Мария проснулась от того, что почувствовала — он уже здесь. Алексей сидел на своём ящике, тихо перекатывая в руках металлический ключ, тот самый, который они вчера чуть было не получили. Взгляд — спокойный, отрешённый, но в нем уже читалось решение.
— Сегодня, Мария, — произнёс он тихо, глядя прямо ей в глаза, — мы закроем один вопрос.
Она сразу поняла, о чём он говорит. Горло перехватило, будто кто-то сжал его пальцами.
— Нет… — выдохнула она почти беззвучно, но голос сорвался.
Алексей повернулся к её отцу, который уже сидел с опущенной головой, и крепко подтянул верёвки на его руках.
— Он здесь слишком долго, — сказал Алексей как будто самому себе. — Слишком много шума в моей тишине.
Мария метнула взгляд на отца — в его глазах не было паники. Скорее, усталое понимание. Он знал, что этот момент неизбежен.
— Алексей… — Мария пыталась найти слова, любые, — он же… он мне… он…
— Он твой отец, да, — спокойно сказал Алексей. — Но и это не даёт иммунитета.
Он медленно встал, подошёл к металлическому шкафу у стены и достал оттуда узкий длинный нож, заточенный так, что свет на лезвии был холодным и резким. Повернув клинок в руках, он тихо сказал:
— У каждого своя роль на сцене. И эта сцена требует… финального акта.
Мария тянулась глазами к отцу, в голове стучало: Сделай что-то. Скажи что-то. Но ноги были неподвижны, слова прилипли к губам.
— Папа… — только и смогла прошептать.
Отец поднял взгляд. В нём, вопреки всему, было спокойствие.
— Держись, Маришка. Делай всё, что нужно, чтобы выбраться, — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Не дай ему…
Он не успел договорить. Алексей положил левую руку ему на плечо и, словно проверяя остроту инструмента, провёл кончиком ножа по коже на шее. Секунды тянулись как минуты.
— Ты очень любопытный человек, — всё тем же ровным голосом сказал Алексей отцу. — Но в моей истории нет места лишним героям.
Одно движение — и всё замерло.
Мария, не издав при этом ни крика, ни звука, почувствовала, как внутри её будто что-то оборвалось. Не было места слезам, был только пустой, тяжёлый вакуум, в котором звуки стали куда-то уходить.
Алексей аккуратно положил тело в угол, прикрыл старой брезентовой тканью и тщательно протёр нож, словно всё это было рутиной.
— И вот теперь, Мария, — сказал он, садясь напротив неё, — мы можем… поговорить.
Она смотрела на него пустым взглядом. Драгоценные остатки сопротивления ушли. Он видел, что её сознание уже качнулось в его сторону — не осознанием, нет, а именно усталостью от борьбы.
— Я не твой враг, — продолжал он спокойно. — Пойми, я просто… убираю те элементы, которые мешают нашей истории.
Она молчала, опустив взгляд, и впервые за всё время не испытывала к нему открытой ненависти. Её голос, когда он прозвучал, был хриплым и тихим:
— Почему я ещё жива?
Его губы тронула лёгкая улыбка.
— Потому что ты умеешь слушать. И мне интересно, как далеко ты сможешь зайти, если перестанешь тратить силы на бессмысленное сопротивление.
Он придвинул к ней кружку с тёплой водой и кивнул:
— Пей. Сегодня начнём с простого. Ты будешь рядом, когда я выберу новую цель. И на этот раз… ты мне поможешь.
Мария подняла глаза и увидела в его взгляде ту же холодную уверенность, как у человека, который уже всё решил. И в этот момент она поняла — часть её уже действительно смирилась. Не чтобы выжить… а просто потому, что устала бороться.
Алексей наклонился чуть вперёд, его голос был мягким, почти интимным:
— В этом городе я — твой единственный порядок. Всё остальное — хаос. Либо ты учишься жить в моих правилах, либо становишься его частью. Решать тебе.
Она кивнула — и это было честнее, чем любая ложь.
«Уроки охоты»
Холодный воздух улицы ударил Марии в лицо, когда Алексей наконец открыл тяжёлую дверь и вывел её из подвала. Она не видела дневного света уже столько дней, что сначала зажмурилась, а потом жадно вдохнула сырой осенний запах Питера: мокрый асфальт, бензин, влажные стены дворов-колодцев.
— Голова закружилась? — его голос был рядом, тихий. — Привыкнешь.
Они шли не спеша, сливаясь с толпой. Алексей выглядел как обычный прохожий: тёмная ветровка, спокойное выражение лица, руки в карманах. А со стороны можно было подумать — он просто ведёт девушку по делам.
— Сегодня урок первый, — сказал он, словно речь шла о чём-то совершенно будничном. — Смотреть. Не глазами. Головой.
— Смотреть… на что?
— На людей, — он слегка повернул голову в сторону остановки автобуса, где стояла толпа. — Учись их «разбирать».
Мария осторожно посмотрела: подросток с наушниками, женщина в пальто, молодой парень с пакетом из супермаркета, пожилая пара…
Алексей заговорил тихо, но с тем особым азартом, который она уже успела запомнить:
— Видишь женщину в голубом платке? Какая у неё походка? Медленная. Сумку держит слабо. Значит… не боец. Но она не одна — рядом муж. Значит, риск больше.
Он перевёл взгляд на мужчину с пакетом:
— Смотри, как он постоянно вертит головой. Знаешь, что это значит? Он нервничает. Возможна мелкая кража в прошлом или избегание встреч. Такие могут быть интересны… но осторожно, с ними часто беда — они сами ищут врага.
Мария слушала внимательно, и в какой-то момент поймала себя на том, что уже отмечает детали сама: как быстро двигаются руки, кто оглядывается, кто отвлекается на телефон.
— Твоя очередь. Найди мне кого-то, — сказал Алексей.
Она чуть напряглась, но взгляд сам зацепился за худого мужчину лет сорока, стоявшего немного в стороне. Лицо усталое, взгляд в землю, чёрный рюкзак на одном ремне.
— Вон тот, — сказала она тихо. — Он… будто никуда не спешит, но и не ждёт никого.
Алексей слегка улыбнулся.
— Уже лучше. Одиноко стоящий человек в толпе — всегда хорошая цель. Он выпадает из ритма города. Люди этого не замечают, но я — всегда.
Они двинулись дальше, обходя улицы. Его «урок» продолжался: он объяснял, как обращать внимание на привычки — кто поправляет одежду каждые две минуты, кто смотрит на витрины, но на самом деле следит за отражениями позади себя.
— Любая цель должна быть изучена, — говорил он. — Не меньше трёх дней. Адрес, маршруты, привычки. У кого-то есть собака, у кого-то — муж, который возвращается поздно. Всё это важно. Ошибка только одна — и вся работа насмарку.
В какой-то момент Мария поймала себя на том, что уже не думает, как бы убежать. Она думает, кого бы выбрал он и кого бы выбрала она.
Алексей заметил это.
— Видишь, ты начинаешь понимать. Не сразу, но ты втягиваешься.
Его голос был спокоен, но взгляд остался всё таким же холодным. Это не был взгляд учителя, который гордится учеником. Скорее, тигра, который наблюдает, как тигрёнок впервые учится рвать добычу.
— Завтра, — продолжил он, — мы выберем цель вместе. По всем правилам. И на этот раз я позволю тебе сделать то, что обычно делаю сам.
Они прошли мимо витрины старой кофейни. В отражении Мария увидела себя рядом с ним — и это зрелище было страшнее всего. Она уже не выглядела пленницей, привязанной к его воле. Она выглядела… как напарница.
И в глубине души она поняла — он делает это специально.
«Учёба в тени»
В тёмном подвале, где влажный воздух висел тяжёлым и густым, Мария стояла рядом с Алексеем, ее глаза пытались улавливать каждое его движение, каждое слово, словно ключ к своей новой реальности. Имя новой жертвы уже было выбрано — мужчина среднего возраста, одинокий, неприметный, отличный объект для изучения и охоты.
Алексей сидел на старом ящике с набором инструментов — шприцы, иглы, разные бутылочки с прозрачными жидкостями. Он продемонстрировал Марии аккуратно наполненный шприц. Глядя на неё холодным взглядом, начал свой лекционный монотонный рассказ.
— Видишь этот шприц — снотворное. Для усыпления нужен всего 0,15 мг на килограмм веса человека, дозу я регулирую с точностью часового механизма. Можно заставить бессознательного существовать в течение нескольких часов, и никто не поймёт, что он уколот. Но увеличиваешь дозу в два-три раза — и это остановка сердца, мгновенная смерть.
Он сделал плавное движение, вводя иглу в образец мяса на столе, показывая, как быстро вещество действует, меняя цвет и структуру ткани.
— Всё дело в точности — и тогда исчезаешь бесследно. Впрочем, чтобы доказать мою вину, нужно найти хоть один след — и уж поверь, я таких не оставляю. Никогда.
Мария смотрела, как он быстро и методично берёт нож с острым и тонким лезвием.
— Теперь про разделывание. Обрати внимание. Разрез должен быть однородным, ровным, без рывков. Не стоит разрывать ткани — это оставит следы, а следов не должно быть. Практика — залог успеха. Здесь, — он провёл пальцем по "трупу" — все разрезы аккуратны, как работа хирурга, а части я разделил и запаковал в герметичные пакеты, чтобы никто даже глазами не увидел того, что было. Никто и никогда не найдёт даже капли твоего страха.
Он повернулся к Марии:
— Увиденное тебя не должно пугать. Это искусство. И чтобы выжить — ты должна понять, что страх — главная ошибка людей. Вот почему я учу его подавлять и управлять им.
Мария ощутила холод, пробежавший по позвоночнику. В голове всё перемешалось — от отвращения до странного растущего понимания. Она осознавала, что обрела страшный ключ — узнать, как этот холодный мир устроен изнутри.
Алексей улыбнулся своей холодной ухмылкой и произнёс:
— Сейчас мы идём искать твою цель. Ты будешь рядом — учись не глазами, а сердцем.
Подвал окутал их мрак, готовый принять новую жизнь и новую смерть — и уже неважно, кто на чьей стороне.
«Соучастие»
Ночь в Петербурге стояла сырая и холодная. Улица блестела от недавнего дождя, редкие фонари заливали асфальт полотнами мутного света. Алексей и Мария шли рядом, будто обычная пара — он в тёмной ветровке, она в длинном пальто, руки в карманах. Но внутри у неё всё казалось стянутым железной проволокой.
Её взгляд скользил по лицам прохожих, а он тихо шептал в ухо:
— Видишь этого? Слишком внимательный.
— Ту женщину у кафе? Нет, громкий голос — привлекает внимание.
— Вот он… — его глаза блеснули, когда он кивнул на мужчину лет тридцати пяти, стоявшего с кофе в руке возле ларька. Высокий, сутулый, с усталым лицом, немного потерянный.
Марина поймала его профиль — да, он выглядел отстранённым от мира, в своей голове. Лёгкая добыча.
— Отвлечёшь, — тихо сказал Алексей, — я займусь остальным.
Она подошла к мужчине, чуть кутаясь в пальто, и с натянутой, вежливой улыбкой обратилась:
— Извините… у вас не будет зажигалки?
— Эм… да, кажется, есть… — он полез в карман, и в этот момент Алексей возник за его спиной бесшумно, как тень.
Резкое, быстрое движение — и мужчина дёрнулся, выронил кофе. Он попытался что-то крикнуть, но мягкая ткань, пропитанная снотворным, уже прижималась к его лицу. Моргнув пару раз, он обмяк, тело потеряло вес, и Алексей аккуратно подхватил его, словно пьяного друга.
— Отлично, — сказал он спокойно. — Идём.
В подвал они вернулись спустя полчаса. Алексей бросил мокрую куртку на стул, запер дверь двумя замками и включил тусклую лампочку. Жертва лежала на старом матрасе, медленно приходя в себя.
— Просыпайся, — голос Алексея был тихим, но цепким.
Мужчина застонал, шевельнулся, и его глаза, ещё мутные, начали фокусироваться на лице похитителя. Он дёрнул руками, но запястья уже были стянуты мягкими, но очень прочными ремнями.
— Вот оно… — Алексей отвернулся к Марии и, словно объясняя лекцию, произнёс:
— Смотри внимательно. Сейчас он старается понять, где он. Потом — кто мы. Дальше — он начнёт искать выход глазами, даже если его нет. И последнее — он подумает о беге. Они все так делают.
— Пожалуйста… — начал мужчина.
— Сейчас он готов сказать всё, что угодно. Он думает, что слова могут нас остановить, — Алексей говорил это Марии, но не отводил глаз от жертвы.
— Я никому… никому… — забормотал тот судорожно.
Алексей чуть улыбнулся.
— Вот и пошло. Обещания. Потом будут попытки вызывать жалость. А ты слушай, Мария, слушай, как меняется его голос, когда он поймёт, что выхода нет.
Он вдруг взял со стола нож — длинный, узкий, с идеально отточенным лезвием — и подал его Марии.
— Держи.
Она застыла.
— Зачем?…
Он подошёл сзади, обняв её, почти прижимая грудью к спине. Его руки легли поверх её, направляя лезвие вниз. Голос стал мягким, почти заботливым:
— Я хочу, чтобы ты почувствовала. Когда страх жертвы и твоя решимость совпадают — это чисто. Это правильно.
— Я… не… — губы дрожали, но он держал крепко.
— Мария… — шёпот в ухо был тёплым и липким, — это не он. Это шаг. Шаг к свободе. Или… ты этого не хочешь?
Зрачки жертвы расширились, он вжал голову в матрас.
— Не… п…
Алексей повёл её руки вперёд. Лезвие вошло в плоть с тихим, влажным звуком, тело дёрнулось. Мария судорожно вдохнула, но Алексей держал, направлял, пока всё не затихло.
Когда он на секунду отпустил, она почувствовала, что руки всё ещё сжимают нож сами.
— Молодец, — сказал он спокойно, забирая клинок и протирая его тряпкой. — А теперь самое важное — убирать за собой.
Он достал знакомый набор пакетов, перчаток и инструментов. Действовал размеренно, чётко, без лишних пауз, комментируя, как учитель.
— Разрез здесь — минимальное повреждение тканей, меньше крови на поверхности. Это не только чисто, но и красиво.
— Сустав разрубаем здесь, а не на кости — меньше шума, меньше следов.
— Никогда не оставляй лишних фрагментов. Они находят даже миллиметры — но только если ты им их оставишь.
Мария стояла рядом, перчатки липли к пальцам, и она помогала держать тело, переворачивать, подавать инструменты. С каждой минутой её руки дрожали всё меньше.
— Видишь? — говорил он спокойно. — Если знать, что и как — ты становишься невидимкой.
Когда всё было упаковано в плотные чёрные пакеты, он аккуратно сложил их в пластиковый контейнер.
— Город спит, Мария. Никто даже не узнает, что он был.
Он поймал её взгляд, и в его глазах читалось — он знал, что теперь она сделала шаг, с которого уже нет дороги назад.
«Место, где исчезают»
Ночь в Петербурге была беспросветной: туман стелился по земле плотным саваном, пряча очертания зданий и превращая уличные фонари в размытые огненные пятна. В воздухе стоял запах сырости и осенней гнили от листвы, слежавшейся на тротуарах.
В подвале тихо скрипели петли — Алексей открывал дверь своего небольшого хранилища. Там, в пластиковых контейнерах, лежало упакованное тело мужчины, которого они с Марией убили несколько часов назад. Пакеты были плотно стянуты, каждый замотан несколькими слоями изоляционной ленты.
Алексей кинул на контейнер брезент, чтобы тот выглядел, как обычный груз.
— Помогай, — коротко сказал он.
Мария подошла и, не глядя на содержимое, ухватилась за ручки. Контейнер был тяжёлым, но теперь она даже не дрожала, как в первый раз — движения стали почти машинальными.
— Сегодня ты узнаешь, — произнёс Алексей, поднимая второй конец, — куда уходит то, что нельзя оставлять в мире живых.
Они шли к старому фургону, припаркованному в тени у заброшенного склада. Колёса грязные, краска облезшая, но мотор, когда он завёлся, заурчал ровно, без сбоев.
— Этот фургон никто не ищет и никогда не остановит, — пояснил он, садясь за руль. — Бумаги на него давно мертвы, как и люди, на которых они числятся.
Мария устроилась на пассажирском сиденье. За окнами туман ещё больше сгущался, будто сам город не хотел видеть, куда они едут.
— Сегодня, Мария, — произнёс он тихо, глядя прямо ей в глаза, — мы закроем один вопрос.
Она сразу поняла, о чём он говорит. Горло перехватило, будто кто-то сжал его пальцами.
— Нет… — выдохнула она почти беззвучно, но голос сорвался.
Алексей повернулся к её отцу, который уже сидел с опущенной головой, и крепко подтянул верёвки на его руках.
— Он здесь слишком долго, — сказал Алексей как будто самому себе. — Слишком много шума в моей тишине.
Мария метнула взгляд на отца — в его глазах не было паники. Скорее, усталое понимание. Он знал, что этот момент неизбежен.
— Алексей… — Мария пыталась найти слова, любые, — он же… он мне… он…
— Он твой отец, да, — спокойно сказал Алексей. — Но и это не даёт иммунитета.
Он медленно встал, подошёл к металлическому шкафу у стены и достал оттуда узкий длинный нож, заточенный так, что свет на лезвии был холодным и резким. Повернув клинок в руках, он тихо сказал:
— У каждого своя роль на сцене. И эта сцена требует… финального акта.
Мария тянулась глазами к отцу, в голове стучало: Сделай что-то. Скажи что-то. Но ноги были неподвижны, слова прилипли к губам.
— Папа… — только и смогла прошептать.
Отец поднял взгляд. В нём, вопреки всему, было спокойствие.
— Держись, Маришка. Делай всё, что нужно, чтобы выбраться, — тихо, почти шёпотом, сказал он. — Не дай ему…
Он не успел договорить. Алексей положил левую руку ему на плечо и, словно проверяя остроту инструмента, провёл кончиком ножа по коже на шее. Секунды тянулись как минуты.
— Ты очень любопытный человек, — всё тем же ровным голосом сказал Алексей отцу. — Но в моей истории нет места лишним героям.
Одно движение — и всё замерло.
Мария, не издав при этом ни крика, ни звука, почувствовала, как внутри её будто что-то оборвалось. Не было места слезам, был только пустой, тяжёлый вакуум, в котором звуки стали куда-то уходить.
Алексей аккуратно положил тело в угол, прикрыл старой брезентовой тканью и тщательно протёр нож, словно всё это было рутиной.
— И вот теперь, Мария, — сказал он, садясь напротив неё, — мы можем… поговорить.
Она смотрела на него пустым взглядом. Драгоценные остатки сопротивления ушли. Он видел, что её сознание уже качнулось в его сторону — не осознанием, нет, а именно усталостью от борьбы.
— Я не твой враг, — продолжал он спокойно. — Пойми, я просто… убираю те элементы, которые мешают нашей истории.
Она молчала, опустив взгляд, и впервые за всё время не испытывала к нему открытой ненависти. Её голос, когда он прозвучал, был хриплым и тихим:
— Почему я ещё жива?
Его губы тронула лёгкая улыбка.
— Потому что ты умеешь слушать. И мне интересно, как далеко ты сможешь зайти, если перестанешь тратить силы на бессмысленное сопротивление.
Он придвинул к ней кружку с тёплой водой и кивнул:
— Пей. Сегодня начнём с простого. Ты будешь рядом, когда я выберу новую цель. И на этот раз… ты мне поможешь.
Мария подняла глаза и увидела в его взгляде ту же холодную уверенность, как у человека, который уже всё решил. И в этот момент она поняла — часть её уже действительно смирилась. Не чтобы выжить… а просто потому, что устала бороться.
Алексей наклонился чуть вперёд, его голос был мягким, почти интимным:
— В этом городе я — твой единственный порядок. Всё остальное — хаос. Либо ты учишься жить в моих правилах, либо становишься его частью. Решать тебе.
Она кивнула — и это было честнее, чем любая ложь.
Глава 19
«Уроки охоты»
Холодный воздух улицы ударил Марии в лицо, когда Алексей наконец открыл тяжёлую дверь и вывел её из подвала. Она не видела дневного света уже столько дней, что сначала зажмурилась, а потом жадно вдохнула сырой осенний запах Питера: мокрый асфальт, бензин, влажные стены дворов-колодцев.
— Голова закружилась? — его голос был рядом, тихий. — Привыкнешь.
Они шли не спеша, сливаясь с толпой. Алексей выглядел как обычный прохожий: тёмная ветровка, спокойное выражение лица, руки в карманах. А со стороны можно было подумать — он просто ведёт девушку по делам.
— Сегодня урок первый, — сказал он, словно речь шла о чём-то совершенно будничном. — Смотреть. Не глазами. Головой.
— Смотреть… на что?
— На людей, — он слегка повернул голову в сторону остановки автобуса, где стояла толпа. — Учись их «разбирать».
Мария осторожно посмотрела: подросток с наушниками, женщина в пальто, молодой парень с пакетом из супермаркета, пожилая пара…
Алексей заговорил тихо, но с тем особым азартом, который она уже успела запомнить:
— Видишь женщину в голубом платке? Какая у неё походка? Медленная. Сумку держит слабо. Значит… не боец. Но она не одна — рядом муж. Значит, риск больше.
Он перевёл взгляд на мужчину с пакетом:
— Смотри, как он постоянно вертит головой. Знаешь, что это значит? Он нервничает. Возможна мелкая кража в прошлом или избегание встреч. Такие могут быть интересны… но осторожно, с ними часто беда — они сами ищут врага.
Мария слушала внимательно, и в какой-то момент поймала себя на том, что уже отмечает детали сама: как быстро двигаются руки, кто оглядывается, кто отвлекается на телефон.
— Твоя очередь. Найди мне кого-то, — сказал Алексей.
Она чуть напряглась, но взгляд сам зацепился за худого мужчину лет сорока, стоявшего немного в стороне. Лицо усталое, взгляд в землю, чёрный рюкзак на одном ремне.
— Вон тот, — сказала она тихо. — Он… будто никуда не спешит, но и не ждёт никого.
Алексей слегка улыбнулся.
— Уже лучше. Одиноко стоящий человек в толпе — всегда хорошая цель. Он выпадает из ритма города. Люди этого не замечают, но я — всегда.
Они двинулись дальше, обходя улицы. Его «урок» продолжался: он объяснял, как обращать внимание на привычки — кто поправляет одежду каждые две минуты, кто смотрит на витрины, но на самом деле следит за отражениями позади себя.
— Любая цель должна быть изучена, — говорил он. — Не меньше трёх дней. Адрес, маршруты, привычки. У кого-то есть собака, у кого-то — муж, который возвращается поздно. Всё это важно. Ошибка только одна — и вся работа насмарку.
В какой-то момент Мария поймала себя на том, что уже не думает, как бы убежать. Она думает, кого бы выбрал он и кого бы выбрала она.
Алексей заметил это.
— Видишь, ты начинаешь понимать. Не сразу, но ты втягиваешься.
Его голос был спокоен, но взгляд остался всё таким же холодным. Это не был взгляд учителя, который гордится учеником. Скорее, тигра, который наблюдает, как тигрёнок впервые учится рвать добычу.
— Завтра, — продолжил он, — мы выберем цель вместе. По всем правилам. И на этот раз я позволю тебе сделать то, что обычно делаю сам.
Они прошли мимо витрины старой кофейни. В отражении Мария увидела себя рядом с ним — и это зрелище было страшнее всего. Она уже не выглядела пленницей, привязанной к его воле. Она выглядела… как напарница.
И в глубине души она поняла — он делает это специально.
Глава 20
«Учёба в тени»
В тёмном подвале, где влажный воздух висел тяжёлым и густым, Мария стояла рядом с Алексеем, ее глаза пытались улавливать каждое его движение, каждое слово, словно ключ к своей новой реальности. Имя новой жертвы уже было выбрано — мужчина среднего возраста, одинокий, неприметный, отличный объект для изучения и охоты.
Алексей сидел на старом ящике с набором инструментов — шприцы, иглы, разные бутылочки с прозрачными жидкостями. Он продемонстрировал Марии аккуратно наполненный шприц. Глядя на неё холодным взглядом, начал свой лекционный монотонный рассказ.
— Видишь этот шприц — снотворное. Для усыпления нужен всего 0,15 мг на килограмм веса человека, дозу я регулирую с точностью часового механизма. Можно заставить бессознательного существовать в течение нескольких часов, и никто не поймёт, что он уколот. Но увеличиваешь дозу в два-три раза — и это остановка сердца, мгновенная смерть.
Он сделал плавное движение, вводя иглу в образец мяса на столе, показывая, как быстро вещество действует, меняя цвет и структуру ткани.
— Всё дело в точности — и тогда исчезаешь бесследно. Впрочем, чтобы доказать мою вину, нужно найти хоть один след — и уж поверь, я таких не оставляю. Никогда.
Мария смотрела, как он быстро и методично берёт нож с острым и тонким лезвием.
— Теперь про разделывание. Обрати внимание. Разрез должен быть однородным, ровным, без рывков. Не стоит разрывать ткани — это оставит следы, а следов не должно быть. Практика — залог успеха. Здесь, — он провёл пальцем по "трупу" — все разрезы аккуратны, как работа хирурга, а части я разделил и запаковал в герметичные пакеты, чтобы никто даже глазами не увидел того, что было. Никто и никогда не найдёт даже капли твоего страха.
Он повернулся к Марии:
— Увиденное тебя не должно пугать. Это искусство. И чтобы выжить — ты должна понять, что страх — главная ошибка людей. Вот почему я учу его подавлять и управлять им.
Мария ощутила холод, пробежавший по позвоночнику. В голове всё перемешалось — от отвращения до странного растущего понимания. Она осознавала, что обрела страшный ключ — узнать, как этот холодный мир устроен изнутри.
Алексей улыбнулся своей холодной ухмылкой и произнёс:
— Сейчас мы идём искать твою цель. Ты будешь рядом — учись не глазами, а сердцем.
Подвал окутал их мрак, готовый принять новую жизнь и новую смерть — и уже неважно, кто на чьей стороне.
Глава 21
«Соучастие»
Ночь в Петербурге стояла сырая и холодная. Улица блестела от недавнего дождя, редкие фонари заливали асфальт полотнами мутного света. Алексей и Мария шли рядом, будто обычная пара — он в тёмной ветровке, она в длинном пальто, руки в карманах. Но внутри у неё всё казалось стянутым железной проволокой.
Её взгляд скользил по лицам прохожих, а он тихо шептал в ухо:
— Видишь этого? Слишком внимательный.
— Ту женщину у кафе? Нет, громкий голос — привлекает внимание.
— Вот он… — его глаза блеснули, когда он кивнул на мужчину лет тридцати пяти, стоявшего с кофе в руке возле ларька. Высокий, сутулый, с усталым лицом, немного потерянный.
Марина поймала его профиль — да, он выглядел отстранённым от мира, в своей голове. Лёгкая добыча.
— Отвлечёшь, — тихо сказал Алексей, — я займусь остальным.
Она подошла к мужчине, чуть кутаясь в пальто, и с натянутой, вежливой улыбкой обратилась:
— Извините… у вас не будет зажигалки?
— Эм… да, кажется, есть… — он полез в карман, и в этот момент Алексей возник за его спиной бесшумно, как тень.
Резкое, быстрое движение — и мужчина дёрнулся, выронил кофе. Он попытался что-то крикнуть, но мягкая ткань, пропитанная снотворным, уже прижималась к его лицу. Моргнув пару раз, он обмяк, тело потеряло вес, и Алексей аккуратно подхватил его, словно пьяного друга.
— Отлично, — сказал он спокойно. — Идём.
В подвал они вернулись спустя полчаса. Алексей бросил мокрую куртку на стул, запер дверь двумя замками и включил тусклую лампочку. Жертва лежала на старом матрасе, медленно приходя в себя.
— Просыпайся, — голос Алексея был тихим, но цепким.
Мужчина застонал, шевельнулся, и его глаза, ещё мутные, начали фокусироваться на лице похитителя. Он дёрнул руками, но запястья уже были стянуты мягкими, но очень прочными ремнями.
— Вот оно… — Алексей отвернулся к Марии и, словно объясняя лекцию, произнёс:
— Смотри внимательно. Сейчас он старается понять, где он. Потом — кто мы. Дальше — он начнёт искать выход глазами, даже если его нет. И последнее — он подумает о беге. Они все так делают.
— Пожалуйста… — начал мужчина.
— Сейчас он готов сказать всё, что угодно. Он думает, что слова могут нас остановить, — Алексей говорил это Марии, но не отводил глаз от жертвы.
— Я никому… никому… — забормотал тот судорожно.
Алексей чуть улыбнулся.
— Вот и пошло. Обещания. Потом будут попытки вызывать жалость. А ты слушай, Мария, слушай, как меняется его голос, когда он поймёт, что выхода нет.
Он вдруг взял со стола нож — длинный, узкий, с идеально отточенным лезвием — и подал его Марии.
— Держи.
Она застыла.
— Зачем?…
Он подошёл сзади, обняв её, почти прижимая грудью к спине. Его руки легли поверх её, направляя лезвие вниз. Голос стал мягким, почти заботливым:
— Я хочу, чтобы ты почувствовала. Когда страх жертвы и твоя решимость совпадают — это чисто. Это правильно.
— Я… не… — губы дрожали, но он держал крепко.
— Мария… — шёпот в ухо был тёплым и липким, — это не он. Это шаг. Шаг к свободе. Или… ты этого не хочешь?
Зрачки жертвы расширились, он вжал голову в матрас.
— Не… п…
Алексей повёл её руки вперёд. Лезвие вошло в плоть с тихим, влажным звуком, тело дёрнулось. Мария судорожно вдохнула, но Алексей держал, направлял, пока всё не затихло.
Когда он на секунду отпустил, она почувствовала, что руки всё ещё сжимают нож сами.
— Молодец, — сказал он спокойно, забирая клинок и протирая его тряпкой. — А теперь самое важное — убирать за собой.
Он достал знакомый набор пакетов, перчаток и инструментов. Действовал размеренно, чётко, без лишних пауз, комментируя, как учитель.
— Разрез здесь — минимальное повреждение тканей, меньше крови на поверхности. Это не только чисто, но и красиво.
— Сустав разрубаем здесь, а не на кости — меньше шума, меньше следов.
— Никогда не оставляй лишних фрагментов. Они находят даже миллиметры — но только если ты им их оставишь.
Мария стояла рядом, перчатки липли к пальцам, и она помогала держать тело, переворачивать, подавать инструменты. С каждой минутой её руки дрожали всё меньше.
— Видишь? — говорил он спокойно. — Если знать, что и как — ты становишься невидимкой.
Когда всё было упаковано в плотные чёрные пакеты, он аккуратно сложил их в пластиковый контейнер.
— Город спит, Мария. Никто даже не узнает, что он был.
Он поймал её взгляд, и в его глазах читалось — он знал, что теперь она сделала шаг, с которого уже нет дороги назад.
Глава 22
«Место, где исчезают»
Ночь в Петербурге была беспросветной: туман стелился по земле плотным саваном, пряча очертания зданий и превращая уличные фонари в размытые огненные пятна. В воздухе стоял запах сырости и осенней гнили от листвы, слежавшейся на тротуарах.
В подвале тихо скрипели петли — Алексей открывал дверь своего небольшого хранилища. Там, в пластиковых контейнерах, лежало упакованное тело мужчины, которого они с Марией убили несколько часов назад. Пакеты были плотно стянуты, каждый замотан несколькими слоями изоляционной ленты.
Алексей кинул на контейнер брезент, чтобы тот выглядел, как обычный груз.
— Помогай, — коротко сказал он.
Мария подошла и, не глядя на содержимое, ухватилась за ручки. Контейнер был тяжёлым, но теперь она даже не дрожала, как в первый раз — движения стали почти машинальными.
— Сегодня ты узнаешь, — произнёс Алексей, поднимая второй конец, — куда уходит то, что нельзя оставлять в мире живых.
Они шли к старому фургону, припаркованному в тени у заброшенного склада. Колёса грязные, краска облезшая, но мотор, когда он завёлся, заурчал ровно, без сбоев.
— Этот фургон никто не ищет и никогда не остановит, — пояснил он, садясь за руль. — Бумаги на него давно мертвы, как и люди, на которых они числятся.
Мария устроилась на пассажирском сиденье. За окнами туман ещё больше сгущался, будто сам город не хотел видеть, куда они едут.
