Не выдержав, он уехал в ресторан гораздо раньше, чем планировал, сразу после того, как ему доставили кольцо.
Фелис принял душ, разложил диван, разделся, потом снова оделся, нервно походил по небольшому помещению. Все не то. Не надо торопить события. Как бы сильно ему ни хотелось Амали, все же пугать своей поспешностью ее не стоит. Он снова собрал диван и уселся на самом краю его, где стоял низенький столик с закусками и напитками. Немного подумал о том, чего еще не хватает, Фелис включил тихую медленную музыку, соответствующую моменту, приглушил свет, задернул шторы, создав неповторимую обстановку, настраивающую сразу на романтический лад.
«Свечей не хватает», — воздохнул он и отошел к окну…
Амали не опоздала, она никогда никуда не опаздывала, пришла в ресторан ровно в шесть. Администратор проводил ее к чилауту, многозначительно на нее глянул и негромко постучался. На ответ «войдите» он открыл своим ключом дверь и легонько подтолкнул девушку внутрь, сам же заходить не стал, не положено, когда хотя бы один из гостей находится уже внутри. Амали растеряно остановилась на пороге.
Воспоминания волной накрыли ее. Правда, сейчас на ней не было маски, и на мужчине, стоявшем у окна, занавешенного плотными портьерами, ее тоже не было. Первым порывом Амали было развернуться и уйти. Но только боязнь, что Фелис больше не позовет, остановила ее, хотя она уже испуганно и за ручку двери схватилась. Раз решила идти до конца, надо пройти свой путь до конца. В ней боролись два чувства — чувство желания быть с этим мужчиной и чувство обиды. А вдруг это, действительно, Фелис был тогда с ней пять лет назад? Не хотелось в это верить. Амали закрыла глаза, досчитала до десяти и решила, что она пройдет этот путь, как бы горько потом ни было в самом его конце.
Затем она кивнула, здороваясь, уверенно пересекла комнату и уселась на краешке дивана рядом со столиком, где до ее прихода пытался сидеть Фелис. А тот продолжал стоять у окна, улыбаясь и рассматривая Амали. Но потом, не выдержав, приблизился к ней и наклонился к ее губам. Амали улыбнулась, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая полоску ровных жемчужно-белых зубов, приглашая к поцелую…
Теперь она даже не сомневалась, что тогда с ней был Фелис. Запах, который она помнил все эти годы, проникал в сознание, заставлял любить, подчиняться этому мужчине. Сначала появилась мысль, что отец и сын Далтоны могут иметь идентичный запах, но она сразу затолкала ее на задворки сознания. Это был тот мужчина, а не другой…
— Ты не хочешь принять душ? — с придыханием поинтересовался Фелис, прерывая поцелуй и переводя дыхание. Он неспроста отправлял Амали в душ. Сейчас от нее исходил запах изысканных духов, Фелис кроме них, ничего не чувствовал, а хотелось ощутить запах самой Амали, чтобы уже никогда не забывать. Может, ее запах позволит ему забыть тот, который мерещился на каждом углу, казалось, исходил от любой девушки, оказавшейся рядом, напоминал, будоражил воспоминания.
— Чуть позже, — прошептала она, начав расстегивать пуговицу за пуговицей на рубашке Фелиса.
— Мне сесть? Лечь?
— Лечь, — ответила Амали и встала с дивана, позволяя мужчине разложить его и кинуть в изголовье подушки.
— Выпить ничего не желаешь? — поинтересовался Фелис и облизнул слегка пересохшие губы.
— Нет, если можно, то позже.
Они разговаривали тихо, почти шепотом. Полумрак, музыка, не хватало только нежного дрожания язычков пламени свечей…
Фелис лег на диван, откидываясь на подушки и вытягиваясь в полный рост. Он хотел, чтобы Амали продолжила прикасаться к нему своими прохладными пальцами. Когда она расстегнет рубашку до конца и снимет ее с него, он обязательно наденет ей на палец кольцо. Быстрым движением вытащит его из кармана брюк и наденет, а потом перецелует каждый ее пальчик, прежде чем начнет раздевать саму.
Амали, не торопясь, расстегнула последнюю пуговицу, развела полы рубашки в стороны и погладила ладонями практически лишенную растительности грудь мужчины. Где-то в подсознании она осознавала, что ей нравятся именно такие, она не любила волосатых мужчин. Пожалуй, кроме папы Дамиана, тело которого сплошь было покрыто темными волосками, а не только грудь, пах и ноги — ей доводилось видеть его в сауне, на пляже.
А Фелис хоть и был темноволосым, брюнетом с карими, как вишни, глазами, но на груди его почти не было растительности, только отдельные мягкие волоски. Амали захотелось узнать, а какого цвета волосы у него в паху. Может, он крашеный? И сразу она потянула «молнию» на брюках вниз, расстегивая их. В руку уперлось возбужденное естество мужчины под тонкой тканью нижнего белья.
Амали задрожала от возбуждения, но пересилила себя и, взявшись дрожащими руками за край и брюк, и трусов одновременно, потянула их вниз слегка, только чтобы только посмотреть на цвет волос. И тут ее взгляд упал на родинку под пупком, на маленькую родинку в виде сердечка.
Амали вздрогнула, как от удара, возбуждение мгновенно прошло. Слезы навернулись на глаза, стало жутко обидно, что все же Фелис тогда купил ее девственность. Она наклонилась, поцеловала чуть подрагивающий под ее губами теплый живот, языком прошлась по родинке.
Затем резко поднялась и, ни слова не говоря, вышла из помещения, довольно громко хлопнув дверью.
Амали быстро пошла, почти бежала, к своей машине, стоящей здесь же на стоянке возле ресторана, а слезы катились из глаз. Она не плакала, нет. Она прощалась со своей любовью. Со своей первой и последней любовью. Она любила Фелиса, по крайней мере, ей так казалось, не того, что был с ней пять лет назад, а теперешнего. Влюбилась в Фелиса Далтона, резкого, прямого, но такого желанного. Все! Фелис больше никогда ее не позовет, не придет к ней. Амали больше не сомневалась, что это именно тот мужчина, которому она не нужна. Фелис не хотел ее видеть тогда, не хотел слышать ее голоса, не обрадуется и сейчас, узнав, что Амали — именно та девушка. Он ведь не стремился к серьезным отношениям с ней, ему нужна была только постель на один, а, может, на два раза, не больше. Пусть уж остается все, как было до того…
Фелис опешил. Что произошло? Что случилось? Он даже ничего не сказал Амали, чтобы обидеть ее. Почему та так поспешно покинула его? Испугалась?
Целый ворох мыслей мгновенно пронесся в его голове. Он вскочил, быстро привел свою одежду в порядок, насколько это было возможно, и кинулся вслед за Амали. Но той и след простыл. Фелис прошелся по ресторану, с надеждой заглядывая во все ниши, может она присела за столик, решив выпить чего-нибудь для храбрости. И совершенно обескураженный вернулся в свой чилаут. Домой он сегодня не поедет. Номер оплачен до утра, крепких напитков у него предостаточно, чтобы напиться до беспамятства. Фелис решил начать с «Кровавой Мэри» и сделал первый большой глоток…
В дверь раздался осторожный стук. Так мог стучать только администратор, впрочем, только он имел право стучать в номер, беспокоя клиентов, больше это никому не дозволено.
Фелис прохрипел «войдите» внезапно севшим голосом и с надеждой уставился на дверь.
Двери, скрипнув, приоткрылись, впуская посетителя.
Как в замедленной съемке в дверном проеме возникла мисс Мартина Марлоу, та самая мисс Марлоу, аудиторскую проверку фирмы которой и сделала Амали Хейли по заказу господина Далтона.
Фелис замер с бокалом у губ, и от неожиданности чуть не брякнул: — А тебя каким ветром сюда надуло?
Но вовремя сдержался, все же хамство не было отличительной чертой их семьи.
— Я немного припозднилась, котик, — промурлыкала мисс Марлоу, и шагнула к нему, широко разведя руки для объятий. — Заскочила домой только носик попудрить.
«Что-то я плохо соображаю от выпитого. Или мне все это мерещится? — Фелис потряс головой и выразительно взглянул на свой бокал, не подсыпал ли кто туда чего-нибудь. — Что ей здесь надо, и кто из нас, в конце концов, мужчина, чтобы настаивать на близости и делать первые шаги навстречу друг другу? — пронеслось мгновенно у него в голове. — Сюда ее, по крайней мере, я не приглашал. Это хорошо помню».
Мозг судорожно прорабатывал различные варианты отступления — как красиво исчезнуть, слинять без ущерба его деловой и сексуальной репутации. Если мисс Марлоу появилась здесь, то наверняка о том, зачем она пришла в ресторан, знал не один десяток людей. И они будут ждать, что завтра, никак не позже, на конкурс по бизнес-центру выйдет Фелис Далтон вместе с Мартиной Марлоу. Послезавтра будет поздно, прием заявок просто-напросто закончится. И те, кто оставались за дверью, прекрасно осознавали, что из этой комнаты эти двое смогут выйти только как деловые партнеры и любовники, отношения которых в будущем будут только развиваться и углубляться, может быть, даже закончатся браком. Об этой их сегодняшней встрече за закрытыми дверями будут говорить во всех завтрашних новостях, смакуя и додумывая детали.
Вот это подстава! Фелис такого точно не ожидал. Для себя он уже давно решил, что бизнес-центр в его любимом городе будет строиться без его участия, и даже предупредил об этом отца, не вдаваясь в подробности о принятии подобного решения. Деловая честь ему дороже, чем какие-то дивиденды пусть и в ближайшем будущем. Ну, не получит он сумасшедших барышей от этого проекта, затратив какие-то свои деньги на попытку его реализации. Не в деньгах же счастье, в конце концов. Зато он встретил Амали, пожалуй, первую девушку, с которой хотел бы быть не только в постели…
Амали… Даже хорошо, что она ушла, получилось бы совсем некрасиво — словно он, Фелис, пригласил и ее, и мисс Марлоу одновременно, вроде бы как на групповушку. Этакий брутальный самец и парочка девушек, бизнес-партнеров. Поиметь их обеих разом и в постели, и в жизни. А вот если бы он вышел отсюда с ними двумя, карьера Амали накрылась бы, как принято говорить, однозначно. Не по-деловому это для аудитора оказаться в постели вместе и с заказчиком проверки, и проверяемым. Только с кем-то одним из них.
Фелис чуть истерично не рассмеялся, представив, как могло получиться вообще весело бы, если бы и Марлоу оказалась не женщиной, а мужчиной…
Вовремя ушла Амали, ой, как вовремя, словно почуяла что-то неладное. Фелис даже перестал сердиться на нее.
Но что теперь делать с этой, которая появилась вместо нее?
— Фелис, — простонала Мартина Марлоу. — Ну, приди же ко мне в объятия.
Тот чуть своим коктейлем не подавился — он, как увидел это чудо в дверях, то попытался сделать еще один большой глоток «Мэри», а потом, держа в руках бокал, попятился от нее к окну — единственно возможному пути отступления без последствий — и уперся спиной в подоконник.
Мисс Марлоу почти в один прыжок пересекла небольшую комнату и уже была готова вцепиться в Фелиса, почти навеки, и никогда уже не отпускать, как тот неожиданно плеснул ей в лицо содержимым своего бокала. Был бы трезв, ни за что не позволил бы себе подобное.
Женщина взвыла, мгновенно забыв о своих намерениях, и принялась судорожно протирать руками глаза — она даже зажмуриться не успела. И теперь они были залиты соком с водкой.
А Фелис тем временем сорвал портьеру прямо вместе со старомодной гардиной и накинул ее на мисс Марлоу, одновременно неслабо приложив кулаком по голове женщины. Он не пытался ее покалечить, это совершенно ни к чему, но стукнуть очень хотелось. Что он и сделал. Весь вечер испортила, стерва — напиться и то не дала. Затем Фелис попытался завернуть мисс Марлоу в портьеру, чтобы та не сразу смогла бы выпутаться из нее и кинуться за ним следом. Почему-то ему казалось, что так и случится. Бежать! Бежать, пока непоздно. Вскоре у него это получилось, все же он мужчина и гораздо сильнее барахтающейся в его руках женщины. Шнурами с кистями он перевязал ее тело и кинул его на диван. Мисс Марлоу только крякнула от злости, продолжая завывать, и неожиданно разразилась отборной бранью, абсолютно не достойной леди, ругая почем зря и Фелиса, и всех прочих, из-за которых она оказалась в такой неприглядной ситуации, и призывая на их головы все возможные кары…
Кричит и пусть кричит. Фелис выглянул из окна. На его счастье, он снял чилаут на первом этаже ресторана. Огляделся. Никого. Самое время сбежать…
Достаточно высоко. Но что он в детстве по деревьям не лазил? Даже не раздумывая, Фелис распахнул окно и выпрыгнул из него на тротуар, мягко приземлившись на четвереньки. Из комнаты по-прежнему раздавались вопли.
Фелис отряхнулся, поднявшись на ноги, и почти бегом пошел из этого переулка к главному проспекту, чтобы взять такси и оказаться как можно дальше от этого места. Конечно, случайный прохожий мог слышать вопли мисс Марлоу, но навряд ли он пойдет в приличное заведение, коим являлся ресторан «Полония», чтобы выяснить, что же происходит в его номерах за закрытыми дверями. Да и не пустит его бдительный администратор дальше вестибюля. А это значит, что у Фелиса есть время, чтобы преспокойненько добраться домой или к Эдд. К Эдд даже лучше — алиби пригодится, просто так, на всякий случай.
Эдд… Фелис даже остановился на месте как вкопанный от осознания того, кто его подставил. Эта дрянь, похоже, из ревности сообщила мисс Марлоу, он уже даже не сомневался в том, что ее босс заказал чилаут в «Полонии». Точнее помощница по его просьбе сама это сделала, то есть оформила заказ для Фелиса. А затем сообщила, точнее, пригласила госпожу Марлоу на якобы встречу с ним.
— Убью, — прорычал Фелис, в гневе сжимая и разжимая кулаки. Поездка к Эдд приобрела уже совершенно не сексуальный оттенок.
Он вышел из такси у знакомого дома, нажал на кнопку домофона. Подождал несколько минут, без ответа. Ну, конечно, чтобы эта блудливая коза коротала вечер в одиночестве! Он впервые пожалел и о телефоне, оставленном на работе, и что машину не стал брать — не хотел, чтобы его отвлекали звонками.
Широко шагая, Фелис отправился искать стоянку такси. Хотелось рвать и метать, рвать и метать. Даже хмель выветрился из головы.
— Господин, — раздался за спиной голос.
Фелис обернулся. Таксист, высунувшись из окна автомобиля, хоть это и не принято было, увидел своего клиента, которого только что высадил и который куда-то спешил, вот и предложил ему еще раз свои услуги.
«Хоть в чем-то везет», — ухмыльнулся Фелис, не раздумывая, он плюхнулся на пассажирское сиденье и назвал загородный адрес своих родителей — оставаться одному сегодня вечером совершенно не хотелось…
Борис Далтон сидел в глубоком кресле в тишине, в полумраке и в одиночестве с электронной книгой в руках, когда до него донесся шум мотора автомобиля, а затем и звук закрываемой двери. Это мог быть только Фелис. Его супруга ушла в кино, на какую-то слезливую драму с такими же, как она, престарелыми дамами, и вернется в лучшем случае только через час. Сам он лично не был любителем подобного рода развлечения, поэтому остался дома один, решив почитать перед ежедневной вечерней прогулкой. Борис улыбнулся. Его мальчик… Его единственный мальчик. Он так рад его видеть…
Несмотря на то что Далтон-старший добровольно ушел со своего поста генерального директора фирмы, ему не хватало деловой суеты для полного счастья. За прошедшие месяцы он так и не смог стать домоседом, и поэтому всегда радовался, когда приезжал Фелис, и они с ним могли поговорить, поспорить о бизнесе.
Фелис принял душ, разложил диван, разделся, потом снова оделся, нервно походил по небольшому помещению. Все не то. Не надо торопить события. Как бы сильно ему ни хотелось Амали, все же пугать своей поспешностью ее не стоит. Он снова собрал диван и уселся на самом краю его, где стоял низенький столик с закусками и напитками. Немного подумал о том, чего еще не хватает, Фелис включил тихую медленную музыку, соответствующую моменту, приглушил свет, задернул шторы, создав неповторимую обстановку, настраивающую сразу на романтический лад.
«Свечей не хватает», — воздохнул он и отошел к окну…
Амали не опоздала, она никогда никуда не опаздывала, пришла в ресторан ровно в шесть. Администратор проводил ее к чилауту, многозначительно на нее глянул и негромко постучался. На ответ «войдите» он открыл своим ключом дверь и легонько подтолкнул девушку внутрь, сам же заходить не стал, не положено, когда хотя бы один из гостей находится уже внутри. Амали растеряно остановилась на пороге.
Воспоминания волной накрыли ее. Правда, сейчас на ней не было маски, и на мужчине, стоявшем у окна, занавешенного плотными портьерами, ее тоже не было. Первым порывом Амали было развернуться и уйти. Но только боязнь, что Фелис больше не позовет, остановила ее, хотя она уже испуганно и за ручку двери схватилась. Раз решила идти до конца, надо пройти свой путь до конца. В ней боролись два чувства — чувство желания быть с этим мужчиной и чувство обиды. А вдруг это, действительно, Фелис был тогда с ней пять лет назад? Не хотелось в это верить. Амали закрыла глаза, досчитала до десяти и решила, что она пройдет этот путь, как бы горько потом ни было в самом его конце.
Затем она кивнула, здороваясь, уверенно пересекла комнату и уселась на краешке дивана рядом со столиком, где до ее прихода пытался сидеть Фелис. А тот продолжал стоять у окна, улыбаясь и рассматривая Амали. Но потом, не выдержав, приблизился к ней и наклонился к ее губам. Амали улыбнулась, верхняя губа чуть приподнялась, обнажая полоску ровных жемчужно-белых зубов, приглашая к поцелую…
Теперь она даже не сомневалась, что тогда с ней был Фелис. Запах, который она помнил все эти годы, проникал в сознание, заставлял любить, подчиняться этому мужчине. Сначала появилась мысль, что отец и сын Далтоны могут иметь идентичный запах, но она сразу затолкала ее на задворки сознания. Это был тот мужчина, а не другой…
— Ты не хочешь принять душ? — с придыханием поинтересовался Фелис, прерывая поцелуй и переводя дыхание. Он неспроста отправлял Амали в душ. Сейчас от нее исходил запах изысканных духов, Фелис кроме них, ничего не чувствовал, а хотелось ощутить запах самой Амали, чтобы уже никогда не забывать. Может, ее запах позволит ему забыть тот, который мерещился на каждом углу, казалось, исходил от любой девушки, оказавшейся рядом, напоминал, будоражил воспоминания.
— Чуть позже, — прошептала она, начав расстегивать пуговицу за пуговицей на рубашке Фелиса.
— Мне сесть? Лечь?
— Лечь, — ответила Амали и встала с дивана, позволяя мужчине разложить его и кинуть в изголовье подушки.
— Выпить ничего не желаешь? — поинтересовался Фелис и облизнул слегка пересохшие губы.
— Нет, если можно, то позже.
Они разговаривали тихо, почти шепотом. Полумрак, музыка, не хватало только нежного дрожания язычков пламени свечей…
Фелис лег на диван, откидываясь на подушки и вытягиваясь в полный рост. Он хотел, чтобы Амали продолжила прикасаться к нему своими прохладными пальцами. Когда она расстегнет рубашку до конца и снимет ее с него, он обязательно наденет ей на палец кольцо. Быстрым движением вытащит его из кармана брюк и наденет, а потом перецелует каждый ее пальчик, прежде чем начнет раздевать саму.
Амали, не торопясь, расстегнула последнюю пуговицу, развела полы рубашки в стороны и погладила ладонями практически лишенную растительности грудь мужчины. Где-то в подсознании она осознавала, что ей нравятся именно такие, она не любила волосатых мужчин. Пожалуй, кроме папы Дамиана, тело которого сплошь было покрыто темными волосками, а не только грудь, пах и ноги — ей доводилось видеть его в сауне, на пляже.
А Фелис хоть и был темноволосым, брюнетом с карими, как вишни, глазами, но на груди его почти не было растительности, только отдельные мягкие волоски. Амали захотелось узнать, а какого цвета волосы у него в паху. Может, он крашеный? И сразу она потянула «молнию» на брюках вниз, расстегивая их. В руку уперлось возбужденное естество мужчины под тонкой тканью нижнего белья.
Амали задрожала от возбуждения, но пересилила себя и, взявшись дрожащими руками за край и брюк, и трусов одновременно, потянула их вниз слегка, только чтобы только посмотреть на цвет волос. И тут ее взгляд упал на родинку под пупком, на маленькую родинку в виде сердечка.
Амали вздрогнула, как от удара, возбуждение мгновенно прошло. Слезы навернулись на глаза, стало жутко обидно, что все же Фелис тогда купил ее девственность. Она наклонилась, поцеловала чуть подрагивающий под ее губами теплый живот, языком прошлась по родинке.
Затем резко поднялась и, ни слова не говоря, вышла из помещения, довольно громко хлопнув дверью.
Амали быстро пошла, почти бежала, к своей машине, стоящей здесь же на стоянке возле ресторана, а слезы катились из глаз. Она не плакала, нет. Она прощалась со своей любовью. Со своей первой и последней любовью. Она любила Фелиса, по крайней мере, ей так казалось, не того, что был с ней пять лет назад, а теперешнего. Влюбилась в Фелиса Далтона, резкого, прямого, но такого желанного. Все! Фелис больше никогда ее не позовет, не придет к ней. Амали больше не сомневалась, что это именно тот мужчина, которому она не нужна. Фелис не хотел ее видеть тогда, не хотел слышать ее голоса, не обрадуется и сейчас, узнав, что Амали — именно та девушка. Он ведь не стремился к серьезным отношениям с ней, ему нужна была только постель на один, а, может, на два раза, не больше. Пусть уж остается все, как было до того…
Фелис опешил. Что произошло? Что случилось? Он даже ничего не сказал Амали, чтобы обидеть ее. Почему та так поспешно покинула его? Испугалась?
Целый ворох мыслей мгновенно пронесся в его голове. Он вскочил, быстро привел свою одежду в порядок, насколько это было возможно, и кинулся вслед за Амали. Но той и след простыл. Фелис прошелся по ресторану, с надеждой заглядывая во все ниши, может она присела за столик, решив выпить чего-нибудь для храбрости. И совершенно обескураженный вернулся в свой чилаут. Домой он сегодня не поедет. Номер оплачен до утра, крепких напитков у него предостаточно, чтобы напиться до беспамятства. Фелис решил начать с «Кровавой Мэри» и сделал первый большой глоток…
В дверь раздался осторожный стук. Так мог стучать только администратор, впрочем, только он имел право стучать в номер, беспокоя клиентов, больше это никому не дозволено.
Фелис прохрипел «войдите» внезапно севшим голосом и с надеждой уставился на дверь.
ГЛАВА 6
Двери, скрипнув, приоткрылись, впуская посетителя.
Как в замедленной съемке в дверном проеме возникла мисс Мартина Марлоу, та самая мисс Марлоу, аудиторскую проверку фирмы которой и сделала Амали Хейли по заказу господина Далтона.
Фелис замер с бокалом у губ, и от неожиданности чуть не брякнул: — А тебя каким ветром сюда надуло?
Но вовремя сдержался, все же хамство не было отличительной чертой их семьи.
— Я немного припозднилась, котик, — промурлыкала мисс Марлоу, и шагнула к нему, широко разведя руки для объятий. — Заскочила домой только носик попудрить.
«Что-то я плохо соображаю от выпитого. Или мне все это мерещится? — Фелис потряс головой и выразительно взглянул на свой бокал, не подсыпал ли кто туда чего-нибудь. — Что ей здесь надо, и кто из нас, в конце концов, мужчина, чтобы настаивать на близости и делать первые шаги навстречу друг другу? — пронеслось мгновенно у него в голове. — Сюда ее, по крайней мере, я не приглашал. Это хорошо помню».
Мозг судорожно прорабатывал различные варианты отступления — как красиво исчезнуть, слинять без ущерба его деловой и сексуальной репутации. Если мисс Марлоу появилась здесь, то наверняка о том, зачем она пришла в ресторан, знал не один десяток людей. И они будут ждать, что завтра, никак не позже, на конкурс по бизнес-центру выйдет Фелис Далтон вместе с Мартиной Марлоу. Послезавтра будет поздно, прием заявок просто-напросто закончится. И те, кто оставались за дверью, прекрасно осознавали, что из этой комнаты эти двое смогут выйти только как деловые партнеры и любовники, отношения которых в будущем будут только развиваться и углубляться, может быть, даже закончатся браком. Об этой их сегодняшней встрече за закрытыми дверями будут говорить во всех завтрашних новостях, смакуя и додумывая детали.
Вот это подстава! Фелис такого точно не ожидал. Для себя он уже давно решил, что бизнес-центр в его любимом городе будет строиться без его участия, и даже предупредил об этом отца, не вдаваясь в подробности о принятии подобного решения. Деловая честь ему дороже, чем какие-то дивиденды пусть и в ближайшем будущем. Ну, не получит он сумасшедших барышей от этого проекта, затратив какие-то свои деньги на попытку его реализации. Не в деньгах же счастье, в конце концов. Зато он встретил Амали, пожалуй, первую девушку, с которой хотел бы быть не только в постели…
Амали… Даже хорошо, что она ушла, получилось бы совсем некрасиво — словно он, Фелис, пригласил и ее, и мисс Марлоу одновременно, вроде бы как на групповушку. Этакий брутальный самец и парочка девушек, бизнес-партнеров. Поиметь их обеих разом и в постели, и в жизни. А вот если бы он вышел отсюда с ними двумя, карьера Амали накрылась бы, как принято говорить, однозначно. Не по-деловому это для аудитора оказаться в постели вместе и с заказчиком проверки, и проверяемым. Только с кем-то одним из них.
Фелис чуть истерично не рассмеялся, представив, как могло получиться вообще весело бы, если бы и Марлоу оказалась не женщиной, а мужчиной…
Вовремя ушла Амали, ой, как вовремя, словно почуяла что-то неладное. Фелис даже перестал сердиться на нее.
Но что теперь делать с этой, которая появилась вместо нее?
— Фелис, — простонала Мартина Марлоу. — Ну, приди же ко мне в объятия.
Тот чуть своим коктейлем не подавился — он, как увидел это чудо в дверях, то попытался сделать еще один большой глоток «Мэри», а потом, держа в руках бокал, попятился от нее к окну — единственно возможному пути отступления без последствий — и уперся спиной в подоконник.
Мисс Марлоу почти в один прыжок пересекла небольшую комнату и уже была готова вцепиться в Фелиса, почти навеки, и никогда уже не отпускать, как тот неожиданно плеснул ей в лицо содержимым своего бокала. Был бы трезв, ни за что не позволил бы себе подобное.
Женщина взвыла, мгновенно забыв о своих намерениях, и принялась судорожно протирать руками глаза — она даже зажмуриться не успела. И теперь они были залиты соком с водкой.
А Фелис тем временем сорвал портьеру прямо вместе со старомодной гардиной и накинул ее на мисс Марлоу, одновременно неслабо приложив кулаком по голове женщины. Он не пытался ее покалечить, это совершенно ни к чему, но стукнуть очень хотелось. Что он и сделал. Весь вечер испортила, стерва — напиться и то не дала. Затем Фелис попытался завернуть мисс Марлоу в портьеру, чтобы та не сразу смогла бы выпутаться из нее и кинуться за ним следом. Почему-то ему казалось, что так и случится. Бежать! Бежать, пока непоздно. Вскоре у него это получилось, все же он мужчина и гораздо сильнее барахтающейся в его руках женщины. Шнурами с кистями он перевязал ее тело и кинул его на диван. Мисс Марлоу только крякнула от злости, продолжая завывать, и неожиданно разразилась отборной бранью, абсолютно не достойной леди, ругая почем зря и Фелиса, и всех прочих, из-за которых она оказалась в такой неприглядной ситуации, и призывая на их головы все возможные кары…
Кричит и пусть кричит. Фелис выглянул из окна. На его счастье, он снял чилаут на первом этаже ресторана. Огляделся. Никого. Самое время сбежать…
Достаточно высоко. Но что он в детстве по деревьям не лазил? Даже не раздумывая, Фелис распахнул окно и выпрыгнул из него на тротуар, мягко приземлившись на четвереньки. Из комнаты по-прежнему раздавались вопли.
Фелис отряхнулся, поднявшись на ноги, и почти бегом пошел из этого переулка к главному проспекту, чтобы взять такси и оказаться как можно дальше от этого места. Конечно, случайный прохожий мог слышать вопли мисс Марлоу, но навряд ли он пойдет в приличное заведение, коим являлся ресторан «Полония», чтобы выяснить, что же происходит в его номерах за закрытыми дверями. Да и не пустит его бдительный администратор дальше вестибюля. А это значит, что у Фелиса есть время, чтобы преспокойненько добраться домой или к Эдд. К Эдд даже лучше — алиби пригодится, просто так, на всякий случай.
Эдд… Фелис даже остановился на месте как вкопанный от осознания того, кто его подставил. Эта дрянь, похоже, из ревности сообщила мисс Марлоу, он уже даже не сомневался в том, что ее босс заказал чилаут в «Полонии». Точнее помощница по его просьбе сама это сделала, то есть оформила заказ для Фелиса. А затем сообщила, точнее, пригласила госпожу Марлоу на якобы встречу с ним.
— Убью, — прорычал Фелис, в гневе сжимая и разжимая кулаки. Поездка к Эдд приобрела уже совершенно не сексуальный оттенок.
Он вышел из такси у знакомого дома, нажал на кнопку домофона. Подождал несколько минут, без ответа. Ну, конечно, чтобы эта блудливая коза коротала вечер в одиночестве! Он впервые пожалел и о телефоне, оставленном на работе, и что машину не стал брать — не хотел, чтобы его отвлекали звонками.
Широко шагая, Фелис отправился искать стоянку такси. Хотелось рвать и метать, рвать и метать. Даже хмель выветрился из головы.
— Господин, — раздался за спиной голос.
Фелис обернулся. Таксист, высунувшись из окна автомобиля, хоть это и не принято было, увидел своего клиента, которого только что высадил и который куда-то спешил, вот и предложил ему еще раз свои услуги.
«Хоть в чем-то везет», — ухмыльнулся Фелис, не раздумывая, он плюхнулся на пассажирское сиденье и назвал загородный адрес своих родителей — оставаться одному сегодня вечером совершенно не хотелось…
Борис Далтон сидел в глубоком кресле в тишине, в полумраке и в одиночестве с электронной книгой в руках, когда до него донесся шум мотора автомобиля, а затем и звук закрываемой двери. Это мог быть только Фелис. Его супруга ушла в кино, на какую-то слезливую драму с такими же, как она, престарелыми дамами, и вернется в лучшем случае только через час. Сам он лично не был любителем подобного рода развлечения, поэтому остался дома один, решив почитать перед ежедневной вечерней прогулкой. Борис улыбнулся. Его мальчик… Его единственный мальчик. Он так рад его видеть…
Несмотря на то что Далтон-старший добровольно ушел со своего поста генерального директора фирмы, ему не хватало деловой суеты для полного счастья. За прошедшие месяцы он так и не смог стать домоседом, и поэтому всегда радовался, когда приезжал Фелис, и они с ним могли поговорить, поспорить о бизнесе.
