И тут понял, что это не мои мысли и чувства. Если Николас мысли читать не умеет, то надо ему об этом сказать. Вдруг он захочет забросить меня туда, где он был ребенком…
Это я уже в академии. Стою в просторном холле на первом этаже восьмиэтажного здания, среди таких же новобранцев, как я. Нас человек двадцать. На плечах рюкзаки, одежда пока гражданская — рубашка, куртка, брюки. И волосы еще длинные, мои, совсем не по уставу.
Непонятно, как Николасу удается перемещать меня в пространстве и времени без последствий для меня? Похоже, что в прошлом будущем я застрял надолго. Как бы дома меня не потеряли?
— Шоколадку?
Я удивленно поднял взгляд на предложившего — на его ладони в «серебрянке» лежало самое настоящее лакомство, темный шоколад, не эрзац. Откуда в наше время? Пища богов. У человека, предложившего шоколад, была широкая ладонь, в то же время с невероятно длинными и изящными пальцами, как у музыканта. Форма курсанта ему невероятно шла, не скрывая сильных рук и красивого тела, а наоборот, только подчеркивая. А еще я поразился тому, каким большим выглядел курсант. Не здоровяком, не гигантом, а именно большим, с пропорциональным телом, длинными ногами. Рядом с ним я почувствовал себя маленьким и жалким.
Три полоски на рукаве — третьекурсник.
— Будем целоваться за знакомство и пахнуть какао, — улыбка не сходила с его лица.
— Вот еще, — фыркнул я. Но от шоколадки не отказался — не скромничая, отломил полоску в четыре дольки, запихнул в рот и зажмурился от нахлынувшей эйфории. С трудом расслышал, как курсант предлагал шоколад уже кому-то другому.
— Эй, — крикнул я ему в спину. — Как тебя зовут.
— Дерек, — незамедлительно раздался в ответ веселый голос. — Еще? Целоваться будем?
— Ники, — я протянул ему руку. Удивился, как легко произнес чужое имя. — Не будем.
— Как скажешь, — рассмеялся Дерек. — Я бы не отказался.
«Счастливый», — не очень весело подумалось мне. Что я буду делать в Академии?
Голодным взглядом проследил, как с ладони Дерека исчезла последняя долька, даже с «серебрянки» кто-то крошки слизнул. Я не отказался бы еще от кусочка шоколада. Надо быть решительней, Счастье. Я внимательно окинул Дерека взглядом, словно видел его впервые. Ну никак не вязался этот образ принца из сказки с тем чудовищем, память о котором хранилась в моей голове. Что произошло, какую загадку мне предстояло разрешить?
— Ники!
Меня окликнули два голоса разом. Голоса принадлежали парню и девушке. Обернулся. Можно сказать вовремя. На меня налетел я сам в двойном экземпляре — правда, мужском и женском обличии. Чуть не уронили на мраморный пол холла.
Ну да. Как я мог забыть про брата близнеца и сестрицу? Они тоже были в форме курсантов с тремя полосками на рукаве. Мне должны выдать такую же. После университета нас зачисляли на третий курс Академии. Но почему у Джефа всего три нашивки? Или военное училище не в счет?
У Лотти бицепсы оказались ничуть не меньше, чем у брата. Сильна, бродяга. Потискал сначала ее, а потом повернулся к Джефу. В реальной жизни у меня не было брата-близнеца, странно было смотреть на свое зеркальное отражение, на свой клон в самом прямом смысле. Мы крепко обнялись.
Интересно, а Джеф почувствовал, что я не Ники? Лотти, похоже, догадалась и настороженно посмотрела на меня. Что я сделал не так? Или мне только показалось? Спрошу потом у старика Николаса.
Раздалась команда на построение.
Пришлось оставить брата и сестру и присоединиться к новобранцам. Кое-как мы выстроились в две шеренги.
Молоденький офицер с лейтенантскими нашивками подгонял нас, но мы, как стадо баранов, никак не могли перестать толкаться. Офицер постарше, кажется, капитан, с рассеянной улыбкой на красивый губах терпеливо дожидался, пока мы наконец построимся. Он буквально впился в меня глазами. А я, дурак дураком, вдруг весело ему улыбнулся, а потом совсем не по уставу помахал рукой, мол, это не глюк, какой бывает с перепоя, такое случается и на самом деле. Правда, я и сам еще не до конца верил, что у меня на самом деле есть брат. А еще и сестра с точно таким же лицом, как у меня… Или у Джеффри… Я еще до конца не разобрался…
— Так как вы еще не курсанты, — произнес капитан…
Он говорил негромко, но в холле мгновенно наступила тишина. Все вслушивались в его завораживающий голос.
Не знаю, как у остальных, но я почувствовал, как у меня по коже мурашки толпами побежали.
— Поэтому я позволю с вами просто поговорить, — продолжил капитан. — Это в первый и последний раз. Понятно?
Толпа новобранцев радостно рявкнула «понятно», я проорал вместе со всеми, поддаваясь общему порыву.
— Я не стану вам рассказывать о структуре и численности нашего полка. Это вы прочитаете в уставе Академии. Надеюсь, все грамотные.
По рядам новобранцев прошел смешок.
— Отставить смех, — строго произнес капитан, но улыбку с лица не убрал. — Для чего этот разговор? Это тоже первое и последнее уточнение. Да, вас лучших из всех учебных заведений отобрали в Академию, но только лучшие из лучших попадут в звездный десант. Запомните это. Остальные же выпускники пополнят батальоны полка. Поэтому, господа будущие курсанты, призываю вас стараться, стараться и еще раз стараться. Это обращение к тем, кто хочет стать космической элитой. У меня все…
Он развернулся на каблуках, даже не спросил, есть ли у нас вопросы или нет, и ушел по широкой лестнице на второй этаж. А меня так и подмывало спросить, в каком взводе он был командиром или куратором. Я к нему хочу…
Не знаю, смог бы этот капитан, имени которого я даже не знал, сделать из меня военного, но для него я бы точно расстарался, только бы услышать, как он меня похвалит своим волшебным голосом. Но, похоже, в своих стремлениях я был не одинок.
Лейтенанту понадобилось довольно долго успокаивать нас и объяснять, что списки составлены давно и перевестись из одного взвода в другой не получится — все захотели к этому капитану. Не выдержав, лейтенант просто стал выкрикивать фамилии и называть номер взвода и комнаты, где тот базировался.
— Повезло тебе, — произнес он с кривой улыбкой, назвав меня и выдав нашивку на рукав, как и всем остальным с тремя полосками. Мы их должны были потом прицепить на рукав формы.
Я так и не понял, в чем заключалось мое везение. То ли в том, что нас трое в Академии, то ли в чем-то другом. Но на всякий случай выразительно взглянул на него.
— Я буду твоим взводным, а капитан Герман Льюис — наш ротный, — шепнул лейтенант. – Потом договорим. В казарме…
Я пожал плечами, пытаясь продемонстрировать равнодушие, коротко кивнул, а потом все же улыбку не смог скрыть — все-таки я везунчик и попал туда, куда хотел.
А я ли хотел? Или Ники? Так и не понял. Но это уже и неважно. Мне предстояло несколько лет проучиться в Академии, стать военным. А хочу ли я этого на самом деле? Вот с этим надо разбираться, а не с тем чего хочу я или не хочу…
Стройными рядами нас повели в подвал — мыться, бриться, переодеваться из гражданской одежды в форму курсантов…
Я откровенно рыдал навзрыд, когда мои шикарные кудри упали на грязный бетонный пол. И это не преувеличение. Я рыдал. Даже дернуться не получалось — голова зажата специальными тисками, а руки пристегнуты к подлокотникам кресла. Видимо, не я один такой, кто не желал расставаться с волосами. А потом было уже все равно, что чьи-то руки побрили мне подмышки, грудь, пах и даже расщелину между ягодицами, запихнули в душ. После стрижки я пребывал в прострации и слабо что соображал.
— Соберись, соберись, — потребовал голос старика Николаса в голове. — Волосы — это не самое страшное, чего я лишился.
— Да пошел ты, — выругался я вслух. — Мог бы предупредить, что меня ожидает. Я хотя бы морально подготовился.
На меня оборачивались, но мне было глубоко плевать.
Я подошел к большому зеркалу, висевшему на стене, глянул на себя и зашелся в истерическом смехе — из ворота формы на тоненькой шейке торчала несоизмеримо большая голова. Кудри хоть как-то скрывали этот дефект. Теперь становилось понятно, почему новобранцев в Академии называли птенцами. Если широко раззявить рот, получалось полное сравнение.
— Советую сделать селфи, — посоветовал улыбчивый прапорщик, выдававший форму.
Я был с ним абсолютно согласен. Чтобы сделать снимок на память, достал телефон из несданного еще рюкзака, в который надо было уложить гражданские вещи для отправки их домой. Они мне больше не понадобятся, как впрочем и телефон, который сейчас держал в руках, чтобы сделать последнее фото из своей прежней жизни.
Приложил телефон к щеке, чтобы мое отражение в зеркале получилось на снимке в полный рост. Пилотку надевать не стал для селфи, не думаю, что нелепость в моем облике с ней исчезла бы.
— Рыцарское облачению сэру Лисешке не шло, — процитировал я сказку. — Точнее, в латах он выглядел нелепо. А еще точнее — фантастически глупо.
Неужели из этого, что я представлял на этот момент, можно что-то сделать?
— Скажи Янику, — крикнул старику, — чтобы мой телефон, твой в доме искал. Кларисса ему в помощь.
Pov Герман
— Девятнадцать новичков, — тоскливый стон вырвался непроизвольно, я не хотел. Другие ротные даже не пошли взглянуть на это стадо баранов. — И как нам за три или пять лет занятий в Академии сделать из них не их, а профессиональных военных? Доннер веттер, — выругался на языке предков.
Этот язык всегда всплывал в памяти, когда я сердился или находился на грани срыва, что для военного совершенно недопустимо, и лез из меня в неимоверном количестве. Я всегда должен четко представлять ситуацию, чтобы правильно принять решение.
Но опять, глядя на этих мальчишек, воспоминания скрутили тугим жгутом, не давая не только дышать, но и просто жить. Тогда я ошибся. Не командование в Ставке, а именно я, отправив отряд на верную смерть.
Какой из меня наставник? Но начальству виднее. После гибели десантного отряда в полном составе меня перевели сюда от греха подальше и даже в звании не понизили.
— Лучше бы я погиб вместе с ними, — вырвалось непроизвольно. — Шмахтер, тряпка.
А может, и не лучше… Но кто-то же должен отомстить за гибель тех мальчишек. Раз за разом подавал рапорт о переводе меня в действующий отряд, и раз за разом не проходил медицинскую комиссию. Моя психика, по заключению врачей, еще не восстановилась после последней операции. И сам знаю, кричу до сих пор по ночам, приступы повторяются с завидным постоянством, стоит немного понервничать, но ничего с собой не могу поделать. Мое место там, где гибнут те мальчики, которых я благословляю вместе с дипломом об окончании Академии на эту самую погибель во имя жизни во Вселенной…
Скрипнул зубами. Какого…
— Шванц — выругался вслух, не удержавшись.
Зачем приняли в Академию очередного Делориана, еще и определили в мою роту? Как будто нам двух мало? И сколько их еще этих Делорианов? На третьем курсе рот только три, и в каждой теперь по одному имеется. Свой собственный Делориан. Теперь, почему-то даже не сомневался, каждый тренировочный бой между ротами превратится в смертоубийство.
Сел на кровать, обхватил голову руками — почувствовал, как опять накатывает приступ. Сколько зачислили в мою роту новичков? Семь? Больше всех. Остальным дали по шесть…
И почему мне так везет? Седьмой и был тот самый Делориан, его зачислили в самый последний момент, когда набор в Академию был уже закончен…
Желудок скрутило спазмом, тошнота подкатила к горлу. Таблетку пить поздно — упустил начало приступа — все равно выйдет со рвотой. Сейчас начнет выворачивать, пока не свалюсь рядом с унитазом без сил и не отрублюсь. И до медблока уже не доползу, чтобы вкололи что-нибудь… Не хочу упасть в коридоре на глазах у курсантов. Не надо, чтобы они меня видели в таком состоянии. Не хочу, чтобы жалели, они должны подчиняться мне, дословно выполнять все команды, даже произнесенные шепотом.
— Нутте, — грязно выругался и, с трудом сдерживая рвотные позывы, побрел в сторону санитарной комнаты…
Pov Генрих
Хотелось рвать и метать, рвать и метать. Славный парень лейтенант Ларс Вульф только разводил руками — новых курсантов во взводе оказалось семеро, а пустых кроватей только шесть. Меня водили из одной казармы, точнее, комнаты, в другую, но пустая кровать почему-то все равно не появлялась. Скоро обед, голодные новобранцы нервничали, а я как истукан стоял в коридоре, когда стало понятно, что места для меня нет.
— С тобой тоже так было? — гневно стукнув кулаком в стену, спросил у старика в моей голове.
— Не помню, — честно признался тот.
Наплевав на все, я смог бы отправиться в столовку и со стопкой сменного белья, которое мне выдали вместе с формой. Жрать хотелось сильнее, чем получить кровать. Насколько я понимал, она мне до отбоя все равно не понадобится. Даже не столько кровать мне была нужна в данный момент, а тумбочка, куда я смог бы скинуть ненавистную уже стопку с бельем.
— Удавлю, — проворчал я недовольно, ни к кому конкретно не обращаясь, и отправился на поиски ротного, которого Ларсу Вульфу все никак не удавалось разыскать.
Но для начала нагло ввалился в комнату взводных… Без стука. Я пока еще никто. А если меня пнут из Академии, буду только рад. Стопку белья торжественно возложил на тумбочку лейтенанта, улыбнулся изумленно уставившимся на меня двум другим взводным, и покинул помещение с гордо поднятой головой. Пусть жалуются за нарушение субординации…
Комната ротного оказалась открытой — я уже знал, значит, он где-то внутри… Но где?
Потоптался на пороге — ниоткуда никаких подозрительных звуков не раздавалось. И все же что-то заставило меня пройти внутрь. Помещений немного, где можно спрятаться — жилая комната, санузел и гардероб. В комнате ротного не было, поэтому я смело распахнул двери гардеробной. Если он там, сразу обрисую ему свою проблему. А вот если его там нет… Не хотелось бы врываться в душ. Вдруг человек моется…
Ожидаемо — в гардеробной капитана Германа Льюиса не оказалось. Чего бы ему вдруг средь бела дня захотелось переодеться? Постоял под дверью санитарной комнаты — тихо. Но рука сама потянулась к ручке двери… Бледный как мел ротный лежал рядом с унитазом в позе эмбриона.
Меня учили — можешь помочь, помоги.
Я присел на корточки, потрогал пульс — есть, но дыхание поверхностное, как будто задыхался ротный. Подхватил его под мышки и потащил на кровать. Нечего ему валяться на полу в санитарной комнате. Почему-то взводному хотелось засветить в лоб — ведь тот несколько раз бегал в комнату ротного. Мог и найти человека и помочь ему. Видимо, взводных не учат оказывать помощь человеку в беде.
Капитан открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня.
— Почему-то я не сомневался, что это один из Делорианов. Николас как там тебя дальше? — шепотом спросил он.
— Да, — кивнул я. — Можно просто Ники.
С трудом уложил ротного на кровать.
— Врача пригласить?
— Нет, — слабо отозвался капитан. — Сейчас полежу пять минут, приду немного в себя. А потом поможешь мне добраться до медблока?
Я озабоченно кивнул. Не говорит, не оправдывается, что с ним, почему упал, а я не любопытен. Не мое это дело. Со своими проблемами бы справиться.
— Посмотри, — попросил капитан, — в коридоре есть кто-нибудь, или все ушли на обед?
Точно… Обед же. Похоже, придется остаться голодным. Я выглянул за дверь, покрутил головой направо-налево. Никого.
Это я уже в академии. Стою в просторном холле на первом этаже восьмиэтажного здания, среди таких же новобранцев, как я. Нас человек двадцать. На плечах рюкзаки, одежда пока гражданская — рубашка, куртка, брюки. И волосы еще длинные, мои, совсем не по уставу.
Непонятно, как Николасу удается перемещать меня в пространстве и времени без последствий для меня? Похоже, что в прошлом будущем я застрял надолго. Как бы дома меня не потеряли?
— Шоколадку?
Я удивленно поднял взгляд на предложившего — на его ладони в «серебрянке» лежало самое настоящее лакомство, темный шоколад, не эрзац. Откуда в наше время? Пища богов. У человека, предложившего шоколад, была широкая ладонь, в то же время с невероятно длинными и изящными пальцами, как у музыканта. Форма курсанта ему невероятно шла, не скрывая сильных рук и красивого тела, а наоборот, только подчеркивая. А еще я поразился тому, каким большим выглядел курсант. Не здоровяком, не гигантом, а именно большим, с пропорциональным телом, длинными ногами. Рядом с ним я почувствовал себя маленьким и жалким.
Три полоски на рукаве — третьекурсник.
— Будем целоваться за знакомство и пахнуть какао, — улыбка не сходила с его лица.
— Вот еще, — фыркнул я. Но от шоколадки не отказался — не скромничая, отломил полоску в четыре дольки, запихнул в рот и зажмурился от нахлынувшей эйфории. С трудом расслышал, как курсант предлагал шоколад уже кому-то другому.
— Эй, — крикнул я ему в спину. — Как тебя зовут.
— Дерек, — незамедлительно раздался в ответ веселый голос. — Еще? Целоваться будем?
— Ники, — я протянул ему руку. Удивился, как легко произнес чужое имя. — Не будем.
— Как скажешь, — рассмеялся Дерек. — Я бы не отказался.
«Счастливый», — не очень весело подумалось мне. Что я буду делать в Академии?
Голодным взглядом проследил, как с ладони Дерека исчезла последняя долька, даже с «серебрянки» кто-то крошки слизнул. Я не отказался бы еще от кусочка шоколада. Надо быть решительней, Счастье. Я внимательно окинул Дерека взглядом, словно видел его впервые. Ну никак не вязался этот образ принца из сказки с тем чудовищем, память о котором хранилась в моей голове. Что произошло, какую загадку мне предстояло разрешить?
— Ники!
Меня окликнули два голоса разом. Голоса принадлежали парню и девушке. Обернулся. Можно сказать вовремя. На меня налетел я сам в двойном экземпляре — правда, мужском и женском обличии. Чуть не уронили на мраморный пол холла.
Ну да. Как я мог забыть про брата близнеца и сестрицу? Они тоже были в форме курсантов с тремя полосками на рукаве. Мне должны выдать такую же. После университета нас зачисляли на третий курс Академии. Но почему у Джефа всего три нашивки? Или военное училище не в счет?
У Лотти бицепсы оказались ничуть не меньше, чем у брата. Сильна, бродяга. Потискал сначала ее, а потом повернулся к Джефу. В реальной жизни у меня не было брата-близнеца, странно было смотреть на свое зеркальное отражение, на свой клон в самом прямом смысле. Мы крепко обнялись.
Интересно, а Джеф почувствовал, что я не Ники? Лотти, похоже, догадалась и настороженно посмотрела на меня. Что я сделал не так? Или мне только показалось? Спрошу потом у старика Николаса.
Раздалась команда на построение.
Пришлось оставить брата и сестру и присоединиться к новобранцам. Кое-как мы выстроились в две шеренги.
Молоденький офицер с лейтенантскими нашивками подгонял нас, но мы, как стадо баранов, никак не могли перестать толкаться. Офицер постарше, кажется, капитан, с рассеянной улыбкой на красивый губах терпеливо дожидался, пока мы наконец построимся. Он буквально впился в меня глазами. А я, дурак дураком, вдруг весело ему улыбнулся, а потом совсем не по уставу помахал рукой, мол, это не глюк, какой бывает с перепоя, такое случается и на самом деле. Правда, я и сам еще не до конца верил, что у меня на самом деле есть брат. А еще и сестра с точно таким же лицом, как у меня… Или у Джеффри… Я еще до конца не разобрался…
— Так как вы еще не курсанты, — произнес капитан…
Он говорил негромко, но в холле мгновенно наступила тишина. Все вслушивались в его завораживающий голос.
Не знаю, как у остальных, но я почувствовал, как у меня по коже мурашки толпами побежали.
— Поэтому я позволю с вами просто поговорить, — продолжил капитан. — Это в первый и последний раз. Понятно?
Толпа новобранцев радостно рявкнула «понятно», я проорал вместе со всеми, поддаваясь общему порыву.
— Я не стану вам рассказывать о структуре и численности нашего полка. Это вы прочитаете в уставе Академии. Надеюсь, все грамотные.
По рядам новобранцев прошел смешок.
— Отставить смех, — строго произнес капитан, но улыбку с лица не убрал. — Для чего этот разговор? Это тоже первое и последнее уточнение. Да, вас лучших из всех учебных заведений отобрали в Академию, но только лучшие из лучших попадут в звездный десант. Запомните это. Остальные же выпускники пополнят батальоны полка. Поэтому, господа будущие курсанты, призываю вас стараться, стараться и еще раз стараться. Это обращение к тем, кто хочет стать космической элитой. У меня все…
Он развернулся на каблуках, даже не спросил, есть ли у нас вопросы или нет, и ушел по широкой лестнице на второй этаж. А меня так и подмывало спросить, в каком взводе он был командиром или куратором. Я к нему хочу…
Не знаю, смог бы этот капитан, имени которого я даже не знал, сделать из меня военного, но для него я бы точно расстарался, только бы услышать, как он меня похвалит своим волшебным голосом. Но, похоже, в своих стремлениях я был не одинок.
Лейтенанту понадобилось довольно долго успокаивать нас и объяснять, что списки составлены давно и перевестись из одного взвода в другой не получится — все захотели к этому капитану. Не выдержав, лейтенант просто стал выкрикивать фамилии и называть номер взвода и комнаты, где тот базировался.
— Повезло тебе, — произнес он с кривой улыбкой, назвав меня и выдав нашивку на рукав, как и всем остальным с тремя полосками. Мы их должны были потом прицепить на рукав формы.
Я так и не понял, в чем заключалось мое везение. То ли в том, что нас трое в Академии, то ли в чем-то другом. Но на всякий случай выразительно взглянул на него.
— Я буду твоим взводным, а капитан Герман Льюис — наш ротный, — шепнул лейтенант. – Потом договорим. В казарме…
Я пожал плечами, пытаясь продемонстрировать равнодушие, коротко кивнул, а потом все же улыбку не смог скрыть — все-таки я везунчик и попал туда, куда хотел.
А я ли хотел? Или Ники? Так и не понял. Но это уже и неважно. Мне предстояло несколько лет проучиться в Академии, стать военным. А хочу ли я этого на самом деле? Вот с этим надо разбираться, а не с тем чего хочу я или не хочу…
Стройными рядами нас повели в подвал — мыться, бриться, переодеваться из гражданской одежды в форму курсантов…
Я откровенно рыдал навзрыд, когда мои шикарные кудри упали на грязный бетонный пол. И это не преувеличение. Я рыдал. Даже дернуться не получалось — голова зажата специальными тисками, а руки пристегнуты к подлокотникам кресла. Видимо, не я один такой, кто не желал расставаться с волосами. А потом было уже все равно, что чьи-то руки побрили мне подмышки, грудь, пах и даже расщелину между ягодицами, запихнули в душ. После стрижки я пребывал в прострации и слабо что соображал.
— Соберись, соберись, — потребовал голос старика Николаса в голове. — Волосы — это не самое страшное, чего я лишился.
— Да пошел ты, — выругался я вслух. — Мог бы предупредить, что меня ожидает. Я хотя бы морально подготовился.
На меня оборачивались, но мне было глубоко плевать.
Я подошел к большому зеркалу, висевшему на стене, глянул на себя и зашелся в истерическом смехе — из ворота формы на тоненькой шейке торчала несоизмеримо большая голова. Кудри хоть как-то скрывали этот дефект. Теперь становилось понятно, почему новобранцев в Академии называли птенцами. Если широко раззявить рот, получалось полное сравнение.
— Советую сделать селфи, — посоветовал улыбчивый прапорщик, выдававший форму.
Я был с ним абсолютно согласен. Чтобы сделать снимок на память, достал телефон из несданного еще рюкзака, в который надо было уложить гражданские вещи для отправки их домой. Они мне больше не понадобятся, как впрочем и телефон, который сейчас держал в руках, чтобы сделать последнее фото из своей прежней жизни.
Приложил телефон к щеке, чтобы мое отражение в зеркале получилось на снимке в полный рост. Пилотку надевать не стал для селфи, не думаю, что нелепость в моем облике с ней исчезла бы.
— Рыцарское облачению сэру Лисешке не шло, — процитировал я сказку. — Точнее, в латах он выглядел нелепо. А еще точнее — фантастически глупо.
Неужели из этого, что я представлял на этот момент, можно что-то сделать?
— Скажи Янику, — крикнул старику, — чтобы мой телефон, твой в доме искал. Кларисса ему в помощь.
ГЛАВА 8
Pov Герман
— Девятнадцать новичков, — тоскливый стон вырвался непроизвольно, я не хотел. Другие ротные даже не пошли взглянуть на это стадо баранов. — И как нам за три или пять лет занятий в Академии сделать из них не их, а профессиональных военных? Доннер веттер, — выругался на языке предков.
Этот язык всегда всплывал в памяти, когда я сердился или находился на грани срыва, что для военного совершенно недопустимо, и лез из меня в неимоверном количестве. Я всегда должен четко представлять ситуацию, чтобы правильно принять решение.
Но опять, глядя на этих мальчишек, воспоминания скрутили тугим жгутом, не давая не только дышать, но и просто жить. Тогда я ошибся. Не командование в Ставке, а именно я, отправив отряд на верную смерть.
Какой из меня наставник? Но начальству виднее. После гибели десантного отряда в полном составе меня перевели сюда от греха подальше и даже в звании не понизили.
— Лучше бы я погиб вместе с ними, — вырвалось непроизвольно. — Шмахтер, тряпка.
А может, и не лучше… Но кто-то же должен отомстить за гибель тех мальчишек. Раз за разом подавал рапорт о переводе меня в действующий отряд, и раз за разом не проходил медицинскую комиссию. Моя психика, по заключению врачей, еще не восстановилась после последней операции. И сам знаю, кричу до сих пор по ночам, приступы повторяются с завидным постоянством, стоит немного понервничать, но ничего с собой не могу поделать. Мое место там, где гибнут те мальчики, которых я благословляю вместе с дипломом об окончании Академии на эту самую погибель во имя жизни во Вселенной…
Скрипнул зубами. Какого…
— Шванц — выругался вслух, не удержавшись.
Зачем приняли в Академию очередного Делориана, еще и определили в мою роту? Как будто нам двух мало? И сколько их еще этих Делорианов? На третьем курсе рот только три, и в каждой теперь по одному имеется. Свой собственный Делориан. Теперь, почему-то даже не сомневался, каждый тренировочный бой между ротами превратится в смертоубийство.
Сел на кровать, обхватил голову руками — почувствовал, как опять накатывает приступ. Сколько зачислили в мою роту новичков? Семь? Больше всех. Остальным дали по шесть…
И почему мне так везет? Седьмой и был тот самый Делориан, его зачислили в самый последний момент, когда набор в Академию был уже закончен…
Желудок скрутило спазмом, тошнота подкатила к горлу. Таблетку пить поздно — упустил начало приступа — все равно выйдет со рвотой. Сейчас начнет выворачивать, пока не свалюсь рядом с унитазом без сил и не отрублюсь. И до медблока уже не доползу, чтобы вкололи что-нибудь… Не хочу упасть в коридоре на глазах у курсантов. Не надо, чтобы они меня видели в таком состоянии. Не хочу, чтобы жалели, они должны подчиняться мне, дословно выполнять все команды, даже произнесенные шепотом.
— Нутте, — грязно выругался и, с трудом сдерживая рвотные позывы, побрел в сторону санитарной комнаты…
Pov Генрих
Хотелось рвать и метать, рвать и метать. Славный парень лейтенант Ларс Вульф только разводил руками — новых курсантов во взводе оказалось семеро, а пустых кроватей только шесть. Меня водили из одной казармы, точнее, комнаты, в другую, но пустая кровать почему-то все равно не появлялась. Скоро обед, голодные новобранцы нервничали, а я как истукан стоял в коридоре, когда стало понятно, что места для меня нет.
— С тобой тоже так было? — гневно стукнув кулаком в стену, спросил у старика в моей голове.
— Не помню, — честно признался тот.
Наплевав на все, я смог бы отправиться в столовку и со стопкой сменного белья, которое мне выдали вместе с формой. Жрать хотелось сильнее, чем получить кровать. Насколько я понимал, она мне до отбоя все равно не понадобится. Даже не столько кровать мне была нужна в данный момент, а тумбочка, куда я смог бы скинуть ненавистную уже стопку с бельем.
— Удавлю, — проворчал я недовольно, ни к кому конкретно не обращаясь, и отправился на поиски ротного, которого Ларсу Вульфу все никак не удавалось разыскать.
Но для начала нагло ввалился в комнату взводных… Без стука. Я пока еще никто. А если меня пнут из Академии, буду только рад. Стопку белья торжественно возложил на тумбочку лейтенанта, улыбнулся изумленно уставившимся на меня двум другим взводным, и покинул помещение с гордо поднятой головой. Пусть жалуются за нарушение субординации…
Комната ротного оказалась открытой — я уже знал, значит, он где-то внутри… Но где?
Потоптался на пороге — ниоткуда никаких подозрительных звуков не раздавалось. И все же что-то заставило меня пройти внутрь. Помещений немного, где можно спрятаться — жилая комната, санузел и гардероб. В комнате ротного не было, поэтому я смело распахнул двери гардеробной. Если он там, сразу обрисую ему свою проблему. А вот если его там нет… Не хотелось бы врываться в душ. Вдруг человек моется…
Ожидаемо — в гардеробной капитана Германа Льюиса не оказалось. Чего бы ему вдруг средь бела дня захотелось переодеться? Постоял под дверью санитарной комнаты — тихо. Но рука сама потянулась к ручке двери… Бледный как мел ротный лежал рядом с унитазом в позе эмбриона.
Меня учили — можешь помочь, помоги.
Я присел на корточки, потрогал пульс — есть, но дыхание поверхностное, как будто задыхался ротный. Подхватил его под мышки и потащил на кровать. Нечего ему валяться на полу в санитарной комнате. Почему-то взводному хотелось засветить в лоб — ведь тот несколько раз бегал в комнату ротного. Мог и найти человека и помочь ему. Видимо, взводных не учат оказывать помощь человеку в беде.
Капитан открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на меня.
— Почему-то я не сомневался, что это один из Делорианов. Николас как там тебя дальше? — шепотом спросил он.
— Да, — кивнул я. — Можно просто Ники.
С трудом уложил ротного на кровать.
— Врача пригласить?
— Нет, — слабо отозвался капитан. — Сейчас полежу пять минут, приду немного в себя. А потом поможешь мне добраться до медблока?
Я озабоченно кивнул. Не говорит, не оправдывается, что с ним, почему упал, а я не любопытен. Не мое это дело. Со своими проблемами бы справиться.
— Посмотри, — попросил капитан, — в коридоре есть кто-нибудь, или все ушли на обед?
Точно… Обед же. Похоже, придется остаться голодным. Я выглянул за дверь, покрутил головой направо-налево. Никого.
