несла сложенную стопкой одежду, в другой едва удерживала поднос с дымящейся плошкой и маленькими тарелочками, а на голове её опасно балансировал закрытый пробками двойной фарфоровый кувшин, перетянутый кожаным ремнём. Девушка передвигалась очень ловко, хотя Алиса с замиранием сердца ждала, когда что-нибудь упадёт и разобьётся. Но Раисса быстро положила одежду на кровать, поставила поднос на столик и сняла с головы покачнувшийся было кувшин.
— Сеньора немедля отойдёт ко сну? — присела в реверансе Раисса, и Алиса не сразу поняла, что вопрос был адресован ей. Она растерянно глянула на Мало, но тот только галантно склонил голову, показывая, что решать ей. Алиса пожала плечами:
— Ну да. Немедля отойду.
— Я помогу вам облачиться в ночное, — служанка с готовностью развернула перед ней верхнее из стопки одежды платье.
Мало лизнул руку и потёр ладонью нос:
— Я, пожалуй, наведаюсь на кухню и послушаю ветер. Приду пожелать вам приятных снов, сеньорита.
Когда он вышел, Раисса выдохнула с каким-то непонятным облегчением, и Алиса поинтересовалась:
— Что такое?
— Простите, сеньора, — покаянно опустила глаза девушка. — Его Высокость меня смущает.
— Почему высокость и почему смущает?
Раисса бросила на неё быстрый взгляд, помогая снять промокшую майку. Алиса отмахнулась:
— Да не парься, я сама.
Девушка на миг зависла над её словами, потом узкое бледное личико просветлело:
— Если сеньора желает попариться в саунах, то это можно сделать утром!
Алиса только вздохнула. Проехали, милочка. Надо снова привыкать к витиеватой речи новомирян, к их старинному образу жизни, и пока забыть московский жаргон. И да, снова принимать помощь служанок, а то не поймут и будут коситься, как на сумасшедшую…
Она опять махнула рукой Раиссе:
— Давай, занимайся, чем там надо. Оденусь я сама.
Продев руки в рукава огромной белой хламиды, которой можно было накрыть спящего слона, Алиса начала разбираться со шнурочками, коими это чудо надлежало завязывать спереди. Складки, оборочки, фестоны, вышивка, кружева… Так, похоже, шнурки надо продевать в дырочки, чтобы хоть как-то стянуть безразмерную сорочку… Только где их найти, эти дырочки? Алиса пыхтела, шаря пальцами по ткани, злилась сама на себя под заинтересованным взглядом Раиссы, которая в это время расстилала постель, взбивала подушки и укладывала под одеяло фарфоровые половинки кувшина, сняв с них ремень. Ах, так это грелка! Неужели здесь может быть холодно?
В конце концов служанка не выдержала смотреть на мучения сеньоры и, отобрав шнурочки, несколькими ловкими движениями продела их в крохотные отверстия в кружеве, завязала на аккуратные бантики и присела в книксене:
— Прошу вас, сеньора, кровать готова.
— Божечки, зачем мне всё это? — спросила Алиса, подбирая руками подол бесконечной сорочки и пытаясь взгромоздиться на высокую перину. — Могла бы и голой спать…
Раисса хихикнула, краснея и прикрывая ладошкой рот, потом покачала головой:
— Что вы, сеньора, это же так неприлично!
— Уфти! А издеваться над людьми — прилично? — пробурчала Алиса, расправляя складки рубашки, пока служанка методично покрывала её одеялом. Потом девушка взяла поднос и поставила ей на колени:
— Ваше горячее вино, сеньора. Вы же не местная, правда? Попробуйте сыр, я расскажу вам, как правильно его есть, чтобы было вкусно.
Алиса подняла брови:
— Сыр, он и в Африке сыр, разве можно его есть неправильно?
— Можно, сеньора, — снова усмехнулась Раисса. — Многие иноземцы сначала пьют вино, а потом заедают его сыром. А мы делаем наоборот: надо взять кусочек сыра в рот и глотнуть немного вина. Тогда сыр расплавится от горячего, перемешается с вином, и вот эту смесь уже надо проглотить.
— Хм, странный способ, но почему бы и нет.
Алиса отколупнула пальцем подтаивающий кусочек сыра с тарелочки, положила на язык и, подбадриваемая жестами Раиссы, отпила из плошки уже не слишком горячего, но довольно тёплого красного вина. Сливочный вкус смешался с терпкостью глинтвейна, со сладостью корицы и остротой гвоздики. Причмокнув, Алиса проглотила ставшее вязким вино и кивнула:
— Действительно, очень вкусно!
— Я рада, что вам нравится, сеньора! — улыбнулась Раисса. — Допивайте, я пока развешу платье, чтобы оно распрямилось до утра.
Конечно, ей не стоило пить вино, подумала про себя Алиса, но зато озноб прошёл, мышцы расслабились, в голове слегка закружилось. Стало легко и спокойно. Всё будет хорошо… Обязательно.
Она видела, как Раисса осторожно оглянулась на неё, подошла, вытягивая шею и заглядывая в лицо. Потом удовлетворённо улыбнулась и убрала поднос. Алиса всё видела, но сил не было, даже чтобы поднять приопущенные веки. Как странно… Неужели она до такой степени устала?
Всю ночь ей снились странные сны. До такой степени реалистичные, что Алиса даже вздрагивала иногда от удивления или неожиданности, но не просыпалась. Сначала она увидела Мало, который танцевал дикий танец победителя, а потом присел к изголовью её кровати и нежно погладил ладонью по щеке. Когда он исчез, его место занял Фер, улыбающийся и рассеянный. Ходил кругами вокруг кровати, словно не замечая Алису, а когда она хотела встать, то не смогла двинуть ни одним мускулом. Голос тоже не повиновался ей, и окликнуть Фера не получилось. Поэтому Алиса только смотрела с мучением на парня, который любил ей и предал, и чувствовала, как горячие слёзы заливают глаза. Непонятно как, рядом с Фером появился Дима. Они начали беззвучно разговаривать, потом по-братски хлопнули друг друга по плечам и вместе ушли куда-то в темноту.
Алиса увидела, как шевелятся чьи-то тени в отблеске свечей, и внутренне напряглась. Сон или уже не сон? Она по-прежнему не могла поднять руку, пошевелить ногами, только часто дышала и смотрела в щели чуть приоткрытых ресниц на подошедших Раиссу и незнакомую женщину. Та была блондинкой с хорошеньким личиком и слегка раскосыми кошачьими глазами. Не горничная, это точно. Весь её вид говорил, что это дама, привыкшая повелевать, а не прислуживать. Ненамного старше Алисы, женщина казалась совсем ребёнком с формами восточной гурии. Она смотрела с презрением, и в узких вертикальных зрачках сверкала ярость. Страшна! Эта женщина даже страшнее поверженной ведьмы Сенорель… Нельзя, чтобы она стала врагом, иначе Алисе хана! Божечки, чем её так разозлил вид спящей гостьи?
Блондинка улыбнулась, как кошка над сметаной, и тихо спросила у Раиссы:
— Ты не перемудрила с пудрой?
— Нет, сеньора Корделия, — присев в книксене, ответила служанка. — Смерти, скорее всего, не будет, но волосы и ногти точно повылазят, а на лице останутся невыводимые шрамы.
— Отлично, — мурлыкнула Корделия, щурясь от видимого удовольствия.
Алиса хотела закричать, вскочить и броситься вон из комнаты, но ни руки с ногами, ни голос её не слушались. Она так и лежала без движения, словно спала, и молча кричала про себя, звала на помощь неизвестно кого. Они убьют её, изуродуют! И ребёнок! Её сын! Он тоже может умереть… Кто-нибудь… Помогите!
Бездонная Чаша! Надо нырнуть туда с головой. Надо спасать себя и маленького… Алиса попыталась представить бассейн с тёплой голубой водой, плещущейся у бортиков, и себя рядом, опускающую в него руку. Но бассейн никак не представлялся. Вместо него снова появились Фер с Димой, потом сероглазая сестра Валя, потом Бахира с озабоченным выражением лица… Алиса чувствовала, как жжёт кожу, как волосы горят самым настоящим огнём, как всё её тело ломает непонятная боль… Стало страшно. Черти бы тебя побрали, Мало, кот помойный! За каким перцем притащил её в логово убийц в платьях?!
В комнате стало совсем темно, и Алиса уже решила, что пришёл её конец. Мысль о бабуле промелькнула в голове — бабуля встретит её в том, другом мире, и проведёт туда, куда надо… Бабуля и вправду появилась — пришла из темноты, зажгла свечу у изголовья, свет от которой показал седые растрёпанные волосы и изрезанное морщинами лицо. Это была не её бабуля, а какая-то другая, похожая, которая принялась растирать Алисе лицо, влила силком между зубами несколько ложек горькой настойки. Пить не хотелось: уже напилась отравленного горячего вина! Но старушка оказалась сильнее и упрямее Алисы. Пришлось проглотить, откинуться на подушки и ждать. Чего? Либо смерти, либо выздоровления.
Вместо них пришёл Мало. А рядом с ним показался высокий мужчина с выправкой военного и густой растительностью на лице. Борода сливалась с бакенбардами, волосы вились лёгкими волнами ниже ушей, а сами уши были заострены на верхушках. Казалось, что это сам постаревший бастард стоит перед ней. Значит, папаня. Гранд или как его там…
Краем уха Алиса услышала взволнованный разговор, но не разобрала слова. Страшный сон закончился, рассвет робко пробрался в комнату через высокое окно, раскрасив стены в цвета сложного и красивого витража. Наверное, было ещё очень рано. Что делает правитель страны у постели незнатной и неизвестной гостьи?
Она попыталась пошевелить рукой. К величайшему облегчению, рука ответила на сигнал мозга. Лениво и неохотно, но ответила. Алиса откашлялась, ибо в горле стоял ком, и тихо прохрипела:
— Чем обязана визитом?
Оба мужчины вздрогнули почти синхронно и уставились на неё немигающими взглядами. Снова вертикальные зрачки. Коты, блин… Бородатый блондин слегка поклонился, подходя ближе:
— Моя дорогая, не пытайтесь напрягаться, вам это вредно.
— С какого перепугу я стала вашей дорогой, — процедила она сквозь зубы, слабой рукой натягивая одеяло на грудь. Мало присел на край кровати:
— Сеньора Алиса, мы с отцом в необычайном расстройстве от этого досадного несчастного случая, который приключился с вами под нашей крышей!
Она проигнорировала кота и в упор смотрела на гранда. Тот, как показалось Алисе, спрятал улыбку в пышных усах и снова сдержанно поклонился:
— Я оставлю вас с Мало. Поправляйтесь. Прошу рассчитывать на наше гостеприимство.
Алиса проследила, как он выходит из комнаты, и повернулась к его сыну:
— Несчастный случай? Ты серьёзно?
— Раисса случайно просыпала в вино порошок земледевы, а так как это лекарство от головных болей, то подумала, что ничего не случится плохого. В сочетании с корицей в вине земледева дала неожиданный эффект, но наша знахарка вас вылечила, к счастью!
Алиса кивнула, решив ничего не рассказывать пока о блондинке с жестокими глазами. Посмотрим, что это за штучка. Пока не удастся выбраться из Астубрии, придётся держать ухо востро.
— Чёрт, моя голова…
Башка даже не болела. Она раскалывалась от боли. В последний раз такое было в двенадцать лет, когда он неудачно приземлился на физкультуре, промазав мимо мата, и чудом избежал сотрясения.
Дима поднялся с земли, едва шевеля руками и ногами. Не сломаны — просто отлично, небывалая удача! Голова тоже не разбита, во всяком случае, ощупав рукой затылок, крови не нашёл. Будет шишка, но это не смертельно. Что-то остальных не слышно… Не побились бы насмерть!
Он огляделся. Лес. Вокруг сплошной стеной стоял девственный сосновый лес. Высокие толстые стволы, поросшие мхом, заросли папоротников и кустов… Ни Алисы, ни Кристи, ни патлатого перевёртыша. Ни одной живой души. Тишина.
— Вот это я влип! — громко сказал сам себе Дима, чтобы прогнать тишину. Так. Не трусить! Надо посмотреть в зарослях — вдруг девчонки и кот лежат без сознания. Он помнил момент перехода через портал. Как будто цветомузыка заиграла под мостом, дискотека, блин… А потом искры, полёт, всё исчезло в темноте. И Алисины пальцы выскользнули из его ладони, хотя он крепко держал их. Всё это было очень странно. Если бы Дима не видел собственными глазами превращения кота в здоровенного блондина и наоборот, то подумал бы, что сошёл с ума. Если бы не голубые молнии, шибанувшие от Алисы и поразившие двух бандитов в ведьмовском бутике, и не пелена цветомузыки под мостом… Мозг отказывался верить в подобные мистические истории, но приходилось признать, что всё это Диме не приснилось. И Алиса…
Потерянная мадонна… Ведь он знал, что она одинока, что беременна, что остро нуждается в ком-то, кто просто будет рядом. И всё равно подошёл, познакомился. Хотя, наверное, не должен был — за каким перцем ему чужой ребёнок? Как будто магнитом его тянуло к этой девушке. Поэтому решил для себя защитить её от всех, даже в другой мир отправился вслед за ней. А она исчезла.
— Алиса! — приставив руки ко рту, прокричал Дима во влажную, тёмную глубь леса. Чёрт! Вот будет весело, если он не найдёт никого! Хоть бы эта психанутая Кристи откликнулась, не было бы так ссыкотно…
Он шёл через заросли, отодвигая узорные ветки папоротников руками, то и дело громко звал по именам своих пропавших спутников. Но никто не отвечал ему. Где-то наверху вяло перекликались птицы, шумел в кронах сосен ветерок, а потом издалека послышался шум бегущей воды. У Димы аж ладони вспотели — так сильно он старался не думать о жажде. Теперь всё будет в порядке, он не умрёт один в бескрайнем пустом лесу. Река — значит, вода, рыба, хоть какое-то поселение должно быть у реки… С людьми можно договориться, хотя и не так легко, как с животными.
Река оказалась широкой, быстрой, в крутых берегах, и Диме понадобилось не меньше получаса, чтобы найти подходящее место для спуска. Поскользнувшись не раз и не два, измазав джинсы в глине, он всё же сумел напиться из ладоней, да так, что аж зубы заломило, умыться и продрогнуть в этом отнюдь не тропическом климате. Но радовался он недолго. Птицы внезапно смолкли, а потом вспорхнули с ближайших кустов всполошенной стайкой. Насторожившись такому поведению, Дима разогнулся и хотел обернуться, но от удара по голове разноцветные искры, прямо как в портале, заплясали перед глазами, а потом стало темно.
А когда он пришёл в себя, первым, что почувствовала, стала боль в затылке.
— Блин, голова, — пробормотал Дима, почёсывая гудевшее от удара место. Э нет, погодите-ка! Это уже было. Дежа-вю какое-то. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел… явление.
Девиц было две. Рыжая, в длинной серой тунике, из-под которой торчали холщовые штанины, в сапогах, опоясанная ремнями с висящими на них ножнами, и блондинка в невообразимом наряде, одновременно и мужском, и женском, с босыми грязными ступнями, с тонкими косичками, оплетающими голову. Тоже, кстати, вооружённая до зубов! Рыжая стояла поодаль, скалилась в усмешке, держа его на прицеле стрелы, вложенной в арбалет. Блондинка смотрела серьёзно. Её серые глаза метали молнии. Оружие в руках рассерженной женщины — это очень страшно. Дима хотел вскинуть руки, чтобы показать, что сдаётся, но увидел острие тяжёлого меча, смотрящее ему прямо в горло. Рыжая тоже напряглась, крикнула что-то непонятное гортанным, грубым голосом. Дима покачал головой:
— Я не понимаю вас… Не убивайте, я просто заблудился!
Девушки переглянулись. Блондинка ткнула мечом так, что он чуть не впился Диме в шею, и повторила слова рыжей:
— Кто ты и что здесь вынюхиваешь?
В этот раз Дима понял. Мало того, ответил на том же языке, что и девушка, аж сам удивился:
— Я был с друзьями, но оторвался от них и потерялся в этом лесу.
— Как твоё имя, шпион? Из какой ты страны?
— Да не шпион я! — возмутился было Дима, но решил не шутить с остро отточенным мечом: — Я из Москвы, из Старого мира. Дмитрий меня зовут. А вас?
— Сеньора немедля отойдёт ко сну? — присела в реверансе Раисса, и Алиса не сразу поняла, что вопрос был адресован ей. Она растерянно глянула на Мало, но тот только галантно склонил голову, показывая, что решать ей. Алиса пожала плечами:
— Ну да. Немедля отойду.
— Я помогу вам облачиться в ночное, — служанка с готовностью развернула перед ней верхнее из стопки одежды платье.
Мало лизнул руку и потёр ладонью нос:
— Я, пожалуй, наведаюсь на кухню и послушаю ветер. Приду пожелать вам приятных снов, сеньорита.
Когда он вышел, Раисса выдохнула с каким-то непонятным облегчением, и Алиса поинтересовалась:
— Что такое?
— Простите, сеньора, — покаянно опустила глаза девушка. — Его Высокость меня смущает.
— Почему высокость и почему смущает?
Раисса бросила на неё быстрый взгляд, помогая снять промокшую майку. Алиса отмахнулась:
— Да не парься, я сама.
Девушка на миг зависла над её словами, потом узкое бледное личико просветлело:
— Если сеньора желает попариться в саунах, то это можно сделать утром!
Алиса только вздохнула. Проехали, милочка. Надо снова привыкать к витиеватой речи новомирян, к их старинному образу жизни, и пока забыть московский жаргон. И да, снова принимать помощь служанок, а то не поймут и будут коситься, как на сумасшедшую…
Она опять махнула рукой Раиссе:
— Давай, занимайся, чем там надо. Оденусь я сама.
Продев руки в рукава огромной белой хламиды, которой можно было накрыть спящего слона, Алиса начала разбираться со шнурочками, коими это чудо надлежало завязывать спереди. Складки, оборочки, фестоны, вышивка, кружева… Так, похоже, шнурки надо продевать в дырочки, чтобы хоть как-то стянуть безразмерную сорочку… Только где их найти, эти дырочки? Алиса пыхтела, шаря пальцами по ткани, злилась сама на себя под заинтересованным взглядом Раиссы, которая в это время расстилала постель, взбивала подушки и укладывала под одеяло фарфоровые половинки кувшина, сняв с них ремень. Ах, так это грелка! Неужели здесь может быть холодно?
В конце концов служанка не выдержала смотреть на мучения сеньоры и, отобрав шнурочки, несколькими ловкими движениями продела их в крохотные отверстия в кружеве, завязала на аккуратные бантики и присела в книксене:
— Прошу вас, сеньора, кровать готова.
— Божечки, зачем мне всё это? — спросила Алиса, подбирая руками подол бесконечной сорочки и пытаясь взгромоздиться на высокую перину. — Могла бы и голой спать…
Раисса хихикнула, краснея и прикрывая ладошкой рот, потом покачала головой:
— Что вы, сеньора, это же так неприлично!
— Уфти! А издеваться над людьми — прилично? — пробурчала Алиса, расправляя складки рубашки, пока служанка методично покрывала её одеялом. Потом девушка взяла поднос и поставила ей на колени:
— Ваше горячее вино, сеньора. Вы же не местная, правда? Попробуйте сыр, я расскажу вам, как правильно его есть, чтобы было вкусно.
Алиса подняла брови:
— Сыр, он и в Африке сыр, разве можно его есть неправильно?
— Можно, сеньора, — снова усмехнулась Раисса. — Многие иноземцы сначала пьют вино, а потом заедают его сыром. А мы делаем наоборот: надо взять кусочек сыра в рот и глотнуть немного вина. Тогда сыр расплавится от горячего, перемешается с вином, и вот эту смесь уже надо проглотить.
— Хм, странный способ, но почему бы и нет.
Алиса отколупнула пальцем подтаивающий кусочек сыра с тарелочки, положила на язык и, подбадриваемая жестами Раиссы, отпила из плошки уже не слишком горячего, но довольно тёплого красного вина. Сливочный вкус смешался с терпкостью глинтвейна, со сладостью корицы и остротой гвоздики. Причмокнув, Алиса проглотила ставшее вязким вино и кивнула:
— Действительно, очень вкусно!
— Я рада, что вам нравится, сеньора! — улыбнулась Раисса. — Допивайте, я пока развешу платье, чтобы оно распрямилось до утра.
Конечно, ей не стоило пить вино, подумала про себя Алиса, но зато озноб прошёл, мышцы расслабились, в голове слегка закружилось. Стало легко и спокойно. Всё будет хорошо… Обязательно.
Она видела, как Раисса осторожно оглянулась на неё, подошла, вытягивая шею и заглядывая в лицо. Потом удовлетворённо улыбнулась и убрала поднос. Алиса всё видела, но сил не было, даже чтобы поднять приопущенные веки. Как странно… Неужели она до такой степени устала?
Всю ночь ей снились странные сны. До такой степени реалистичные, что Алиса даже вздрагивала иногда от удивления или неожиданности, но не просыпалась. Сначала она увидела Мало, который танцевал дикий танец победителя, а потом присел к изголовью её кровати и нежно погладил ладонью по щеке. Когда он исчез, его место занял Фер, улыбающийся и рассеянный. Ходил кругами вокруг кровати, словно не замечая Алису, а когда она хотела встать, то не смогла двинуть ни одним мускулом. Голос тоже не повиновался ей, и окликнуть Фера не получилось. Поэтому Алиса только смотрела с мучением на парня, который любил ей и предал, и чувствовала, как горячие слёзы заливают глаза. Непонятно как, рядом с Фером появился Дима. Они начали беззвучно разговаривать, потом по-братски хлопнули друг друга по плечам и вместе ушли куда-то в темноту.
Алиса увидела, как шевелятся чьи-то тени в отблеске свечей, и внутренне напряглась. Сон или уже не сон? Она по-прежнему не могла поднять руку, пошевелить ногами, только часто дышала и смотрела в щели чуть приоткрытых ресниц на подошедших Раиссу и незнакомую женщину. Та была блондинкой с хорошеньким личиком и слегка раскосыми кошачьими глазами. Не горничная, это точно. Весь её вид говорил, что это дама, привыкшая повелевать, а не прислуживать. Ненамного старше Алисы, женщина казалась совсем ребёнком с формами восточной гурии. Она смотрела с презрением, и в узких вертикальных зрачках сверкала ярость. Страшна! Эта женщина даже страшнее поверженной ведьмы Сенорель… Нельзя, чтобы она стала врагом, иначе Алисе хана! Божечки, чем её так разозлил вид спящей гостьи?
Блондинка улыбнулась, как кошка над сметаной, и тихо спросила у Раиссы:
— Ты не перемудрила с пудрой?
— Нет, сеньора Корделия, — присев в книксене, ответила служанка. — Смерти, скорее всего, не будет, но волосы и ногти точно повылазят, а на лице останутся невыводимые шрамы.
— Отлично, — мурлыкнула Корделия, щурясь от видимого удовольствия.
Алиса хотела закричать, вскочить и броситься вон из комнаты, но ни руки с ногами, ни голос её не слушались. Она так и лежала без движения, словно спала, и молча кричала про себя, звала на помощь неизвестно кого. Они убьют её, изуродуют! И ребёнок! Её сын! Он тоже может умереть… Кто-нибудь… Помогите!
Бездонная Чаша! Надо нырнуть туда с головой. Надо спасать себя и маленького… Алиса попыталась представить бассейн с тёплой голубой водой, плещущейся у бортиков, и себя рядом, опускающую в него руку. Но бассейн никак не представлялся. Вместо него снова появились Фер с Димой, потом сероглазая сестра Валя, потом Бахира с озабоченным выражением лица… Алиса чувствовала, как жжёт кожу, как волосы горят самым настоящим огнём, как всё её тело ломает непонятная боль… Стало страшно. Черти бы тебя побрали, Мало, кот помойный! За каким перцем притащил её в логово убийц в платьях?!
В комнате стало совсем темно, и Алиса уже решила, что пришёл её конец. Мысль о бабуле промелькнула в голове — бабуля встретит её в том, другом мире, и проведёт туда, куда надо… Бабуля и вправду появилась — пришла из темноты, зажгла свечу у изголовья, свет от которой показал седые растрёпанные волосы и изрезанное морщинами лицо. Это была не её бабуля, а какая-то другая, похожая, которая принялась растирать Алисе лицо, влила силком между зубами несколько ложек горькой настойки. Пить не хотелось: уже напилась отравленного горячего вина! Но старушка оказалась сильнее и упрямее Алисы. Пришлось проглотить, откинуться на подушки и ждать. Чего? Либо смерти, либо выздоровления.
Вместо них пришёл Мало. А рядом с ним показался высокий мужчина с выправкой военного и густой растительностью на лице. Борода сливалась с бакенбардами, волосы вились лёгкими волнами ниже ушей, а сами уши были заострены на верхушках. Казалось, что это сам постаревший бастард стоит перед ней. Значит, папаня. Гранд или как его там…
Краем уха Алиса услышала взволнованный разговор, но не разобрала слова. Страшный сон закончился, рассвет робко пробрался в комнату через высокое окно, раскрасив стены в цвета сложного и красивого витража. Наверное, было ещё очень рано. Что делает правитель страны у постели незнатной и неизвестной гостьи?
Она попыталась пошевелить рукой. К величайшему облегчению, рука ответила на сигнал мозга. Лениво и неохотно, но ответила. Алиса откашлялась, ибо в горле стоял ком, и тихо прохрипела:
— Чем обязана визитом?
Оба мужчины вздрогнули почти синхронно и уставились на неё немигающими взглядами. Снова вертикальные зрачки. Коты, блин… Бородатый блондин слегка поклонился, подходя ближе:
— Моя дорогая, не пытайтесь напрягаться, вам это вредно.
— С какого перепугу я стала вашей дорогой, — процедила она сквозь зубы, слабой рукой натягивая одеяло на грудь. Мало присел на край кровати:
— Сеньора Алиса, мы с отцом в необычайном расстройстве от этого досадного несчастного случая, который приключился с вами под нашей крышей!
Она проигнорировала кота и в упор смотрела на гранда. Тот, как показалось Алисе, спрятал улыбку в пышных усах и снова сдержанно поклонился:
— Я оставлю вас с Мало. Поправляйтесь. Прошу рассчитывать на наше гостеприимство.
Алиса проследила, как он выходит из комнаты, и повернулась к его сыну:
— Несчастный случай? Ты серьёзно?
— Раисса случайно просыпала в вино порошок земледевы, а так как это лекарство от головных болей, то подумала, что ничего не случится плохого. В сочетании с корицей в вине земледева дала неожиданный эффект, но наша знахарка вас вылечила, к счастью!
Алиса кивнула, решив ничего не рассказывать пока о блондинке с жестокими глазами. Посмотрим, что это за штучка. Пока не удастся выбраться из Астубрии, придётся держать ухо востро.
Глава 11. Мы не рабы, рабы не мы...
— Чёрт, моя голова…
Башка даже не болела. Она раскалывалась от боли. В последний раз такое было в двенадцать лет, когда он неудачно приземлился на физкультуре, промазав мимо мата, и чудом избежал сотрясения.
Дима поднялся с земли, едва шевеля руками и ногами. Не сломаны — просто отлично, небывалая удача! Голова тоже не разбита, во всяком случае, ощупав рукой затылок, крови не нашёл. Будет шишка, но это не смертельно. Что-то остальных не слышно… Не побились бы насмерть!
Он огляделся. Лес. Вокруг сплошной стеной стоял девственный сосновый лес. Высокие толстые стволы, поросшие мхом, заросли папоротников и кустов… Ни Алисы, ни Кристи, ни патлатого перевёртыша. Ни одной живой души. Тишина.
— Вот это я влип! — громко сказал сам себе Дима, чтобы прогнать тишину. Так. Не трусить! Надо посмотреть в зарослях — вдруг девчонки и кот лежат без сознания. Он помнил момент перехода через портал. Как будто цветомузыка заиграла под мостом, дискотека, блин… А потом искры, полёт, всё исчезло в темноте. И Алисины пальцы выскользнули из его ладони, хотя он крепко держал их. Всё это было очень странно. Если бы Дима не видел собственными глазами превращения кота в здоровенного блондина и наоборот, то подумал бы, что сошёл с ума. Если бы не голубые молнии, шибанувшие от Алисы и поразившие двух бандитов в ведьмовском бутике, и не пелена цветомузыки под мостом… Мозг отказывался верить в подобные мистические истории, но приходилось признать, что всё это Диме не приснилось. И Алиса…
Потерянная мадонна… Ведь он знал, что она одинока, что беременна, что остро нуждается в ком-то, кто просто будет рядом. И всё равно подошёл, познакомился. Хотя, наверное, не должен был — за каким перцем ему чужой ребёнок? Как будто магнитом его тянуло к этой девушке. Поэтому решил для себя защитить её от всех, даже в другой мир отправился вслед за ней. А она исчезла.
— Алиса! — приставив руки ко рту, прокричал Дима во влажную, тёмную глубь леса. Чёрт! Вот будет весело, если он не найдёт никого! Хоть бы эта психанутая Кристи откликнулась, не было бы так ссыкотно…
Он шёл через заросли, отодвигая узорные ветки папоротников руками, то и дело громко звал по именам своих пропавших спутников. Но никто не отвечал ему. Где-то наверху вяло перекликались птицы, шумел в кронах сосен ветерок, а потом издалека послышался шум бегущей воды. У Димы аж ладони вспотели — так сильно он старался не думать о жажде. Теперь всё будет в порядке, он не умрёт один в бескрайнем пустом лесу. Река — значит, вода, рыба, хоть какое-то поселение должно быть у реки… С людьми можно договориться, хотя и не так легко, как с животными.
Река оказалась широкой, быстрой, в крутых берегах, и Диме понадобилось не меньше получаса, чтобы найти подходящее место для спуска. Поскользнувшись не раз и не два, измазав джинсы в глине, он всё же сумел напиться из ладоней, да так, что аж зубы заломило, умыться и продрогнуть в этом отнюдь не тропическом климате. Но радовался он недолго. Птицы внезапно смолкли, а потом вспорхнули с ближайших кустов всполошенной стайкой. Насторожившись такому поведению, Дима разогнулся и хотел обернуться, но от удара по голове разноцветные искры, прямо как в портале, заплясали перед глазами, а потом стало темно.
А когда он пришёл в себя, первым, что почувствовала, стала боль в затылке.
— Блин, голова, — пробормотал Дима, почёсывая гудевшее от удара место. Э нет, погодите-ка! Это уже было. Дежа-вю какое-то. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел… явление.
Девиц было две. Рыжая, в длинной серой тунике, из-под которой торчали холщовые штанины, в сапогах, опоясанная ремнями с висящими на них ножнами, и блондинка в невообразимом наряде, одновременно и мужском, и женском, с босыми грязными ступнями, с тонкими косичками, оплетающими голову. Тоже, кстати, вооружённая до зубов! Рыжая стояла поодаль, скалилась в усмешке, держа его на прицеле стрелы, вложенной в арбалет. Блондинка смотрела серьёзно. Её серые глаза метали молнии. Оружие в руках рассерженной женщины — это очень страшно. Дима хотел вскинуть руки, чтобы показать, что сдаётся, но увидел острие тяжёлого меча, смотрящее ему прямо в горло. Рыжая тоже напряглась, крикнула что-то непонятное гортанным, грубым голосом. Дима покачал головой:
— Я не понимаю вас… Не убивайте, я просто заблудился!
Девушки переглянулись. Блондинка ткнула мечом так, что он чуть не впился Диме в шею, и повторила слова рыжей:
— Кто ты и что здесь вынюхиваешь?
В этот раз Дима понял. Мало того, ответил на том же языке, что и девушка, аж сам удивился:
— Я был с друзьями, но оторвался от них и потерялся в этом лесу.
— Как твоё имя, шпион? Из какой ты страны?
— Да не шпион я! — возмутился было Дима, но решил не шутить с остро отточенным мечом: — Я из Москвы, из Старого мира. Дмитрий меня зовут. А вас?
