— Глупая, — Джерри вытерла ей слезы. — Он написал тебе записку. Она дожидается тебя на кухне. Пойдем, я покажу ее тебе.
Амали с недоверием посмотрела на Джерри, но слезы тем не менее высохли. Она поднялась и побрела на кухню. Ей стало стыдно за свою истерику, но что поделать, она полюбила этого мужчину и теперь смертельно боялась его потерять.
На маленьком клочке бумаги от руки было написано: «Люблю. Очень люблю. Очень-очень люблю. Буду вечером поздно. Не вздумай уснуть без меня, все равно разбужу. Фелис». Амали почувствовала, как сердечко сразу запрыгало и запело от радости. Глаза сразу нашли часы и отметили, что еще слишком рано, а до вечера еще, ой, как далеко, и надо чем-нибудь себя занять.
— Иди, умойся и приходи завтракать, — ласково скомандовала Джерри. — Смею заметить, что моя стряпня очень понравилась Фелису, и он сделал даже заявку на ужин.
Амали, наконец, смогла улыбнуться:
— Думаю, что и мне твой завтрак понравится. А папа Дамиан?
— Этот сыскной отец домой не приходил, думаю, что к вечеру только объявится. Первый раз, что ли, — махнула Джерри рукой. — Нарыл, видимо, что-то…
«Все, дела на сегодня закончены», — выдохнул Фелис. Он решительно был настроен посетить родителей и решительно заявить им, что собирается жениться, причем в самое что называется ближайшее время. Это в то время он был молодой, глупый, а сейчас, что бы ни сказал ему папа Борис, он ни за что не отступится от своей Амали, даже если придется поспорить с ним. Мама, всяко, будет на его стороне. Точнее, он искренне на это надеялся.
Он подъехал к большому загородному дому своих родителей. Усмехнулся, зачем им такой огромный дом на двоих? Он, Фелис, практически не жил там, появлялся изредка. Посидел в машине, набираясь решимости. Сиди, не сиди, все равно нужно было идти и объявлять новость…
— Папа, мама, — Фелис взглянул на одного, на вторую. Он по привычке сидел у них в ногах. — Я собираюсь жениться.
— И на ком? — зло бросил Борис Далтон.
— На той девушке, папа, запах которой ты заставил меня смыть пять лет назад.
— Ты ее нашел? — как-то обреченно произнес Борис. Его супруга Мартина молчала. Она молчала всегда, когда дело касалось Фелиса.
— Да, папа. Я ее люблю и хочу быть с ней.
— Какая любовь? Это инстинкты, мальчик. Только инстинкты, — проговорил Борис и потер виски.
Жениться сыну рано, в этом он был уверен.
— Папа, у меня не может быть инстинктов, я весь в работе. Она, впрочем, тоже, — как-то совершенно спокойно и казалось безразлично произнес Фелис.
— И как вы нашли друг друга? — Борис пристально взглянул на сына.
— Папа, я же сказал тебе, что это любовь. Ты же любишь маму, даже бизнес из-за нее оставил. Почему ты не веришь, что я тоже могу полюбить? — Фелис продолжал говорить спокойно, пытаясь понять и определить, какую реакцию могут вызвать его слова.
— Потому что ты мой единственный сын. Единственный сын! — прокричал Борис и хлопнул себя руками по коленям.
— Успокойся, — спокойно и с нажимом произнесла Мартина. — Ты забываешь, что Фелис не только твой, но и мой единственный сын. И забываешь, что мальчик давно вырос.
И вдруг Борис сник и жалобно прошептал:
— Я внуков хочу.
У него задрожала нижняя губа, а глаза наполнились слезами. Он повторил:
— Я внуков хочу. Много. Нам с матерью так одиноко без тебя. А у этих, из низов, только деньги на уме, они совершенно не хотят рожать. А я хочу маленьких Фелисиков, чтобы копошились возле нас. Иначе мы себя чувствуем никому не нужными.
— Папа, — Фелис со смехом бросился ему на шею. Он ожидал всего чего угодно, но только не этого. — Папа я тебе гарантирую много внуков, столько, сколько ты захочешь.
— Я проверю, чтобы этот пункт включили в брачный контракт.
— Мама, ты тоже внуков хочешь? — Фелис повернулся в сторону матери.
— Спрашиваешь? — довольно расплылась в улыбке та.
— Через девять месяцев мы вам первенца уже подарим, — рассмеялся Фелис, встав на колени и обнимая обоих родителей.
— Я проверю этот пункт в брачном контракте, — не унимался Борис Далтон. — Там должно быть записано, что детей у вас должно быть не меньше трех.
— Что вы с ними делать будете? — удивился Фелис — они говорят не просто о внуках, а о большом количестве внуков.
— Воспитывать, — в унисон ответили ему родители.
— Когда лучше венчание назначить? — все же поинтересовался их мнением Фелис.
— Чем раньше, тем лучше, — совершенно серьезно ответил ему Борис. — Счетчик включен, твои обещанные девять месяцев уже пошли.
Амали за день совершенно издергалась. Ладно бы, сама нервничала, так она же изводила своими сомнениями Джерри. И у той в итоге подгорел капустный пирог, пока она пыталась успокаивать свою девочку. Пришлось Джерри снова ставить тесто, делать начинку для своих пирогов. Но теперь она решила схитрить и сделать расстегаи с капустой и яйцом, если и подгорят, то уже не все разом. Не оставлять же семью без вечернего чаепития.
Уже стемнело, а Фелиса все не было. Амали неосознанно подходила к окну и смотрела во двор и на дорожку, посыпанную белым речным песком, освещенную одиноким фонарем.
— Почитай мне, — попросила Джерри, слукавив. — Я не могу очки найти свои.
— Они у тебя вместо ободка волосы поддерживают, — вздохнула Амали, но книжку взяла, может, хоть так удастся не думать о плохом.
Ровно в десять раздался звонок в дверь.
Амали замерла, а Джерри сказала:
— Иди, открывай. Это к тебе. Нет, я не права — это теперь к нам.
Амали тут же бросился в холл как был в домашних штанах и рубахе, даже не подумав переодеться за целый день. И смутилась, когда открыла входную дверь — там стоял посыльный, а рядом с ним огромная коробка в человеческий рост.
— Распишитесь и примите посылку, — мужчина протянул электронный бланк доставки. — Извините, но вносить я эту коробку не буду, вы уж сами как-нибудь, уж больно она тяжелая.
Амали кивнула и крикнула в дом, чтобы ей Джерри помогла. Та вышла, осмотрела коробку, покачала головой:
— Здесь, конечно, ее нельзя оставлять. Давай посмотрим, что там внутри, и тогда решим, как ее заносить будем.
Амали сняла с коробки упаковку и потянула за крышку, и в этот самый миг вверх взлетели фейерверки. Они разукрасили ночное небо в самые немыслимые цвета. Амали и Джерри, как завороженные, смотрели на это действо. Хлопок — и фейерверк разноцветных искр, хлопок — и расцвели цветы, хлопок — и с неба сыплется радужный дождь. Легкая крышка, за которую потянул Амали, упала, и оттуда посыпались на нее живые пионы — белые, розовые, бордовые. А следом за этим появился Фелис из коробки, он галантно опустился на колено перед Амали прямо на цветы и громко произнес:
— Я прошу, любимая, твоей руки и сердца.
Амали смотрел на Фелиса, обхватив лицо руками, и плакала. Плакала от счастья.
— Смотри, — потянул ее за руку Фелис. — Я для тебя кольцо новое у ювелира заказал.
И он раскрыл перед удивленным взглядом заплаканных глаз Амалиа коробочку — на темно-синем бархате лежало темно-зеленое нефритовое кольцо с ободком из серебра и бриллиантами, сверкающими и переливающимися в свете взлетающих в небо фейерверков.
— Я попросил его сделать такое же, только камешки заказал побольше, ведь это благодаря ему я смог найти тебя и, надеюсь, больше никогда не потерять.
А потом поднялся на ноги и увлек Амали к Джерри.
— Мама Джерри, благословите детей на долгую семейную жизнь с кучей маленьких Далтонов.
Амали с Фелисом, смиренно опустив голову, встали перед женщиной на колени. Та так растрогалась, что даже неожиданную слезу смахнула с ресниц.
— Совет вам да любовь, дети мои, — неожиданно она шмыгнула носом. И чтобы скрыть свою слабость, громко добавила:
— Пойдемте чай пить с пирогами. А на фейерверки из окна посмотрим…
— Амали, давай назначим дату венчания, — попросил Фелис. — И договор брачный обсудим. И с родителями моими надо познакомиться. Они же от меня теперь не отстанут.
Он не стал рассказывать, как прошла его беседа с ними. Его невеста вскоре все сама узнает.
— Надо подождать папу Дамиана, узнать, когда он будет свободен, — Амали жалобно посмотрела сначала на Фелиса, потом на Джерри.
— Ну уж, нет — возмутилась последняя. — Ждать мы его не будем. Когда назначите дату, тогда и придет, как миленький. А иначе дожидаться его вы можете до морковкина заговенья.
Амали снова посмотрела сначала на Фелиса, ища у того поддержки, потом на Джерри, но та специально встала и пошла наливать чай в чашки.
— Значит, так, — Амали выпрямила спину, у нее чертики заплясали в глазах. — Ровно через неделю день в день венчание. Как вы с папой Дамианом будете договариваться — ваше дело. Мое дело выздороветь за эту неделю и выглядеть красивой и упитанной. Венчаться хочу в Соборе святого Стефана. А свадьба… Ладно, свадьба будет там, где ты захочешь, Фелис.
Фелис громко расхохотался, Амали сейчас напомнила ему ту девчонку, с которой он был у Теренса, с теми же чертиками в глазах. Вместе с ним рассмеялась и Джерри. А Амали смутилась, она не могла понять, что же такого смешного она сказала.
— Тогда с моими родителями и с брачным договором тебе придется ознакомиться в ближайшее время, — смеясь, проговорил Фелис. — Так что смелости набирайся. Родители у меня строгие.
Амали сразу как-то сникла, у нее тоже были строгие родители, но любила она их безмерно. Как она хотела, чтобы они увидели ее венчание и свадьбу! А ее счастливой.
— Что такие грустные? — раздался веселый голос Дамиана. Он в этот вечер вернулся домой, на удивление, рано.
— Да не грустные мы, а совсем наоборот, — в тон ему ответила Джерри. — Свадьбу Амалиа и Фелиса обсуждаем. Садись за стол, дорогой, в кои веки ужином тебя кормить буду вместе со всеми.
— Это можно, — растянулся в добродушной улыбке Дамиан.
Он был счастлив. Счастлив за Амали, что у нее все самым благополучным образом складывается с Фелисом. Счастлив, что он, наконец, завершил свое очередное расследование и передал его дознавателям, а те в его участке дело свое хорошо знали. Счастлив, что именно он может сделать Амали, еще кроме Фелиса, естественно, самым счастливым человеком на свете. Он хотел это сделать сегодня, но решил подождать. Много счастья в один день тоже вредно, как говорили древние.
— Так, когда у нас, у вас будет свадьба? — поинтересовался Дамиан с полным ртом. Все же Джерри была мастерица готовить, и сейчас ее суп с копченостями был не просто вкусным, а восхитительным.
— Планируем ровно через неделю, — неуверенно начала Амали и взглянула на Фелиса. Тот уверенно кивнул головой. Ему, конечно, придется побегать и посуетиться, чтобы все успеть к сроку, но что не сделаешь ради любимой. Основное, конечно, пусть и не главное — это парадный смокинг заказать и платье для невесты, и не просто заказать, а чтобы их еще и сшить успели. Хоть и не был Фелис суеверен, но считал, что новую жизнь надо начинать в новой одежде. И еще ему придется решить вопрос с домом. Та квартира, в которой он жил последнее время хороша во всем, кроме одного — он не хотел туда вести Амали. Почему? Фелис не мог сказать, это было где-то на уровне инстинктов и подсознания. Наверное, потому что он сам не считал квартиру домом. И этот вопрос надо решить безотлагательно. С его деньгами купить новую квартиру не проблема, вот только чтобы душа к ней лежала.
— Ровно через неделю, папа Дамиан, — подтвердил Фелис и добавил: — Прошу не опаздывать, вам ведь с мамой Джерри придется вести Амали к алтарю.
Дамиан оторвался на секунду от супа и внимательно посмотрел на Фелиса. Потом перевел взгляд на Амали. Видеть счастливые ее глаза для него было превыше всего.
Он улыбнулся им и сказал:
— Все дела побоку, ничего не буду планировать не только на этот день, но и на ближайшую неделю. Располагайте мной, если помощь какая понадобится.
— Хвала небесам, — раздался голос Джерри, которая нагружала в вазочки различное варенье. Она хотела поставить их на стол для чаепития. — Блудный отец возвращается к родным пенатам. Никак все расследования завершил?
— Завершил, — подтвердил Дамиан. — Только ничего не спрашивайте, пока материалы дела не передадут в суд, ничего рассказывать все равно не буду.
И добавил строго, сузив глаза:
— И не просите. Знаю я вас. Расскажу, когда можно будет. Со всеми подробностями расскажу.
Целых три дня, столько времени дал ей Фелис до знакомства с его родителями, Амали только и делала, что ела и спала. Но это только днем, а ночью…
А ночью она любила Фелиса со всей нерастраченной нежностью. И по утрам по-прежнему плакала, только уже без истерик, когда просыпалась одна в постели. Ей каждый раз становилось страшно, что ее Фелис больше к ней не вернется. И поэтому, как только на улице становилось темно, она прилипала к оконному стеклу и вглядывалась в ночь. И ни Джерри, ни Дамиан, который последнее время приходил домой рано, не могли ее ничем отвлечь до тех пор, пока автомобиль Фелиса не останавливался на подъездной дорожке…
Но в тот день Фелис приехал рано и сам помог собраться Амали на смотрины к своим родителям. Его будущая супруга должна понравиться им с первого взгляда, только с первого. И только тогда им гарантированы внимание и любовь, которые не надо заслуживать и постоянно доказывать, что ты достоин внимания и любви. Любовь или есть, или ее нет. Любви со второго взгляда не бывает. И человека любят не за что-то, а только потому, что он есть. Это нельзя объяснить, но это так было, есть и будет.
На Амали надели самый лучший костюм, что нашелся в ее гардеробе — строгая юбка-карандаш и приталенный пиджак. Костюм был сшит на заказ из самой дорогой материи, что она могла себе тогда позволить. Даже Фелис оценил его качество, а уж он-то в одежде разбирался — папа научил, что первое впечатление хоть порой бывает и обманчиво, но создается из поверхностного первого взгляда. Именно с того взгляда, с которого родители Фелиса должны были полюбить Амали.
А дальше они с Джерри колдовали над ее волосами. Если оставить все как есть, то родители Фелиса точно сочтут голубоглазую блондинку с кудряшками слишком легкомысленной для их сына. Тут и выпрямитель для локонов в дело пошел, и бальзам, и лак для волос. Кое-как удалось с кудрями справиться и уложить их в более-менее достойную прическу.
— Это последний раз, — произнес Фелис, довольным взглядом окидывая Амали, улыбаясь и вытирая пот со лба. — Либо ты ходишь, как природа создала твои волосы, либо стрижешься наголо.
— Ага, — покорно та качнула головой. Если она будет замужем, то ей все равно, как она будет выглядеть в глазах других. Амали и самой надоело бороться каждое утро с непослушными локонами.
Ее подвели к зеркалу, и Амали чуть не заплакала. Ну, как в таком виде можно понравиться хоть кому-то — прическа получилась нормальной, тут она придраться, даже если бы захотела, то не смогла, но вот остальное. Костюм висел, как на манекене, из высокого ворота шелковой блузки выглядывала худенькая шея, как у болванчика.
— Можно я переоденусь? — попросила она осторожно.
— Что ты хочешь надеть? — поинтересовался Фелис, а Джерри и так знала, поэтому сразу полезла в комод, куда складывала Амали чистые вещи.
— Джинсы и тонкий пуловер, — вздохнула девочка.
— Но если ты считаешь, что так будет лучше, то я не возражаю, — согласился Фелис, осознавая, в том наряде, что сейчас на ней, Амали, кроме жалости, ничего не вызывала.
Амали с недоверием посмотрела на Джерри, но слезы тем не менее высохли. Она поднялась и побрела на кухню. Ей стало стыдно за свою истерику, но что поделать, она полюбила этого мужчину и теперь смертельно боялась его потерять.
На маленьком клочке бумаги от руки было написано: «Люблю. Очень люблю. Очень-очень люблю. Буду вечером поздно. Не вздумай уснуть без меня, все равно разбужу. Фелис». Амали почувствовала, как сердечко сразу запрыгало и запело от радости. Глаза сразу нашли часы и отметили, что еще слишком рано, а до вечера еще, ой, как далеко, и надо чем-нибудь себя занять.
— Иди, умойся и приходи завтракать, — ласково скомандовала Джерри. — Смею заметить, что моя стряпня очень понравилась Фелису, и он сделал даже заявку на ужин.
Амали, наконец, смогла улыбнуться:
— Думаю, что и мне твой завтрак понравится. А папа Дамиан?
— Этот сыскной отец домой не приходил, думаю, что к вечеру только объявится. Первый раз, что ли, — махнула Джерри рукой. — Нарыл, видимо, что-то…
«Все, дела на сегодня закончены», — выдохнул Фелис. Он решительно был настроен посетить родителей и решительно заявить им, что собирается жениться, причем в самое что называется ближайшее время. Это в то время он был молодой, глупый, а сейчас, что бы ни сказал ему папа Борис, он ни за что не отступится от своей Амали, даже если придется поспорить с ним. Мама, всяко, будет на его стороне. Точнее, он искренне на это надеялся.
Он подъехал к большому загородному дому своих родителей. Усмехнулся, зачем им такой огромный дом на двоих? Он, Фелис, практически не жил там, появлялся изредка. Посидел в машине, набираясь решимости. Сиди, не сиди, все равно нужно было идти и объявлять новость…
— Папа, мама, — Фелис взглянул на одного, на вторую. Он по привычке сидел у них в ногах. — Я собираюсь жениться.
— И на ком? — зло бросил Борис Далтон.
— На той девушке, папа, запах которой ты заставил меня смыть пять лет назад.
— Ты ее нашел? — как-то обреченно произнес Борис. Его супруга Мартина молчала. Она молчала всегда, когда дело касалось Фелиса.
— Да, папа. Я ее люблю и хочу быть с ней.
— Какая любовь? Это инстинкты, мальчик. Только инстинкты, — проговорил Борис и потер виски.
Жениться сыну рано, в этом он был уверен.
— Папа, у меня не может быть инстинктов, я весь в работе. Она, впрочем, тоже, — как-то совершенно спокойно и казалось безразлично произнес Фелис.
— И как вы нашли друг друга? — Борис пристально взглянул на сына.
— Папа, я же сказал тебе, что это любовь. Ты же любишь маму, даже бизнес из-за нее оставил. Почему ты не веришь, что я тоже могу полюбить? — Фелис продолжал говорить спокойно, пытаясь понять и определить, какую реакцию могут вызвать его слова.
— Потому что ты мой единственный сын. Единственный сын! — прокричал Борис и хлопнул себя руками по коленям.
— Успокойся, — спокойно и с нажимом произнесла Мартина. — Ты забываешь, что Фелис не только твой, но и мой единственный сын. И забываешь, что мальчик давно вырос.
И вдруг Борис сник и жалобно прошептал:
— Я внуков хочу.
У него задрожала нижняя губа, а глаза наполнились слезами. Он повторил:
— Я внуков хочу. Много. Нам с матерью так одиноко без тебя. А у этих, из низов, только деньги на уме, они совершенно не хотят рожать. А я хочу маленьких Фелисиков, чтобы копошились возле нас. Иначе мы себя чувствуем никому не нужными.
— Папа, — Фелис со смехом бросился ему на шею. Он ожидал всего чего угодно, но только не этого. — Папа я тебе гарантирую много внуков, столько, сколько ты захочешь.
— Я проверю, чтобы этот пункт включили в брачный контракт.
— Мама, ты тоже внуков хочешь? — Фелис повернулся в сторону матери.
— Спрашиваешь? — довольно расплылась в улыбке та.
— Через девять месяцев мы вам первенца уже подарим, — рассмеялся Фелис, встав на колени и обнимая обоих родителей.
— Я проверю этот пункт в брачном контракте, — не унимался Борис Далтон. — Там должно быть записано, что детей у вас должно быть не меньше трех.
— Что вы с ними делать будете? — удивился Фелис — они говорят не просто о внуках, а о большом количестве внуков.
— Воспитывать, — в унисон ответили ему родители.
— Когда лучше венчание назначить? — все же поинтересовался их мнением Фелис.
— Чем раньше, тем лучше, — совершенно серьезно ответил ему Борис. — Счетчик включен, твои обещанные девять месяцев уже пошли.
ГЛАВА 11
Амали за день совершенно издергалась. Ладно бы, сама нервничала, так она же изводила своими сомнениями Джерри. И у той в итоге подгорел капустный пирог, пока она пыталась успокаивать свою девочку. Пришлось Джерри снова ставить тесто, делать начинку для своих пирогов. Но теперь она решила схитрить и сделать расстегаи с капустой и яйцом, если и подгорят, то уже не все разом. Не оставлять же семью без вечернего чаепития.
Уже стемнело, а Фелиса все не было. Амали неосознанно подходила к окну и смотрела во двор и на дорожку, посыпанную белым речным песком, освещенную одиноким фонарем.
— Почитай мне, — попросила Джерри, слукавив. — Я не могу очки найти свои.
— Они у тебя вместо ободка волосы поддерживают, — вздохнула Амали, но книжку взяла, может, хоть так удастся не думать о плохом.
Ровно в десять раздался звонок в дверь.
Амали замерла, а Джерри сказала:
— Иди, открывай. Это к тебе. Нет, я не права — это теперь к нам.
Амали тут же бросился в холл как был в домашних штанах и рубахе, даже не подумав переодеться за целый день. И смутилась, когда открыла входную дверь — там стоял посыльный, а рядом с ним огромная коробка в человеческий рост.
— Распишитесь и примите посылку, — мужчина протянул электронный бланк доставки. — Извините, но вносить я эту коробку не буду, вы уж сами как-нибудь, уж больно она тяжелая.
Амали кивнула и крикнула в дом, чтобы ей Джерри помогла. Та вышла, осмотрела коробку, покачала головой:
— Здесь, конечно, ее нельзя оставлять. Давай посмотрим, что там внутри, и тогда решим, как ее заносить будем.
Амали сняла с коробки упаковку и потянула за крышку, и в этот самый миг вверх взлетели фейерверки. Они разукрасили ночное небо в самые немыслимые цвета. Амали и Джерри, как завороженные, смотрели на это действо. Хлопок — и фейерверк разноцветных искр, хлопок — и расцвели цветы, хлопок — и с неба сыплется радужный дождь. Легкая крышка, за которую потянул Амали, упала, и оттуда посыпались на нее живые пионы — белые, розовые, бордовые. А следом за этим появился Фелис из коробки, он галантно опустился на колено перед Амали прямо на цветы и громко произнес:
— Я прошу, любимая, твоей руки и сердца.
Амали смотрел на Фелиса, обхватив лицо руками, и плакала. Плакала от счастья.
— Смотри, — потянул ее за руку Фелис. — Я для тебя кольцо новое у ювелира заказал.
И он раскрыл перед удивленным взглядом заплаканных глаз Амалиа коробочку — на темно-синем бархате лежало темно-зеленое нефритовое кольцо с ободком из серебра и бриллиантами, сверкающими и переливающимися в свете взлетающих в небо фейерверков.
— Я попросил его сделать такое же, только камешки заказал побольше, ведь это благодаря ему я смог найти тебя и, надеюсь, больше никогда не потерять.
А потом поднялся на ноги и увлек Амали к Джерри.
— Мама Джерри, благословите детей на долгую семейную жизнь с кучей маленьких Далтонов.
Амали с Фелисом, смиренно опустив голову, встали перед женщиной на колени. Та так растрогалась, что даже неожиданную слезу смахнула с ресниц.
— Совет вам да любовь, дети мои, — неожиданно она шмыгнула носом. И чтобы скрыть свою слабость, громко добавила:
— Пойдемте чай пить с пирогами. А на фейерверки из окна посмотрим…
— Амали, давай назначим дату венчания, — попросил Фелис. — И договор брачный обсудим. И с родителями моими надо познакомиться. Они же от меня теперь не отстанут.
Он не стал рассказывать, как прошла его беседа с ними. Его невеста вскоре все сама узнает.
— Надо подождать папу Дамиана, узнать, когда он будет свободен, — Амали жалобно посмотрела сначала на Фелиса, потом на Джерри.
— Ну уж, нет — возмутилась последняя. — Ждать мы его не будем. Когда назначите дату, тогда и придет, как миленький. А иначе дожидаться его вы можете до морковкина заговенья.
Амали снова посмотрела сначала на Фелиса, ища у того поддержки, потом на Джерри, но та специально встала и пошла наливать чай в чашки.
— Значит, так, — Амали выпрямила спину, у нее чертики заплясали в глазах. — Ровно через неделю день в день венчание. Как вы с папой Дамианом будете договариваться — ваше дело. Мое дело выздороветь за эту неделю и выглядеть красивой и упитанной. Венчаться хочу в Соборе святого Стефана. А свадьба… Ладно, свадьба будет там, где ты захочешь, Фелис.
Фелис громко расхохотался, Амали сейчас напомнила ему ту девчонку, с которой он был у Теренса, с теми же чертиками в глазах. Вместе с ним рассмеялась и Джерри. А Амали смутилась, она не могла понять, что же такого смешного она сказала.
— Тогда с моими родителями и с брачным договором тебе придется ознакомиться в ближайшее время, — смеясь, проговорил Фелис. — Так что смелости набирайся. Родители у меня строгие.
Амали сразу как-то сникла, у нее тоже были строгие родители, но любила она их безмерно. Как она хотела, чтобы они увидели ее венчание и свадьбу! А ее счастливой.
— Что такие грустные? — раздался веселый голос Дамиана. Он в этот вечер вернулся домой, на удивление, рано.
— Да не грустные мы, а совсем наоборот, — в тон ему ответила Джерри. — Свадьбу Амалиа и Фелиса обсуждаем. Садись за стол, дорогой, в кои веки ужином тебя кормить буду вместе со всеми.
— Это можно, — растянулся в добродушной улыбке Дамиан.
Он был счастлив. Счастлив за Амали, что у нее все самым благополучным образом складывается с Фелисом. Счастлив, что он, наконец, завершил свое очередное расследование и передал его дознавателям, а те в его участке дело свое хорошо знали. Счастлив, что именно он может сделать Амали, еще кроме Фелиса, естественно, самым счастливым человеком на свете. Он хотел это сделать сегодня, но решил подождать. Много счастья в один день тоже вредно, как говорили древние.
— Так, когда у нас, у вас будет свадьба? — поинтересовался Дамиан с полным ртом. Все же Джерри была мастерица готовить, и сейчас ее суп с копченостями был не просто вкусным, а восхитительным.
— Планируем ровно через неделю, — неуверенно начала Амали и взглянула на Фелиса. Тот уверенно кивнул головой. Ему, конечно, придется побегать и посуетиться, чтобы все успеть к сроку, но что не сделаешь ради любимой. Основное, конечно, пусть и не главное — это парадный смокинг заказать и платье для невесты, и не просто заказать, а чтобы их еще и сшить успели. Хоть и не был Фелис суеверен, но считал, что новую жизнь надо начинать в новой одежде. И еще ему придется решить вопрос с домом. Та квартира, в которой он жил последнее время хороша во всем, кроме одного — он не хотел туда вести Амали. Почему? Фелис не мог сказать, это было где-то на уровне инстинктов и подсознания. Наверное, потому что он сам не считал квартиру домом. И этот вопрос надо решить безотлагательно. С его деньгами купить новую квартиру не проблема, вот только чтобы душа к ней лежала.
— Ровно через неделю, папа Дамиан, — подтвердил Фелис и добавил: — Прошу не опаздывать, вам ведь с мамой Джерри придется вести Амали к алтарю.
Дамиан оторвался на секунду от супа и внимательно посмотрел на Фелиса. Потом перевел взгляд на Амали. Видеть счастливые ее глаза для него было превыше всего.
Он улыбнулся им и сказал:
— Все дела побоку, ничего не буду планировать не только на этот день, но и на ближайшую неделю. Располагайте мной, если помощь какая понадобится.
— Хвала небесам, — раздался голос Джерри, которая нагружала в вазочки различное варенье. Она хотела поставить их на стол для чаепития. — Блудный отец возвращается к родным пенатам. Никак все расследования завершил?
— Завершил, — подтвердил Дамиан. — Только ничего не спрашивайте, пока материалы дела не передадут в суд, ничего рассказывать все равно не буду.
И добавил строго, сузив глаза:
— И не просите. Знаю я вас. Расскажу, когда можно будет. Со всеми подробностями расскажу.
Целых три дня, столько времени дал ей Фелис до знакомства с его родителями, Амали только и делала, что ела и спала. Но это только днем, а ночью…
А ночью она любила Фелиса со всей нерастраченной нежностью. И по утрам по-прежнему плакала, только уже без истерик, когда просыпалась одна в постели. Ей каждый раз становилось страшно, что ее Фелис больше к ней не вернется. И поэтому, как только на улице становилось темно, она прилипала к оконному стеклу и вглядывалась в ночь. И ни Джерри, ни Дамиан, который последнее время приходил домой рано, не могли ее ничем отвлечь до тех пор, пока автомобиль Фелиса не останавливался на подъездной дорожке…
Но в тот день Фелис приехал рано и сам помог собраться Амали на смотрины к своим родителям. Его будущая супруга должна понравиться им с первого взгляда, только с первого. И только тогда им гарантированы внимание и любовь, которые не надо заслуживать и постоянно доказывать, что ты достоин внимания и любви. Любовь или есть, или ее нет. Любви со второго взгляда не бывает. И человека любят не за что-то, а только потому, что он есть. Это нельзя объяснить, но это так было, есть и будет.
На Амали надели самый лучший костюм, что нашелся в ее гардеробе — строгая юбка-карандаш и приталенный пиджак. Костюм был сшит на заказ из самой дорогой материи, что она могла себе тогда позволить. Даже Фелис оценил его качество, а уж он-то в одежде разбирался — папа научил, что первое впечатление хоть порой бывает и обманчиво, но создается из поверхностного первого взгляда. Именно с того взгляда, с которого родители Фелиса должны были полюбить Амали.
А дальше они с Джерри колдовали над ее волосами. Если оставить все как есть, то родители Фелиса точно сочтут голубоглазую блондинку с кудряшками слишком легкомысленной для их сына. Тут и выпрямитель для локонов в дело пошел, и бальзам, и лак для волос. Кое-как удалось с кудрями справиться и уложить их в более-менее достойную прическу.
— Это последний раз, — произнес Фелис, довольным взглядом окидывая Амали, улыбаясь и вытирая пот со лба. — Либо ты ходишь, как природа создала твои волосы, либо стрижешься наголо.
— Ага, — покорно та качнула головой. Если она будет замужем, то ей все равно, как она будет выглядеть в глазах других. Амали и самой надоело бороться каждое утро с непослушными локонами.
Ее подвели к зеркалу, и Амали чуть не заплакала. Ну, как в таком виде можно понравиться хоть кому-то — прическа получилась нормальной, тут она придраться, даже если бы захотела, то не смогла, но вот остальное. Костюм висел, как на манекене, из высокого ворота шелковой блузки выглядывала худенькая шея, как у болванчика.
— Можно я переоденусь? — попросила она осторожно.
— Что ты хочешь надеть? — поинтересовался Фелис, а Джерри и так знала, поэтому сразу полезла в комод, куда складывала Амали чистые вещи.
— Джинсы и тонкий пуловер, — вздохнула девочка.
— Но если ты считаешь, что так будет лучше, то я не возражаю, — согласился Фелис, осознавая, в том наряде, что сейчас на ней, Амали, кроме жалости, ничего не вызывала.
