– Вы считаете, что нам троим не хватит сил блокировать проклятие?
Этот раунд его благородие оставил за собой. Посмотрел на магистров снисходительно, как взрослый на пятилетних малышей. Во взгляде ясно читается "детский сад, штаны на лямках".
– "Проклятие", магистры? Или "проклятия"? Вы ещё даже не приступили к исследованию.
Беловолосый магистр Эллохар развеселился. А со стороны лорда-директора послышалось сдавленное рычание. Магистр Тесме законопослушно ждёт результата пикировки. Магистр-убийца, пожав плечами, шагнул к рунному контуру, выпустил из пальца огромный чёрный коготь, и нарисовал в воздухе цепочку пламенеющих голубым огнём рун, создав полукруг, концами замыкающийся на линии.
– Вы абсолютно правы, лорд Мерос. Легкомысленное отношение к данному эксперименту недопустимо.
Лорд Тьер присоединил к полукругу свой, руны на котором полыхают красным. Глаза лорда-директора полыхают чёрным.
– Можем продолжать? Или вы ещё что-нибудь придумаете, чтобы задержать нас здесь?
Его благородие вальяжно махнул рукой. Лорд Тьер разомкнул свой контур, магистр Тесме и магистр Эллохар шагнули внутрь. Беловолосый лорд впустил проклятийника за своё заграждение, замкнул его, и вышел наружу. Лорд-директор в свою очередь закрыл линию защиты. После того, как заполыхали красным руны последнего рубежа, пожилой преподаватель вынул одну из пластинок с рунами ограждающего кровать периметра.
И тут же отшатнулся. Не знаю, что увидели все остальные, – я не увидела ничего, но ощущение, как будто что-то очень голодное и злое метнулось к нарушителю границ, возникло на грани восприятия, завязав узлом внутренности. Руки магистра Тесме мелькали над артефактами, заунывный речитатив не прерывался ни на миг. Бесполезно. Глава кафедры смертельных проклятий упал на пол, а голубые руны заполыхали нестерпимо ярко, пытаясь противостоять прогрызающему контур проклятию.
Я забыла дышать. Голубые руны бледнеют, и истаивают. Начинают полыхать красные. Интересно, сколько времени займёт преодоление защиты лорда-директора?.. Дверь открывать нельзя. Материал стен и внутренней части двери антипроклятийный. Защитные руны, как выяснилось, не справляются. Вот так, наверное, чувствовали себя люди в горящем отсеке подводной лодки.
– Давайте вместе.
Разногласия забыты, тройка тёмных лордов сплетает заклинания с заклинаниями, создавая новый барьер. Третий полукруг зафиксировался, смыкая контур. Вовремя. Красные руны замигали жалобно, и погасли. Заполыхала цветомузыка совместного творения. У меня создалось ощущение, что проклятие только усиливается, пожирая контур за контуром. Тёмные лорды шепчут заклинания. Лорд Тьер сделал крохотную паузу, и сказал:
– Рэн, уведи адептов. Мы с лордом-командующим остаёмся.
– Нет, лорд Тьер. Никто не покинет эти стены. Я не могу выпустить в город ТАКОЕ.
Осунувшиеся лица лордов, пальцы, сплетающие заграждение. Результат, к сожалению, уже предсказуем, ибо новый барьер бледнее старого, которого уже нет.
Крепко сжала зубы, чтобы не стучали от страха, и выпрямила спину. Умирать надо с достоинством. Я даже не буду просить Мая подарить мне быструю смерть. Может быть, он сам сообразит... Разноцветные огни медленно гаснут. Как страшно...
Май шагнул вперёд, оказавшись "на линии огня", и вытянул руку ладонью вверх. Над слегка согнутыми пальцами убийцы расцвели языки чёрного пламени. Живая, сияющая чернота плясала, отделяясь от своего творца, закручиваясь в крохотные воронки. Пара мгновений, и они, просочившись между лордами, медленно проплыли над контурами барьеров, зависли над телом магистра Тесме, и над кроватью с проклятой. Повисели в воздухе, и растаяли, повинуясь движению пальцев Мая. Что это было, вообще?
– Не знал, что шайгены владеют Тьмой.
Май приятно улыбнулся, отстранённо рассматривающему его лорду Эллохару, и промолчал. Всё-таки надо было ему глаз подбить!
– У вашего курсанта много талантов, магистр Эллохар. Полагаю, можно уже отпустить учеников.
Магистры кивнули, и Май, ухватив меня за локоть, прыгнул в призменный коридор.
– Пока не передумали.
Молча кивнула в ответ. Говорить пока опасаюсь. Горло саднит, от проглоченного крика. Радуюсь, что удалось сохранить лицо, и не закатить истерику перед лицом смерти.
Вышли мы в парке Академии. Прислонилась к ближайшему дереву, – ноги не держат.
– Лёля! Мы тебя ждём-ждём... Как всё прошло?
Смотрю на девчонок бессмысленным взглядом, потом начинаю выныривать из кошмара. Они же ничего не знают. Ни о проклятии, ни об угрозе уничтожения города. Мы собирались гулять по Ардаму...
– Это твои подруги? Может, представишь меня? Лёля?
Сморгнула апокалиптические картины, вставшие перед глазами.
– Стефа, Юла, это Май. Курсант-убийца.
Стефка фыркнула раз, другой, потом всё-таки не удержалась, и рассмеялась. Май, улыбаясь, поправил меня:
– Курсант Школы искусства смерти. – Крохотная пауза, и... – А что, дамы, отметим знакомство чаем с пирожными? Или у вас были другие планы?
Девчонки молчат растерянно. Не привыкли к напору учеников магистра Эллохара. Май сверкнул зубами:
– Сегодня день, в который все планы рушатся. Зачем же отклоняться от тенденции? Приглашаю вас в кондитерскую.
И мы отправились к Мелоуну. Пить чай с пирожными. Нарядно одетые дамы, представительные кавалеры, и мы... в форме Академии Проклятий в сопровождении курсанта Школы искусства смерти, ибо Май тоже в форменной одежде. Впрочем, была только пара косых взглядов. Май ответил приглашающей улыбкой, и все недовольные уткнулись в свои чашки. Репутация, однако!
Увидела светскую сторону своего опекуна. Май безупречен. Почти два часа вёл лёгкую беседу, смешил нас курьёзами из жизни своей альма-матер, окружив ненавязчивой заботой. И только я успокоилась, явился магистр Эллохар собственной персоной. Обаятельно улыбнулся, щёлкнув пальцами, подозвал непрерывно кланяющегося хозяина кондитерской.
– Счёт пришлёте мне. Когда дамы закончат чаепитие, обеспечьте им транспорт и сопровождение до Академии. – Склонил голову в поклоне. – Дамы, поверьте, я в отчаянии, что должен нарушить такой приятный день. – Голубое пламя, приглашающий жест для нас с Маем. Вздохнув, шагнула в огонь.
Вышли в незнакомом помещении. Каменные стены, сводчатый потолок, длинный стол буквой "Т". Судя по всему, мы в столь часто упоминавшейся сегодня цитадели. Его благородие сидит во главе стола, лорд Тьер и магистр Тесме за столом для совещаний. Лорд Эллохар отодвинул для меня кресло, и уселся сбоку, блокируя отступление. Май занял место рядом с магистром Тесме.
– Устроим мозговой штурм.
Закашлялась. Ну, я понимаю, магистры и его благородие. Ну, Май, как понимающий в уничтожении данного проклятия больше, чем они все вместе взятые. Но я? Зачем им я?
– Лёля, ты здесь потому, что на своей родине ты с проклятиями не сталкивалась, и у тебя незамыленный взгляд. Кстати, раздел смертельных проклятий ты, наверняка, просматривала? Хотя бы из интереса? Нне?
– Я прочитала предисловия ко всем разделам. – Говорю вежливо, ровным тоном, стараясь сдерживать темперамент. Зачем о таком спрашивать при его благородии? Лорд Мерос и так меня уже на заметку взял по этому поводу. Теперь, как кого проклянут, – сразу ко мне. Алиби выяснять.
– Не дуйся, детёныш. Лучше расскажи нам свои впечатления.
– Мне показалось, что это проклятие какое-то... хищное. – Попыталась подобрать научное определение, но в голову ничего не лезло, поэтому, просто сказала, что думала.
– Это всё? Или ещё что-нибудь заметила?
– Оно прогрызало ваши щиты с ускорением. Каждый новый щит преодолевался быстрее предыдущего. Или напитывалось энергией щитов, или оно самообучающееся.
Магистры переглянулись. Лорд-командующий наблюдает с отрешённым видом. Лорд Эллохар обратился к Маю:
– Отправляйтесь в допросную, курсант. Побеседуйте с неудачницей. Магистр Тесме, с вас паспорт проклятия. Набросайте список вопросов для курсанта Мая.
Его благородие не позволил Маю отбыть.
– Прежде я хочу, чтобы все присутствующие ознакомились с обстоятельствами применения проклятия. И услышали комментарии госпожи Мороз.
Магистр Тесме закивал головой, на миг оторвавшись от угрызания кончика ручки. Составить вопросник для проклятийника сложнее, чем для разведчика.
– Лорд-командующий сделал весьма конструктивное замечание, лорд-директор. Не могли бы вы…
Магистр Тьер зло глянул на его благородие, и сказал в пространство:
– Дара, покажи нам сцену проклятия с предысторией.
– Лёля, тебе надо работать над самоконтролем.
Тяжело вздыхаю, глядя на согласно кивающих мужчин. Даже Май, – предатель! Навесил на меня этот артефакт, дурацкий, и кивает. Хотя, конечно, увидев себя в амоке со стороны, я и сама пришла к такому мнению. Вот только как его осуществить, этот самоконтроль? Передёрнула плечами, избавляясь от всплывающего перед глазами зрелища. Никто не понял, наверное, а вот я, – увидела, как в этот момент моими глазами смотрит кто-то чужой. Яростный и… страшный. Понятно, почему фифа так испугалась.
Эта самая Дара показала нам сцену на лестнице. Спотыкающиеся однокурсники, разбившие о ступени кто нос, кто подбородок, я, впавшая в амок, шагнувшая к хохочущим третьекурсникам… удивление на их лицах… вероятно, я тоже должна была начать спотыкаться… попытка шагнуть в сторону, закончившаяся падением с разбиванием головы одного из третьекурсников… адептка Райнис, побелевшая при виде его крови, и выплюнувшая в меня всего одно (!) зубодробительное для произношения слово… общий шок при виде корчащейся и обречённо воющей адептки… третьекурсники, рванувшиеся ко мне, спотыкающиеся, но продолжающие попытки меня ударить… мои небрежные движения, заставляющие их сталкиваться друг с другом… окрик куратора по физической подготовке мужской части адептов… и вот мы, дружно вытянувшись в струнку, внимаем приказу привести себя в порядок, и ждать крупных неприятностей. Ну… что можно сказать, – неприятности ждать себя не заставили.
– Концентрированное проклятие… – заворожённо глядя в пространство прошептал магистр Тесме. – Я только слышал о таком. В детстве.
– Лорд Мерос, озаботьтесь семейством Райнис. Ни один из них не должен ускользнуть.
Это говорит не магистр Тьер, лорд-директор Академии Проклятий, конфликтующий с начальником Ночной стражи. Нет, это племянник Императора даёт указания. Его благородие, молча щёлкнув каблуками, удалился, на ходу вызывая группу захвата.
– Думаешь, успеют? – Беловолосый магистр-убийца насмешливо улыбается.
– Надеюсь, Рэн.
– Ну, надейся-надейся. Лёля, что тебя так удивило? Ты же непосредственно участвовала в событиях.
– Мне показалась странной реакция адептки Райнис на падение однокурсника. Излишне резкая, даже для влюблённой девушки.
Лорд Эллохар ехидно мне улыбнулся:
– А ты сама? Разве ты не собиралась устроить банальную драку с третьекурсниками? Что молчишь, Лёля?
– Не знаю, что вы подразумеваете под "банальной дракой", но есть всё же разница между физическим внушением и убийством.
– О, как! – Мой самозваный опекун изобразил аплодисменты. – И что ты, адептка, подразумеваешь под "физическим внушением"?
– Драться я бы с ними точно не стала. – Буду я при директоре признаваться, – вот ещё! Но неугомонный лорд Эллохар не успокаивается.
– Да? А что б ты сделала?
Магистр, практически, цитирует Вильяма нашего Шекспира. И… наверное, стресс всему виной, но меня, как будто, за язык дёрнули:
– "У вашей двери шалаш я сплёл бы, чтобы из него взывать к возлюбленной; слагал бы песни о верной и отвергнутой любви и распевал бы их в глухую полночь; кричал бы ваше имя, чтобы эхо "Оливия!" холмам передавало: вы не нашли бы на земле покоя, пока не сжалились бы" (В. Шекспир "Двенадцатая ночь").
Мне подмигнули серо-голубым глазом:
– "Вам дано достигнуть многого…"
Вытаращилась на беловолосого лорда. Он знает пьесу Шекспира? Откуда?
– Кхм… – магистр Тьер выразил взглядом недоумение. Ну да, у них проблемы губернского, или даже имперского масштаба, а мы в театр играем.
– Извини, Риан. Отвлеклись. – Нахальная улыбка директора Школы убийц не соответствует покаянным словам. – Лёля обратила внимание на несоответствие реакции адептки Райнис. Может быть, расспросить этого третьекурсника?
– Подозреваешь любовное проклятие?
– Необязательно. Может быть заклятие, зелье, артефакт, внушение, – к чему гадать? Или этот злополучный уже ударился в бега?
За злополучным отправили наряд дневной стражи, а меня отослали уроки учить. Вот так всегда, – на самом интересном! Ладно, потом Мая расспрошу. И об артефакте, и об этой Тьме, и… что они дальше без меня будут делать. У меня не отвертится!
Казнь прошла как-то... буднично. На площади перед храмом Матери-Бездны собрали виселицу. Дневная и ночная стража в оцеплении. Вся Академия Проклятий собрана на отдельном пятачке. А перед тем, как вывести нас на площадь, лорд-директор лично зачитал приказ об отчислении адептов третьего курса, устроивших драку, и адептки Райнис, использовавшей смертельное проклятие. Парней отправили на корректировку памяти (жуть какая-то!), а нас просветили о судьбе, ожидающей бывшую адептку.
Прочие зрители толпятся за оцеплением. Не понимаю я прелести подобных зрелищ. Было жутко смотреть на полубезумную девчонку, с надеждой и отчаянием в обведённых кругами от бессонной ночи глазах. Босая, в балахоне грубого полотна, с распущенными волосами, табличкой на груди с указанием её преступления... и связанными за спиной руками. Ездовые ящеры медленно тащат волокушу с тесной клеткой, в которой стоит смертница. В каком-то из наших средневековых государств осуждённых на смерть, и покойников, тоже везли на полозьях, невзирая на время года...
– Нет!!! Я не хочу умирать!!! Я хочу жить!!! Жить!!! Я ещё молодая! Не трогайте меня! Ааааа!!!
Упирающуюся осуждённую сильным рывком выдернули из клетки, и потащили на эшафот. Для того, чтобы справиться со слабой девушкой понадобились усилия двоих стражников. И это ещё у неё руки связаны за спиной...
– Так потерять лицо... Семье следовало настоять, чтобы ей заткнули рот.
– Ты, Дакене, несомненно, подошла бы к виселице с прямой спиной, отставив локоточки, как подобает леди.
Фифа одарила однокурсника презрительным взглядом, не удостоив ответом. Сегодня она с иссиня-чёрными волосами. Рыжая шевелюра идёт ей больше. Нет! Просто она бледна. Не знаю, как сама сейчас выгляжу. Наверное тоже, – краше в гроб кладут. Посмотрела на подруг: Юла стоит с прямой спиной, бледная до прозрачности, но твёрдая, как вольфрам. Стефка... безмятежно разглядывает эшафот, виселицу, и осуждённую. Интересна, и насыщенна местная сельская жизнь.
– Для тебя такие зрелища не редкость, Стефа?
– Пффф… У нас же фригольдерский посёлок.
– Вы защищаетесь сами, не ожидая помощи от властей… – говорю задумчиво, вспоминая, что, вроде бы, что-то подобное было и в нашей истории.
– Почему-то наши поселения считаются у отребья лёгкой добычей. Сколько нарывались уже и, всё равно, лезут. Как мёдом им намазано.
Зрелище казни даром не прошло. Проснулась с криком. Потому что, во сне опору выбили из под моих ног, и петля перехватила моё горло. Включить логику и сообразить, что если бы меня вешали, я не смогла бы так орать, мне не удалось.
Этот раунд его благородие оставил за собой. Посмотрел на магистров снисходительно, как взрослый на пятилетних малышей. Во взгляде ясно читается "детский сад, штаны на лямках".
– "Проклятие", магистры? Или "проклятия"? Вы ещё даже не приступили к исследованию.
Беловолосый магистр Эллохар развеселился. А со стороны лорда-директора послышалось сдавленное рычание. Магистр Тесме законопослушно ждёт результата пикировки. Магистр-убийца, пожав плечами, шагнул к рунному контуру, выпустил из пальца огромный чёрный коготь, и нарисовал в воздухе цепочку пламенеющих голубым огнём рун, создав полукруг, концами замыкающийся на линии.
– Вы абсолютно правы, лорд Мерос. Легкомысленное отношение к данному эксперименту недопустимо.
Лорд Тьер присоединил к полукругу свой, руны на котором полыхают красным. Глаза лорда-директора полыхают чёрным.
– Можем продолжать? Или вы ещё что-нибудь придумаете, чтобы задержать нас здесь?
Его благородие вальяжно махнул рукой. Лорд Тьер разомкнул свой контур, магистр Тесме и магистр Эллохар шагнули внутрь. Беловолосый лорд впустил проклятийника за своё заграждение, замкнул его, и вышел наружу. Лорд-директор в свою очередь закрыл линию защиты. После того, как заполыхали красным руны последнего рубежа, пожилой преподаватель вынул одну из пластинок с рунами ограждающего кровать периметра.
И тут же отшатнулся. Не знаю, что увидели все остальные, – я не увидела ничего, но ощущение, как будто что-то очень голодное и злое метнулось к нарушителю границ, возникло на грани восприятия, завязав узлом внутренности. Руки магистра Тесме мелькали над артефактами, заунывный речитатив не прерывался ни на миг. Бесполезно. Глава кафедры смертельных проклятий упал на пол, а голубые руны заполыхали нестерпимо ярко, пытаясь противостоять прогрызающему контур проклятию.
Я забыла дышать. Голубые руны бледнеют, и истаивают. Начинают полыхать красные. Интересно, сколько времени займёт преодоление защиты лорда-директора?.. Дверь открывать нельзя. Материал стен и внутренней части двери антипроклятийный. Защитные руны, как выяснилось, не справляются. Вот так, наверное, чувствовали себя люди в горящем отсеке подводной лодки.
– Давайте вместе.
Разногласия забыты, тройка тёмных лордов сплетает заклинания с заклинаниями, создавая новый барьер. Третий полукруг зафиксировался, смыкая контур. Вовремя. Красные руны замигали жалобно, и погасли. Заполыхала цветомузыка совместного творения. У меня создалось ощущение, что проклятие только усиливается, пожирая контур за контуром. Тёмные лорды шепчут заклинания. Лорд Тьер сделал крохотную паузу, и сказал:
– Рэн, уведи адептов. Мы с лордом-командующим остаёмся.
– Нет, лорд Тьер. Никто не покинет эти стены. Я не могу выпустить в город ТАКОЕ.
Осунувшиеся лица лордов, пальцы, сплетающие заграждение. Результат, к сожалению, уже предсказуем, ибо новый барьер бледнее старого, которого уже нет.
Крепко сжала зубы, чтобы не стучали от страха, и выпрямила спину. Умирать надо с достоинством. Я даже не буду просить Мая подарить мне быструю смерть. Может быть, он сам сообразит... Разноцветные огни медленно гаснут. Как страшно...
Май шагнул вперёд, оказавшись "на линии огня", и вытянул руку ладонью вверх. Над слегка согнутыми пальцами убийцы расцвели языки чёрного пламени. Живая, сияющая чернота плясала, отделяясь от своего творца, закручиваясь в крохотные воронки. Пара мгновений, и они, просочившись между лордами, медленно проплыли над контурами барьеров, зависли над телом магистра Тесме, и над кроватью с проклятой. Повисели в воздухе, и растаяли, повинуясь движению пальцев Мая. Что это было, вообще?
– Не знал, что шайгены владеют Тьмой.
Май приятно улыбнулся, отстранённо рассматривающему его лорду Эллохару, и промолчал. Всё-таки надо было ему глаз подбить!
– У вашего курсанта много талантов, магистр Эллохар. Полагаю, можно уже отпустить учеников.
Магистры кивнули, и Май, ухватив меня за локоть, прыгнул в призменный коридор.
– Пока не передумали.
Молча кивнула в ответ. Говорить пока опасаюсь. Горло саднит, от проглоченного крика. Радуюсь, что удалось сохранить лицо, и не закатить истерику перед лицом смерти.
Вышли мы в парке Академии. Прислонилась к ближайшему дереву, – ноги не держат.
– Лёля! Мы тебя ждём-ждём... Как всё прошло?
Смотрю на девчонок бессмысленным взглядом, потом начинаю выныривать из кошмара. Они же ничего не знают. Ни о проклятии, ни об угрозе уничтожения города. Мы собирались гулять по Ардаму...
– Это твои подруги? Может, представишь меня? Лёля?
Сморгнула апокалиптические картины, вставшие перед глазами.
– Стефа, Юла, это Май. Курсант-убийца.
Стефка фыркнула раз, другой, потом всё-таки не удержалась, и рассмеялась. Май, улыбаясь, поправил меня:
– Курсант Школы искусства смерти. – Крохотная пауза, и... – А что, дамы, отметим знакомство чаем с пирожными? Или у вас были другие планы?
Девчонки молчат растерянно. Не привыкли к напору учеников магистра Эллохара. Май сверкнул зубами:
– Сегодня день, в который все планы рушатся. Зачем же отклоняться от тенденции? Приглашаю вас в кондитерскую.
И мы отправились к Мелоуну. Пить чай с пирожными. Нарядно одетые дамы, представительные кавалеры, и мы... в форме Академии Проклятий в сопровождении курсанта Школы искусства смерти, ибо Май тоже в форменной одежде. Впрочем, была только пара косых взглядов. Май ответил приглашающей улыбкой, и все недовольные уткнулись в свои чашки. Репутация, однако!
Увидела светскую сторону своего опекуна. Май безупречен. Почти два часа вёл лёгкую беседу, смешил нас курьёзами из жизни своей альма-матер, окружив ненавязчивой заботой. И только я успокоилась, явился магистр Эллохар собственной персоной. Обаятельно улыбнулся, щёлкнув пальцами, подозвал непрерывно кланяющегося хозяина кондитерской.
– Счёт пришлёте мне. Когда дамы закончат чаепитие, обеспечьте им транспорт и сопровождение до Академии. – Склонил голову в поклоне. – Дамы, поверьте, я в отчаянии, что должен нарушить такой приятный день. – Голубое пламя, приглашающий жест для нас с Маем. Вздохнув, шагнула в огонь.
Вышли в незнакомом помещении. Каменные стены, сводчатый потолок, длинный стол буквой "Т". Судя по всему, мы в столь часто упоминавшейся сегодня цитадели. Его благородие сидит во главе стола, лорд Тьер и магистр Тесме за столом для совещаний. Лорд Эллохар отодвинул для меня кресло, и уселся сбоку, блокируя отступление. Май занял место рядом с магистром Тесме.
– Устроим мозговой штурм.
Закашлялась. Ну, я понимаю, магистры и его благородие. Ну, Май, как понимающий в уничтожении данного проклятия больше, чем они все вместе взятые. Но я? Зачем им я?
– Лёля, ты здесь потому, что на своей родине ты с проклятиями не сталкивалась, и у тебя незамыленный взгляд. Кстати, раздел смертельных проклятий ты, наверняка, просматривала? Хотя бы из интереса? Нне?
– Я прочитала предисловия ко всем разделам. – Говорю вежливо, ровным тоном, стараясь сдерживать темперамент. Зачем о таком спрашивать при его благородии? Лорд Мерос и так меня уже на заметку взял по этому поводу. Теперь, как кого проклянут, – сразу ко мне. Алиби выяснять.
– Не дуйся, детёныш. Лучше расскажи нам свои впечатления.
– Мне показалось, что это проклятие какое-то... хищное. – Попыталась подобрать научное определение, но в голову ничего не лезло, поэтому, просто сказала, что думала.
– Это всё? Или ещё что-нибудь заметила?
– Оно прогрызало ваши щиты с ускорением. Каждый новый щит преодолевался быстрее предыдущего. Или напитывалось энергией щитов, или оно самообучающееся.
Магистры переглянулись. Лорд-командующий наблюдает с отрешённым видом. Лорд Эллохар обратился к Маю:
– Отправляйтесь в допросную, курсант. Побеседуйте с неудачницей. Магистр Тесме, с вас паспорт проклятия. Набросайте список вопросов для курсанта Мая.
Его благородие не позволил Маю отбыть.
– Прежде я хочу, чтобы все присутствующие ознакомились с обстоятельствами применения проклятия. И услышали комментарии госпожи Мороз.
Магистр Тесме закивал головой, на миг оторвавшись от угрызания кончика ручки. Составить вопросник для проклятийника сложнее, чем для разведчика.
– Лорд-командующий сделал весьма конструктивное замечание, лорд-директор. Не могли бы вы…
Магистр Тьер зло глянул на его благородие, и сказал в пространство:
– Дара, покажи нам сцену проклятия с предысторией.
***
– Лёля, тебе надо работать над самоконтролем.
Тяжело вздыхаю, глядя на согласно кивающих мужчин. Даже Май, – предатель! Навесил на меня этот артефакт, дурацкий, и кивает. Хотя, конечно, увидев себя в амоке со стороны, я и сама пришла к такому мнению. Вот только как его осуществить, этот самоконтроль? Передёрнула плечами, избавляясь от всплывающего перед глазами зрелища. Никто не понял, наверное, а вот я, – увидела, как в этот момент моими глазами смотрит кто-то чужой. Яростный и… страшный. Понятно, почему фифа так испугалась.
Эта самая Дара показала нам сцену на лестнице. Спотыкающиеся однокурсники, разбившие о ступени кто нос, кто подбородок, я, впавшая в амок, шагнувшая к хохочущим третьекурсникам… удивление на их лицах… вероятно, я тоже должна была начать спотыкаться… попытка шагнуть в сторону, закончившаяся падением с разбиванием головы одного из третьекурсников… адептка Райнис, побелевшая при виде его крови, и выплюнувшая в меня всего одно (!) зубодробительное для произношения слово… общий шок при виде корчащейся и обречённо воющей адептки… третьекурсники, рванувшиеся ко мне, спотыкающиеся, но продолжающие попытки меня ударить… мои небрежные движения, заставляющие их сталкиваться друг с другом… окрик куратора по физической подготовке мужской части адептов… и вот мы, дружно вытянувшись в струнку, внимаем приказу привести себя в порядок, и ждать крупных неприятностей. Ну… что можно сказать, – неприятности ждать себя не заставили.
– Концентрированное проклятие… – заворожённо глядя в пространство прошептал магистр Тесме. – Я только слышал о таком. В детстве.
– Лорд Мерос, озаботьтесь семейством Райнис. Ни один из них не должен ускользнуть.
Это говорит не магистр Тьер, лорд-директор Академии Проклятий, конфликтующий с начальником Ночной стражи. Нет, это племянник Императора даёт указания. Его благородие, молча щёлкнув каблуками, удалился, на ходу вызывая группу захвата.
– Думаешь, успеют? – Беловолосый магистр-убийца насмешливо улыбается.
– Надеюсь, Рэн.
– Ну, надейся-надейся. Лёля, что тебя так удивило? Ты же непосредственно участвовала в событиях.
– Мне показалась странной реакция адептки Райнис на падение однокурсника. Излишне резкая, даже для влюблённой девушки.
Лорд Эллохар ехидно мне улыбнулся:
– А ты сама? Разве ты не собиралась устроить банальную драку с третьекурсниками? Что молчишь, Лёля?
– Не знаю, что вы подразумеваете под "банальной дракой", но есть всё же разница между физическим внушением и убийством.
– О, как! – Мой самозваный опекун изобразил аплодисменты. – И что ты, адептка, подразумеваешь под "физическим внушением"?
– Драться я бы с ними точно не стала. – Буду я при директоре признаваться, – вот ещё! Но неугомонный лорд Эллохар не успокаивается.
– Да? А что б ты сделала?
Магистр, практически, цитирует Вильяма нашего Шекспира. И… наверное, стресс всему виной, но меня, как будто, за язык дёрнули:
– "У вашей двери шалаш я сплёл бы, чтобы из него взывать к возлюбленной; слагал бы песни о верной и отвергнутой любви и распевал бы их в глухую полночь; кричал бы ваше имя, чтобы эхо "Оливия!" холмам передавало: вы не нашли бы на земле покоя, пока не сжалились бы" (В. Шекспир "Двенадцатая ночь").
Мне подмигнули серо-голубым глазом:
– "Вам дано достигнуть многого…"
Вытаращилась на беловолосого лорда. Он знает пьесу Шекспира? Откуда?
– Кхм… – магистр Тьер выразил взглядом недоумение. Ну да, у них проблемы губернского, или даже имперского масштаба, а мы в театр играем.
– Извини, Риан. Отвлеклись. – Нахальная улыбка директора Школы убийц не соответствует покаянным словам. – Лёля обратила внимание на несоответствие реакции адептки Райнис. Может быть, расспросить этого третьекурсника?
– Подозреваешь любовное проклятие?
– Необязательно. Может быть заклятие, зелье, артефакт, внушение, – к чему гадать? Или этот злополучный уже ударился в бега?
За злополучным отправили наряд дневной стражи, а меня отослали уроки учить. Вот так всегда, – на самом интересном! Ладно, потом Мая расспрошу. И об артефакте, и об этой Тьме, и… что они дальше без меня будут делать. У меня не отвертится!
Глава 6. О том, что имея недоброжелателей, лучше сидеть дома, и о седьмом гарбузе от Стефки.
Казнь прошла как-то... буднично. На площади перед храмом Матери-Бездны собрали виселицу. Дневная и ночная стража в оцеплении. Вся Академия Проклятий собрана на отдельном пятачке. А перед тем, как вывести нас на площадь, лорд-директор лично зачитал приказ об отчислении адептов третьего курса, устроивших драку, и адептки Райнис, использовавшей смертельное проклятие. Парней отправили на корректировку памяти (жуть какая-то!), а нас просветили о судьбе, ожидающей бывшую адептку.
Прочие зрители толпятся за оцеплением. Не понимаю я прелести подобных зрелищ. Было жутко смотреть на полубезумную девчонку, с надеждой и отчаянием в обведённых кругами от бессонной ночи глазах. Босая, в балахоне грубого полотна, с распущенными волосами, табличкой на груди с указанием её преступления... и связанными за спиной руками. Ездовые ящеры медленно тащат волокушу с тесной клеткой, в которой стоит смертница. В каком-то из наших средневековых государств осуждённых на смерть, и покойников, тоже везли на полозьях, невзирая на время года...
– Нет!!! Я не хочу умирать!!! Я хочу жить!!! Жить!!! Я ещё молодая! Не трогайте меня! Ааааа!!!
Упирающуюся осуждённую сильным рывком выдернули из клетки, и потащили на эшафот. Для того, чтобы справиться со слабой девушкой понадобились усилия двоих стражников. И это ещё у неё руки связаны за спиной...
– Так потерять лицо... Семье следовало настоять, чтобы ей заткнули рот.
– Ты, Дакене, несомненно, подошла бы к виселице с прямой спиной, отставив локоточки, как подобает леди.
Фифа одарила однокурсника презрительным взглядом, не удостоив ответом. Сегодня она с иссиня-чёрными волосами. Рыжая шевелюра идёт ей больше. Нет! Просто она бледна. Не знаю, как сама сейчас выгляжу. Наверное тоже, – краше в гроб кладут. Посмотрела на подруг: Юла стоит с прямой спиной, бледная до прозрачности, но твёрдая, как вольфрам. Стефка... безмятежно разглядывает эшафот, виселицу, и осуждённую. Интересна, и насыщенна местная сельская жизнь.
– Для тебя такие зрелища не редкость, Стефа?
– Пффф… У нас же фригольдерский посёлок.
– Вы защищаетесь сами, не ожидая помощи от властей… – говорю задумчиво, вспоминая, что, вроде бы, что-то подобное было и в нашей истории.
– Почему-то наши поселения считаются у отребья лёгкой добычей. Сколько нарывались уже и, всё равно, лезут. Как мёдом им намазано.
***
Зрелище казни даром не прошло. Проснулась с криком. Потому что, во сне опору выбили из под моих ног, и петля перехватила моё горло. Включить логику и сообразить, что если бы меня вешали, я не смогла бы так орать, мне не удалось.
