Как я уже выяснила, здесь было не принято заявляться в гости без приглашения, как для простых, так и для знатных. Так что его приезд в замок к князье незваным и нежданным гостем означал очень многое. Конечно же он очень сильно рисковал попасть в немилость к молодой хозяйке княжества, возможно поэтому и передал свою просьбу о встрече через сына, чтобы хоть как-то смягчить свое появление без приглашения.
Предложение уважаемого мясодела было до банальности простым: заключаем договор с владизом на использование и рецептов моих маринадов, и коптильни, и консерв. Другими словами, он так и занимается своим делом, но использует моё разрешение на введение новой продукции с помощью моих новинок.
Естественно, мне не нужно будет ничего делать самой, потому что он берёт на себя организацию всего процесса, начиная от выращивания животных или получения мяса у охотников, производства различной мясной продукции и её сбыт, а я за это буду иметь свою долю, которая составляет аж четыре десятых от чистой прибыли.
На чистой прибыли, кстати, настояла я. И это была самая большая доля от моих придумок. Штрафные печки не считаются.
- Вы, Варвара Дмитривна, не думайте. Всё будет честно и в воластуладе обменено на крупные монеты, чтобы вам с мелочью не возиться. Меня тут все знают и все дела мы со Стафейем ведём под отчёт в воластуладе, а у них не забалуешь. Один раз оступишься, попадёшь и больше уже тут не пройдёшь.
Кто такой был Стафей я не знала, но мне почему-то сразу подумалось о местном молочном монополисте. Они же были какими-никакими, а родственниками. У нас это называлось сватами, а как тут я пока не знала.
Ну, раз уж их дети поженились, помахав ручкой своим родовым семьям, то это ещё не значит, что эти самые семьи пожелали им попутного ветра на прощание, тем более что детки далеко и не ушли. Так что, есть вероятность, что и уважаемый молочник объявится. Правда, тут мне ему нечего предложить. Во всяком случае пока.
- В вашей честности, уважаемый Тим… эмм, мясодел Степной, я и не сомневаюсь. Я другое хотела спросить. На излучине реки есть небольшая возвышенность… Это же ваша земля?
Когда мы объезжали княжьи земли, то я заприметила одну небольшую возвышенность, которую огибала протекающая река, словно обозначая границы отдельной территории, оставляя небольшой перешеек примерно километра в два. Вот этот-то холмик или курган, или пригорок – возвышенность, в общем, мне и приглянулся и по размерам, и по удалённости от города, замка и селений. Только вот, по словам Альяна, эта земля принадлежала их семье. Я догадывалась, что тут вряд ли кто решится мне продать землицы для своей усадьбы, но…
За спрос же не бьют в нос? А, как говорила моя тамошняя бабушка: «Так, коли в дверь не стучать, так никто и не будет открывать». Вот я и решила постучаться, то бишь спросить.
- Это вы про заячью затопу? На излучине там только она и есть.
- Я не знаю, как эта возвышенность называется, но, если мы говорим об одной и той же местности, то… Я бы хотела у вас её купить.
- Заячью затопу? Хэх, да берите и так! Да, забирайте!
Я даже закрыла глаза и немного качнула головой, а потом даже улыбнулась, потому что буквально воочию услышала слова из всем известного фильма Гайдая про Ивана Васильича: «Забирайте! Государство не обеднеет!»
- Ну, зачем же так. Я могу у вас её купить. Кстати, а почему заячья затопа?
- Так … там холмик-то не большой, вот его и зовут заячьей горой. А затопа, так потому что как снег с гор сходит, то там проход к нему и затопляет. Бывает, что и до пятого месяца затоплено. Так что… Он мне от семьи достался. Выпасать там скот или траву растить несподручно, а что другое на той горе сделать и не знаю. Несподручно. Его у меня никто и не купит, а вам, коль надо, я и так отдам. Вы ж мне уладиз на мясодельство дозволили, а я что, такую малость вам зажалею?
Так, значит там бывают подтопления. Нужно будет этой весной посмотреть, как долго и насколько холмик будет затоплен… Но, скорее всего, я его выкуплю, а там… Что-нибудь придумаю. Пусть будет. Хоть такая малость, но мая, а не князя.
Следующие дни закрутили нас в хороводе поездок в воластулад для составления всех грамот. Правда, я сначала поговорила со Светомиром Северьянычем по поводу владения землёй после её покупки.
- Так, вы покупаете, ваша и земля. А у князя что земли мало? Зачем вам что попало? – недоумевал уладел.
Пришлось разъяснять зачем мне именно эта земля, которую, кстати, мне уважаемый мясодел Степной всё-таки подарил на радостях от подписания договора. Я по такому случаю сделала ему скидку до трёх частей от десяти. Не хотела я жлобиться. И так мне эта заячья гора даром досталась, а земля тут была если и не на вес золота, то очень дорогая.
Уважаемый мясодел-то радовался, а вот сизый нос совсем нет, потому что он требовал, чтобы сначала такой же договор составить с Всеслав Силычем - с княжеством Срединным, а потом уже с местным мясоделом.
Какая была разница кто первый, а кто второй, я так и не поняла, но всё же настояла на другой последовательности, аргументируя это с помощью известного выражения «кто первый встал – того и тапки». Выпалила я это сгоряча, потому что дедулька ну ни в какую не соглашался, но мне пришлось настоять, доступно объясняя ему почему. Конечно же такая очерёдность очень раздосадовало уважаемого уладела.
Хорошо ещё, что он не придал особого внимания моему странному для этих мест выражению, так как тапок-то тут и не было. Ни в качестве обуви, ни в качестве слова, обозначающего эту самую обувь. Всё что надевалось на ноги как обувь, вне зависимости от предназначения, формы, типа, вида или размера, тут называли простым словом обувка, чем-то похожим на наше обувь. Для меня это было новым открытием, потому что на большой земле я слышала такие слова как сапоги и туфельки, а тут все местные использовали только одно слово на все случаи жизни, то бишь обуви.
Едва вернувшись после всех разъездов, я даже была не удивлена увидеть ожидающего меня уважаемого молочника - Стафейя Белова. Отцу Елейи тоже нужно было дозволение продавать свою молочку в моих новых горшочках с крышками.
Если про мясные консервы всё было более-менее понятно, то вот смысла продавать в них молочные изделия я не видела. Молоко же в отличии от мясных консервов купцы не повезут на большую землю, а для сыра такие горшки и не нужны.
- А в обычных горшках, что вкус другой? Сметана с молоком кислее, а масло постнее? – не удержалась я от шутки.
- Так вкус он и будет такой, как и всегда, а вот горшок-то будет от самой князьи! Только ради княжьего горшка и будут покупать. И наши и не наши торговые тоже!
Смысла в этом я не видела, потому что если всё получится с консервацией, то такие горшки можно будет купить у мастеровых, а потом продавать в них или хранить всё, что хочешь. Это я и попыталась разъяснить уважаемому молочнику, но… У него, видимо, было свое видение ситуации, так что пришлось ещё и с ним подписать договор, где я настояла, на том, чтобы только часть молочки продавалась в таких горшках. А то этот доморощенный маркетолог быстро смекнул, как можно повысить цену на ходовой товар. Молочник этому был рад, а уладел негодовал.
За всеми этими заботами я и забыла о возвращении Оси без какой-либо корреспонденции. С одной стороны хорошо – нет вестей, значит нет плохих новостей. А вот с другой стороны - нет вестей, значит жди гостей. Знать бы ещё каких… Только и оставалось, что ждать прихода весны и открытия прямого сообщения с большой землёй.
Интересно, князь сразу же приедет или опять задержится?
Дни мелькали один за другим и казалось, что время каждый раз прибавляло скорости так, что я не успевала заметить, как пролетал очередной день.
Воодушевлённая появившимся у меня в собственности небольшим клочком земли, по сути, доставшимся даром, я сразу же начала строить планы по обустройству своего крошечного королевства. Моего. Только моего. Не как Варвары Дмитривны Хрустальной - молодой князьи Хрустального замка, а меня - Варвары Ивановны Весениной. Той, живущей счастливой спокойной жизнью женщиной, которая оказалась здесь волею судьбы, по воле случая, провидения или… или ещё непонятно как.
Возможно поэтому мне так хотелось иметь здесь хоть что-то своё, принадлежащее мне и сделанное пусть не своими собственными руками, но по моим задумкам и под моим чутким руководством. Я хотела сделать его таким, каким представляла и видела в своих мечтах, а может и во снах. Я хотела маленькую частичку своего прошлого, той жизни, которая так внезапно оборвалась там, что начаться или продолжиться здесь.
Но для начала, я, конечно же, нашла на первом этаже небольшой закуток с узеньким стрельчатым окном, в котором и обустроила себе кабинет. Комнатка, служившая ранее не понятно для каких целей, находилась между залом-столовой и входной парадной дверью. По форме она чем-то напоминала вытянутую неширокую трапецию с зауженной внутренней частью, где находилось единственное окно и расширенной входной. Поэтому внутри, левее от окна, я поставила сделанный по моему заказу стол-бюро, справа от него небольшой шкаф-этажерку, напротив поставила пару стульев со спинками, а у стен по обе стороны от входа по паре табуреток.
Мне этот закуток подходил и был удобен тем, что я могла сразу же приглашать сюда, а не в большую парадную залу, приезжающих для обсуждения обустройства моей заячьей горки работников.
Кстати, назвала я своё новое приобретение Зайгоркой. Так что теперь при всех рабочих вопросах мы его так и называли – Зайгорка.
Так как на замковые расходы я получила монеты от князя, то решила использовать свой небольшой монетный ручеёк, поступающий от местных компаньонов, по своему усмотрению. Конечно же, в городе ещё не наступило время больших торговых ярмарок и приезда торговых из разных мест, но местные всё же посещали и питиельни, и мастеровых, да и уважаемый мясодел уже начал поставлять в свои лавки новый товар, так что в мой кармашек понемножку кое-что капало и издавало звонкое дзинь-дзинь.
Ну а что? Не хранить же их в сундуке и «чахнуть над златом» как кощей. В дело – всё в дело!
Питанием, одеждой и всякими разными мелочами все проживающие в замке были обеспечены. Замок мы за это время привели в приличный обжитый вид, привезли всю хранившуюся на балансе в воластуладе мебель, посуду и ткани, из которых пошили всё необходимое недостающее бельё. Одну его часть использовали по назначению в жилых комнатах, а другую хранили в хорошо прогреваемой бельевой кладовке, чтобы можно было сразу воспользоваться, если кто вдруг нагрянет в гости.
Пока нам везло и, думаю, благодаря нелётной погоде, никого не заметало в наши пенаты. Единственным незваным гостем, задержавшимся в замке на продолжительный срок, был тайнопроходец Авриян, который теперь уже гостевал где-то в городе. К моей великой радости, ни его, ни сладкую парочку Твикс я больше не видела и в городе не встречала. Где они всё это время обитали мне было не интересно. Я их сдала властям в целости и сохранности, так что теперь это не моя забота.
Сейчас я много времени уделяла на подготовку начала строительства на Зайгорке. Поразмыслив над тем, чтобы не терять время зря, я решила попробовать сделать паромную переправу в мою усадьбу на время разлива. Сначала думала построить мост, но… Где я и где мосты? А вот сделать большую плавающую платформу, передвигающуюся от одного берега к другому с помощью каната, было проще. Тем более, что пользоваться им нужно было только во время разлива, а значит ничего монолитного придумывать не надо. Вот над этой появившейся у меня не понятно откуда идеей и ломали голову Савелий, Альян и приезжающие к нам в замок мастеровые все эти дни. Если всё получится, то можно будет начать строительство сразу как сойдет снег и немного подсохнет. А это значит, что есть надежда закончить всё к зиме.
В начале третьего месяца мы открыли и проверили первые тестовые горшки с тушёнкой. Мясо хорошо сохранилось и не пропало там, где мы заливали тушёнку жиром, а потом закрывали крышкой, обмакнув её перед этим в растопленный воск. В этих горшках ничего не испортилось ни в хладнике, ни в кладовке с комнатной температурой. Так же хорошо сохранилось содержимое в горшках, закрытых крышками без воска, хранившихся в хладнике, а вот в обычной кладовке такая же тушёнка вид имела очень неприглядный, хотя никакого специфического запаха не было.
Я хотела её выбросить, а вот Сладьяна предложила её ещё раз проворить и использовать на корм животным. Я была против, но не стала оспаривать её «не пропадать же добру». В общем и целом, можно было сказать, что наши консервы прошли краткосрочный тестовый период. Я что-то подобное и предполагала, когда мы закрывали наши «пробники», но нужно было всё же проверить. Результаты нашей проверки вполне удовлетворили уважаемого мясодела, который изъявил желание лично при этом присутствовать.
- А зачем вы, Варвара Дмитривна, каждый горшок странными знаками помазали? – спросил удивлённо Тимох, показывая на написанную углём на каждом горшке дату «закрутки».
- Так это, уважаемый мясодел, мы написали день, когда закрывали горшки. Так сразу видно сколько времени прошло с момента закрытия горшка.
- И что же значит это… эти знаки? Как вы распознаёте какой день был? – продолжал расспрашивать Тимох, разглядывая так знакомые мне цифры.
Пришлось ему объяснить, что это за знаки и почему я написала их, а не местную «египетско-римскую» клинопись.
- Это ж они почти месяц простояли и не стухли, - констатировал он после того, как я назвала даты. – Значит и я могу делать вашу тушёнку? У меня же есть владиз и на это тоже?
- Да, конечно, но только нужно предупреждать как, где и сколько времени можно хранить.
- Это-то да, это да. А вы мне не покажите, как рисовать все эти ваши знаки? Я тоже их буду на горшках ставить, а то нашими неудобно – много рисунков.
Подарив уважаемому мясоделу мой календарик, где были несложные написания цифр, и объяснив, как им можно пользоваться, я дала добро на производство тушенки на продажу в местной лавке, но настоятельно рекомендовала ему предупреждать покупателей об условиях хранения и сроке годности в закрытом и уже открытом виде.
Вот так незаметно, в заботах и хлопотах подкрался третий месяц. Если верить местным, то именно в это время и возобновляется наземное и водное сообщение с большой землей. Погода становилась всё спокойнее и теплее, почти по А.С. Пушкину, только с точностью до наоборот:
«Весною небо уж дышало,
Всё чаще солнышко блистало,
Длиннее становился день.
Лесов таинственная сень
Приятным шумом наполнялась,
На ветках зелень появлялась,
Спускалось на землю тепло.
Всё жарче солнце припекало,
Весна в права свои вступала…» (переделанный отрывок из поэмы А.С. Пушкина «Евгений Онегин»)
Снег ещё лежал на полях, но был уже серым и грязным, а вот дороги с каждым разом становились всё более и белее непроходимыми и это несмотря на то, что они были вымощены брусчаткой. Но даже и она не спасала от грязных луж и бегущих ручейков из-за начинающего споро таять снега, коего тут было немерено.
Я с нетерпением ждала схода снега на перевале и разлива реки, в которую каждый день прибывало всё больше и больше воды, уносимой куда-то далеко на юг.
Предложение уважаемого мясодела было до банальности простым: заключаем договор с владизом на использование и рецептов моих маринадов, и коптильни, и консерв. Другими словами, он так и занимается своим делом, но использует моё разрешение на введение новой продукции с помощью моих новинок.
Естественно, мне не нужно будет ничего делать самой, потому что он берёт на себя организацию всего процесса, начиная от выращивания животных или получения мяса у охотников, производства различной мясной продукции и её сбыт, а я за это буду иметь свою долю, которая составляет аж четыре десятых от чистой прибыли.
На чистой прибыли, кстати, настояла я. И это была самая большая доля от моих придумок. Штрафные печки не считаются.
- Вы, Варвара Дмитривна, не думайте. Всё будет честно и в воластуладе обменено на крупные монеты, чтобы вам с мелочью не возиться. Меня тут все знают и все дела мы со Стафейем ведём под отчёт в воластуладе, а у них не забалуешь. Один раз оступишься, попадёшь и больше уже тут не пройдёшь.
Кто такой был Стафей я не знала, но мне почему-то сразу подумалось о местном молочном монополисте. Они же были какими-никакими, а родственниками. У нас это называлось сватами, а как тут я пока не знала.
Ну, раз уж их дети поженились, помахав ручкой своим родовым семьям, то это ещё не значит, что эти самые семьи пожелали им попутного ветра на прощание, тем более что детки далеко и не ушли. Так что, есть вероятность, что и уважаемый молочник объявится. Правда, тут мне ему нечего предложить. Во всяком случае пока.
- В вашей честности, уважаемый Тим… эмм, мясодел Степной, я и не сомневаюсь. Я другое хотела спросить. На излучине реки есть небольшая возвышенность… Это же ваша земля?
Когда мы объезжали княжьи земли, то я заприметила одну небольшую возвышенность, которую огибала протекающая река, словно обозначая границы отдельной территории, оставляя небольшой перешеек примерно километра в два. Вот этот-то холмик или курган, или пригорок – возвышенность, в общем, мне и приглянулся и по размерам, и по удалённости от города, замка и селений. Только вот, по словам Альяна, эта земля принадлежала их семье. Я догадывалась, что тут вряд ли кто решится мне продать землицы для своей усадьбы, но…
За спрос же не бьют в нос? А, как говорила моя тамошняя бабушка: «Так, коли в дверь не стучать, так никто и не будет открывать». Вот я и решила постучаться, то бишь спросить.
- Это вы про заячью затопу? На излучине там только она и есть.
- Я не знаю, как эта возвышенность называется, но, если мы говорим об одной и той же местности, то… Я бы хотела у вас её купить.
- Заячью затопу? Хэх, да берите и так! Да, забирайте!
Я даже закрыла глаза и немного качнула головой, а потом даже улыбнулась, потому что буквально воочию услышала слова из всем известного фильма Гайдая про Ивана Васильича: «Забирайте! Государство не обеднеет!»
- Ну, зачем же так. Я могу у вас её купить. Кстати, а почему заячья затопа?
- Так … там холмик-то не большой, вот его и зовут заячьей горой. А затопа, так потому что как снег с гор сходит, то там проход к нему и затопляет. Бывает, что и до пятого месяца затоплено. Так что… Он мне от семьи достался. Выпасать там скот или траву растить несподручно, а что другое на той горе сделать и не знаю. Несподручно. Его у меня никто и не купит, а вам, коль надо, я и так отдам. Вы ж мне уладиз на мясодельство дозволили, а я что, такую малость вам зажалею?
Так, значит там бывают подтопления. Нужно будет этой весной посмотреть, как долго и насколько холмик будет затоплен… Но, скорее всего, я его выкуплю, а там… Что-нибудь придумаю. Пусть будет. Хоть такая малость, но мая, а не князя.
Следующие дни закрутили нас в хороводе поездок в воластулад для составления всех грамот. Правда, я сначала поговорила со Светомиром Северьянычем по поводу владения землёй после её покупки.
- Так, вы покупаете, ваша и земля. А у князя что земли мало? Зачем вам что попало? – недоумевал уладел.
Пришлось разъяснять зачем мне именно эта земля, которую, кстати, мне уважаемый мясодел Степной всё-таки подарил на радостях от подписания договора. Я по такому случаю сделала ему скидку до трёх частей от десяти. Не хотела я жлобиться. И так мне эта заячья гора даром досталась, а земля тут была если и не на вес золота, то очень дорогая.
Уважаемый мясодел-то радовался, а вот сизый нос совсем нет, потому что он требовал, чтобы сначала такой же договор составить с Всеслав Силычем - с княжеством Срединным, а потом уже с местным мясоделом.
Какая была разница кто первый, а кто второй, я так и не поняла, но всё же настояла на другой последовательности, аргументируя это с помощью известного выражения «кто первый встал – того и тапки». Выпалила я это сгоряча, потому что дедулька ну ни в какую не соглашался, но мне пришлось настоять, доступно объясняя ему почему. Конечно же такая очерёдность очень раздосадовало уважаемого уладела.
Хорошо ещё, что он не придал особого внимания моему странному для этих мест выражению, так как тапок-то тут и не было. Ни в качестве обуви, ни в качестве слова, обозначающего эту самую обувь. Всё что надевалось на ноги как обувь, вне зависимости от предназначения, формы, типа, вида или размера, тут называли простым словом обувка, чем-то похожим на наше обувь. Для меня это было новым открытием, потому что на большой земле я слышала такие слова как сапоги и туфельки, а тут все местные использовали только одно слово на все случаи жизни, то бишь обуви.
Едва вернувшись после всех разъездов, я даже была не удивлена увидеть ожидающего меня уважаемого молочника - Стафейя Белова. Отцу Елейи тоже нужно было дозволение продавать свою молочку в моих новых горшочках с крышками.
Если про мясные консервы всё было более-менее понятно, то вот смысла продавать в них молочные изделия я не видела. Молоко же в отличии от мясных консервов купцы не повезут на большую землю, а для сыра такие горшки и не нужны.
- А в обычных горшках, что вкус другой? Сметана с молоком кислее, а масло постнее? – не удержалась я от шутки.
- Так вкус он и будет такой, как и всегда, а вот горшок-то будет от самой князьи! Только ради княжьего горшка и будут покупать. И наши и не наши торговые тоже!
Смысла в этом я не видела, потому что если всё получится с консервацией, то такие горшки можно будет купить у мастеровых, а потом продавать в них или хранить всё, что хочешь. Это я и попыталась разъяснить уважаемому молочнику, но… У него, видимо, было свое видение ситуации, так что пришлось ещё и с ним подписать договор, где я настояла, на том, чтобы только часть молочки продавалась в таких горшках. А то этот доморощенный маркетолог быстро смекнул, как можно повысить цену на ходовой товар. Молочник этому был рад, а уладел негодовал.
За всеми этими заботами я и забыла о возвращении Оси без какой-либо корреспонденции. С одной стороны хорошо – нет вестей, значит нет плохих новостей. А вот с другой стороны - нет вестей, значит жди гостей. Знать бы ещё каких… Только и оставалось, что ждать прихода весны и открытия прямого сообщения с большой землёй.
Интересно, князь сразу же приедет или опять задержится?
Прода от 08.01.2026, 23:10
Глава 49
Дни мелькали один за другим и казалось, что время каждый раз прибавляло скорости так, что я не успевала заметить, как пролетал очередной день.
Воодушевлённая появившимся у меня в собственности небольшим клочком земли, по сути, доставшимся даром, я сразу же начала строить планы по обустройству своего крошечного королевства. Моего. Только моего. Не как Варвары Дмитривны Хрустальной - молодой князьи Хрустального замка, а меня - Варвары Ивановны Весениной. Той, живущей счастливой спокойной жизнью женщиной, которая оказалась здесь волею судьбы, по воле случая, провидения или… или ещё непонятно как.
Возможно поэтому мне так хотелось иметь здесь хоть что-то своё, принадлежащее мне и сделанное пусть не своими собственными руками, но по моим задумкам и под моим чутким руководством. Я хотела сделать его таким, каким представляла и видела в своих мечтах, а может и во снах. Я хотела маленькую частичку своего прошлого, той жизни, которая так внезапно оборвалась там, что начаться или продолжиться здесь.
Но для начала, я, конечно же, нашла на первом этаже небольшой закуток с узеньким стрельчатым окном, в котором и обустроила себе кабинет. Комнатка, служившая ранее не понятно для каких целей, находилась между залом-столовой и входной парадной дверью. По форме она чем-то напоминала вытянутую неширокую трапецию с зауженной внутренней частью, где находилось единственное окно и расширенной входной. Поэтому внутри, левее от окна, я поставила сделанный по моему заказу стол-бюро, справа от него небольшой шкаф-этажерку, напротив поставила пару стульев со спинками, а у стен по обе стороны от входа по паре табуреток.
Мне этот закуток подходил и был удобен тем, что я могла сразу же приглашать сюда, а не в большую парадную залу, приезжающих для обсуждения обустройства моей заячьей горки работников.
Кстати, назвала я своё новое приобретение Зайгоркой. Так что теперь при всех рабочих вопросах мы его так и называли – Зайгорка.
Так как на замковые расходы я получила монеты от князя, то решила использовать свой небольшой монетный ручеёк, поступающий от местных компаньонов, по своему усмотрению. Конечно же, в городе ещё не наступило время больших торговых ярмарок и приезда торговых из разных мест, но местные всё же посещали и питиельни, и мастеровых, да и уважаемый мясодел уже начал поставлять в свои лавки новый товар, так что в мой кармашек понемножку кое-что капало и издавало звонкое дзинь-дзинь.
Ну а что? Не хранить же их в сундуке и «чахнуть над златом» как кощей. В дело – всё в дело!
Питанием, одеждой и всякими разными мелочами все проживающие в замке были обеспечены. Замок мы за это время привели в приличный обжитый вид, привезли всю хранившуюся на балансе в воластуладе мебель, посуду и ткани, из которых пошили всё необходимое недостающее бельё. Одну его часть использовали по назначению в жилых комнатах, а другую хранили в хорошо прогреваемой бельевой кладовке, чтобы можно было сразу воспользоваться, если кто вдруг нагрянет в гости.
Пока нам везло и, думаю, благодаря нелётной погоде, никого не заметало в наши пенаты. Единственным незваным гостем, задержавшимся в замке на продолжительный срок, был тайнопроходец Авриян, который теперь уже гостевал где-то в городе. К моей великой радости, ни его, ни сладкую парочку Твикс я больше не видела и в городе не встречала. Где они всё это время обитали мне было не интересно. Я их сдала властям в целости и сохранности, так что теперь это не моя забота.
Сейчас я много времени уделяла на подготовку начала строительства на Зайгорке. Поразмыслив над тем, чтобы не терять время зря, я решила попробовать сделать паромную переправу в мою усадьбу на время разлива. Сначала думала построить мост, но… Где я и где мосты? А вот сделать большую плавающую платформу, передвигающуюся от одного берега к другому с помощью каната, было проще. Тем более, что пользоваться им нужно было только во время разлива, а значит ничего монолитного придумывать не надо. Вот над этой появившейся у меня не понятно откуда идеей и ломали голову Савелий, Альян и приезжающие к нам в замок мастеровые все эти дни. Если всё получится, то можно будет начать строительство сразу как сойдет снег и немного подсохнет. А это значит, что есть надежда закончить всё к зиме.
В начале третьего месяца мы открыли и проверили первые тестовые горшки с тушёнкой. Мясо хорошо сохранилось и не пропало там, где мы заливали тушёнку жиром, а потом закрывали крышкой, обмакнув её перед этим в растопленный воск. В этих горшках ничего не испортилось ни в хладнике, ни в кладовке с комнатной температурой. Так же хорошо сохранилось содержимое в горшках, закрытых крышками без воска, хранившихся в хладнике, а вот в обычной кладовке такая же тушёнка вид имела очень неприглядный, хотя никакого специфического запаха не было.
Я хотела её выбросить, а вот Сладьяна предложила её ещё раз проворить и использовать на корм животным. Я была против, но не стала оспаривать её «не пропадать же добру». В общем и целом, можно было сказать, что наши консервы прошли краткосрочный тестовый период. Я что-то подобное и предполагала, когда мы закрывали наши «пробники», но нужно было всё же проверить. Результаты нашей проверки вполне удовлетворили уважаемого мясодела, который изъявил желание лично при этом присутствовать.
- А зачем вы, Варвара Дмитривна, каждый горшок странными знаками помазали? – спросил удивлённо Тимох, показывая на написанную углём на каждом горшке дату «закрутки».
- Так это, уважаемый мясодел, мы написали день, когда закрывали горшки. Так сразу видно сколько времени прошло с момента закрытия горшка.
- И что же значит это… эти знаки? Как вы распознаёте какой день был? – продолжал расспрашивать Тимох, разглядывая так знакомые мне цифры.
Пришлось ему объяснить, что это за знаки и почему я написала их, а не местную «египетско-римскую» клинопись.
- Это ж они почти месяц простояли и не стухли, - констатировал он после того, как я назвала даты. – Значит и я могу делать вашу тушёнку? У меня же есть владиз и на это тоже?
- Да, конечно, но только нужно предупреждать как, где и сколько времени можно хранить.
- Это-то да, это да. А вы мне не покажите, как рисовать все эти ваши знаки? Я тоже их буду на горшках ставить, а то нашими неудобно – много рисунков.
Подарив уважаемому мясоделу мой календарик, где были несложные написания цифр, и объяснив, как им можно пользоваться, я дала добро на производство тушенки на продажу в местной лавке, но настоятельно рекомендовала ему предупреждать покупателей об условиях хранения и сроке годности в закрытом и уже открытом виде.
Вот так незаметно, в заботах и хлопотах подкрался третий месяц. Если верить местным, то именно в это время и возобновляется наземное и водное сообщение с большой землей. Погода становилась всё спокойнее и теплее, почти по А.С. Пушкину, только с точностью до наоборот:
«Весною небо уж дышало,
Всё чаще солнышко блистало,
Длиннее становился день.
Лесов таинственная сень
Приятным шумом наполнялась,
На ветках зелень появлялась,
Спускалось на землю тепло.
Всё жарче солнце припекало,
Весна в права свои вступала…» (переделанный отрывок из поэмы А.С. Пушкина «Евгений Онегин»)
Снег ещё лежал на полях, но был уже серым и грязным, а вот дороги с каждым разом становились всё более и белее непроходимыми и это несмотря на то, что они были вымощены брусчаткой. Но даже и она не спасала от грязных луж и бегущих ручейков из-за начинающего споро таять снега, коего тут было немерено.
Я с нетерпением ждала схода снега на перевале и разлива реки, в которую каждый день прибывало всё больше и больше воды, уносимой куда-то далеко на юг.
