— Вензель, — закончил начатую фразу Валь и перевернул кулон. Тонкая гравировка с завитушками. Литера «С», как Справедливый, и литера «А», как Армер… Кулон отца, безо всяких сомнений.
— Значит, это правда, — внезапно охрипшим голосом протянул Фер, чувствуя, как внутри всё словно выморозило от странного чувства обиды. Ещё пока непонятно, на кого именно: на отца ли; на Валя — за то, что скрывал своё родство почти две недели; на себя — за то, что сразу не понял…
— Пошли-ка мы спать, — предложил Валь, не глядя на него. — Завтра с утра прочешем ещё раз рынок, а там посмотрим, куда дальше двинуться.
— Не хочется мне спать, уж поверь.
— Ну, тогда просто отдохнёшь. Скакать между миров — оно утомительно.
— Да иди ты, — буркнул Фер, поднявшись, — советчик тоже нашёлся…
Они прошли мимо согнувшегося в поклоне хозяина, и Валь толкнул Фера в бок уже на лестнице, шёпотом сказал:
— Слушай, он что-то странно на нас смотрел! Не заметил?
— Ничего я не заметил… О, Великий Магистр! Вот засранец!
Отперев дверь тяжёлым кованым ключом с висевшей на колечке зелёной ленточкой, Фер застыл на пороге. Одного взгляда хватило, чтобы понять, почему именно хозяин гостиницы «странно» смотрел на них с северянином.
Кровать была одна. Широкая, круглая, убранная мягкими шкурами и шёлковыми простынями. Весёленькая куча подушечек и думок украшала это великолепие, а сверху кровать была задрапирована лёгким тюлем, наподобие балдахина. Фер громко сглотнул и обернулся к Валю:
— И что же ты такое ему сказал, когда спрашивал про свободные комнаты?
— Попросил лучшую!
— А он ещё у тебя что-нибудь уточнял?
— Уточнял, вроде… Спрашивал что-то про первый раз. Ну, мы же впервые в Бумархане этом, я и согласился.
— Поздравляю, — мрачно ответил ему Фер, пройдя в комнату и скинув сапоги. — Он принял нас за педиков…
— За кого?!
— За мужеложцев, Валь из рода Торстейнов! За молодожёнов!
— Да ты что-о-о…
— Верни челюсть на место, и давай отдыхать!
— Да я пойду ему наваляю за такие комнаты вообще!
Фер только покачал головой, глядя на схватившегося за нож Валя:
— Остынь. Вот уж этим ты точно ничего не изменишь. Просто хозяин будет думать, что из нас двоих ты типа как мужчина, и что мы скрываемся от родственников, чтобы предаться запрещённой страсти. Так что сядь, и давай лучше поговорим серьёзно о настоящих проблемах!
— Но он же там… Думает, что…
— Да пусть думает, что хочет! Мне вообще нет до него дела! Сядь, говорю!
Валь тяжело опустился на покрывало, на всякий случай подальше от Фера, и стукнул кулаком по колену:
— Ну ты подумай, какой говнюк! Да мы с тобой… Братья мы! Ну… вроде того.
— Так вроде того или братья? — Фер рывком развернул Валя за руку лицом к себе. — Признавайся, ты соврал?
Северянин встал, похожий на живой манекен, одёрнул меховые полы куртки, привычным движением чуть передвинув ремень с ножнами левее, и опустился на одно колено:
— Светлость, в моих словах нет лжи! Я, Валь из рода Торстейнов, твой младший брат по крови отца, скончавшегося недавно в милости богов двадцать седьмого ариго Армера из рода Справедливых. Мы с сёстрами прибыли в аригонат с ведома нашей матери и вождя города, чтобы помочь найти убийцу отца и спасти тебя, нового правителя, и нашу единокровную сестру Фириель.
Его низкий голос, тихий и спокойный, почти убедил Фера. В конце концов, у Валя медальон отца. А ещё у него отцовские глаза, такие же пронзительные и глубокие, с прямым честным взглядом… А сестра его, Лива, похожа на двадцать седьмого ариго так, что даже непонятно, как Сенорель этого сразу не заметила! Да и зачем им врать? На правление они всё равно не смогут претендовать, а других выгод пока не видно… Наследство отца? Оно полностью отходит к Феру, а уже он выделяет из него пожизненное содержание мачехе и сестре. Так что причин для лжи у Торстейнов нет. Но проверить не мешало бы, просто для очистки совести.
— Да встань ты, — бросил Фер недовольно. — Ты всё-таки не мой подданный, да и я ещё не прошёл церемонию возложения власти. Ты мне лучше расскажи всё, что ты знаешь об этой истории. Как случилось, что отец никогда не говорил о твоей матери, да и вообще, о поездке в Северные земли?
Валь поднял взгляд, и его глаза лукаво блеснули:
— Я тут собирался тебе на верность присягнуть, но раз ты не хочешь…
— Да иди ты! — сердито повторил Фер. — Я серьёзно, а он тут с присягами дурацкими…
— Давай я разожгу камин сначала, а то что-то меня знобит.
Знобит его… Как будто ему, Феру, легко! Но он махнул рукой, валяй, мол, жги. Валь поднялся и, подойдя к камину, достал кресало, одним ловким движением высек искру и поджёг дрова. Фер откинулся на подушки и заметил со смешком:
— А что, тут очень даже ничего… Уютненько!
Валь обернулся с таким негодованием во взгляде, что Фер засмеялся, подняв руки в знак поражения:
— Молчу, молчу! Сам не люблю, но чего в жизни не бывает! Ну приняли нас за содомитов, это ещё не конец света! Зато кровать мягкая!
— Лучше, ей-Хель, на конюшне ночевать, — проворчал Валь, раздувая огонь в камине. Потом снова присел на кровать и сказал каким-то упавшим голосом: — Я за эти несколько недель пережил больше потрясений, чем за всю жизнь. Прошу тебя, светлость, не суди меня строго, я размяк, но всё уже закончено. Я справлюсь со своими обязанностями лучше, чем кто иной!
— Эй, Валь, давай-ка расслабься, — неожиданно мягко ответил Фер. — Ты столько позаботился обо мне, что впору тебе давать заслуженный отпуск!
— Что такое отпуск, светлость? — вяло поинтересовался Валь.
— Неважно. Давай, спи… Я знаю, что ты устал. Если что, я ещё могу поставить кое-какие заклинания против известных способов атаки, так что можем считать себя в безопасности.
Фер похлопал по мягким подушкам:
— Спи. Сейчас моя очередь заботиться о тебе.
— А если… — Валь словно против воли прилёг на песцовую шкуру, не раздеваясь и борясь со сном.
— А если вдруг рагуль, я тебя разбужу, — усмехнулся Фер.
А потом он сидел и долго смотрел, как спит наполовину бритый северянин в полном боевом обмундировании. И на сердце у Фера отчего-то было мирно и спокойно.
Наутро Фер проснулся под весёлые песни северных народов. Приоткрыв один глаз, он увидел Валя, который разливал чай из пузатого чайничка в два стаканчика из разноцветного стекла. Рядом на блюдечках лежали сладости, плюшки и всякие вкусности. Потянувшись, Фер спросил сквозь зевок:
— В честь чего у нас праздничный завтрак?
— Ну… Во-первых, мы живы, — усмехнулся северянин. — Во-вторых, мы в симпатичном восточном городке, где можно купить полным-полно вкуснятины.
Он жестом указал на поднос:
— Давай, присоединяйся! А в-третьих, оказывается, что романтический завтрак входит в цену этой романтической комнаты.
— Мило, что ещё сказать, — проворчал Фер, откинув одеяло. — Ты уверен, что это все причины? Больше ничего?
— Есть ещё в-четвёртых! — подмигнул ему Валь. — Помнишь вчерашнего постояльца? Ну того, который говорил с хозяином о войне?
— Амир, что ли, его звали?
— Вроде бы так. Я сейчас был внизу, найти что-нибудь поесть, видел его с сыном и каким-то мужиком. Они уехали домой.
— И? Валь, опять тянешь кота?
— При чём тут кот, объяснишь ты мне или нет?
— Потом! Давай, ты мне сразу расскажешь главное!
— У торговца забрали рабыню. Она вылечила сына падишаха, и тот увёл её в гарем. А из гарема не возвращаются.
— И что нам до этой рабыни?
— А она иностранка.
Фер фыркнул в чай и сердито ответил:
— Да мало ли иностранок здесь в рабстве?! Почему ты думаешь, что это Алиса?
— А потому, светлость, что торговец жаловался, мол, заказал для неё исключительной красоты украшения, как раз под её глаза цвета чёрной вишни, а кольцо на левую руку, что у них не принято, потому что на правой у неё был необычный, но не снимающийся перстень из камня.
Фер вскочил. Алиса здесь! Она в городе, но, к сожалению, в гареме падишаха. А это представляет собой очень серьёзную проблему. Как сказал Валь, из гарема не возвращаются. А в гарем из мужчин вхожи только падишах и евнухи. Впрочем, евнухи не совсем мужчины… Но ни он, ни Валь не согласятся на операцию, чтобы попасть в гарем. Даже думать об этом было противно. Бр-р-р… Да, проблемка!
Отхлебнув горячего чаю, Фер поморщился:
— Великий Магистр, ну почему столько сложностей? Почему нельзя просто взять и найти Алису, перстень, убийцу отца, и чтоб всё закончилось?
— Быть может, это твой обряд посвящения? — пожал плечами Валь. — Мы говорим, что всё в руках Хель, и лишь она знает, какие испытания нам приготовлены.
— Я не верю в судьбу. Только в самого себя и в магию.
— А судьбе всё равно, что ты в неё не веришь.
Глубокомысленно. Но совершенно не решает сложившуюся ситуацию. В гарем попасть необходимо. И невозможно.
— Ладно, какие у нас планы? — деловито спросил Валь.
— Я бы нашёл этого ювелира, которому заказали драгоценности. Возможно, он видел девушку, перстень, вообще, хоть что-нибудь видел.
— А если ничего? Торговец-то уже уехал! Его расспросить не получится.
— Возможно, на рынке есть кто-то, кто помнит о происшествии с сыном падишаха и лечившей его девушкой. Делать что-то всё равно надо, не сидеть же на заднице и ожидать, что информация свалится на голову!
Валь поднял голову и задумчиво произнёс:
— Я бы попытался втереться в доверие к янычарам. Они знают, что творится в городе… Напоить бы одного и попробовать вытянуть из него сведенья…
— Думаешь, получится?
— Я сказал, попробовать.
— Ну тогда допивай чай и пошли! — Фер поднялся и принялся натягивать сапоги.
Северянин с сожалением оглядел целый поднос сладостей, потом быстро завернул несколько штук в тряпичную салфетку и сунул за пазуху. Вот сластёна! И ведь вроде большой суровый парень, а так любит печенье…
Ювелир нашёлся на довольно выгодном месте — в самом центре базара, куда сходились все пути. Чернокожие охранники стояли по обе стороны прилавка навытяжку, положив ладони на эфесы сабель, и зверскими взглядами смотрели на всех проходивших мимо. Эффект устрашения, надо сказать, был отличным: на мужчин поглядывали с опаской и старались быстрее проскользнуть мимо. Как в таких условиях ювелир умудрялся вести дела, Фер понять не мог, но маркетинг его не интересовал. Он остановился, разглядывая выложенные под стекло украшения, и стал дожидаться, когда хозяин палатки обратит на него внимание.
Тот обратил. Оценил небогатую одежду и общий стиль, наверняка решил, что имеет дело с иностранцем, и засеменил навстречу, кивая тюрбаном:
— Господа уважаемые, что желаете приобрести? Для вас, для невесты или просто сувениры? Проходите, прошу вас, вот сюда, смотрите на всё, что есть в наличии! У Али есть всё! А если чего-то нет у Али, Али вам это изготовит!
Фер глянул на Валя. Тот одними губами сказал: «Украшения для рабыни»
— Вам недавно заказывали комплект украшений для девушки, которую её спутник называл Чёрной Вишней, — начал Фер, но хозяин лавочки перебил его, воздев руки к небу:
— О! О, это просто сказочные, волшебные изделия! Я сделал их очень быстро! Но заказчик не стал выкупать, о горе мне, горе!
— Я слышал, девушку у него отобрали? Вообще, дикость какая-то…
— Наш падишах владеет всем! — старик-ювелир покачал головой. — Если захочет рабыню — это его право! А глаза у этой девушки и впрямь прекрасные!
— Вы её видели? Интересно, какие рабыни в почёте у падишаха! — вступил в разговор Валь, подталкивая Фера в бок.
— Да, интересно! Толстенькие, худенькие?
— А господа собираются покупать что-либо? — сладко улыбнулся Али. — Видите ли, у Али времени мало, покупателей тьмы и тьмы, рук не хватает, вай-вай! Вы же видите, заказ сделал, а его не выкупили…
— Сколько он вам был должен за украшения? — перебил ноющего торговца Фер.
— Десять золотых деинаров, господин, — поклонился тот. — Украшения уникальные, таких вы больше нигде не увидите!
— Я у вас их выкуплю, если ответите на один вопрос. У девушки, для которой вы их сделали, был перстень на руке?
— Господа мои, да будут к вам милосердны Великие Деи, я уважаю вас безмерно, просто вот смотрю на вас, и вы мне так нравитесь, но… Али старый человек, много лет живёт на свете, много видел хороших людей и плохих покупателей! Если господа хотят купить у Али украшения, Али хочет сначала почувствовать тяжесть золотых монет в ладони, а потом ответит на все вопросы!
Хозяин с поклонами принялся показывать им безделушки, а Валь шепнул:
— Слушай, у нас же денег нет, как ты хочешь выкупить?
— Моя головная боль, не думай, — так же шёпотом ответил Фер и громко обратился к ювелиру: — Послушайте, любезный Али, я оставлю вам залог, а вы мне придержите украшения, идёт?
— Смотря какой залог, — прищурился Али, осматривая его с ног до головы. — Что у господина есть ценного?
Фер отстегнул пуговицу рубашки и вытащил на свет медальон. Тускло блеснуло в свете магического светильника золото. Тяжёлый, но простой с виду круг безо всяких надписей подарила ему матушка Мариель на десятилетие. Он никогда не снимал медальон, но тут серьёзное дело. Да и выкупят они его, деньги найдут и выкупят.
Он протянул кругляш вместе с цепочкой ювелиру. Тот цепко ухватился за медальон, повертел во все стороны, попробовал на зуб и покивал:
— Хороший залог, хороший! Придержу вам украшения, конечно, придержу!
— А на вопрос всё же ответьте! Был у неё перстень?
— Был, как же не быть. Очень красивый, очень необычный. Из цельного камня, а камушек взят был редкий, из жеоды с агатом и горным хрусталём, других таких наверняка нет на свете…
— Отлично! Мы скоро вернёмся! — Фер хлопнул Валя по спине и кивнул: — Ну, друг, пошли за деньгами!
Выйдя из палатки, он бросил северянину:
— Это мой перстень. Алиса в гареме. Дальше всё делаем по плану.
— А зачем ты сказал, что украшения выкупишь? — буркнул Валь. — Или хочешь во дворец вернуться, грабануть сокровищницу?
— Выкупить хочу для Алисы, она и так из-за меня пострадала… А деньги… Да сейчас заработаем, что, впервые, что ли! Надо только найти подходящий бар, питейное заведение.
Северянин только хмыкнул, поправив оружие на ремне.
Нужное заведение они искали недолго. В другом конце города, подальше от мечети и дворца, небольшой домишко жался между двух лавок. Широкая терраса под тентом, колченогие столики и замызганные сальные пуфы вместо стульев и загорелые усачи в красных кафтанах и высоких шапках с блестящими кокардами. На террасе пили, и в стаканах был явно не чай. За одним из столиков играли в кости: с шумом, криками и стуками кулаками по всем горизонтальным поверхностям. Мрачный хозяин, больше похожий на угрюмую гориллу, то и дело подливал алкоголь, протирал пятна от разлитого и толкал на место разбуянившегося клиента. Похоже, он не боялся даже их острых, загнутых ятаганов за поясами.
При виде этой компании Фер повернулся к Валю, потирая ладони:
— Ты знаешь, во что они играют?
— Даже не догадываюсь, — буркнул тот. — Я умею играть только в «звонкие ножики».
— Научишь как-нибудь, — Фер хлопнул его по плечу и шепнул: — Сколько у нас денег?
— Один золотой и несколько дирхамов. Что ты собираешься делать?
— Угостить янычар бухой, естественно! Надеюсь, золотого хватит, а там всё пойдёт, как по маслу.
— А мне что делать?
— Наслаждаться спектаклем и прикрывать мою задницу, — усмехнулся Фер, разминая кисти и щёлкая суставами пальцев. — О да, это будет славная охота!
— Значит, это правда, — внезапно охрипшим голосом протянул Фер, чувствуя, как внутри всё словно выморозило от странного чувства обиды. Ещё пока непонятно, на кого именно: на отца ли; на Валя — за то, что скрывал своё родство почти две недели; на себя — за то, что сразу не понял…
— Пошли-ка мы спать, — предложил Валь, не глядя на него. — Завтра с утра прочешем ещё раз рынок, а там посмотрим, куда дальше двинуться.
— Не хочется мне спать, уж поверь.
— Ну, тогда просто отдохнёшь. Скакать между миров — оно утомительно.
— Да иди ты, — буркнул Фер, поднявшись, — советчик тоже нашёлся…
Они прошли мимо согнувшегося в поклоне хозяина, и Валь толкнул Фера в бок уже на лестнице, шёпотом сказал:
— Слушай, он что-то странно на нас смотрел! Не заметил?
— Ничего я не заметил… О, Великий Магистр! Вот засранец!
Отперев дверь тяжёлым кованым ключом с висевшей на колечке зелёной ленточкой, Фер застыл на пороге. Одного взгляда хватило, чтобы понять, почему именно хозяин гостиницы «странно» смотрел на них с северянином.
Кровать была одна. Широкая, круглая, убранная мягкими шкурами и шёлковыми простынями. Весёленькая куча подушечек и думок украшала это великолепие, а сверху кровать была задрапирована лёгким тюлем, наподобие балдахина. Фер громко сглотнул и обернулся к Валю:
— И что же ты такое ему сказал, когда спрашивал про свободные комнаты?
— Попросил лучшую!
— А он ещё у тебя что-нибудь уточнял?
— Уточнял, вроде… Спрашивал что-то про первый раз. Ну, мы же впервые в Бумархане этом, я и согласился.
— Поздравляю, — мрачно ответил ему Фер, пройдя в комнату и скинув сапоги. — Он принял нас за педиков…
— За кого?!
— За мужеложцев, Валь из рода Торстейнов! За молодожёнов!
— Да ты что-о-о…
— Верни челюсть на место, и давай отдыхать!
— Да я пойду ему наваляю за такие комнаты вообще!
Фер только покачал головой, глядя на схватившегося за нож Валя:
— Остынь. Вот уж этим ты точно ничего не изменишь. Просто хозяин будет думать, что из нас двоих ты типа как мужчина, и что мы скрываемся от родственников, чтобы предаться запрещённой страсти. Так что сядь, и давай лучше поговорим серьёзно о настоящих проблемах!
— Но он же там… Думает, что…
— Да пусть думает, что хочет! Мне вообще нет до него дела! Сядь, говорю!
Валь тяжело опустился на покрывало, на всякий случай подальше от Фера, и стукнул кулаком по колену:
— Ну ты подумай, какой говнюк! Да мы с тобой… Братья мы! Ну… вроде того.
— Так вроде того или братья? — Фер рывком развернул Валя за руку лицом к себе. — Признавайся, ты соврал?
Северянин встал, похожий на живой манекен, одёрнул меховые полы куртки, привычным движением чуть передвинув ремень с ножнами левее, и опустился на одно колено:
— Светлость, в моих словах нет лжи! Я, Валь из рода Торстейнов, твой младший брат по крови отца, скончавшегося недавно в милости богов двадцать седьмого ариго Армера из рода Справедливых. Мы с сёстрами прибыли в аригонат с ведома нашей матери и вождя города, чтобы помочь найти убийцу отца и спасти тебя, нового правителя, и нашу единокровную сестру Фириель.
Его низкий голос, тихий и спокойный, почти убедил Фера. В конце концов, у Валя медальон отца. А ещё у него отцовские глаза, такие же пронзительные и глубокие, с прямым честным взглядом… А сестра его, Лива, похожа на двадцать седьмого ариго так, что даже непонятно, как Сенорель этого сразу не заметила! Да и зачем им врать? На правление они всё равно не смогут претендовать, а других выгод пока не видно… Наследство отца? Оно полностью отходит к Феру, а уже он выделяет из него пожизненное содержание мачехе и сестре. Так что причин для лжи у Торстейнов нет. Но проверить не мешало бы, просто для очистки совести.
— Да встань ты, — бросил Фер недовольно. — Ты всё-таки не мой подданный, да и я ещё не прошёл церемонию возложения власти. Ты мне лучше расскажи всё, что ты знаешь об этой истории. Как случилось, что отец никогда не говорил о твоей матери, да и вообще, о поездке в Северные земли?
Валь поднял взгляд, и его глаза лукаво блеснули:
— Я тут собирался тебе на верность присягнуть, но раз ты не хочешь…
— Да иди ты! — сердито повторил Фер. — Я серьёзно, а он тут с присягами дурацкими…
— Давай я разожгу камин сначала, а то что-то меня знобит.
Знобит его… Как будто ему, Феру, легко! Но он махнул рукой, валяй, мол, жги. Валь поднялся и, подойдя к камину, достал кресало, одним ловким движением высек искру и поджёг дрова. Фер откинулся на подушки и заметил со смешком:
— А что, тут очень даже ничего… Уютненько!
Валь обернулся с таким негодованием во взгляде, что Фер засмеялся, подняв руки в знак поражения:
— Молчу, молчу! Сам не люблю, но чего в жизни не бывает! Ну приняли нас за содомитов, это ещё не конец света! Зато кровать мягкая!
— Лучше, ей-Хель, на конюшне ночевать, — проворчал Валь, раздувая огонь в камине. Потом снова присел на кровать и сказал каким-то упавшим голосом: — Я за эти несколько недель пережил больше потрясений, чем за всю жизнь. Прошу тебя, светлость, не суди меня строго, я размяк, но всё уже закончено. Я справлюсь со своими обязанностями лучше, чем кто иной!
— Эй, Валь, давай-ка расслабься, — неожиданно мягко ответил Фер. — Ты столько позаботился обо мне, что впору тебе давать заслуженный отпуск!
— Что такое отпуск, светлость? — вяло поинтересовался Валь.
— Неважно. Давай, спи… Я знаю, что ты устал. Если что, я ещё могу поставить кое-какие заклинания против известных способов атаки, так что можем считать себя в безопасности.
Фер похлопал по мягким подушкам:
— Спи. Сейчас моя очередь заботиться о тебе.
— А если… — Валь словно против воли прилёг на песцовую шкуру, не раздеваясь и борясь со сном.
— А если вдруг рагуль, я тебя разбужу, — усмехнулся Фер.
А потом он сидел и долго смотрел, как спит наполовину бритый северянин в полном боевом обмундировании. И на сердце у Фера отчего-то было мирно и спокойно.
Глава 19. Операция Ы, или приключения в Бумархане
Наутро Фер проснулся под весёлые песни северных народов. Приоткрыв один глаз, он увидел Валя, который разливал чай из пузатого чайничка в два стаканчика из разноцветного стекла. Рядом на блюдечках лежали сладости, плюшки и всякие вкусности. Потянувшись, Фер спросил сквозь зевок:
— В честь чего у нас праздничный завтрак?
— Ну… Во-первых, мы живы, — усмехнулся северянин. — Во-вторых, мы в симпатичном восточном городке, где можно купить полным-полно вкуснятины.
Он жестом указал на поднос:
— Давай, присоединяйся! А в-третьих, оказывается, что романтический завтрак входит в цену этой романтической комнаты.
— Мило, что ещё сказать, — проворчал Фер, откинув одеяло. — Ты уверен, что это все причины? Больше ничего?
— Есть ещё в-четвёртых! — подмигнул ему Валь. — Помнишь вчерашнего постояльца? Ну того, который говорил с хозяином о войне?
— Амир, что ли, его звали?
— Вроде бы так. Я сейчас был внизу, найти что-нибудь поесть, видел его с сыном и каким-то мужиком. Они уехали домой.
— И? Валь, опять тянешь кота?
— При чём тут кот, объяснишь ты мне или нет?
— Потом! Давай, ты мне сразу расскажешь главное!
— У торговца забрали рабыню. Она вылечила сына падишаха, и тот увёл её в гарем. А из гарема не возвращаются.
— И что нам до этой рабыни?
— А она иностранка.
Фер фыркнул в чай и сердито ответил:
— Да мало ли иностранок здесь в рабстве?! Почему ты думаешь, что это Алиса?
— А потому, светлость, что торговец жаловался, мол, заказал для неё исключительной красоты украшения, как раз под её глаза цвета чёрной вишни, а кольцо на левую руку, что у них не принято, потому что на правой у неё был необычный, но не снимающийся перстень из камня.
Фер вскочил. Алиса здесь! Она в городе, но, к сожалению, в гареме падишаха. А это представляет собой очень серьёзную проблему. Как сказал Валь, из гарема не возвращаются. А в гарем из мужчин вхожи только падишах и евнухи. Впрочем, евнухи не совсем мужчины… Но ни он, ни Валь не согласятся на операцию, чтобы попасть в гарем. Даже думать об этом было противно. Бр-р-р… Да, проблемка!
Отхлебнув горячего чаю, Фер поморщился:
— Великий Магистр, ну почему столько сложностей? Почему нельзя просто взять и найти Алису, перстень, убийцу отца, и чтоб всё закончилось?
— Быть может, это твой обряд посвящения? — пожал плечами Валь. — Мы говорим, что всё в руках Хель, и лишь она знает, какие испытания нам приготовлены.
— Я не верю в судьбу. Только в самого себя и в магию.
— А судьбе всё равно, что ты в неё не веришь.
Глубокомысленно. Но совершенно не решает сложившуюся ситуацию. В гарем попасть необходимо. И невозможно.
— Ладно, какие у нас планы? — деловито спросил Валь.
— Я бы нашёл этого ювелира, которому заказали драгоценности. Возможно, он видел девушку, перстень, вообще, хоть что-нибудь видел.
— А если ничего? Торговец-то уже уехал! Его расспросить не получится.
— Возможно, на рынке есть кто-то, кто помнит о происшествии с сыном падишаха и лечившей его девушкой. Делать что-то всё равно надо, не сидеть же на заднице и ожидать, что информация свалится на голову!
Валь поднял голову и задумчиво произнёс:
— Я бы попытался втереться в доверие к янычарам. Они знают, что творится в городе… Напоить бы одного и попробовать вытянуть из него сведенья…
— Думаешь, получится?
— Я сказал, попробовать.
— Ну тогда допивай чай и пошли! — Фер поднялся и принялся натягивать сапоги.
Северянин с сожалением оглядел целый поднос сладостей, потом быстро завернул несколько штук в тряпичную салфетку и сунул за пазуху. Вот сластёна! И ведь вроде большой суровый парень, а так любит печенье…
Ювелир нашёлся на довольно выгодном месте — в самом центре базара, куда сходились все пути. Чернокожие охранники стояли по обе стороны прилавка навытяжку, положив ладони на эфесы сабель, и зверскими взглядами смотрели на всех проходивших мимо. Эффект устрашения, надо сказать, был отличным: на мужчин поглядывали с опаской и старались быстрее проскользнуть мимо. Как в таких условиях ювелир умудрялся вести дела, Фер понять не мог, но маркетинг его не интересовал. Он остановился, разглядывая выложенные под стекло украшения, и стал дожидаться, когда хозяин палатки обратит на него внимание.
Тот обратил. Оценил небогатую одежду и общий стиль, наверняка решил, что имеет дело с иностранцем, и засеменил навстречу, кивая тюрбаном:
— Господа уважаемые, что желаете приобрести? Для вас, для невесты или просто сувениры? Проходите, прошу вас, вот сюда, смотрите на всё, что есть в наличии! У Али есть всё! А если чего-то нет у Али, Али вам это изготовит!
Фер глянул на Валя. Тот одними губами сказал: «Украшения для рабыни»
— Вам недавно заказывали комплект украшений для девушки, которую её спутник называл Чёрной Вишней, — начал Фер, но хозяин лавочки перебил его, воздев руки к небу:
— О! О, это просто сказочные, волшебные изделия! Я сделал их очень быстро! Но заказчик не стал выкупать, о горе мне, горе!
— Я слышал, девушку у него отобрали? Вообще, дикость какая-то…
— Наш падишах владеет всем! — старик-ювелир покачал головой. — Если захочет рабыню — это его право! А глаза у этой девушки и впрямь прекрасные!
— Вы её видели? Интересно, какие рабыни в почёте у падишаха! — вступил в разговор Валь, подталкивая Фера в бок.
— Да, интересно! Толстенькие, худенькие?
— А господа собираются покупать что-либо? — сладко улыбнулся Али. — Видите ли, у Али времени мало, покупателей тьмы и тьмы, рук не хватает, вай-вай! Вы же видите, заказ сделал, а его не выкупили…
— Сколько он вам был должен за украшения? — перебил ноющего торговца Фер.
— Десять золотых деинаров, господин, — поклонился тот. — Украшения уникальные, таких вы больше нигде не увидите!
— Я у вас их выкуплю, если ответите на один вопрос. У девушки, для которой вы их сделали, был перстень на руке?
— Господа мои, да будут к вам милосердны Великие Деи, я уважаю вас безмерно, просто вот смотрю на вас, и вы мне так нравитесь, но… Али старый человек, много лет живёт на свете, много видел хороших людей и плохих покупателей! Если господа хотят купить у Али украшения, Али хочет сначала почувствовать тяжесть золотых монет в ладони, а потом ответит на все вопросы!
Хозяин с поклонами принялся показывать им безделушки, а Валь шепнул:
— Слушай, у нас же денег нет, как ты хочешь выкупить?
— Моя головная боль, не думай, — так же шёпотом ответил Фер и громко обратился к ювелиру: — Послушайте, любезный Али, я оставлю вам залог, а вы мне придержите украшения, идёт?
— Смотря какой залог, — прищурился Али, осматривая его с ног до головы. — Что у господина есть ценного?
Фер отстегнул пуговицу рубашки и вытащил на свет медальон. Тускло блеснуло в свете магического светильника золото. Тяжёлый, но простой с виду круг безо всяких надписей подарила ему матушка Мариель на десятилетие. Он никогда не снимал медальон, но тут серьёзное дело. Да и выкупят они его, деньги найдут и выкупят.
Он протянул кругляш вместе с цепочкой ювелиру. Тот цепко ухватился за медальон, повертел во все стороны, попробовал на зуб и покивал:
— Хороший залог, хороший! Придержу вам украшения, конечно, придержу!
— А на вопрос всё же ответьте! Был у неё перстень?
— Был, как же не быть. Очень красивый, очень необычный. Из цельного камня, а камушек взят был редкий, из жеоды с агатом и горным хрусталём, других таких наверняка нет на свете…
— Отлично! Мы скоро вернёмся! — Фер хлопнул Валя по спине и кивнул: — Ну, друг, пошли за деньгами!
Выйдя из палатки, он бросил северянину:
— Это мой перстень. Алиса в гареме. Дальше всё делаем по плану.
— А зачем ты сказал, что украшения выкупишь? — буркнул Валь. — Или хочешь во дворец вернуться, грабануть сокровищницу?
— Выкупить хочу для Алисы, она и так из-за меня пострадала… А деньги… Да сейчас заработаем, что, впервые, что ли! Надо только найти подходящий бар, питейное заведение.
Северянин только хмыкнул, поправив оружие на ремне.
Нужное заведение они искали недолго. В другом конце города, подальше от мечети и дворца, небольшой домишко жался между двух лавок. Широкая терраса под тентом, колченогие столики и замызганные сальные пуфы вместо стульев и загорелые усачи в красных кафтанах и высоких шапках с блестящими кокардами. На террасе пили, и в стаканах был явно не чай. За одним из столиков играли в кости: с шумом, криками и стуками кулаками по всем горизонтальным поверхностям. Мрачный хозяин, больше похожий на угрюмую гориллу, то и дело подливал алкоголь, протирал пятна от разлитого и толкал на место разбуянившегося клиента. Похоже, он не боялся даже их острых, загнутых ятаганов за поясами.
При виде этой компании Фер повернулся к Валю, потирая ладони:
— Ты знаешь, во что они играют?
— Даже не догадываюсь, — буркнул тот. — Я умею играть только в «звонкие ножики».
— Научишь как-нибудь, — Фер хлопнул его по плечу и шепнул: — Сколько у нас денег?
— Один золотой и несколько дирхамов. Что ты собираешься делать?
— Угостить янычар бухой, естественно! Надеюсь, золотого хватит, а там всё пойдёт, как по маслу.
— А мне что делать?
— Наслаждаться спектаклем и прикрывать мою задницу, — усмехнулся Фер, разминая кисти и щёлкая суставами пальцев. — О да, это будет славная охота!
