящая мать Шарлотты? Где она?
– Погибла при нападении на караван. Точнее, умерла родами. Лотта и Франц родились во время боя. Бароны не разбрасываются людьми, тем более, что у одного из лучников родились мёртвые близнецы. Он увидел в этом знак судьбы, и принёс их домой. Жена его детей не приняла. И ушла в долину, оставив семью. А он заботился о детях сам, воспитывая их, как умел. Господин барон приказал выдавать ему пособие на их содержание, и помогать с уходом за младенцами. Так что Франц и Лотта дети зaмка.
Из коридора послышались мужские голоса. Это же как надо орать, чтобы было слышно через двойные двери! Похоже, мужчины, воздавая дoлжное содержимому баронских погребов, несколько увлеклись. Надо было научить Шарлотту предохраняться от пьяного зачатия. Я не подумала об этом, а следовало бы! Вряд ли Петер владеет дыхательными техниками, освобождающими кровь от ядов.
Явственно потянуло жутью. Шелестящий голос барона Алека из за дверей не слышен, но мужчины затихли. Он что? Всё это время ждал за дверями спальни? Это традиция? Или что? Растерянно смотрю на Бланку, получаю в ответ такой же растерянный взгляд. Не традиция. А вдруг он разозлился? Вежливый стук в дверь. Бланка открыла. Барон Алек отступил от двери и кивнул бледному и совершенно трезвому (как такое может быть?!) Петеру. Оставили новобрачных наедине.
Заметно пьяный барон Зигмунд тяжело смотрит на барона Алека, отвечающего ему удивлённо-насмешливым взглядом. Не нравятся мне эти игры. Но влезать между двух баронов, один из которых пьян, – неее, это не для меня!
Барон Алек, считая, по-видимому, так же, не поворачиваясь к нам говорит:
– Бланка, проводи госпожу баронессу в её покои.
Смотрим с Бланкой на нашего господина. Засопев злобным носорогом, он всё же кивает нам в знак согласия. Поворачивается и идёт, покачиваясь, впереди нас. Барон Алек неслышной тенью скользит за нами. Почётный эскорт. Так и движемся с Бланкой между двух баронов. Амалия и Линда (имя Розалинда меня вгоняет в ступор. И не только меня, потому что все зовут её Линда) ускользнули в боковой коридор. Бланка тоже была бы рада ускользнуть, но её никто не отпускал. Так и шли до моих дверей. Барон Алек растворился в темноте... Но не ушёл. Отпустила Бланку, сказав, что сама управлюсь. Бланка убежала. Наверное зaмок ещё будет праздновать свадьбу. Бароны ушли, можно веселиться.
– Ты останешься у меня? Зигмунд?
– Я пьяный. А в твою постель, принцесса, пьяным не приходят.
– Ты мог бы протрезвиться...
– А я не хочу! Понятно?!
– Чего же непонятного. Ты женился на мне по обещанию, высказанному перед всеми. Ты обещал жениться на женщине, которая сможет пройти лабиринт. Не твоя вина в том, что я непривлекательна...
На глаза наворачиваются слёзы, я их смаргиваю, стараясь не разрыдаться. Барон, покачиваясь, смотрит на меня с минуту. Потом говорит:
– Д-дура!!!
И выходит хлопнув дверью так, что она треснула по всей длине. И что? Как это понимать? Но на душе, как ни странно, становится легче. Барон Алек исчез, уйдя следом за мужем. Он меня охранял? Ну да, мы теперь близкие, хотя и не родные. Заложила засовом дверь в прихожую, и отправилась спать.
Проснулась, по обретённой привычке, за час до рассвета. На автомате вскочила, побежала в душ и одеваться. Зашнуровывая берцы задумалась: бежать в лабиринт? Одной? Или барон...
– Принцесса, подъём!
И незачем так орать. Мои покои отделяет от коридора всего одна дверь. Остатки второй жалко висят на одной петле. Так что я прекрасно слышу. Выскакиваю в коридор. Барон, как обычно, недоволен моим копанием. Трезвый, слава Богу!
– Шевелись, Воробышек!
– И тебе доброго утра, муж мой.
О вчерашнем не заговариваем, бежим к лабиринту. Сегодня барон выбрал укороченную дорогу. Но сложную. Один из участков пришлось преодолевать ползком. Всё время себя уговаривала, что барон крупнее меня, и если он протискивается в эту трещину, то и я пролезу. Уффф... Вышли на свежий воздух. Побежали на площадку. А на площадке нас дожидается барон Алек. Красивый, как картинка на коробке шоколадных конфет. И мы, – все в пыли, потные, как мыши под метлой.
– Баронесса Воробышек... – Изящный поклон. – Зигги, друг мой, хотел просить тебя о спарринге. Но вижу, что это не совсем удобно.
– Отчего же... Если ты подождёшь несколько минут. Можешь пока размяться.
И начал меня гонять по площадке для боя без оружия. Чувствую себя новобранцем. Как бы не пришло моему супругу в голову заняться со мной строевой подготовкой... Пятнадцать минут. Хорошо, что боем без оружия с дорогими мамочками усиленно занимались. Так что членовредительства всё ещё удаётся счастливо избегать. А что за спарринг желает барон Алек?
Они сошли с ума. Оба-два. Разве можно тренироваться фламбергами? Тренировочный бой? Боевым двуручником? Сижу на ограде, наблюдаю. Барон Зигмунд смотрится с двуручником очень органично. А барон Алек... Такое ощущение, что он не толще меча. Вот только фламберг в его руках порхает бабочкой. Красиво. И страшно. Если не рассчитает удара... Таким клинком можно развалить пополам латника в лёгком доспехе. А бароны бездоспешные. Потихоньку собирается народ. Лучники и ратники, слегка помятые, видимо всю ночь гудели, отмечая свадьбу. Все тихо смотрят на тренировку баронов. А я думаю: какой же силой обладает барон Алек, если мой муж уже заметно устал, а ему "хоть бы хны". С приятной улыбкой продолжает наносить колющие и рубящие удары. Барон Зигмунд успевает их отбивать. Пока успевает. Атаковать у него уже не получается. И что же дальше?
Бароны синхронно делают шаг назад. Упирают мечи в землю, придерживая их левой рукой, прижимают к груди сжатую в кулак правую, и склоняют головы в ритуальном поклоне. Тренировка, по-видимому, окончена. Зигги дышит хрипло, потом "включает" контроль дыхания, и идёт к ведру, которое притащил от колодца один из лучников. Сдирает с себя рубашку, и обливается ледяной водой, рыча, как медведь. Барон Алек, насмешливо улыбаясь, говорит:
– Пить надо меньше, Зигги. Я мог четырежды убить тебя.
– Трижды, Алек.
– Пусть трижды. Тебе бы и одного раза хватило.
Бароны расхохотались и покинули площадку, оставив мечи оруженосцам. Проходя мимо, барон Зигмунд сдёрнул меня с ограды, посадил на плечо, и так вошёл в замок. Пронёс меня по коридорам до свежезамененной двери в мои покои, и только там снял с плеча. Барон Алек пропал по дороге, растворившись в одном из боковых коридоров. А я всю дорогу радовалась высоте зaмковых потолков.
– Чисти свои перышки, принцесса. После завтрака отправляемся в долину. Надо ввести во владение молодую семью.
– Можно я спрошу тебя, Зигмунд?
Положил мне руку на плечо, развернул в сторону двери, открыл её, и шлепком по заду придал мне ускорение. Всё молча. А я хотела про долину спросить. Не понимаю, откуда она взялась. Мы влезали на гору – сплошные горные пики, с цепью зaмков. И ни одной мало-мальски приличной долины. Ладно, поскольку мы туда сегодня отправимся, там я всё и узнаю.
Быстро привожу себя в порядок, одеваюсь в дорожный костюм: длинная юбка-годе, жакет, блузка с воротником-стоечкой. Небольшая брошь в виде веточки с бриллиантами росы на листьях, – на лацкан жакета. Волосы заплела во французскую косу. И шляпу типа ковбойской на голову. Зашнуровала высокие ботинки на каблучке. Задумалась, в чём ходят в долине. Потом, не мудрствуя лукаво, сделала для Лотты три широких верхних юбки: шерстяную, полотняную и плотного шёлка, двенадцать сорочек, шесть пышных нижних юбок с оборками, отделанными кружевной каймой, шесть блузок плотного шёлка, и двенадцать полотняных. Цветастую шерстяную шаль, полотняные платки, и огромную шаль-плед из пуха. Чулочки-носочки-панталончики – по две дюжины. Рукавички пуховые, и перчатки шерстяные. Сапожки зимние на меху без каблучка, высокие ботинки на шнуровке, летние туфельки, и домашние лёгкие туфли. Наверняка половину необходимого забыла, но хотя бы что-то на первое время будет у девочки. Бланка потом скажет, что ещё нужно. Ага, и кофры, чтобы всё это тащить. Или рюкзаки?.. Задумавшись, открываю дверь, которую уже собирается высаживать нетерпеливый супруг.
– Как ты думаешь, Зигги, что я забыла?
Муж посмотрел на меня, шевеля губами. До десяти, что ли, считает? Потом, как обычно, заорал:
– Амалия!!!
Откуда появилась Амалия, я так и не поняла. Только что мои покои были пусты... Благонравно сложив на фартуке руки, горничная преданным взглядом смотрит на господина барона.
– Барахло упаковать. Отдать Францу для отправки. Выполнять!
Ужас! Замок медленно, но верно, превращается в казарму... Скоро будем строем ходить.
Перебираю эти мысли, пока меня волоком тащат в малую столовую. Ну да... Голодный барон Зигмунд, – зрелище не для слабонервных. Надеюсь, что барон Алек не успел проголодаться. Страшно подумать, чем он питается. При воспоминании о бароне заныла кисть руки, прокушенная при первой встрече с ним, когда он так любезно пригласил меня на охоту.
Барон Алек появился в столовой одновременно с нами. Малая столовая, невелика лишь сравнительно с пиршественным залом. Впрочем, это же зaмок. Наверное, так и должно быть. Ах нет! Ещё одно отличие: стол круглый. Впрочем, все рыцари короля Артура за ним свободно разместились бы. И локтями друг друга не задевали. Сидим, завтракаем. Я ем овсяную кашу с орехами, изюмом, и мёдом. Бароны консервативно вкушают мясо с кровью, запивая красным вином. Я пью чай.
– Алек, ты прогуляешься с нами в долину?
Барон, почему-то, посмотрел на меня, потом сказал:
– Если ты приглашаешь, Зигги...
– Будь гостем в моей долине, Алек.
Разговор баронов похож на павану, а я не понимаю церемониальных танцев. Причём, Кобра говорит серьёзно, а в голосе барона Алека проскальзывают весёлые нотки. Неявно, но заметно. И я так и не поняла, почему, после провалившейся попытки переворота, Кобра ударил барона Алека...
Глава седьмая: О посещении долины, а также о подружке Зигги и о встрече с патрицианкой из мира Воробышка.
Сразу после завтрака, отправились на площадку для ройхов. Опять в корзину? Нет, Зигги взял меня на седло. Петер усадил перед собой Лотту, а барахло Франц уложил в корзины. Барон Алек летит налегке. Прибежала запыхавшаяся Бланка, вручила молодым огромный свёрток с чем-то сдобным. Ройхи заволновались. Зрелище – жуткое. Машинально прижалась к мужниной груди. А что? Она широкая! Меня огладило пушистой лапкой ужаса. Негодующе посмотрела на смеющегося барона Алека. Что-то изменилось после свадьбы в отношении барона Алека ко мне. Ушёл холод высокомерия? Возможно... А может быть, я просто привыкла.
Когда ройхи, перед тем как взлететь, захлопали крыльями, захотелось, взяв пример с Лотты, уткнуться в грудь мужа. Но я заставила себя сидеть прямо. Ну, может, чуть-чуть сильнее прижалась к Зигги. И мы взлетели!!! Это потрясающе!!! Ройх успокаивающе воркует, а я ору во весь голос от восторга. Зигги смеётся... Ройхи покружили над горами, давая возможность налюбоваться освещёнными солнцем неприступными склонами, потом поднялись высоко-высоко. А внизу, под нами, мир разделился надвое. На второй половине – небо приняло другой оттенок. Ройхи начали снижение на землю, находящуюся под другим небом. Это и есть долина?
