— Но… — Гоц втянул голову в плечи, — там отец… И если он до меня доберется, то обязательно женит, как и обещал.
— И все равно мы пойдем туда, — упрямо повторил Руперт.
И для беседы с Фаизой ему обязательно нужен Гоц. Хотелось узнать, кто парню рассказал про цитадель в пустыне — ведь не случайно тот попал туда, причем добровольно в отличие от него с Талисом и их коня.
А если это не Фаиза, а Лейла, дочка караванщика? Но сначала надо поговорить с купленной им девушкой. А уже потом разыскивать вторую.
И что ему так не везет в жизни с женщинами? Каждая из них норовит обмануть его, причинить боль, подставить. Что он им всем сделал плохого? Что не так? Может быть, причина все же в нем самом? И с этим предстоит еще разобраться. Но пока надо обыскать Фаизу.
— Эй ты, рептилия! — крикнул Руперт, обращаясь к дракону. — Мы сейчас уйдем. Как найти тебя если понадобится?
— У тебя кольцо на пальце, — фыркнул недовольно Нарельг. — Захочешь вызвать меня, поверни камнем внутрь. А вообще, я все время в крепости. Приходи, если понадоблюсь.
— Я понял, — усмехнулся Руперт. — Надеюсь, ты помнишь, что за тобой должок.
— Я думал, он все это подстроил, — прошептал ворон.
— Нет, — фыркнул Руперт, поднимая свою котомку и решительно направляясь в сторону моря.
— Для вас самое безопасное оставаться в цитадели, — крикнул им в спину Нарельг. — Вы много не понимаете.
Руперт зло стиснул зубы, те аж заскрипели.
— Не дай гневу поглотить себя, — попросил Талис.
Наступил вечер, тени удлинились — он позволил слететь с плеча и идти рядом с Рупертом. Где-то достаточно далеко позади них плелся Гоц. Парень еле перебирал ногами.
Руперт хоть и спешил, но понимал, что все равно ночевать им придется под стенами города. Не страшно. Важно, чтобы Фаиза, оставалась у стариков. Что-то ему подсказывало, какое-то внутреннее чувство, что она не так проста, как кажется.
Рыжая девушка… С кухонным ножом обращается, как с кинжалом...
— Как звали служанку красавицы Акташи?
— Никто не помнит ее имени, — пожал плечами Талис.
— Ну а как она выглядела? — снова спросил Руперт.
— Я же говорю, — хмыкнул Талис, — это было слишком давно.
— Эй, Гоц, — крикнул Руперт, обращаясь к парню.
Он остановился, чтобы его подождать.
— Что тебя просила принести Фаиза? Ведь по ее просьбе или приказу ты отправился в крепость в пустыне и там застрял. Она ведь не сказала тебе, что пройти туда просто, а выбрать нельзя. Так?
— Баллок — волшебный кинжал с усиленным клином, — Гоц, переводя дыхание, еле смог сказать, что у него спрашивали. — Их два. Они были парными. Вот я и подумал, что те два меча, которые были у тебя, это они.
— Что за бред? — фыркнул Руперт. — Кто тебе мог внушить такое?
— Лейла, дочка караванщика, — тихо ответил Гоц. — Она у тебя их видела, поэтому меня и отпустила.
— А почему Фаиза говорила о баллоках? — спросил Талис. — Зачем оно ей? Это мужское оружие, предназначенное для пробивания рыцарских доспехов, и носят его спереди — отсюда и название.
— Не знаю, — пожал плечами Гоц. — Фаиза попросила принести их из крепости…
— Почему ты мне не сказал об этом раньше? — разозлился Руперт.
— А ты не спрашивал, — обиделся Гоц. — Одна говорит, иди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что. Я и крепость-то эту с трудом отыскал.
— Да, — со знанием дела покачал головой Руперт. — Без некоторого количества благородного металла достичь цели, чувствую, не удастся.
— Без золота, что ли? — спросил Талис нахохлившись.
— Что вы, сударь, отнюдь нет, — хмыкнул Руперт. — Я говорю не о презренном металле в кошельке, которого у нас с тобой слишком мало, а о благородной стали, а именно о шиле в жопе.
Гоц с Талисом рассмеялись. И сразу все стало казаться не таким уж и мрачным, и ночь под стенами города больше не пугала их…
Руперт с удовольствием не тащил бы Гоца к старикам. Но он страшно опасался, что парень снова сбежит от него и вляпается еще в какую-нибудь неприятную историю. Просто чудо, что они обнаружили его в цитадели, а могли и не услышать его, не заметить, как он бродит по крепости. И застрял бы Гоц там на веки вечные. И еще неизвестно, что вложили в его уши девушки.
— Значит, так, — наставлял Гоца Руперт перед входом в город, — на стражей не смотреть, исключительно себе под ноги, головы не поднимать, ни с кем не заговаривать.
Не хватало, только чтобы его кто-то узнал.
Сейчас они дождутся, когда станет наплыв что пеших, что конных, что с телегами, и в суете проникнут в город. В толпе их стражники не станут рассматривать, особенно входящих. А лучше бы вообще караван подошел, но на такое счастье рассчитывать не приходилось…
Руперт кинул два медяка в ящик для сборов и протолкнул Гоца вперед — до этого тот стоял у него за спиной. На Талисе, как всегда, сэкономили. Хорошо, что с птиц не взимали плату за проход в город, как с лошадей. А вот если бы у них была корова или гуси на продажу, пришлось бы заплатить еще и торговый сбор. Так никаких денег не напасешься.
— Может, ты домой? К папе? — на всякий случай поинтересовался Руперт.
— Нет, — испуганно проговорил Гоц.
Казалось, что он побледнел и был готов вот-вот лишиться чувств.
— Тогда пойдем на окраину города в ту мазанку, где нам с тобой сказки рассказывали на ночь, — радостно сообщил парню Руперт. — Стариков хочу навестить. Да и с Фаизой не мешало бы переговорить, если она еще там.
От него не ускользнуло, как снова побледнел Гоц, на щеки которого едва-едва начали возвращаться краски.
— Не бойся, — пообещал ему Руперт, вскакивая в седло.
Он в очередной раз порадовался, что Нарельга заставил и коня вмести с ними перенести, а то пришлось бы топтать сапоги по пыльным улицам довольно долго. Почему бы не проехаться, если есть такая возможность?
Легко закинул себе за спину худенького Гоца.
— Или ты пешком желаешь прогуляться? — спросил Руперт у него.
И не получив ответа, пришпорил коня…
Остановились они за пару домов от нужной мазанки.
— Талис, ты останешься смотреть за конем, — принялся раздавать приказания Руперт. — Вдруг удирать придется. Гоц войдет в дом. Если там есть Фаиза, отдаст ей мои кинжалы, а я за дверями послушаю, что она скажет. Если что, вали все на дочку караванщика, которая сбила тебя с истинного пути.
Талис недовольно обратился человеком и взял под уздцы коня.
Гоц, обиженно вздохнув, еле волоча ноги, направился к знакомым дверям. Он всегда боялся девушку, которую купил Руперт на невольничьем рынке. И что с того, что тот поддерживал его и взглядом, и взмахами руки, чтобы он шел веселее.
Дрожащей рукой Гоц взялся за ручку и толкнул дверь.
— Мальчик, скажи, что это не сон, — донесся до Руперта удивленный голос старухи.
— Нет, не сон, — ответил Гоц не очень уверенно. — Это я, на самом деле. Вот вернулся.
— Гоц! — прокричал старик.
Голоса Фаизы Руперт не услышал. Либо девушка в доме уже не жила, либо ушла на базар — девушке больше негде быть.
— Я не один вернулся.
Руперт услышал, что голос Гоца стал гораздо бодрее.
Ну что же, ему тоже можно войти и поздороваться…
Старики Руперту обрадовались, как родному. Они припали к нему с двух сторон — хозяйка пустила слезу, а хозяин принялся тискать его.
В старой мазанке ничего не изменилось, и даже циновка в углу, где он спал когда-то, продолжала оставаться на своем месте.
— Мы пришли дослушать сказку… — Руперт сказал первое, что ему пришло на ум.
А зачем тогда они вернулись в город, где того же Гоца мог узнать любой и вернуть в замок к отцу?
— Сказку? — усмехнулся в седую бороду старик. — Ну что же, хорошее дело. Вы в своих путешествиях придумали, что есть сердце красавицы Акташи?
— Еще бы? — улыбнулся Руперт.
А Гоц недоуменно посмотрел на него — ни о чем таком он не думал. Он и о сказке-то ни разу не вспомнил после того, как покинул Фаизу, дом и город. Его занимали совсем другие мысли.
— Дождемся дочку, — предложила хозяйка. — Фаизу. Пообедаем, а потом рассказывайте сказки сколько захотите, вплоть до самого ужина.
Старик с любовью в глазах взглянул на жену.
До ужина разговаривать — это хорошо, но Руперт не собирался задерживаться в городе допоздна. Им бы до темноты выбраться за стену и доехать до места, где можно переночевать…
— Матушка, батюшка! — Фаиза, как вихрь, ворвалась в дом. — Какая красивая была свадьба. Вы не представляете.
«Значит, не на базар девушка ходила», — отметил про себя Руперт.
Он отступил в самый дальний угол дома, чтобы та его не сразу увидела. Ему было достаточно, что девушка увидит Гоца.
А Фаиза похорошела, отметил Руперт про себя. И уже совершенно не походила на ту испуганную девчонку, которую он приобрел на рынке. Впрочем, он ошибается — она и тогда не выглядела испуганной.
— Невеста юного герцога Фельбы…
— Что? — первым вышел из своего угла Гоц. — Не понимаю, — проговорил он растерянно.
— А что тут непонятного, — улыбнулась Фаиза. — Герцог Фельбы открыл ворота замка, чтобы все любопытные смогли взглянуть на богатую свадьбу своего сына.
— Но ведь… — Гоц прикусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться.
— Ты принес мне то, что я просила? — Фаиза не дала ему ничего больше сказать, перебив парня.
— Вот…
Тот протянул ей детские мечи Руперта.
Девушка взяла их в руки, покрутила, а потом вдруг взмахнула ими, собираясь нанести Гоцу смертельный удар ими.
Руперт мгновенно возник между ней и парнем. Каленый металл ударился о его защиту и рассыпался на множество осколков. Только эфесы, инкрустированные драгоценными каменьями, остались в руках у девушки.
— И ты здесь, — произнесла она, нисколько не удивившись. — Этого следовало ожидать.
— Что ты творишь? — Руперт руками оттолкнул Фаизу в сторону.
— Ничего, — она равнодушно бросила обломки мечей себе под ноги прямо на земляной пол. — Это не баллоки, которые я просила принести твоего друга. Он пытался обмануть меня. Те парные кинжалы должны входить в камень, как в масло. А эти… — она презрительно скривилась, — не смогли пробить даже грудь гуля.
— Откуда… — осторожно поинтересовался Руперт.
— А ты не понял? — вопросом на вопрос ответила Фаиза.
— Тогда почему бы тебе самой не отправиться в цитадель за ними?
Они стояли друг напротив друга, готовых ринуться в драку.
«Что же мне так не везет с женщинами?» — грустно вздохнул Руперт, вглядываясь в веснушчатое лицо Фаизы, ее рыжие кудряшки.
В такую отчаянную он смог бы влюбиться. Но эта почему-то хочет его убить. Хотя, кажется, он догадался почему.
— Фаиза. — Руперт протянул руку, чтобы поправить прядку, выбившуюся из прически девушки, и сразу получил ощутимый удар ребром ладони. — Синяк будет, — покачал он головой. — Давай пообедаем, понимаешь, очень кушать хочется, а потом все обсудим — и кинжалы, и мою нечеловеческую сущность, да и твою тоже.
— Не понимаю, о чем это ты… — произнесла она, хитро посмотрев на Руперта.
— Все ты прекрасно понимаешь, — отмахнулся от нее он. — Эфесы подними и прибери, камни из них можно сохранить на черный день — они чего-то да стоят.
— А меня здесь нет, да? — жалобно произнес Гоц. — Или моим мнением никто не интересуется?
— Ай, — отмахнулась от него девушка, исполняя приказ Руперта и заправляя обломки мечей за пояс своего платья. — Такую простую просьбу не смог исполнить.
— Попробовала бы сама, — огрызнулся Гоц.
— Могла бы, не стала бы просить такого недотепу.
Фаиза гневно сжимала и разжимала кулаки — не будь Руперта, она давно бы наподдавала парню. А так приходилось вежливо ему улыбаться…
— Спорщики, идите обедать, — вовремя позвал старик.
Неизвестно, что ответил бы девушке Гоц, и как она отреагировала на его слова.
— Старик соврал, когда сказал, что красавица Акташа обыкновенный человек, — шепнула Фаиза, проходя мимо Руперта и тронув того за руку.
— Я догадался, путешествуя по пескам, — кивнул он и попросил довольно громко:
— На улице остался еще один мой друг, разрешите пригласить его за стол. И конь…
— Что, коня тоже за стол? — попыталась пошутить Фаиза.
— Нет, — совершенно серьезно ответил ей Руперт, — но охапка свежего сена или овса ему не помешала бы.
— Нет ни одного, ни другого, — покачала головой хозяйка, выходя на улицу, чтобы пригласить юношу к столу, а животное провести на задний двор, где у них со стариком клевали просо несколько куриц. Там место и коню найдется…
Обед прошел в полной тишине — за едой не принято разговаривать, а вот после чая сразу завязалась неторопливая беседа.
Говорил в основном Руперт, рассказывая о своих странствиях.
Если честно, то Гоцу и сказать особо было нечего — он сбежал, как только представилась возможность, наговорив Лейле, дочке караванщика, с три короба лжи. И сразу направился в пески к цитадели, где должен был отыскать парные кинжалы, о которых просила Фаиза.
А Талис молчал. Ему бы вороном обернуться и подремать на плече Руперта, а не сказки слушать.
— Я, кажется, догадался, что может быть сердцем красавицы Акташи, — вдруг произнес Руперт и внимательно взглянул на Фаизу.
Но та и бровью не повела, словно знала, что хотел сказать мужчина.
— Ты же ненавидишь себя, — обратился Руперт к девушке. — Ненавидишь, что не смогла быть ей полезной, когда это понадобилось. Тот единственный раз, когда могла послужить своей госпоже. У тебя отняли силу и продали в рабство.
Фаиза вздрогнула.
— О чем это ты? — спросила она, стараясь не глядеть на Руперта.
— Хорошо, — согласился тот, — я подробно расскажу, что имею в виду.
— Не надо, — попросила Фаиза, подняв руку и положив ее на грудь.
Ее сердце так отчаянно забилось — готово было выскочить из груди. Давно она так не боялась, но рядом с этим человеком-джинном ей становилось страшно, как никогда.
— Расскажи о свадьбе, на которой была сегодня рано утром, — попросил Руперт.
Для себя он уже решил, что на этот раз возьмет с собой девушку, а Гоца оставит в городе со стариками — захочет, вернется к отцу. А нет, дождется их из похода. Да и спокойнее им будет без него — по крайней мере, Фаиза сама сможет постоять за себя.
— Ничего особенного, — пожала девушка плечами.
— Как? — удивился Гоц. — Ты же говорила…
— Свадьба была красивая, — кивнула Фаиза. — Каждая девушка мечтает о таком шикарном платье с длинным шлейфом. Из-под платья иногда мелькала ее маленькая ножка в парчовой туфельке.
Девушка брезгливо взглянула на свою ногу в растоптанном сапоге хозяина мазанки.
— А жених? — осторожно поинтересовался Гоц.
— Герцог Фельба называл его своим племянником.
— Фух, — радостно вырвалось у парня.
К нему наклонилась Фаиза и прошептала:
— Я бы вернулась к отцу, раз опасность женитьбы миновала.
Гоц отчаянно помотал головой.
— Отец найдет мне другую, такую же тщеславную, властную, жестокую, но прежде всего глупую жену.
— Ты застрял в детстве, — потрепал его Руперт по плечу. — Это пройдет. И именно поэтому я тебя не возьму с собой. Мы уходим с Фаизой. А ты останешься здесь.
— Нет, нет, — подскочив со своего места, запротестовал Гоц. — Они найдут меня и отправят назад в замок. Я не хочу, не могу.
Он снова отчаянно замотал головой.
— Давай договоримся по-хорошему, — попросил его Руперт, — ты все же останешься здесь. А мы пойдем в крепость за кинжалами.
— И дались вам они…
Гоц чуть не плакал. Он, конечно, виноват перед Рупертом, но не до такой же степени, чтобы его оставить здесь, где каждый смог бы его узнать.
— И все равно мы пойдем туда, — упрямо повторил Руперт.
И для беседы с Фаизой ему обязательно нужен Гоц. Хотелось узнать, кто парню рассказал про цитадель в пустыне — ведь не случайно тот попал туда, причем добровольно в отличие от него с Талисом и их коня.
А если это не Фаиза, а Лейла, дочка караванщика? Но сначала надо поговорить с купленной им девушкой. А уже потом разыскивать вторую.
И что ему так не везет в жизни с женщинами? Каждая из них норовит обмануть его, причинить боль, подставить. Что он им всем сделал плохого? Что не так? Может быть, причина все же в нем самом? И с этим предстоит еще разобраться. Но пока надо обыскать Фаизу.
— Эй ты, рептилия! — крикнул Руперт, обращаясь к дракону. — Мы сейчас уйдем. Как найти тебя если понадобится?
— У тебя кольцо на пальце, — фыркнул недовольно Нарельг. — Захочешь вызвать меня, поверни камнем внутрь. А вообще, я все время в крепости. Приходи, если понадоблюсь.
— Я понял, — усмехнулся Руперт. — Надеюсь, ты помнишь, что за тобой должок.
— Я думал, он все это подстроил, — прошептал ворон.
— Нет, — фыркнул Руперт, поднимая свою котомку и решительно направляясь в сторону моря.
— Для вас самое безопасное оставаться в цитадели, — крикнул им в спину Нарельг. — Вы много не понимаете.
Руперт зло стиснул зубы, те аж заскрипели.
— Не дай гневу поглотить себя, — попросил Талис.
Наступил вечер, тени удлинились — он позволил слететь с плеча и идти рядом с Рупертом. Где-то достаточно далеко позади них плелся Гоц. Парень еле перебирал ногами.
Руперт хоть и спешил, но понимал, что все равно ночевать им придется под стенами города. Не страшно. Важно, чтобы Фаиза, оставалась у стариков. Что-то ему подсказывало, какое-то внутреннее чувство, что она не так проста, как кажется.
Рыжая девушка… С кухонным ножом обращается, как с кинжалом...
— Как звали служанку красавицы Акташи?
— Никто не помнит ее имени, — пожал плечами Талис.
— Ну а как она выглядела? — снова спросил Руперт.
— Я же говорю, — хмыкнул Талис, — это было слишком давно.
— Эй, Гоц, — крикнул Руперт, обращаясь к парню.
Он остановился, чтобы его подождать.
— Что тебя просила принести Фаиза? Ведь по ее просьбе или приказу ты отправился в крепость в пустыне и там застрял. Она ведь не сказала тебе, что пройти туда просто, а выбрать нельзя. Так?
— Баллок — волшебный кинжал с усиленным клином, — Гоц, переводя дыхание, еле смог сказать, что у него спрашивали. — Их два. Они были парными. Вот я и подумал, что те два меча, которые были у тебя, это они.
— Что за бред? — фыркнул Руперт. — Кто тебе мог внушить такое?
— Лейла, дочка караванщика, — тихо ответил Гоц. — Она у тебя их видела, поэтому меня и отпустила.
— А почему Фаиза говорила о баллоках? — спросил Талис. — Зачем оно ей? Это мужское оружие, предназначенное для пробивания рыцарских доспехов, и носят его спереди — отсюда и название.
— Не знаю, — пожал плечами Гоц. — Фаиза попросила принести их из крепости…
— Почему ты мне не сказал об этом раньше? — разозлился Руперт.
— А ты не спрашивал, — обиделся Гоц. — Одна говорит, иди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что. Я и крепость-то эту с трудом отыскал.
— Да, — со знанием дела покачал головой Руперт. — Без некоторого количества благородного металла достичь цели, чувствую, не удастся.
— Без золота, что ли? — спросил Талис нахохлившись.
— Что вы, сударь, отнюдь нет, — хмыкнул Руперт. — Я говорю не о презренном металле в кошельке, которого у нас с тобой слишком мало, а о благородной стали, а именно о шиле в жопе.
Гоц с Талисом рассмеялись. И сразу все стало казаться не таким уж и мрачным, и ночь под стенами города больше не пугала их…
***
Руперт с удовольствием не тащил бы Гоца к старикам. Но он страшно опасался, что парень снова сбежит от него и вляпается еще в какую-нибудь неприятную историю. Просто чудо, что они обнаружили его в цитадели, а могли и не услышать его, не заметить, как он бродит по крепости. И застрял бы Гоц там на веки вечные. И еще неизвестно, что вложили в его уши девушки.
— Значит, так, — наставлял Гоца Руперт перед входом в город, — на стражей не смотреть, исключительно себе под ноги, головы не поднимать, ни с кем не заговаривать.
Не хватало, только чтобы его кто-то узнал.
Сейчас они дождутся, когда станет наплыв что пеших, что конных, что с телегами, и в суете проникнут в город. В толпе их стражники не станут рассматривать, особенно входящих. А лучше бы вообще караван подошел, но на такое счастье рассчитывать не приходилось…
Руперт кинул два медяка в ящик для сборов и протолкнул Гоца вперед — до этого тот стоял у него за спиной. На Талисе, как всегда, сэкономили. Хорошо, что с птиц не взимали плату за проход в город, как с лошадей. А вот если бы у них была корова или гуси на продажу, пришлось бы заплатить еще и торговый сбор. Так никаких денег не напасешься.
— Может, ты домой? К папе? — на всякий случай поинтересовался Руперт.
— Нет, — испуганно проговорил Гоц.
Казалось, что он побледнел и был готов вот-вот лишиться чувств.
— Тогда пойдем на окраину города в ту мазанку, где нам с тобой сказки рассказывали на ночь, — радостно сообщил парню Руперт. — Стариков хочу навестить. Да и с Фаизой не мешало бы переговорить, если она еще там.
От него не ускользнуло, как снова побледнел Гоц, на щеки которого едва-едва начали возвращаться краски.
— Не бойся, — пообещал ему Руперт, вскакивая в седло.
Он в очередной раз порадовался, что Нарельга заставил и коня вмести с ними перенести, а то пришлось бы топтать сапоги по пыльным улицам довольно долго. Почему бы не проехаться, если есть такая возможность?
Легко закинул себе за спину худенького Гоца.
— Или ты пешком желаешь прогуляться? — спросил Руперт у него.
И не получив ответа, пришпорил коня…
Остановились они за пару домов от нужной мазанки.
— Талис, ты останешься смотреть за конем, — принялся раздавать приказания Руперт. — Вдруг удирать придется. Гоц войдет в дом. Если там есть Фаиза, отдаст ей мои кинжалы, а я за дверями послушаю, что она скажет. Если что, вали все на дочку караванщика, которая сбила тебя с истинного пути.
Талис недовольно обратился человеком и взял под уздцы коня.
Гоц, обиженно вздохнув, еле волоча ноги, направился к знакомым дверям. Он всегда боялся девушку, которую купил Руперт на невольничьем рынке. И что с того, что тот поддерживал его и взглядом, и взмахами руки, чтобы он шел веселее.
Дрожащей рукой Гоц взялся за ручку и толкнул дверь.
— Мальчик, скажи, что это не сон, — донесся до Руперта удивленный голос старухи.
— Нет, не сон, — ответил Гоц не очень уверенно. — Это я, на самом деле. Вот вернулся.
— Гоц! — прокричал старик.
Голоса Фаизы Руперт не услышал. Либо девушка в доме уже не жила, либо ушла на базар — девушке больше негде быть.
— Я не один вернулся.
Руперт услышал, что голос Гоца стал гораздо бодрее.
Ну что же, ему тоже можно войти и поздороваться…
Старики Руперту обрадовались, как родному. Они припали к нему с двух сторон — хозяйка пустила слезу, а хозяин принялся тискать его.
В старой мазанке ничего не изменилось, и даже циновка в углу, где он спал когда-то, продолжала оставаться на своем месте.
— Мы пришли дослушать сказку… — Руперт сказал первое, что ему пришло на ум.
А зачем тогда они вернулись в город, где того же Гоца мог узнать любой и вернуть в замок к отцу?
— Сказку? — усмехнулся в седую бороду старик. — Ну что же, хорошее дело. Вы в своих путешествиях придумали, что есть сердце красавицы Акташи?
— Еще бы? — улыбнулся Руперт.
А Гоц недоуменно посмотрел на него — ни о чем таком он не думал. Он и о сказке-то ни разу не вспомнил после того, как покинул Фаизу, дом и город. Его занимали совсем другие мысли.
ГЛАВА 24
— Дождемся дочку, — предложила хозяйка. — Фаизу. Пообедаем, а потом рассказывайте сказки сколько захотите, вплоть до самого ужина.
Старик с любовью в глазах взглянул на жену.
До ужина разговаривать — это хорошо, но Руперт не собирался задерживаться в городе допоздна. Им бы до темноты выбраться за стену и доехать до места, где можно переночевать…
— Матушка, батюшка! — Фаиза, как вихрь, ворвалась в дом. — Какая красивая была свадьба. Вы не представляете.
«Значит, не на базар девушка ходила», — отметил про себя Руперт.
Он отступил в самый дальний угол дома, чтобы та его не сразу увидела. Ему было достаточно, что девушка увидит Гоца.
А Фаиза похорошела, отметил Руперт про себя. И уже совершенно не походила на ту испуганную девчонку, которую он приобрел на рынке. Впрочем, он ошибается — она и тогда не выглядела испуганной.
— Невеста юного герцога Фельбы…
— Что? — первым вышел из своего угла Гоц. — Не понимаю, — проговорил он растерянно.
— А что тут непонятного, — улыбнулась Фаиза. — Герцог Фельбы открыл ворота замка, чтобы все любопытные смогли взглянуть на богатую свадьбу своего сына.
— Но ведь… — Гоц прикусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться.
— Ты принес мне то, что я просила? — Фаиза не дала ему ничего больше сказать, перебив парня.
— Вот…
Тот протянул ей детские мечи Руперта.
Девушка взяла их в руки, покрутила, а потом вдруг взмахнула ими, собираясь нанести Гоцу смертельный удар ими.
Руперт мгновенно возник между ней и парнем. Каленый металл ударился о его защиту и рассыпался на множество осколков. Только эфесы, инкрустированные драгоценными каменьями, остались в руках у девушки.
— И ты здесь, — произнесла она, нисколько не удивившись. — Этого следовало ожидать.
— Что ты творишь? — Руперт руками оттолкнул Фаизу в сторону.
— Ничего, — она равнодушно бросила обломки мечей себе под ноги прямо на земляной пол. — Это не баллоки, которые я просила принести твоего друга. Он пытался обмануть меня. Те парные кинжалы должны входить в камень, как в масло. А эти… — она презрительно скривилась, — не смогли пробить даже грудь гуля.
— Откуда… — осторожно поинтересовался Руперт.
— А ты не понял? — вопросом на вопрос ответила Фаиза.
— Тогда почему бы тебе самой не отправиться в цитадель за ними?
Они стояли друг напротив друга, готовых ринуться в драку.
«Что же мне так не везет с женщинами?» — грустно вздохнул Руперт, вглядываясь в веснушчатое лицо Фаизы, ее рыжие кудряшки.
В такую отчаянную он смог бы влюбиться. Но эта почему-то хочет его убить. Хотя, кажется, он догадался почему.
— Фаиза. — Руперт протянул руку, чтобы поправить прядку, выбившуюся из прически девушки, и сразу получил ощутимый удар ребром ладони. — Синяк будет, — покачал он головой. — Давай пообедаем, понимаешь, очень кушать хочется, а потом все обсудим — и кинжалы, и мою нечеловеческую сущность, да и твою тоже.
— Не понимаю, о чем это ты… — произнесла она, хитро посмотрев на Руперта.
— Все ты прекрасно понимаешь, — отмахнулся от нее он. — Эфесы подними и прибери, камни из них можно сохранить на черный день — они чего-то да стоят.
— А меня здесь нет, да? — жалобно произнес Гоц. — Или моим мнением никто не интересуется?
— Ай, — отмахнулась от него девушка, исполняя приказ Руперта и заправляя обломки мечей за пояс своего платья. — Такую простую просьбу не смог исполнить.
— Попробовала бы сама, — огрызнулся Гоц.
— Могла бы, не стала бы просить такого недотепу.
Фаиза гневно сжимала и разжимала кулаки — не будь Руперта, она давно бы наподдавала парню. А так приходилось вежливо ему улыбаться…
— Спорщики, идите обедать, — вовремя позвал старик.
Неизвестно, что ответил бы девушке Гоц, и как она отреагировала на его слова.
— Старик соврал, когда сказал, что красавица Акташа обыкновенный человек, — шепнула Фаиза, проходя мимо Руперта и тронув того за руку.
— Я догадался, путешествуя по пескам, — кивнул он и попросил довольно громко:
— На улице остался еще один мой друг, разрешите пригласить его за стол. И конь…
— Что, коня тоже за стол? — попыталась пошутить Фаиза.
— Нет, — совершенно серьезно ответил ей Руперт, — но охапка свежего сена или овса ему не помешала бы.
— Нет ни одного, ни другого, — покачала головой хозяйка, выходя на улицу, чтобы пригласить юношу к столу, а животное провести на задний двор, где у них со стариком клевали просо несколько куриц. Там место и коню найдется…
Обед прошел в полной тишине — за едой не принято разговаривать, а вот после чая сразу завязалась неторопливая беседа.
Говорил в основном Руперт, рассказывая о своих странствиях.
Если честно, то Гоцу и сказать особо было нечего — он сбежал, как только представилась возможность, наговорив Лейле, дочке караванщика, с три короба лжи. И сразу направился в пески к цитадели, где должен был отыскать парные кинжалы, о которых просила Фаиза.
А Талис молчал. Ему бы вороном обернуться и подремать на плече Руперта, а не сказки слушать.
— Я, кажется, догадался, что может быть сердцем красавицы Акташи, — вдруг произнес Руперт и внимательно взглянул на Фаизу.
Но та и бровью не повела, словно знала, что хотел сказать мужчина.
— Ты же ненавидишь себя, — обратился Руперт к девушке. — Ненавидишь, что не смогла быть ей полезной, когда это понадобилось. Тот единственный раз, когда могла послужить своей госпоже. У тебя отняли силу и продали в рабство.
Фаиза вздрогнула.
— О чем это ты? — спросила она, стараясь не глядеть на Руперта.
— Хорошо, — согласился тот, — я подробно расскажу, что имею в виду.
— Не надо, — попросила Фаиза, подняв руку и положив ее на грудь.
Ее сердце так отчаянно забилось — готово было выскочить из груди. Давно она так не боялась, но рядом с этим человеком-джинном ей становилось страшно, как никогда.
— Расскажи о свадьбе, на которой была сегодня рано утром, — попросил Руперт.
Для себя он уже решил, что на этот раз возьмет с собой девушку, а Гоца оставит в городе со стариками — захочет, вернется к отцу. А нет, дождется их из похода. Да и спокойнее им будет без него — по крайней мере, Фаиза сама сможет постоять за себя.
— Ничего особенного, — пожала девушка плечами.
— Как? — удивился Гоц. — Ты же говорила…
— Свадьба была красивая, — кивнула Фаиза. — Каждая девушка мечтает о таком шикарном платье с длинным шлейфом. Из-под платья иногда мелькала ее маленькая ножка в парчовой туфельке.
Девушка брезгливо взглянула на свою ногу в растоптанном сапоге хозяина мазанки.
— А жених? — осторожно поинтересовался Гоц.
— Герцог Фельба называл его своим племянником.
— Фух, — радостно вырвалось у парня.
К нему наклонилась Фаиза и прошептала:
— Я бы вернулась к отцу, раз опасность женитьбы миновала.
Гоц отчаянно помотал головой.
— Отец найдет мне другую, такую же тщеславную, властную, жестокую, но прежде всего глупую жену.
— Ты застрял в детстве, — потрепал его Руперт по плечу. — Это пройдет. И именно поэтому я тебя не возьму с собой. Мы уходим с Фаизой. А ты останешься здесь.
— Нет, нет, — подскочив со своего места, запротестовал Гоц. — Они найдут меня и отправят назад в замок. Я не хочу, не могу.
Он снова отчаянно замотал головой.
— Давай договоримся по-хорошему, — попросил его Руперт, — ты все же останешься здесь. А мы пойдем в крепость за кинжалами.
— И дались вам они…
Гоц чуть не плакал. Он, конечно, виноват перед Рупертом, но не до такой же степени, чтобы его оставить здесь, где каждый смог бы его узнать.
