— Стой. Кто идет?
Грозный окрик заставил их остановиться.
— Мы… Я… — неопределенно промямлил Руперт, глядя прямо в глаза сидевшему на коне воину. Тот держал руку на рукояти меча, готовый пустить свое оружие в любую минуту.
Руперт никогда не нанимался на работу, поэтому совершенно не знал, что и как говорить.
— Грэг, разреши мне…
Болдер вышел на передний план.
— Господин Грэгори… — он, замялся не зная, как правильно назвать своего господина, но потом бодро продолжил, когда тот его не поправил, — путешествует со своим слугой, то есть со мной. И хотели бы поинтересоваться, не найдется ли у вас какой работенки, чтобы мы могли присоединиться к вашему каравану.
— А что вы можете? — спросил бородач, который остановил их окриком.
— Мой господин — воин. Я повар, — Болдер кивнул и положил руку себе на грудь.
— Повар, говоришь, — неожиданно заинтересовался охранник. — Ладно, до первого привала не возьму с вас медяков, а там посмотрим, каков ты повар. Садитесь в середине обоза и руки держите на коленях, чтобы я все время видел.
Руперт и Болдер не стали себя упрашивать дважды и тут же взобрались на ближайшую, проезжавшую мимо них, повозку.
— А зачем держать руки на коленях? — шепотом переспросил Болдер.
— Это так говорится, — усмехнулся Руперт. — Любой из конвоя обоза или их начальник должны видеть, что в твоих руках нет оружия.
Он закинул руки за голову и, вытянувшись на мешках, которые лежали в повозке, прикрыл глаза и подставил лицо солнцу, пожалев в очередной раз, что не обзавелся шляпой. Но он сразу ее купит, как только разживется десятком монет.
— Как ты думаешь, — обратился к нему Болдер, — Клос с Лукасом тоже едут в повозке, как мы?
— Вряд ли, — ответил Руперт. — На север ни караваны, ни обозы нынче не ходят. Скорее всего, топают на своих двоих.
И ушли они, скорее всего, недалеко — ночь все же была.
— Мы встретимся с ними когда-нибудь в этой жизни? — произнес Болдер, улегшись тоже на мешки в повозке.
Он как будто не спрашивал, а рассуждал.
«Вряд ли», — равнодушно подумал Руперт.
На север по доброй воле он больше не пойдет…
В просторном обеденном зале на первом этаже постоялого двора Руперта и леди Абигейл встретил немолодой мужчина, видимо, хозяин заведения. Он невысок, коренаст, но в отличие от других владельцев постоялых дворов был подтянут и не имел для людей подобной профессии привычного «пивного» животика. Одним словом, несмотря на возраст, мужчина хоть куда.
— Свободная комната всего одна, — сказал он, забирая лишь двадцать талеров из горсти монет, которые ему подал Руперт.
— Как одна? — попытался было возмутиться поначалу тот. Но спорить в его ситуации бессмысленно — могли на порог вообще не пустить.
— Ужинать будете? — спросил хозяин, складывая руки на груди и оглядывая леди Абигейл, при этом плотоядно облизываясь.
— Будем, — снова первой отозвалась девушка и тоже облизнулась.
Казалось, эти двое вели лицом какую-то только им ведомую игру.
Руперт не стал спорить с леди Абигейл — поесть нормальной горячей пищи хотя бы раз в день не помешало бы.
— Похлебка осталась? — слегка повернув голову в сторону, хозяин почти выкрикнул эти слова, словно обращаясь к кому-то невидимому в глубину зала.
И тотчас из внутренних помещений появилась молодая пышнотелая женщина, скорее всего, дочь хозяина, хотя могла быть и его женой, если он женился вторично. С юношей, сыном хозяина, Руперт и леди Абигейл уже познакомились, когда тот сначала отпер ворота, а потом забрал у них лошадей, чтобы отвести в конюшню.
— И похлебка осталась, и жаркого немного есть еще, — произнесла женщина приятным грудным голосом. — Что подать?
— Все неси… — приказала леди Абигейл и тут же плюхнулась на лавку за столом.
— Я бы хотел умыться сперва с дороги, — сказал Руперт хозяину, забирая у него ключи от комнаты.
— Вода в колодце, — недовольно ответил тот. — Во дворе. В комнаты мы не подаем ни воду, ни еду.
— Ничего, — ответил Руперт, — могу помыться и во дворе. Я не гордый.
Когда он вернулся, на столе дымились миски с едой, а в высоких кружках пенилось пиво.
— Вина нет? — поинтересовался Руперт у хозяина.
Тот отрицательно покачал головой.
— И отродясь не было, — фыркнул он. — У нас все же постоялый двор, а не пиршественный зал в замке.
Пиво Руперт не любил — лорд Дитмар приучил его к хорошему вину.
За ужином он даже не прикоснулся к своей кружке. А леди Абигейл попросила добавки.
— Пей, — приказала она своему провожатому. — Не хочу, чтобы ты среди ночи бегал в поисках, чем бы залить пожар в своем желудке — жаркое оказалось слишком острым. Я слышала, что в этом заведении не подают еду в комнаты. А как насчет напитков?
— Воду тоже не подают, — усмехнулся Руперт.
Он развел руками.
— Таковы правила на этом постоялом дворе.
Руперт осторожно сделал несколько глотков — пиво показалось ему невозможно горьким. Он с недоумением взирал на леди Абигейл, которая приканчивала вторую кружку.
— Пей, — снова приказала девушка.
Руперт поморщился.
— Я с собой заберу, — сказал он.
«И на лестнице запнувшись, нечаянно пролью его, — скептически поджал губы Руперт. — Это пиво полная дрянь».
— Ничего с собой наверх не понесешь.
Возле их стола объявился хозяин, чтобы потребовать расплатиться за ужин.
— Повторяю, — сказал он, — с напитками вход наверх запрещен.
Руперт вздохнул и вынул из кошелька еще один серебряный талер.
— А если я попрошу, — сказал он.
— Нет, — хозяин был неумолим.
Он стоял рядом, скрестив руки на груди.
Руперт обреченно сделал еще несколько глотков — все, допивать остальное он не собирался, точнее не мог. В колодце вода в несколько раз вкуснее оказалась пива.
Поднявшись с лавки и пошатываясь, Руперт побрел в сторону лестницы, даже не поинтересовавшись, идет за ним леди Абигейл или нет — ему бы до постели добраться…
Проснулся Руперт от того, что кто-то тихо плакал рядом.
«Леди Абигейл», — с трудом догадался он.
— Что случилось? — спросил Руперт, не открывая глаз.
Он проспал всю ночь, как младенец, и еще бы полежал немного.
— Что станем говорить лорду Дитмару? — всхлипнула девушка. — Как виниться будем?
— А что мы должны ему говорить? — непонимающе переспросил Руперт.
— Как? — обиженно вскричала леди Абигейл. — Мы всю ночь прозанимались любовью, а сказать лорду Дитмару нечего?
— Любовью? — испуганно проговорил Руперт и, мгновенно проснувшись, уселся на широкой кровати.
Он ничего не помнил — отключился сразу, едва голова коснулась подушки. Какая уж тут любовь?
Руперт гневно откинул одеяло, должны же быть доказательства их близости, и застонал от бессилия и злобы — на простыне в ореоле более светлых пятен, происхождение которых не вызывало сомнения, красовалось кровавое пятно.
Скрыть, что леди Абигейл не девственница, не получится. Придется каяться перед лордом Дитмаром.
— Как такое могло произойти? — обреченно сказал Руперт.
Он не ждал ответа — его не было, но был случившийся факт.
— Ты… Ты меня изнасиловал… — всхлипнула леди Абигейл. — Навалился всем телом. А я… — она смахнула слезы со щек. — Я выпила слишком много пива и спросонья не сразу поняла, что происходит. А потом поздно было. Я билась под тобой, кричала, но ты словно оглох… К нам в дверь стучали, но ты не открыл…
Руперт несколько раз кивнул — он ничего не помнил. От вина никогда не пьянел, как от полкружки пива…
До самого замка герцога Сиджи они больше не обмолвились друг с другом ни словом — Руперт обдумывал, как он станет оправдываться перед лордом Дитмаром. О чем размышляла леди Абигейл, ему было неведомо…
Когда, вернувшись в замок, Руперт честно признался своему господину в том, что произошло в пути, ему показалось, будто лорд Дитмар нисколько не удивился.
— Дит, — сказал он и зажмурился, боясь представить, что его ждет, — понимаешь, я слишком долго находился в обществе леди Абигейл…
Он так и не подобрал слов, чтобы рассказать своему господину о случившемся.
— И что с того? — бросил тот раздраженно.
— Я… Мы.. Леди Абигейл была близка со мной… Я ее…
— Что ты мямлишь? — хмыкнул лорд Дитмар. — Говори яснее. Ты спал с леди Абигейл?
Руперт кивнул, даже произнести простое «да» у него сил не было. Ему верили, а он не оправдал доверия.
Лорд Дитмар схватил нож для вскрытия писем. Руперт зажмурился в ожидании удара в грудь. Но его не убили, а лишь унизили — прядь за прядью тупым ножом врезали его роскошные волосы. Он их не кидал как попало, а аккуратно складывал на столе.
— Убирайся вон, — произнес лорд Дитмар без тени раздражения. — Чтобы духу твоего не было не только в замке, но и в городе. Если кто-то узнает о тебе и о леди Абигейл, можешь попрощаться с жизнью. Если строил планы, что она станет твоей невестой, то ты глубоко ошибался — она моя невеста, ей и останется. Я просил тебя присмотреться к старшей сестре, ты не внял моему совету. А теперь уходи… Вон! — закричал он и истерично затопал ногами…
Руперт не ушел сразу из города, он никак не мог поверить, что его, верного слугу, оруженосца, взяли и просто так выставили вон — без оружия, без коня, не заплатив ни крейцера за преданную службу. Ему казалось, что лорд Дитмар одумается и позовет его назад. Но дни шли за днями и ничего не происходило. А потом его повадились избивать шавки Меино, подкарауливая возле замка, — не пытались убить, как других бродяжек, или подчинить его себе, а именно били с особой жестокостью, словно по чьему-то приказу, и всякий раз останавливались, когда у него сил сопротивляться или отвечать им уже не было.
Сколько это могло еще продолжаться? Наверное, забили бы в конце концов…
Руперт лежал на спине и пялился в проплывающие по небу облака — вот это похоже на рыцаря с мечом, а это вполне могло сойти за дракона. Ничего интересного не происходило — широкий тракт и поля вдоль него особого интереса не вызвали, а разговаривать совершенно не хотелось — разморило, да и не о чем было. Охранники каравана с завидным постоянством проезжали мимо Руперта с Болдером как в одну, так и в другую сторону, при этом каждый раз косясь на них и проверяя, что оружия в их руках не появилось.
На привал остановились в тени небольшой рощицы. После нескольких часов следования под открытым небом и палящим солнцем это оказалось весьма актуально. Сопровождающие караван сразу же разбрелись кто куда. Было видно, что каждый знает свои обязанности.
Даже Болдеру нашлась работа. И только Руперт слонялся без дела, не зная, чем заняться. Спрыгнув с повозки, он отправился на поиски главного. Следовало выяснить точный маршрут и то, в каком статусе он тут находятся. Если как попутчики, оплачивающие лишь безопасное продвижение до места, это одно, если как сопровождающие караван, то другое. Им еще и заплатить должны.
— Если твой слуга сносно кашеварит, то заплачу вам с ним десять медяков за день. Хорошего повара нынче не сыскать, — ответил караванщик с такой же окладистой бородой, как и главный охранник. Они даже чем-то с ним были похожи, как братья. Может, оно так и было. — И денег за жратву не вычту, если только от пуза лопать не станете.
Он рассмеялся над своей шуткой.
— А мой меч чего-то стоит? — спросил Руперт, нахмурившись и кладя руку на пояс, где висели его меч и лорда Дитмара, — путешествовать за счет умения Болдера готовить ему не хотелось.
— Если нападут на нас — тьфу-тьфу-тьфу, — поплевался караванщик в сторону, — не хотелось бы. Но, похоже, не избежать — предыдущий караван сильно пострадал от нападения разбойников. Взгляну, каков ты в бою, а там решу, чего ты стоишь.
— А куда мы идем? — поинтересовался Руперт.
Денег, похоже, ему не заработать — раз разграбили караван перед этим, то могут и не напасть.
— Да какая тебе разница? — хмыкнул караванщик.
— Никакой, — пожал плечами Руперт. — Но хотелось все же знать. Может, там, куда мы идем, с работой еще хуже, чем здесь. И лучше на север податься.
— Нет, — махнул рукой бородач, — на севере мор. И караваны с товарами еще не скоро туда пойдут.
Он помолчал, словно решая, стоит говорить совершенно незнакомому человеку конечный пункт их маршрута или утаить. А вдруг он разведчик разбойников? Но с другой стороны, смотрит в глаза честно, взгляд не отводит.
— Держим путь к амиру Файзулле ибн Басим.
Руперт радостно кивнул — отлично, если они не рассорятся с караванщиком, то благополучно доберутся до места, где он всяко сможет найти себе работу — амиру постоянно требовались ассасины.
Судя по доносившимся хохоту и разговорам караванщиков и охранников, на поляне, где для всех готовился обед на костре, собралась уже довольно большая компания. Из обрывков фраз Руперт уже знал, догадывался, что они путешествовали вместе уже давно и были достаточно сплоченным коллективом. Ланзо, сейчас главный караванщик, а в прошлом — наемник, как любой из его охраны, подобрал сильный отряд воинов. Коммерческая жилка, неожиданно проснувшаяся в нем, помогла быстро приобрести репутацию надежного компаньона среди купцов и торговцев, которые с огромным удовольствием перепоручали ему доставку своих товаров либо договаривались о включении в его караван одной-двух повозок. Все это делало путешествие в его компании не только престижным, но и безопасным.
Обед прошел в дружественной непринужденной обстановке. Стряпня Болдера превзошла все ожидания и легла на души или, может, в желудки, как знать. Он не солгал, что понимает толк в травах, и пресная, казалось бы, мучная похлебка заиграла неожиданными красками и запахами. После того как были вымаканы последние капли, новых членов старая команда приняла довольно доброжелательно. А Ланзо, не дожидаясь вечера, выдал Руперту десять медных монет, несколько раз тщательно пересчитав их при этом.
«Надо тоже научиться ценить каждый крейцер, — усмехнулся про себя Руперт, принимая деньги от караванщика. Теперь на постоялом дворе или в таверне они с Болдером смогут заплатить за выпивку, а не заглядывать с завистью в бокалы и кружки своим попутчикам. Стало интересно, а наступит ли когда-нибудь такой момент, когда он сможет кидать на стол серебряный талер и пренебрежительно произносить: «Сдачи не надо»…
К вечеру первого дня пути караван прибыл на постоялый двор «Усталый путник». Место для его постройки в свое время выбрали более чем удачно — постоялый двор находился на пересечении нескольких наезженных трактов и на расстоянии дневного перехода до столицы герцогства. Отдых здесь стоил недешево, но на отсутствие клиентов не жаловались — путешественники знали, за что платят. На широком охраняемом дворе с навесами спокойно могли разместиться пара десятков повозок или телег, то есть два таких каравана, как у Ланзо, разминулись, не мешая друг другу, а лошадей конюшни могли принять в несколько раз больше, чем прибывало с обычным караваном по два верхового на телегу. И одинокого путника, и богатый обоз обслуживали быстро и всегда с неизменной улыбкой, что тоже играло немаловажную роль. Ну и выспаться на чистых простынях перед дальней дорогой или перед возвращением в столицу кто бы не хотел?
Мест всегда хватало, но если вдруг случался наплыв посетителей, то тем, кто победнее, стелили на сеновале. Соглашались и на такой ночлег, выбирать не приходилось: до самой столицы по дороге ни одного жилого дома, ни деревеньки, все они находились в стороне — на тракте разбойнички хозяйничали.
Грозный окрик заставил их остановиться.
— Мы… Я… — неопределенно промямлил Руперт, глядя прямо в глаза сидевшему на коне воину. Тот держал руку на рукояти меча, готовый пустить свое оружие в любую минуту.
Руперт никогда не нанимался на работу, поэтому совершенно не знал, что и как говорить.
— Грэг, разреши мне…
Болдер вышел на передний план.
— Господин Грэгори… — он, замялся не зная, как правильно назвать своего господина, но потом бодро продолжил, когда тот его не поправил, — путешествует со своим слугой, то есть со мной. И хотели бы поинтересоваться, не найдется ли у вас какой работенки, чтобы мы могли присоединиться к вашему каравану.
— А что вы можете? — спросил бородач, который остановил их окриком.
— Мой господин — воин. Я повар, — Болдер кивнул и положил руку себе на грудь.
— Повар, говоришь, — неожиданно заинтересовался охранник. — Ладно, до первого привала не возьму с вас медяков, а там посмотрим, каков ты повар. Садитесь в середине обоза и руки держите на коленях, чтобы я все время видел.
Руперт и Болдер не стали себя упрашивать дважды и тут же взобрались на ближайшую, проезжавшую мимо них, повозку.
— А зачем держать руки на коленях? — шепотом переспросил Болдер.
— Это так говорится, — усмехнулся Руперт. — Любой из конвоя обоза или их начальник должны видеть, что в твоих руках нет оружия.
Он закинул руки за голову и, вытянувшись на мешках, которые лежали в повозке, прикрыл глаза и подставил лицо солнцу, пожалев в очередной раз, что не обзавелся шляпой. Но он сразу ее купит, как только разживется десятком монет.
— Как ты думаешь, — обратился к нему Болдер, — Клос с Лукасом тоже едут в повозке, как мы?
— Вряд ли, — ответил Руперт. — На север ни караваны, ни обозы нынче не ходят. Скорее всего, топают на своих двоих.
И ушли они, скорее всего, недалеко — ночь все же была.
— Мы встретимся с ними когда-нибудь в этой жизни? — произнес Болдер, улегшись тоже на мешки в повозке.
Он как будто не спрашивал, а рассуждал.
«Вряд ли», — равнодушно подумал Руперт.
На север по доброй воле он больше не пойдет…
ГЛАВА 6
В просторном обеденном зале на первом этаже постоялого двора Руперта и леди Абигейл встретил немолодой мужчина, видимо, хозяин заведения. Он невысок, коренаст, но в отличие от других владельцев постоялых дворов был подтянут и не имел для людей подобной профессии привычного «пивного» животика. Одним словом, несмотря на возраст, мужчина хоть куда.
— Свободная комната всего одна, — сказал он, забирая лишь двадцать талеров из горсти монет, которые ему подал Руперт.
— Как одна? — попытался было возмутиться поначалу тот. Но спорить в его ситуации бессмысленно — могли на порог вообще не пустить.
— Ужинать будете? — спросил хозяин, складывая руки на груди и оглядывая леди Абигейл, при этом плотоядно облизываясь.
— Будем, — снова первой отозвалась девушка и тоже облизнулась.
Казалось, эти двое вели лицом какую-то только им ведомую игру.
Руперт не стал спорить с леди Абигейл — поесть нормальной горячей пищи хотя бы раз в день не помешало бы.
— Похлебка осталась? — слегка повернув голову в сторону, хозяин почти выкрикнул эти слова, словно обращаясь к кому-то невидимому в глубину зала.
И тотчас из внутренних помещений появилась молодая пышнотелая женщина, скорее всего, дочь хозяина, хотя могла быть и его женой, если он женился вторично. С юношей, сыном хозяина, Руперт и леди Абигейл уже познакомились, когда тот сначала отпер ворота, а потом забрал у них лошадей, чтобы отвести в конюшню.
— И похлебка осталась, и жаркого немного есть еще, — произнесла женщина приятным грудным голосом. — Что подать?
— Все неси… — приказала леди Абигейл и тут же плюхнулась на лавку за столом.
— Я бы хотел умыться сперва с дороги, — сказал Руперт хозяину, забирая у него ключи от комнаты.
— Вода в колодце, — недовольно ответил тот. — Во дворе. В комнаты мы не подаем ни воду, ни еду.
— Ничего, — ответил Руперт, — могу помыться и во дворе. Я не гордый.
Когда он вернулся, на столе дымились миски с едой, а в высоких кружках пенилось пиво.
— Вина нет? — поинтересовался Руперт у хозяина.
Тот отрицательно покачал головой.
— И отродясь не было, — фыркнул он. — У нас все же постоялый двор, а не пиршественный зал в замке.
Пиво Руперт не любил — лорд Дитмар приучил его к хорошему вину.
За ужином он даже не прикоснулся к своей кружке. А леди Абигейл попросила добавки.
— Пей, — приказала она своему провожатому. — Не хочу, чтобы ты среди ночи бегал в поисках, чем бы залить пожар в своем желудке — жаркое оказалось слишком острым. Я слышала, что в этом заведении не подают еду в комнаты. А как насчет напитков?
— Воду тоже не подают, — усмехнулся Руперт.
Он развел руками.
— Таковы правила на этом постоялом дворе.
Руперт осторожно сделал несколько глотков — пиво показалось ему невозможно горьким. Он с недоумением взирал на леди Абигейл, которая приканчивала вторую кружку.
— Пей, — снова приказала девушка.
Руперт поморщился.
— Я с собой заберу, — сказал он.
«И на лестнице запнувшись, нечаянно пролью его, — скептически поджал губы Руперт. — Это пиво полная дрянь».
— Ничего с собой наверх не понесешь.
Возле их стола объявился хозяин, чтобы потребовать расплатиться за ужин.
— Повторяю, — сказал он, — с напитками вход наверх запрещен.
Руперт вздохнул и вынул из кошелька еще один серебряный талер.
— А если я попрошу, — сказал он.
— Нет, — хозяин был неумолим.
Он стоял рядом, скрестив руки на груди.
Руперт обреченно сделал еще несколько глотков — все, допивать остальное он не собирался, точнее не мог. В колодце вода в несколько раз вкуснее оказалась пива.
Поднявшись с лавки и пошатываясь, Руперт побрел в сторону лестницы, даже не поинтересовавшись, идет за ним леди Абигейл или нет — ему бы до постели добраться…
Проснулся Руперт от того, что кто-то тихо плакал рядом.
«Леди Абигейл», — с трудом догадался он.
— Что случилось? — спросил Руперт, не открывая глаз.
Он проспал всю ночь, как младенец, и еще бы полежал немного.
— Что станем говорить лорду Дитмару? — всхлипнула девушка. — Как виниться будем?
— А что мы должны ему говорить? — непонимающе переспросил Руперт.
— Как? — обиженно вскричала леди Абигейл. — Мы всю ночь прозанимались любовью, а сказать лорду Дитмару нечего?
— Любовью? — испуганно проговорил Руперт и, мгновенно проснувшись, уселся на широкой кровати.
Он ничего не помнил — отключился сразу, едва голова коснулась подушки. Какая уж тут любовь?
Руперт гневно откинул одеяло, должны же быть доказательства их близости, и застонал от бессилия и злобы — на простыне в ореоле более светлых пятен, происхождение которых не вызывало сомнения, красовалось кровавое пятно.
Скрыть, что леди Абигейл не девственница, не получится. Придется каяться перед лордом Дитмаром.
— Как такое могло произойти? — обреченно сказал Руперт.
Он не ждал ответа — его не было, но был случившийся факт.
— Ты… Ты меня изнасиловал… — всхлипнула леди Абигейл. — Навалился всем телом. А я… — она смахнула слезы со щек. — Я выпила слишком много пива и спросонья не сразу поняла, что происходит. А потом поздно было. Я билась под тобой, кричала, но ты словно оглох… К нам в дверь стучали, но ты не открыл…
Руперт несколько раз кивнул — он ничего не помнил. От вина никогда не пьянел, как от полкружки пива…
До самого замка герцога Сиджи они больше не обмолвились друг с другом ни словом — Руперт обдумывал, как он станет оправдываться перед лордом Дитмаром. О чем размышляла леди Абигейл, ему было неведомо…
Когда, вернувшись в замок, Руперт честно признался своему господину в том, что произошло в пути, ему показалось, будто лорд Дитмар нисколько не удивился.
— Дит, — сказал он и зажмурился, боясь представить, что его ждет, — понимаешь, я слишком долго находился в обществе леди Абигейл…
Он так и не подобрал слов, чтобы рассказать своему господину о случившемся.
— И что с того? — бросил тот раздраженно.
— Я… Мы.. Леди Абигейл была близка со мной… Я ее…
— Что ты мямлишь? — хмыкнул лорд Дитмар. — Говори яснее. Ты спал с леди Абигейл?
Руперт кивнул, даже произнести простое «да» у него сил не было. Ему верили, а он не оправдал доверия.
Лорд Дитмар схватил нож для вскрытия писем. Руперт зажмурился в ожидании удара в грудь. Но его не убили, а лишь унизили — прядь за прядью тупым ножом врезали его роскошные волосы. Он их не кидал как попало, а аккуратно складывал на столе.
— Убирайся вон, — произнес лорд Дитмар без тени раздражения. — Чтобы духу твоего не было не только в замке, но и в городе. Если кто-то узнает о тебе и о леди Абигейл, можешь попрощаться с жизнью. Если строил планы, что она станет твоей невестой, то ты глубоко ошибался — она моя невеста, ей и останется. Я просил тебя присмотреться к старшей сестре, ты не внял моему совету. А теперь уходи… Вон! — закричал он и истерично затопал ногами…
Руперт не ушел сразу из города, он никак не мог поверить, что его, верного слугу, оруженосца, взяли и просто так выставили вон — без оружия, без коня, не заплатив ни крейцера за преданную службу. Ему казалось, что лорд Дитмар одумается и позовет его назад. Но дни шли за днями и ничего не происходило. А потом его повадились избивать шавки Меино, подкарауливая возле замка, — не пытались убить, как других бродяжек, или подчинить его себе, а именно били с особой жестокостью, словно по чьему-то приказу, и всякий раз останавливались, когда у него сил сопротивляться или отвечать им уже не было.
Сколько это могло еще продолжаться? Наверное, забили бы в конце концов…
Руперт лежал на спине и пялился в проплывающие по небу облака — вот это похоже на рыцаря с мечом, а это вполне могло сойти за дракона. Ничего интересного не происходило — широкий тракт и поля вдоль него особого интереса не вызвали, а разговаривать совершенно не хотелось — разморило, да и не о чем было. Охранники каравана с завидным постоянством проезжали мимо Руперта с Болдером как в одну, так и в другую сторону, при этом каждый раз косясь на них и проверяя, что оружия в их руках не появилось.
На привал остановились в тени небольшой рощицы. После нескольких часов следования под открытым небом и палящим солнцем это оказалось весьма актуально. Сопровождающие караван сразу же разбрелись кто куда. Было видно, что каждый знает свои обязанности.
Даже Болдеру нашлась работа. И только Руперт слонялся без дела, не зная, чем заняться. Спрыгнув с повозки, он отправился на поиски главного. Следовало выяснить точный маршрут и то, в каком статусе он тут находятся. Если как попутчики, оплачивающие лишь безопасное продвижение до места, это одно, если как сопровождающие караван, то другое. Им еще и заплатить должны.
— Если твой слуга сносно кашеварит, то заплачу вам с ним десять медяков за день. Хорошего повара нынче не сыскать, — ответил караванщик с такой же окладистой бородой, как и главный охранник. Они даже чем-то с ним были похожи, как братья. Может, оно так и было. — И денег за жратву не вычту, если только от пуза лопать не станете.
Он рассмеялся над своей шуткой.
— А мой меч чего-то стоит? — спросил Руперт, нахмурившись и кладя руку на пояс, где висели его меч и лорда Дитмара, — путешествовать за счет умения Болдера готовить ему не хотелось.
— Если нападут на нас — тьфу-тьфу-тьфу, — поплевался караванщик в сторону, — не хотелось бы. Но, похоже, не избежать — предыдущий караван сильно пострадал от нападения разбойников. Взгляну, каков ты в бою, а там решу, чего ты стоишь.
— А куда мы идем? — поинтересовался Руперт.
Денег, похоже, ему не заработать — раз разграбили караван перед этим, то могут и не напасть.
— Да какая тебе разница? — хмыкнул караванщик.
— Никакой, — пожал плечами Руперт. — Но хотелось все же знать. Может, там, куда мы идем, с работой еще хуже, чем здесь. И лучше на север податься.
— Нет, — махнул рукой бородач, — на севере мор. И караваны с товарами еще не скоро туда пойдут.
Он помолчал, словно решая, стоит говорить совершенно незнакомому человеку конечный пункт их маршрута или утаить. А вдруг он разведчик разбойников? Но с другой стороны, смотрит в глаза честно, взгляд не отводит.
— Держим путь к амиру Файзулле ибн Басим.
Руперт радостно кивнул — отлично, если они не рассорятся с караванщиком, то благополучно доберутся до места, где он всяко сможет найти себе работу — амиру постоянно требовались ассасины.
ГЛАВА 7
Судя по доносившимся хохоту и разговорам караванщиков и охранников, на поляне, где для всех готовился обед на костре, собралась уже довольно большая компания. Из обрывков фраз Руперт уже знал, догадывался, что они путешествовали вместе уже давно и были достаточно сплоченным коллективом. Ланзо, сейчас главный караванщик, а в прошлом — наемник, как любой из его охраны, подобрал сильный отряд воинов. Коммерческая жилка, неожиданно проснувшаяся в нем, помогла быстро приобрести репутацию надежного компаньона среди купцов и торговцев, которые с огромным удовольствием перепоручали ему доставку своих товаров либо договаривались о включении в его караван одной-двух повозок. Все это делало путешествие в его компании не только престижным, но и безопасным.
Обед прошел в дружественной непринужденной обстановке. Стряпня Болдера превзошла все ожидания и легла на души или, может, в желудки, как знать. Он не солгал, что понимает толк в травах, и пресная, казалось бы, мучная похлебка заиграла неожиданными красками и запахами. После того как были вымаканы последние капли, новых членов старая команда приняла довольно доброжелательно. А Ланзо, не дожидаясь вечера, выдал Руперту десять медных монет, несколько раз тщательно пересчитав их при этом.
«Надо тоже научиться ценить каждый крейцер, — усмехнулся про себя Руперт, принимая деньги от караванщика. Теперь на постоялом дворе или в таверне они с Болдером смогут заплатить за выпивку, а не заглядывать с завистью в бокалы и кружки своим попутчикам. Стало интересно, а наступит ли когда-нибудь такой момент, когда он сможет кидать на стол серебряный талер и пренебрежительно произносить: «Сдачи не надо»…
К вечеру первого дня пути караван прибыл на постоялый двор «Усталый путник». Место для его постройки в свое время выбрали более чем удачно — постоялый двор находился на пересечении нескольких наезженных трактов и на расстоянии дневного перехода до столицы герцогства. Отдых здесь стоил недешево, но на отсутствие клиентов не жаловались — путешественники знали, за что платят. На широком охраняемом дворе с навесами спокойно могли разместиться пара десятков повозок или телег, то есть два таких каравана, как у Ланзо, разминулись, не мешая друг другу, а лошадей конюшни могли принять в несколько раз больше, чем прибывало с обычным караваном по два верхового на телегу. И одинокого путника, и богатый обоз обслуживали быстро и всегда с неизменной улыбкой, что тоже играло немаловажную роль. Ну и выспаться на чистых простынях перед дальней дорогой или перед возвращением в столицу кто бы не хотел?
Мест всегда хватало, но если вдруг случался наплыв посетителей, то тем, кто победнее, стелили на сеновале. Соглашались и на такой ночлег, выбирать не приходилось: до самой столицы по дороге ни одного жилого дома, ни деревеньки, все они находились в стороне — на тракте разбойнички хозяйничали.
