— Охота на кого?
— Забей, потом объясню. Пошли!
Они устроились за столиком рядом с играющими в ямс. Валь махнул хозяину:
— Поди-ка сюда, любезнейший!
Горилло приблизился, вытирая ручищи о передник.
— Вот тебе золотой, угости всех этих славных молодцев бухой!
Хозяин сграбастал монету так быстро, что Фер заметил только блеск. Но его мало интересовало количество алкоголя, которое можно было выпить за один деинар. Его интересовала техника броска играющих.
Когда ему исполнилось двенадцать, отец объявил о помолвке наследника Ностра-Дамнии с шахинне Деистана и пригласил гувернёра из восточных краёв. Юношу звали Рузиль. Он учил Фера и Леви зачаткам языка, культуры и религии Деев. Это, конечно, было ужасно скучно, но зато в перерывах между занятиями они втроём играли в ямс. Рузиль был очень умным, начитанным и сдержанным молодым человеком (хотя двенадцатилетнему Феру он казался занудным книжным червём), но когда дело касалось костей, гувернёр превращался в азартного игрока, главным желанием которого было отыграться. Потому что Фер очень часто закрывал свою табличку первым. Для чистоты игры ни он, ни Леви не пользовались магией. Достаточно было отработать технику броска, чтобы раз за разом выкидывать нужную комбинацию точек на гранях. И техникой Фер овладел в совершенстве.
Тем временем, горилло принёс сразу две бутылки и принялся разливать буху всем янычарам на террасе. Те полезли было за деньгами в свои кошели, но хозяин молча кивнул в сторону Фера и Валя. Несколько молодцев ломанулись чокаться и благодарить. Один из игравших поднял стаканчик и спросил:
— Играете в ямс? Присоединиться не хотите?
— А ставка? — спросил Фер. — Сколько ставка-то?
— Десять дирхамов.
— Дай монетку, — кивнул Фер северянину. — И не пей много, эта фигня с ног сбивает.
— Сам не пей, — пробурчал тот, выдавая из бурсы чеканную монетку с пальмовой веткой.
— Мне после ерша это как водичка, — подмигнул ему Фер и пересел за столик к игравшим.
— Играть умеешь? — спросил его высокий крепыш с яркими зелёными глазами и румяными щеками.
— Ну-у-у, играл немного в детстве, дай-ка попробую метнуть.
С первого броска кости выпали на три единицы, тройку и четвёрку. Фер немного подумал, отложил в сторону единички, собрал в горсть две оставшиеся кости и подул на них.
— Для удачи? — хохотнул подвыпивший смуглый усач.
— Конечно, для чего ж ещё! — ответил Фер и метнул. Единица и тройка. Отложив единичку, метнул последнюю кость. Пятёрка.
— Чего писать? Квадрат? Или единицы? — озабоченно почесал переносицу тощий смешной парнишка с цыплячьей шеей.
— Пиши единицы, — махнул Фер. — Квадрат потом выпадет!
Перед игроками тем временем снова появилась прозрачная, как слеза ребёнка, буха. Фер передал кости румяному крепышу и поднял свой стаканчик:
— Ну что, ребята, за знакомство?
— Давай, брат! Тебя как звать, кстати?
— Фрод его зовут! — откликнулся северянин со своего места. — А я Валь. Из Северных земель мы!
— Ну за знакомство тогда, господа из Северных земель!
Под буху игра шла весело. Первую партию Фер благополучно выиграл, радуясь, как ребёнок. И всё повторял, что «новичкам везёт». Вторую партию он проиграл, получив от Валя незаметный пинок. И так же незаметно погрозил ему кулаком, чтоб не зарывался. Зато с третьей партии и с четвёртого стакана бухи, когда все уже достаточно опьянели, Фер стал выигрывать с небольшим отрывом. Дирхамы кучкой лежали перед ним, и кучка с каждой партией становилась всё больше и больше.
А потом Фер аккуратно спросил, проглотив очередной стакан залпом:
— А что, ребята, вы ведь во дворце падишаха служите?
— Ну-у-у, а как же! — заплетающимся языком ответил усатый. — Мы янычары, гвардия и опора падишаха!
— Во как! И в гареме, небось, службу несёте?
— Да ты чего, братуха? Гарем для нас закрыт! — усач икнул и пошарил по столу в поисках стакана. — Мы там только сад охраняем за оградой, а больше ни-ик-куда…
Фер вложил в его пальцы полупустой стакан и похлопал по плечу:
— Ну давай, пей, давай по последней, а потом на покой пора!..
Они шли по улице к постоялому дворцу, и Фер ритмично похлопывал по бурсе ладонью. Золотые позвякивали в ответ, и на языке вертелась новомодная московская песенка. Но петь её он остерегался. Не поймут ещё…
— Двенадцать золотых! — бурчал рядом Валь. — Не могу поверить… Они тебе отдали по половине своего месячного заработка! Неужели такие тупые?
— Отыграться — это главное правило любого уважающего себя азартного игрока! — усмехнулся Фер. — Как вспомню Рузиля, так ржу! Они все одинаковые!
— Да ну, всё равно! Они ж завтра тебя найдут и набьют морду! Будут думать, что жульничал.
— Кости не мои были. Так что не найдут и не набьют! А вот то, что им нет доступа в гарем, это плохо… А так бы мы с тобой в янычары пошли.
— Ты что, совсем не пьяный, что ли?
— А что мне с литра водки сделается? — хохотнул Фер. — Ты сам-то сколько выпил?
— Немного, — отмахнулся Валь.
Фер на автомате попытался обойти вставшего на пути человека, но тот не пропустил его, а, наоборот, загородил дорогу и тихо поприветствовал:
— Мой ариго! Я рад встрече с вами!
Валь молнией оказался между Фером и незнакомцем, блеснуло лезвие ножа, и побледневший парень сдавленно пискнул:
— Господин телохранитель, я свой! Я Атассен!
— Кто такой ещё? Какой свой? Светлость, ты его знаешь? — прорычал Валь, прижимая незнакомого рыжего и довольно-таки волосатого парня к стене дома.
— Атассен? — переспросил Фер. — Нет, не знаю.
Рыжий судорожно дёрнул шеей, и в просвете его простой грубой рубахи блеснул медальон. Протянув руку, Фер достал его, повертел в пальцах и воскликнул:
— Ты лис! Фамильер старой ведьмы! Что ты здесь делаешь?
— Артефакт ищу!
— Ну и как? Нашёл?
— Девушка его носит. А она в гареме.
— Алиса… — пробормотал Фер. — А мы как раз пытаемся туда попасть.
Лис огляделся по сторонам, слегка отпихнул в сторону руку державшего его Валя и приблизившись, шепнул:
— У меня есть план. Вы меня туда проведёте.
— Интересно, как? — хмыкнул северянин.
— В подарок падишаху!
— Вот скажи мне, Атассен, с какого перепоя ты нужен падишаху в качестве подарка? — иронично усмехнулся Фер.
— А вы увидите, мой ариго, — смиренно склонил голову фамильер. — У меня просто нету, где ночевать, вы меня приютите, или мы завтра встретимся на рынке?
Фер глянул на Валя, получил ответное пожатие плеч и кивнул:
— Пошли уж. А то исчезнешь, придётся другой способ проникнуть в гарем искать.
— Ты серьёзно, что ли, светлость? — изумился Валь. — Мы его потащим в подарок правителю? Вот этого парнишу?!
— Другого способа у нас пока нет.
Галерея была гулкой, длинной и украшенной искусно вырезанными деревянными карнизами. Откуда-то снизу доносились женские голоса, весёлый смех, звон посуды. Судя по времени — готовились к обеду. Бахира про обед не заикалась, поэтому Алиса смиренно ждала, опершись на перила галереи и разглядывая внутреннее убранство нижнего гарема. Яркие ткани, гобелены с цветами, резные столики, подушки… Всё было нереально красиво, помпезно, словно пыль в глаза пускали, а кому? Самим себе, наверное. Вон, дома мама тоже пыталась купить штучки посимпатичнее, подороже, чтобы украсить квартиру, чтобы всё было как у других: добротное, импортное, последней модели, модное… Но это было для гостей и немного для себя. Недавно телевизор поменяли, старый совсем показывать перестал, еле-еле каналы ловил…
— Пойдём, ханум, покажу тебе одну вещь.
Бахира подошла почти неслышно, наверное, юбки придержала, чтобы не шуршали. Как ей это удаётся? Алиса до сих пор не могла привыкнуть, всё время в подоле путалась… Бахира жестом приказала ей следовать за собой, тихо сказала:
— Если кто-то встретится, голову опусти и молчи.
Ну вот! И тут молчи и глазки в пол… Даже в гареме, где мужиков нет! Ё-моё, да что за жизнь такая! Бежать отсюда надо… Случая подходящего ждать и бежать, хоть за тридевять земель в тридесятое царство, но подальше от этих рабовладельцев!
Они спустились по каменной лестнице, прошли по нижнему гарему. Девушки, все хорошенькие и весёлые, почти хором поздоровались:
— Здравствуйте, шахидше!
— Здравствуйте, — ответила с лёгким кивком Бахира, не замедляя ход.
— Останьтесь с нами пообедать, — предложила толстенькая блондинка с задорными голубами глазами. — У нас сегодня праздник! Фатма ждёт ребёнка!
Бахира чуть заметно вздрогнула, но всё же не остановилась, только бросила на ходу:
— Я поздравлю её лично. Потом. Идём, ханум.
Уже в коридоре Алиса услышала её вздох и ворчание:
— Фатма ждёт ребёнка… Нашли праздник! Ещё и меня смеют приглашать! Глупые курицы… И Фатма эта — пустышка! Один раз попала в покои падишаха и думает, что теперь станет третьей женой… Уж конечно! Дура!
— А сколько жён у падишаха? — осторожно поинтересовалась Алиса.
Бахира оглянулась на ходу и смерила её ледяным взглядом, насколько это было возможно при её чёрных глазах:
— Две. Я вторая. Много вопросов задаешь, ханум.
— Просто хотела бы знать, как здесь всё устроено, — Алиса пожала плечами, снова ощутив покалывание в сердце. Боль под рёбрами усиливалась с каждым шагом, вступила в руку, в живот. Алиса аж задохнулась от страха. Божечки, неужели она умирает? Сердечный приступ, в её-то годы! Она молодая, и аура у неё молодая, а тело сдаёт…
— Бахира, мне плохо… — прохрипела она, схватившись за стену. Шахидше обернулась и поддержала Алису:
— А ну-ка держись, ханум! Мы уже почти пришли. Сейчас, сейчас… Дотерпишь?
— Сердце прихватило…
— Неудивительно! Лечишь всех на свете, подпитываться не научилась, да ещё и перстень из тебя силы тянет!
— Перстень-то зачем?
— Зачем, зачем… — Бахира приобняла Алису за талию и медленно повела по коридору. — Ему же тоже подпитка нужна, он тебе лечить помогает! Артефакт, понимаешь? И не самый простой!
— Угораздило же меня его надеть, — простонала Алиса, входя вслед за Бахирой в просторную комнату с рядом кроватей. Большинство из них были пустыми, только на одной лежала женщина и тихо стонала. Шахидше подвела Алису к больной и усадила на соседнюю кровать. Потом взялась за руку женщины:
— Как ты, Надира-ханум?
— Болит, Бахира-шах, — пожаловалась женщина, сжимая морщинистой рукой кисть шахидше. — Очень болит…
— Что с ней? — спросила Алиса шёпотом.
— Отравилась она, случайно, — ответила Бахира, садясь на кровать больной. — Ядом испортила внутренности. А ты её будешь лечить, ханум.
— Я… Я не смогу! — воскликнула Алиса, пытаясь отодвинуться. — Я же умру!
Боль усилилась, зажигая грудь. Алиса схватилась за рёбра, чтобы уменьшить жжение, но Бахира настойчиво потянула её к соседней кровати:
— Хочешь ты этого или нет, тебе придётся научиться лечить без последствий для себя. Дар у тебя есть, а пользоваться им не умеешь, так что…
Она перешла на русский и сказала:
— Вперёд и с песнями!
Алиса нехотя присела к Надире, положила руку на её живот. Страх сжал горло так, что она задохнулась. Боль не уходила, пульсируя в межреберье, и Алиса попыталась отдышаться, глубоко и медленно, чтобы отступила темнота от глаз. Бахира спросила размеренным, спокойным тоном:
— Как ты лечишь? Расскажи мне подробно.
— Ну… Я вижу всё, что под кожей, кости там, органы, всё в голубом цвете, такие силуэты… Даже один раз видела щеночков в животе! — Алиса вспомнила роды Красавы и с трудом улыбнулась. — Если где-то проблема, то оно красным светится. А если совсем край — оранжевые всполохи.
— Хорошо, теперь закрой глаза и представь. Огромную чашу, полную воды, такой же голубой, как твои силуэты...
— Огромную чашу… Бассейн, что ли?
— Пусть будет бассейн, — согласилась Бахира. — Вода там плещется, голубая-голубая, со всполохами синими… Представила?
— Ну, вроде бы, представила…
— Это важно! Представь хорошенько, можешь глаза закрыть!
Алиса со вздохом опустила веки и попыталась увидеть большой бассейн с голубой водой и волнами. Как тот, из универа. Плещется вода, пахнет хлоркой… Нет, не хлоркой, это некрасиво. Пусть пахнет морем! Они были на море в позапрошлом году… Вот — море, соль, песок…
— Теперь опусти руку в воду, ощути, как она ласкает твою кожу… Вода сильная, она тебе поможет!
Вода сильная… Мокрая, лёгкая… Боль снова усилилась, и Алиса чуть не расплакалась от бессилия. Ничего не поможет! Она умрёт в расцвете сил от преждевременного старения из-за чёртова дара, бабулиного нежданного подарка… Как же так? Как сделать, чтобы вода помогла?
— Представь, что вода проникает сквозь поры кожи, течёт по венам вместе с кровью, по всему телу, понимаешь? Ханум, ты меня слышишь? И одновременно лечи, с водой из Чаши легче и быстрее пойдёт!
Вода из воображаемого бассейна внезапно хлынула в тело Алисы, и она чуть не закричала от страха захлебнуться. Было такое впечатление, что вода не течёт по венам, а бьёт фонтаном внутрь, заливает, как сорвавшийся кран в ванной. Бахира схватила Алису за руку и крикнула:
— Лечи! Не лови ворон!
Алиса открыла глаза, в панике глянула на больную женщину. Под ладонью расцвели голубым и оранжевым внутренние органы. Вот! Вот они, отравленные: печень полыхает, желудок и кишки светятся неярко, почки тоже задеты! Алиса, задыхаясь, представила, как вода вливается через её ладонь прямо в эти силуэты, туда, в тело женщины… И вдруг ощутила спокойствие и странное душевное равновесие, как будто всё встало на свои места… Поражённые ядом органы постепенно заголубели, напор силы из Бездонной Чаши ослабел, а боль, мучившая грудь, утихла.
Она отвела глаза от выздоровевшей женщины, которая и стонать-то перестала, и глянула на Бахиру. Та улыбалась. Торжествующе и довольно. Алиса тоже улыбнулась, робко спросила:
— Что?
— Ничего, — Бахира встала, наклонилась над Надирой: — Как ты, ханум?
— Ой, чудо, госпожа шахидше! — проскрипела женщина. — Ничего не болит! Как будто и не было ничего!
— Вот и хорошо, — Бахира погладила её по руке. — Отдыхай, я сейчас лекарку пришлю. А мы пойдём.
— Спасибо вам за заботу, Бахира-шах! А вам, — женщина ухватилась за пальцы Алисы, — спасибо за лечение, вы просто волшебница! Такая молоденькая, а уже такая сильная!
— Да не за что, — смутилась Алиса, всё ещё не веря тому, что произошло. А Бахира заторопила её:
— Пойдём, пойдём, нас же на праздник звали девушки. Там всякие вкусности будут!
Но на праздник они не пошли. Свернули мимо гарема к небольшой резной дверце и вышли в сад.
У Алисы тут же закружилась голова от разноцветья на лужайках. Она, конечно же, уже видела парковые клумбы с тюльпанами, бегониями и нарциссами, но такого количества и такого разнообразия — никогда. Впервые наглядно увидела, что означает выражение «буйство красок», и не только красок, но и оттенков всевозможных, да таких, что Алиса и названий их не знала. Клонящие головки колокольчики в окружении весёлых маков, огромные рыжие георгины с бархатной серединкой, розы с нежными холодными лепестками — всё это в оправе из изумрудной травы и мраморных бордюрчиков. Прохладной свежестью веяло от круглого каменного бассейна с прозрачной зеленовато-голубой водой, стоящего посреди сада. Когда Алиса подошла на несколько шагов, то увидела большущих, толстых рыб, пятнистых и грязно-красных, которые стайкой плавали у бортика. Бахира взяла из резной шкатулочки на ножке, стоявшей у бассейна, горсточку крошек и высыпала в воду. Карпы засуетились, хватая еду, и Алиса улыбнулась: прямо как дома у Маринки, только у той были маленькие золотые рыбки.
— Забей, потом объясню. Пошли!
Они устроились за столиком рядом с играющими в ямс. Валь махнул хозяину:
— Поди-ка сюда, любезнейший!
Горилло приблизился, вытирая ручищи о передник.
— Вот тебе золотой, угости всех этих славных молодцев бухой!
Хозяин сграбастал монету так быстро, что Фер заметил только блеск. Но его мало интересовало количество алкоголя, которое можно было выпить за один деинар. Его интересовала техника броска играющих.
Когда ему исполнилось двенадцать, отец объявил о помолвке наследника Ностра-Дамнии с шахинне Деистана и пригласил гувернёра из восточных краёв. Юношу звали Рузиль. Он учил Фера и Леви зачаткам языка, культуры и религии Деев. Это, конечно, было ужасно скучно, но зато в перерывах между занятиями они втроём играли в ямс. Рузиль был очень умным, начитанным и сдержанным молодым человеком (хотя двенадцатилетнему Феру он казался занудным книжным червём), но когда дело касалось костей, гувернёр превращался в азартного игрока, главным желанием которого было отыграться. Потому что Фер очень часто закрывал свою табличку первым. Для чистоты игры ни он, ни Леви не пользовались магией. Достаточно было отработать технику броска, чтобы раз за разом выкидывать нужную комбинацию точек на гранях. И техникой Фер овладел в совершенстве.
Тем временем, горилло принёс сразу две бутылки и принялся разливать буху всем янычарам на террасе. Те полезли было за деньгами в свои кошели, но хозяин молча кивнул в сторону Фера и Валя. Несколько молодцев ломанулись чокаться и благодарить. Один из игравших поднял стаканчик и спросил:
— Играете в ямс? Присоединиться не хотите?
— А ставка? — спросил Фер. — Сколько ставка-то?
— Десять дирхамов.
— Дай монетку, — кивнул Фер северянину. — И не пей много, эта фигня с ног сбивает.
— Сам не пей, — пробурчал тот, выдавая из бурсы чеканную монетку с пальмовой веткой.
— Мне после ерша это как водичка, — подмигнул ему Фер и пересел за столик к игравшим.
— Играть умеешь? — спросил его высокий крепыш с яркими зелёными глазами и румяными щеками.
— Ну-у-у, играл немного в детстве, дай-ка попробую метнуть.
С первого броска кости выпали на три единицы, тройку и четвёрку. Фер немного подумал, отложил в сторону единички, собрал в горсть две оставшиеся кости и подул на них.
— Для удачи? — хохотнул подвыпивший смуглый усач.
— Конечно, для чего ж ещё! — ответил Фер и метнул. Единица и тройка. Отложив единичку, метнул последнюю кость. Пятёрка.
— Чего писать? Квадрат? Или единицы? — озабоченно почесал переносицу тощий смешной парнишка с цыплячьей шеей.
— Пиши единицы, — махнул Фер. — Квадрат потом выпадет!
Перед игроками тем временем снова появилась прозрачная, как слеза ребёнка, буха. Фер передал кости румяному крепышу и поднял свой стаканчик:
— Ну что, ребята, за знакомство?
— Давай, брат! Тебя как звать, кстати?
— Фрод его зовут! — откликнулся северянин со своего места. — А я Валь. Из Северных земель мы!
— Ну за знакомство тогда, господа из Северных земель!
Под буху игра шла весело. Первую партию Фер благополучно выиграл, радуясь, как ребёнок. И всё повторял, что «новичкам везёт». Вторую партию он проиграл, получив от Валя незаметный пинок. И так же незаметно погрозил ему кулаком, чтоб не зарывался. Зато с третьей партии и с четвёртого стакана бухи, когда все уже достаточно опьянели, Фер стал выигрывать с небольшим отрывом. Дирхамы кучкой лежали перед ним, и кучка с каждой партией становилась всё больше и больше.
А потом Фер аккуратно спросил, проглотив очередной стакан залпом:
— А что, ребята, вы ведь во дворце падишаха служите?
— Ну-у-у, а как же! — заплетающимся языком ответил усатый. — Мы янычары, гвардия и опора падишаха!
— Во как! И в гареме, небось, службу несёте?
— Да ты чего, братуха? Гарем для нас закрыт! — усач икнул и пошарил по столу в поисках стакана. — Мы там только сад охраняем за оградой, а больше ни-ик-куда…
Фер вложил в его пальцы полупустой стакан и похлопал по плечу:
— Ну давай, пей, давай по последней, а потом на покой пора!..
Они шли по улице к постоялому дворцу, и Фер ритмично похлопывал по бурсе ладонью. Золотые позвякивали в ответ, и на языке вертелась новомодная московская песенка. Но петь её он остерегался. Не поймут ещё…
— Двенадцать золотых! — бурчал рядом Валь. — Не могу поверить… Они тебе отдали по половине своего месячного заработка! Неужели такие тупые?
— Отыграться — это главное правило любого уважающего себя азартного игрока! — усмехнулся Фер. — Как вспомню Рузиля, так ржу! Они все одинаковые!
— Да ну, всё равно! Они ж завтра тебя найдут и набьют морду! Будут думать, что жульничал.
— Кости не мои были. Так что не найдут и не набьют! А вот то, что им нет доступа в гарем, это плохо… А так бы мы с тобой в янычары пошли.
— Ты что, совсем не пьяный, что ли?
— А что мне с литра водки сделается? — хохотнул Фер. — Ты сам-то сколько выпил?
— Немного, — отмахнулся Валь.
Фер на автомате попытался обойти вставшего на пути человека, но тот не пропустил его, а, наоборот, загородил дорогу и тихо поприветствовал:
— Мой ариго! Я рад встрече с вами!
Валь молнией оказался между Фером и незнакомцем, блеснуло лезвие ножа, и побледневший парень сдавленно пискнул:
— Господин телохранитель, я свой! Я Атассен!
— Кто такой ещё? Какой свой? Светлость, ты его знаешь? — прорычал Валь, прижимая незнакомого рыжего и довольно-таки волосатого парня к стене дома.
— Атассен? — переспросил Фер. — Нет, не знаю.
Рыжий судорожно дёрнул шеей, и в просвете его простой грубой рубахи блеснул медальон. Протянув руку, Фер достал его, повертел в пальцах и воскликнул:
— Ты лис! Фамильер старой ведьмы! Что ты здесь делаешь?
— Артефакт ищу!
— Ну и как? Нашёл?
— Девушка его носит. А она в гареме.
— Алиса… — пробормотал Фер. — А мы как раз пытаемся туда попасть.
Лис огляделся по сторонам, слегка отпихнул в сторону руку державшего его Валя и приблизившись, шепнул:
— У меня есть план. Вы меня туда проведёте.
— Интересно, как? — хмыкнул северянин.
— В подарок падишаху!
— Вот скажи мне, Атассен, с какого перепоя ты нужен падишаху в качестве подарка? — иронично усмехнулся Фер.
— А вы увидите, мой ариго, — смиренно склонил голову фамильер. — У меня просто нету, где ночевать, вы меня приютите, или мы завтра встретимся на рынке?
Фер глянул на Валя, получил ответное пожатие плеч и кивнул:
— Пошли уж. А то исчезнешь, придётся другой способ проникнуть в гарем искать.
— Ты серьёзно, что ли, светлость? — изумился Валь. — Мы его потащим в подарок правителю? Вот этого парнишу?!
— Другого способа у нас пока нет.
Глава 20. Бездонная Чаша
Галерея была гулкой, длинной и украшенной искусно вырезанными деревянными карнизами. Откуда-то снизу доносились женские голоса, весёлый смех, звон посуды. Судя по времени — готовились к обеду. Бахира про обед не заикалась, поэтому Алиса смиренно ждала, опершись на перила галереи и разглядывая внутреннее убранство нижнего гарема. Яркие ткани, гобелены с цветами, резные столики, подушки… Всё было нереально красиво, помпезно, словно пыль в глаза пускали, а кому? Самим себе, наверное. Вон, дома мама тоже пыталась купить штучки посимпатичнее, подороже, чтобы украсить квартиру, чтобы всё было как у других: добротное, импортное, последней модели, модное… Но это было для гостей и немного для себя. Недавно телевизор поменяли, старый совсем показывать перестал, еле-еле каналы ловил…
— Пойдём, ханум, покажу тебе одну вещь.
Бахира подошла почти неслышно, наверное, юбки придержала, чтобы не шуршали. Как ей это удаётся? Алиса до сих пор не могла привыкнуть, всё время в подоле путалась… Бахира жестом приказала ей следовать за собой, тихо сказала:
— Если кто-то встретится, голову опусти и молчи.
Ну вот! И тут молчи и глазки в пол… Даже в гареме, где мужиков нет! Ё-моё, да что за жизнь такая! Бежать отсюда надо… Случая подходящего ждать и бежать, хоть за тридевять земель в тридесятое царство, но подальше от этих рабовладельцев!
Они спустились по каменной лестнице, прошли по нижнему гарему. Девушки, все хорошенькие и весёлые, почти хором поздоровались:
— Здравствуйте, шахидше!
— Здравствуйте, — ответила с лёгким кивком Бахира, не замедляя ход.
— Останьтесь с нами пообедать, — предложила толстенькая блондинка с задорными голубами глазами. — У нас сегодня праздник! Фатма ждёт ребёнка!
Бахира чуть заметно вздрогнула, но всё же не остановилась, только бросила на ходу:
— Я поздравлю её лично. Потом. Идём, ханум.
Уже в коридоре Алиса услышала её вздох и ворчание:
— Фатма ждёт ребёнка… Нашли праздник! Ещё и меня смеют приглашать! Глупые курицы… И Фатма эта — пустышка! Один раз попала в покои падишаха и думает, что теперь станет третьей женой… Уж конечно! Дура!
— А сколько жён у падишаха? — осторожно поинтересовалась Алиса.
Бахира оглянулась на ходу и смерила её ледяным взглядом, насколько это было возможно при её чёрных глазах:
— Две. Я вторая. Много вопросов задаешь, ханум.
— Просто хотела бы знать, как здесь всё устроено, — Алиса пожала плечами, снова ощутив покалывание в сердце. Боль под рёбрами усиливалась с каждым шагом, вступила в руку, в живот. Алиса аж задохнулась от страха. Божечки, неужели она умирает? Сердечный приступ, в её-то годы! Она молодая, и аура у неё молодая, а тело сдаёт…
— Бахира, мне плохо… — прохрипела она, схватившись за стену. Шахидше обернулась и поддержала Алису:
— А ну-ка держись, ханум! Мы уже почти пришли. Сейчас, сейчас… Дотерпишь?
— Сердце прихватило…
— Неудивительно! Лечишь всех на свете, подпитываться не научилась, да ещё и перстень из тебя силы тянет!
— Перстень-то зачем?
— Зачем, зачем… — Бахира приобняла Алису за талию и медленно повела по коридору. — Ему же тоже подпитка нужна, он тебе лечить помогает! Артефакт, понимаешь? И не самый простой!
— Угораздило же меня его надеть, — простонала Алиса, входя вслед за Бахирой в просторную комнату с рядом кроватей. Большинство из них были пустыми, только на одной лежала женщина и тихо стонала. Шахидше подвела Алису к больной и усадила на соседнюю кровать. Потом взялась за руку женщины:
— Как ты, Надира-ханум?
— Болит, Бахира-шах, — пожаловалась женщина, сжимая морщинистой рукой кисть шахидше. — Очень болит…
— Что с ней? — спросила Алиса шёпотом.
— Отравилась она, случайно, — ответила Бахира, садясь на кровать больной. — Ядом испортила внутренности. А ты её будешь лечить, ханум.
— Я… Я не смогу! — воскликнула Алиса, пытаясь отодвинуться. — Я же умру!
Боль усилилась, зажигая грудь. Алиса схватилась за рёбра, чтобы уменьшить жжение, но Бахира настойчиво потянула её к соседней кровати:
— Хочешь ты этого или нет, тебе придётся научиться лечить без последствий для себя. Дар у тебя есть, а пользоваться им не умеешь, так что…
Она перешла на русский и сказала:
— Вперёд и с песнями!
Алиса нехотя присела к Надире, положила руку на её живот. Страх сжал горло так, что она задохнулась. Боль не уходила, пульсируя в межреберье, и Алиса попыталась отдышаться, глубоко и медленно, чтобы отступила темнота от глаз. Бахира спросила размеренным, спокойным тоном:
— Как ты лечишь? Расскажи мне подробно.
— Ну… Я вижу всё, что под кожей, кости там, органы, всё в голубом цвете, такие силуэты… Даже один раз видела щеночков в животе! — Алиса вспомнила роды Красавы и с трудом улыбнулась. — Если где-то проблема, то оно красным светится. А если совсем край — оранжевые всполохи.
— Хорошо, теперь закрой глаза и представь. Огромную чашу, полную воды, такой же голубой, как твои силуэты...
— Огромную чашу… Бассейн, что ли?
— Пусть будет бассейн, — согласилась Бахира. — Вода там плещется, голубая-голубая, со всполохами синими… Представила?
— Ну, вроде бы, представила…
— Это важно! Представь хорошенько, можешь глаза закрыть!
Алиса со вздохом опустила веки и попыталась увидеть большой бассейн с голубой водой и волнами. Как тот, из универа. Плещется вода, пахнет хлоркой… Нет, не хлоркой, это некрасиво. Пусть пахнет морем! Они были на море в позапрошлом году… Вот — море, соль, песок…
— Теперь опусти руку в воду, ощути, как она ласкает твою кожу… Вода сильная, она тебе поможет!
Вода сильная… Мокрая, лёгкая… Боль снова усилилась, и Алиса чуть не расплакалась от бессилия. Ничего не поможет! Она умрёт в расцвете сил от преждевременного старения из-за чёртова дара, бабулиного нежданного подарка… Как же так? Как сделать, чтобы вода помогла?
— Представь, что вода проникает сквозь поры кожи, течёт по венам вместе с кровью, по всему телу, понимаешь? Ханум, ты меня слышишь? И одновременно лечи, с водой из Чаши легче и быстрее пойдёт!
Вода из воображаемого бассейна внезапно хлынула в тело Алисы, и она чуть не закричала от страха захлебнуться. Было такое впечатление, что вода не течёт по венам, а бьёт фонтаном внутрь, заливает, как сорвавшийся кран в ванной. Бахира схватила Алису за руку и крикнула:
— Лечи! Не лови ворон!
Алиса открыла глаза, в панике глянула на больную женщину. Под ладонью расцвели голубым и оранжевым внутренние органы. Вот! Вот они, отравленные: печень полыхает, желудок и кишки светятся неярко, почки тоже задеты! Алиса, задыхаясь, представила, как вода вливается через её ладонь прямо в эти силуэты, туда, в тело женщины… И вдруг ощутила спокойствие и странное душевное равновесие, как будто всё встало на свои места… Поражённые ядом органы постепенно заголубели, напор силы из Бездонной Чаши ослабел, а боль, мучившая грудь, утихла.
Она отвела глаза от выздоровевшей женщины, которая и стонать-то перестала, и глянула на Бахиру. Та улыбалась. Торжествующе и довольно. Алиса тоже улыбнулась, робко спросила:
— Что?
— Ничего, — Бахира встала, наклонилась над Надирой: — Как ты, ханум?
— Ой, чудо, госпожа шахидше! — проскрипела женщина. — Ничего не болит! Как будто и не было ничего!
— Вот и хорошо, — Бахира погладила её по руке. — Отдыхай, я сейчас лекарку пришлю. А мы пойдём.
— Спасибо вам за заботу, Бахира-шах! А вам, — женщина ухватилась за пальцы Алисы, — спасибо за лечение, вы просто волшебница! Такая молоденькая, а уже такая сильная!
— Да не за что, — смутилась Алиса, всё ещё не веря тому, что произошло. А Бахира заторопила её:
— Пойдём, пойдём, нас же на праздник звали девушки. Там всякие вкусности будут!
Но на праздник они не пошли. Свернули мимо гарема к небольшой резной дверце и вышли в сад.
У Алисы тут же закружилась голова от разноцветья на лужайках. Она, конечно же, уже видела парковые клумбы с тюльпанами, бегониями и нарциссами, но такого количества и такого разнообразия — никогда. Впервые наглядно увидела, что означает выражение «буйство красок», и не только красок, но и оттенков всевозможных, да таких, что Алиса и названий их не знала. Клонящие головки колокольчики в окружении весёлых маков, огромные рыжие георгины с бархатной серединкой, розы с нежными холодными лепестками — всё это в оправе из изумрудной травы и мраморных бордюрчиков. Прохладной свежестью веяло от круглого каменного бассейна с прозрачной зеленовато-голубой водой, стоящего посреди сада. Когда Алиса подошла на несколько шагов, то увидела большущих, толстых рыб, пятнистых и грязно-красных, которые стайкой плавали у бортика. Бахира взяла из резной шкатулочки на ножке, стоявшей у бассейна, горсточку крошек и высыпала в воду. Карпы засуетились, хватая еду, и Алиса улыбнулась: прямо как дома у Маринки, только у той были маленькие золотые рыбки.
