А потом Алиса увидела своё отражение в воде и ахнула:
— Это я? Это правда я? Неужели всё вернулось?
— Да, это правда, Алиса, — засмеялась Бахира. — Вот видишь? Я же говорила, а ты — «не смогу, не смогу»!
Она указала на шатёр, стоявший напротив бассейна:
— Пойдём-ка, присядем, поговорим.
Алиса согласно кивнула и вслед за Бахирой прошла к шатру, присела на вычурное кресло, сиденье и спинка которого были обиты бархатом. Шахидше прищурилась:
— Нет уж, ты сядь вниз, на подушку. Я всё-таки мать шахзаде, а ты простая рабыня.
Алиса кашлянула и твёрдо ответила, пересаживаясь:
— Вы же знаете, что я не рабыня! Вы в курсе, что я попала сюда случайно!
Бахира чинно сложила руки на коленях, расправив складки платья, и почти ласково сказала:
— А вот это в данный момент не имеет никакого значения. Потом мы подумаем, что с тобой делать. А мой сын Кадир поступил правильно, приведя тебя в гарем. Здесь ты нашла, что искала, не так ли?
— Если вы про мою внешность…
— Про твою магию, Алиса-ханум. А взамен, если помнишь, я просила рассказать, откуда у тебя на пальце перстень ариготов.
Вздохнув, Алиса повертела артефакт и ответила:
— Да история-то на самом деле простая и даже в чём-то смешная. С друзьями были на даче, у парня с руки упал в мою сумку, а я нашла и надела. Вот и всё. Снять теперь не могу, как ни старалась… А что за ариготы такие?
Бахира усмехнулась одними губами, потом устремила взгляд на стройный ряд кипарисов за бассейном:
— У парня, говоришь… Интересно… Ладно, сделаю тебе небольшой экскурс в историю.
Она откинулась на спинку кресла, повертела в руке платочек из тонкой ткани и начала:
— Я думаю, ты уже поняла, что оказалась в другом мире. Сюда когда-то давно убежали от преследования инквизиции ведьмы и маги. Не знаю, кто и как первым открыл портал и переход из Старого в Новый мир, для этого надо копаться в старинных свитках. Главное, что здесь люди, обладающие магическими способностями или, как ещё говорится, даром, нашли спокойствие и дом. Они основали государства, которых, конечно, много, но самые крупные из всех — это Ностра-Дамния, Деистан и Северные земли.
— А сейчас мы где?
— В Деистане или Шахстве Деев. Здесь правит потомок самых сильных медиумов, которые общались с духами ещё во времена Крестовых походов… А вот это твоё колечко — из Ностра-Дамнии. Его, дорогая моя Алиса-ханум, изготовили для наследника.
— Как это? Принца, что ли? — с недоверием улыбнулась Алиса. — Это значит, что Фёдор — принц?
— Ну, положим, наследника Ностра-Дамнии зовут Фер, — неожиданно ледяным голосом ответила Бахира. — И он давно просватан за дочь падишаха, Самиану. А тут появляешься ты с его перстнем…
Алиса с изумлением глянула на неё. Фёдор-Фер принц, да ещё и жених какой-то тут принцессы… А спит с девушками, небось, налево и направо! Перстень его к ней, к Алисе, прицепился непонятно почему… Сама она заперта в гареме, а Бахира, наверное, мать этой невесты… Да, спасла Алису от преждевременного старения, научила пользоваться магией, но сейчас говорит с ней, как с приговорённой к расстрелу! Прямо сериал «Великолепный век»! Не отравят, как Надиру, так сожгут… Бежать или во всём сознаваться?
— Да не бойся ты так! — улыбнулась Бахира так ослепительно, что Алиса невольно вздрогнула. — Я никому ничего не скажу, но артефакт надо спрятать. Вот только снимем его…
— Не получается, я уже пробовала, — и Алиса снова покрутила проклятый перстень на пальце.
— Магией?
— Нет, магией я не умею…
— Я знаю, к кому обратиться, — кивнула Бахира. — Не волнуйся. А Самиану я и сама терпеть не могу, как и её мать!
— А её мать первая жена султана? — осторожно поинтересовалась Алиса. — Она давно умерла?
— Да жива она, старая лиса, что с ней станется! — прошипела Бахира. — В старом дворце живёт со своей свитой, а дочка её здесь. С матушкой падишаха всё любезничает. А теперь и вовсе нос задрала, как же, если войны не случится — Самиана станет правительницей Ностра-Дамнии!
— Какая война? Почему правительницей?
— О Великие Деи, ты что, с луны свалилась? Ариго был убит, отравлен, казнили подданного Деистана, падишах рвёт и мечет, и хочет войной на них пойти, и опасается. Противники-то серьёзные!
Алиса прижала ладонь ко рту. Божечки, только этого и не хватало! Ещё и война! Хотя ей-то что? Она во всём этом безумии участвовать не собирается! Она собирается домой. Снять перстень и — хоп-хоп — в свой любимый старый мир, к родителям, к брату и бабушке, снова учиться в институте, снова болтать с подружками в кафе и никаких магий, принцев, падишахов, гаремов… А пока надо терпеть и постараться выжить. И подлизаться к Бахире, хотя Бахира-то точно должна ей помочь. Ведь Алиса спасла её сына!
— Послушайте, — жалобно начала она. — Мне нет никакого дела до войны! Всё, что я хочу — это вернуться к себе! Ведь вы мне поможете?
— Я подумаю, что можно сделать, — кивнула Бахира. — А теперь пойдём. Или у тебя есть ещё какие-то вопросы?
Вопросы? Какие тут могут быть вопросы… Всё предельно ясно. Хотя…
— За мной в Москве охотились люди. Или маги, уж и не знаю… Они хотели меня напугать, а может и убить. Как вы думаете, я здесь в безопасности?
— Думаешь, из-за перстня? — приподняла бровь Бахира. — В Старом мире легче убить неугодного человека и выдать преступление за несчастный случай. Здесь это уже гораздо сложнее, ведь на каждом шагу стоят охранные заклинания и магические ловушки… Думаю, тебе нечего бояться. Если это были мужчины, они-то точно в гарем не пройдут. Пойдём, Алиса-ханум. Я голодна.
Они уже почти дошли до двери, ведущей в гарем, как Бахира внезапно остановилась и обернулась к Алисе:
— Прикройся платком! Если спросят, почему ты прячешься, говори, что у тебя ужасные шрамы на лице. И не возражай! Поверь, это для твоего же блага!
— Хорошо, Бахира, — решила не спорить Алиса, подколов свободный конец платка, как научил её Амир.
— И ради Великих Деев, зови меня шахидше или хотя бы Бахира-шах, — раздражённо заявила женщина. — Я всё же не последняя рабыня в этом гареме!
— Хорошо, Бахира-шах, — покладисто ответила Алиса и даже присела в небольшом реверансе.
— Ты быстро учишься, ханум, — довольно улыбнулась шахидше. — Пойдём, я покажу тебе, как девушки из гарема устраивают праздники.
А в гареме были танцы. Девушки в кругу томно изгибались, покручивая вытянутыми вверх руками, потряхивая браслетами и монистами на бёдрах. Трое из них играли на инструментах вроде домры. Пять или шесть сидели на подушках, улыбаясь и прихлопывая в ладони. Особенно радовалась одна — белокурая, голубоглазая и кругленькая личиком, излучающая особую благость и наивное счастье. Наверняка, она и есть Фатма, будущая мать. И она всё с той же улыбкой нежно проворковала:
— Бахира-шах! Присядьте к нам, присоединяйтесь к нашему празднику!
— Потом, Фатма, потом, — улыбнулась Бахира одними губами.
В дверь с другого конца коридора проскользнул толстенький безбородый и безусый мужчина в полосатом кафтане изящного покроя и в элегантном тюрбане, громко провозгласил:
— Падишах Деистана, великий Шах Аль Табрис!
Девушки мгновенно выстроились в рядочек, те, что сидели, вскочили, опустив головы. Бахира осталась стоять, скромно сложив опущенные руки. Высокий статный мужчина с окладистой чёрной бородой вошёл в гарем и оглядел всех зорким, как у хищной птицы, взглядом. Алиса украдкой смотрела на него из-за занавески платка и плеча шахидше. Падишах легонько махнул рукой и улыбнулся:
— Продолжайте праздник, девушки!
А потом, когда музыка и танец возобновились, приблизился к Фатме и ласково взял за руку:
— Как ты себя чувствуешь, моя газель?
Алиса всей кожей почувствовала, как напряглась Бахира, как от неё хлынула волна ненависти. И незаметно для всех взяла шахидше за плечо. Бахира передёрнулась и совсем неслышно прошипела:
— Я её убью.
Лучи утреннего солнца пронизывали всё вокруг, играя в веточках, гнущихся под тяжестью спелых абрикосов. От этих лучей кругленькие упругие фрукты словно светились изнутри. Вовсю чирикали птички, словно пытаясь переспорить одна другую. Смеялись девушки, говорили на незнакомом языке, обсуждали что-то тихонько. Алиса слышала их, понимала уже немного, но не вникала в суть, думая о своём.
В саду было так тихо, так уютно, так спокойно, что хотелось остаться здесь навсегда. Вот так тупенько тыкать иголкой в ткань, протаскивать нитку через шёлк, рассматривать получающуюся кривую вышивку и ни о чём не вспоминать. А потом пойти в гарем, покушать парную курятинку, яйца под пикантным соусом, малюсенькие порционные кусочки печёного баклажана, фаршированного паприкой и помидорами… После обеда снова прогуляться в саду. И на уроки — каллиграфически вырисовывать на пергаменте крючочки и закорючечки, помогая себе высунутым языком, как в первом классе. После школы сопровождать в сад шахзаде Кадира, который оказался очень ласковым, весёлым и смешливым мальчишкой, хотя и избалованным донельзя…
Вот и сейчас он рубился на деревянных саблях с сильными чернокожими евнухами, побеждая раз за разом, а Алиса старательно вышивала вензель Шахства на шёлковом платочке, то и дело поглядывая на мальчика. Мысли витали далеко, в Москве. Она вспоминала о даче и о ночи с Фёдором, о смерти бабули, о перстне и о том, как чуть не оказалась пришпиленной к стулу в кафе… Смерть ходила за ней по пятам, но артефакт несколько раз спасал её. А в последний раз подвёл. Только Атас оказался рядом. Лисопёс двинутый… Бросил её, хотя должен был защитить. А она теперь в полной заднице…
— Аисса!
Она вздрогнула и подняла глаза. Кадир схватил с подноса засахаренную вишенку и сунул в рот:
— Налей мне айрана!
Ни тебе пожалуйста, ни тебе спасибо. Вот и всё воспитание.
— Хорошо, шахзаде, — со вздохом ответила Алиса и потянулась к кувшинчику, который заговаривали на кухне, чтобы всегда оставался холодным. Налив мальчику напитка, похожего на жидкий йогурт, она вернулась к вышивке, а Кадир, напившись, обиженно бросил:
— Ты меня не любишь, Аисса!
— С чего ты взял? — удивилась она.
— Ты никогда не говоришь, какой я красивый, сильный и умный! Никогда не целуешь, не обнимаешь! Все служанки всегда меня тискают и хвалят, а ты нет! Я всё расскажу маме, и она тебя выгонит в нижний гарем.
Глянув на насупившегося мальчишку, Алиса засмеялась:
— А тебе прямо хочется, чтобы каждая девушка тебя обожала? Ты наследник, этого у тебя не отнимешь, но надо же и показать, какой ты умный и сильный!
— А зачем? — искренне удивился Кадир. — Это же и так видно!
— То, что ты красавчик и будешь сердцеедом, когда вырастешь — вот это видно. А ум и силу надо показывать.
— Я только что победил всех слуг! — Кадир гордо вздёрнул нос. — Я стану падишахом! И все меня будут бояться!
— Бояться-то будут, а уважать?
— Ну… — он запнулся, наморщив лоб. — И уважать, наверное, тоже будут.
— А как тебя уважать, шахзаде, если ты даже стакан айрана себе налить не можешь? — усмехнулась Алиса. — Я уверена, что твой отец не просит слуг каждый раз накормить его и напоить!
— Как это не могу! Я могу!
И Кадир схватился за кувшинчик:
— Смотри!
Одно неловкое движение — и йогурт белой кляксой расплылся по столу. Кадир растерянно посмотрел на пятно, на Алису, и она с серьёзным лицом протянула ему одну из салфеток:
— Ничего, бывает. Вытирай теперь.
Кадир с сомнением повертел тряпочку в руках и принялся неуклюже вытирать столик. Алиса положила на блюдечко несколько вишен, добавила кремовое пирожное, которые делали специально для наследника, и протянула мальчику:
— Вот теперь для меня ты очень умный и сильный мальчик! Держи!
— Спасибо, — совершенно неожиданно ответил Кадир и улыбнулся.
Когда он убежал, весь перемазанный в креме, Алиса усмехнулась и вернулась к вышивке. И тут снова проснулся перстень.
Защипал, заколол, чуть ли не огнём зажёг кожу на пальце. Алиса поморщилась и почесала палец, а потом похолодела. Ведь каждый раз, когда артефакт подавал признаки жизни, ей угрожала опасность! Откуда же прилетит на этот раз? Она вскочила, оглядываясь по сторонам, и увидела стайку девушек в длинных платьях самых разных нежных оттенков, в платках, покрывавших волосы и свободно падавших на плечи. Впереди группы плавно и грациозно двигалась юная красавица — стройная, невысокая, с длинными, чёрными, блестящими локонами. Алиса сглотнула и присела обратно на подушку, судорожно припоминая, видела ли она эту девушку, и кто это может быть. Выходило только одно — это и есть невеста Фера, дочка падишаха Самиана.
Чего перстень-то взбесился? От этого райского птенчика Алисе точно опасности ждать не приходится! Так, момент, а как ей вести себя с дочерью падишаха? Что там говорила Бахира? Первая по значению в гареме — мать правителя, потом сёстры, которые жили отдельно, потом жёны, потом дочери. Так что с этой фифой надо быть вежливой, но не более того.
Девушки подошли. Самиана что-то шепнула одной из своих спутниц, и та словно случайно пнула Алису в бок. От неожиданности та свалилась с подушки на траву. Самиана засмеялась чистым серебристым, словно русалочьим, смехом, и Алису внезапно пронзило чувство острой незащищённости. Она умрёт здесь, и перстень не поможет, никакая магия её не спасёт…
— Аисса! — вскрикнул Кадир, подбежав. — Самиана, не трогай её! Это мамина рабыня!
— Конечно, шахзаде, — улыбнулась его сестра так сладко, что трава под её ногами слиплась. — Это не я, это Фахрида, нечаянно!
Она даже протянула руку Алисе, помогла ей подняться. Тонким пальчиком приподняла её подбородок. Острый чёрный взгляд впился в глаза, и Алисе стало жарко. Очень жарко. Ведь в тёмных радужках то и дело пробегали красные молнии. Перстень буквально орал уже, фигурально выражаясь, бил током палец, даже рука начала дёргаться…
— Красивые глаза, — тихо и задумчиво произнесла девушка, словно решая — выцарапать их или пожалеть. — Опусти их немедленно. Пойдёшь со мной!
Алиса взглянула на матерчатые туфельки на ногах Самианы и сглотнула. Потом ответила хрипло:
— Мне Бахира-шах велела присматривать за шахзаде…
Бабуля говорила остерегаться женщину с чёрными глазами! Ни за что не ходить с ней! Фиг Алиса пойдёт. Нет уж! Жизнь дороже!
— Я сказала — ты пойдёшь со мной, — чётко и раздельно повторила Самиана. — Ты что, плохо расслышала? Или ты совсем глупенькая?
Ласковая улыбка снова озарила её хорошенькое личико, и дочь падишаха одним точным и быстрым движением схватила Алису за волосы:
— Смеешь меня ослушаться?! Дерзкая, тупая рабыня! Одно моё слово — и тебя казнят! Ты умрёшь медленной и мучительной смертью!
Алиса вскрикнула от боли и зашипела, пытаясь сдержаться и не навалять этой высокопоставленной садистке знатных люлей.
— Шахинне, — тихо окликнула её одна из спутниц. — Бахире-шах не понравится это…
— Молчи, дура! Или тоже захотела?
— Простите меня, шахинне, — присела девушка, пряча взгляд.
— Я подумаю, — улыбнулась Самиана, и её улыбка показалась подглядевшей из-под ресниц всю сцену Алисе оскалом гиены.
— Падиша-а-ах идёт! Падиша-а-ах идёт!
Самиана выдохнула непонятное слово сквозь зубы, вроде как выругалась, и отпустила Алису. Та отступила к столику. Как только девушки повернулись к падишаху, быстро поправила платок, прикрыв лицо.
Правитель быстро шагал по дорожке, заложив руки за спину.
— Это я? Это правда я? Неужели всё вернулось?
— Да, это правда, Алиса, — засмеялась Бахира. — Вот видишь? Я же говорила, а ты — «не смогу, не смогу»!
Она указала на шатёр, стоявший напротив бассейна:
— Пойдём-ка, присядем, поговорим.
Алиса согласно кивнула и вслед за Бахирой прошла к шатру, присела на вычурное кресло, сиденье и спинка которого были обиты бархатом. Шахидше прищурилась:
— Нет уж, ты сядь вниз, на подушку. Я всё-таки мать шахзаде, а ты простая рабыня.
Алиса кашлянула и твёрдо ответила, пересаживаясь:
— Вы же знаете, что я не рабыня! Вы в курсе, что я попала сюда случайно!
Бахира чинно сложила руки на коленях, расправив складки платья, и почти ласково сказала:
— А вот это в данный момент не имеет никакого значения. Потом мы подумаем, что с тобой делать. А мой сын Кадир поступил правильно, приведя тебя в гарем. Здесь ты нашла, что искала, не так ли?
— Если вы про мою внешность…
— Про твою магию, Алиса-ханум. А взамен, если помнишь, я просила рассказать, откуда у тебя на пальце перстень ариготов.
Вздохнув, Алиса повертела артефакт и ответила:
— Да история-то на самом деле простая и даже в чём-то смешная. С друзьями были на даче, у парня с руки упал в мою сумку, а я нашла и надела. Вот и всё. Снять теперь не могу, как ни старалась… А что за ариготы такие?
Бахира усмехнулась одними губами, потом устремила взгляд на стройный ряд кипарисов за бассейном:
— У парня, говоришь… Интересно… Ладно, сделаю тебе небольшой экскурс в историю.
Она откинулась на спинку кресла, повертела в руке платочек из тонкой ткани и начала:
— Я думаю, ты уже поняла, что оказалась в другом мире. Сюда когда-то давно убежали от преследования инквизиции ведьмы и маги. Не знаю, кто и как первым открыл портал и переход из Старого в Новый мир, для этого надо копаться в старинных свитках. Главное, что здесь люди, обладающие магическими способностями или, как ещё говорится, даром, нашли спокойствие и дом. Они основали государства, которых, конечно, много, но самые крупные из всех — это Ностра-Дамния, Деистан и Северные земли.
— А сейчас мы где?
— В Деистане или Шахстве Деев. Здесь правит потомок самых сильных медиумов, которые общались с духами ещё во времена Крестовых походов… А вот это твоё колечко — из Ностра-Дамнии. Его, дорогая моя Алиса-ханум, изготовили для наследника.
— Как это? Принца, что ли? — с недоверием улыбнулась Алиса. — Это значит, что Фёдор — принц?
— Ну, положим, наследника Ностра-Дамнии зовут Фер, — неожиданно ледяным голосом ответила Бахира. — И он давно просватан за дочь падишаха, Самиану. А тут появляешься ты с его перстнем…
Алиса с изумлением глянула на неё. Фёдор-Фер принц, да ещё и жених какой-то тут принцессы… А спит с девушками, небось, налево и направо! Перстень его к ней, к Алисе, прицепился непонятно почему… Сама она заперта в гареме, а Бахира, наверное, мать этой невесты… Да, спасла Алису от преждевременного старения, научила пользоваться магией, но сейчас говорит с ней, как с приговорённой к расстрелу! Прямо сериал «Великолепный век»! Не отравят, как Надиру, так сожгут… Бежать или во всём сознаваться?
— Да не бойся ты так! — улыбнулась Бахира так ослепительно, что Алиса невольно вздрогнула. — Я никому ничего не скажу, но артефакт надо спрятать. Вот только снимем его…
— Не получается, я уже пробовала, — и Алиса снова покрутила проклятый перстень на пальце.
— Магией?
— Нет, магией я не умею…
— Я знаю, к кому обратиться, — кивнула Бахира. — Не волнуйся. А Самиану я и сама терпеть не могу, как и её мать!
— А её мать первая жена султана? — осторожно поинтересовалась Алиса. — Она давно умерла?
— Да жива она, старая лиса, что с ней станется! — прошипела Бахира. — В старом дворце живёт со своей свитой, а дочка её здесь. С матушкой падишаха всё любезничает. А теперь и вовсе нос задрала, как же, если войны не случится — Самиана станет правительницей Ностра-Дамнии!
— Какая война? Почему правительницей?
— О Великие Деи, ты что, с луны свалилась? Ариго был убит, отравлен, казнили подданного Деистана, падишах рвёт и мечет, и хочет войной на них пойти, и опасается. Противники-то серьёзные!
Алиса прижала ладонь ко рту. Божечки, только этого и не хватало! Ещё и война! Хотя ей-то что? Она во всём этом безумии участвовать не собирается! Она собирается домой. Снять перстень и — хоп-хоп — в свой любимый старый мир, к родителям, к брату и бабушке, снова учиться в институте, снова болтать с подружками в кафе и никаких магий, принцев, падишахов, гаремов… А пока надо терпеть и постараться выжить. И подлизаться к Бахире, хотя Бахира-то точно должна ей помочь. Ведь Алиса спасла её сына!
— Послушайте, — жалобно начала она. — Мне нет никакого дела до войны! Всё, что я хочу — это вернуться к себе! Ведь вы мне поможете?
— Я подумаю, что можно сделать, — кивнула Бахира. — А теперь пойдём. Или у тебя есть ещё какие-то вопросы?
Вопросы? Какие тут могут быть вопросы… Всё предельно ясно. Хотя…
— За мной в Москве охотились люди. Или маги, уж и не знаю… Они хотели меня напугать, а может и убить. Как вы думаете, я здесь в безопасности?
— Думаешь, из-за перстня? — приподняла бровь Бахира. — В Старом мире легче убить неугодного человека и выдать преступление за несчастный случай. Здесь это уже гораздо сложнее, ведь на каждом шагу стоят охранные заклинания и магические ловушки… Думаю, тебе нечего бояться. Если это были мужчины, они-то точно в гарем не пройдут. Пойдём, Алиса-ханум. Я голодна.
Они уже почти дошли до двери, ведущей в гарем, как Бахира внезапно остановилась и обернулась к Алисе:
— Прикройся платком! Если спросят, почему ты прячешься, говори, что у тебя ужасные шрамы на лице. И не возражай! Поверь, это для твоего же блага!
— Хорошо, Бахира, — решила не спорить Алиса, подколов свободный конец платка, как научил её Амир.
— И ради Великих Деев, зови меня шахидше или хотя бы Бахира-шах, — раздражённо заявила женщина. — Я всё же не последняя рабыня в этом гареме!
— Хорошо, Бахира-шах, — покладисто ответила Алиса и даже присела в небольшом реверансе.
— Ты быстро учишься, ханум, — довольно улыбнулась шахидше. — Пойдём, я покажу тебе, как девушки из гарема устраивают праздники.
А в гареме были танцы. Девушки в кругу томно изгибались, покручивая вытянутыми вверх руками, потряхивая браслетами и монистами на бёдрах. Трое из них играли на инструментах вроде домры. Пять или шесть сидели на подушках, улыбаясь и прихлопывая в ладони. Особенно радовалась одна — белокурая, голубоглазая и кругленькая личиком, излучающая особую благость и наивное счастье. Наверняка, она и есть Фатма, будущая мать. И она всё с той же улыбкой нежно проворковала:
— Бахира-шах! Присядьте к нам, присоединяйтесь к нашему празднику!
— Потом, Фатма, потом, — улыбнулась Бахира одними губами.
В дверь с другого конца коридора проскользнул толстенький безбородый и безусый мужчина в полосатом кафтане изящного покроя и в элегантном тюрбане, громко провозгласил:
— Падишах Деистана, великий Шах Аль Табрис!
Девушки мгновенно выстроились в рядочек, те, что сидели, вскочили, опустив головы. Бахира осталась стоять, скромно сложив опущенные руки. Высокий статный мужчина с окладистой чёрной бородой вошёл в гарем и оглядел всех зорким, как у хищной птицы, взглядом. Алиса украдкой смотрела на него из-за занавески платка и плеча шахидше. Падишах легонько махнул рукой и улыбнулся:
— Продолжайте праздник, девушки!
А потом, когда музыка и танец возобновились, приблизился к Фатме и ласково взял за руку:
— Как ты себя чувствуешь, моя газель?
Алиса всей кожей почувствовала, как напряглась Бахира, как от неё хлынула волна ненависти. И незаметно для всех взяла шахидше за плечо. Бахира передёрнулась и совсем неслышно прошипела:
— Я её убью.
Глава 21. Принцесса и падишах
Лучи утреннего солнца пронизывали всё вокруг, играя в веточках, гнущихся под тяжестью спелых абрикосов. От этих лучей кругленькие упругие фрукты словно светились изнутри. Вовсю чирикали птички, словно пытаясь переспорить одна другую. Смеялись девушки, говорили на незнакомом языке, обсуждали что-то тихонько. Алиса слышала их, понимала уже немного, но не вникала в суть, думая о своём.
В саду было так тихо, так уютно, так спокойно, что хотелось остаться здесь навсегда. Вот так тупенько тыкать иголкой в ткань, протаскивать нитку через шёлк, рассматривать получающуюся кривую вышивку и ни о чём не вспоминать. А потом пойти в гарем, покушать парную курятинку, яйца под пикантным соусом, малюсенькие порционные кусочки печёного баклажана, фаршированного паприкой и помидорами… После обеда снова прогуляться в саду. И на уроки — каллиграфически вырисовывать на пергаменте крючочки и закорючечки, помогая себе высунутым языком, как в первом классе. После школы сопровождать в сад шахзаде Кадира, который оказался очень ласковым, весёлым и смешливым мальчишкой, хотя и избалованным донельзя…
Вот и сейчас он рубился на деревянных саблях с сильными чернокожими евнухами, побеждая раз за разом, а Алиса старательно вышивала вензель Шахства на шёлковом платочке, то и дело поглядывая на мальчика. Мысли витали далеко, в Москве. Она вспоминала о даче и о ночи с Фёдором, о смерти бабули, о перстне и о том, как чуть не оказалась пришпиленной к стулу в кафе… Смерть ходила за ней по пятам, но артефакт несколько раз спасал её. А в последний раз подвёл. Только Атас оказался рядом. Лисопёс двинутый… Бросил её, хотя должен был защитить. А она теперь в полной заднице…
— Аисса!
Она вздрогнула и подняла глаза. Кадир схватил с подноса засахаренную вишенку и сунул в рот:
— Налей мне айрана!
Ни тебе пожалуйста, ни тебе спасибо. Вот и всё воспитание.
— Хорошо, шахзаде, — со вздохом ответила Алиса и потянулась к кувшинчику, который заговаривали на кухне, чтобы всегда оставался холодным. Налив мальчику напитка, похожего на жидкий йогурт, она вернулась к вышивке, а Кадир, напившись, обиженно бросил:
— Ты меня не любишь, Аисса!
— С чего ты взял? — удивилась она.
— Ты никогда не говоришь, какой я красивый, сильный и умный! Никогда не целуешь, не обнимаешь! Все служанки всегда меня тискают и хвалят, а ты нет! Я всё расскажу маме, и она тебя выгонит в нижний гарем.
Глянув на насупившегося мальчишку, Алиса засмеялась:
— А тебе прямо хочется, чтобы каждая девушка тебя обожала? Ты наследник, этого у тебя не отнимешь, но надо же и показать, какой ты умный и сильный!
— А зачем? — искренне удивился Кадир. — Это же и так видно!
— То, что ты красавчик и будешь сердцеедом, когда вырастешь — вот это видно. А ум и силу надо показывать.
— Я только что победил всех слуг! — Кадир гордо вздёрнул нос. — Я стану падишахом! И все меня будут бояться!
— Бояться-то будут, а уважать?
— Ну… — он запнулся, наморщив лоб. — И уважать, наверное, тоже будут.
— А как тебя уважать, шахзаде, если ты даже стакан айрана себе налить не можешь? — усмехнулась Алиса. — Я уверена, что твой отец не просит слуг каждый раз накормить его и напоить!
— Как это не могу! Я могу!
И Кадир схватился за кувшинчик:
— Смотри!
Одно неловкое движение — и йогурт белой кляксой расплылся по столу. Кадир растерянно посмотрел на пятно, на Алису, и она с серьёзным лицом протянула ему одну из салфеток:
— Ничего, бывает. Вытирай теперь.
Кадир с сомнением повертел тряпочку в руках и принялся неуклюже вытирать столик. Алиса положила на блюдечко несколько вишен, добавила кремовое пирожное, которые делали специально для наследника, и протянула мальчику:
— Вот теперь для меня ты очень умный и сильный мальчик! Держи!
— Спасибо, — совершенно неожиданно ответил Кадир и улыбнулся.
Когда он убежал, весь перемазанный в креме, Алиса усмехнулась и вернулась к вышивке. И тут снова проснулся перстень.
Защипал, заколол, чуть ли не огнём зажёг кожу на пальце. Алиса поморщилась и почесала палец, а потом похолодела. Ведь каждый раз, когда артефакт подавал признаки жизни, ей угрожала опасность! Откуда же прилетит на этот раз? Она вскочила, оглядываясь по сторонам, и увидела стайку девушек в длинных платьях самых разных нежных оттенков, в платках, покрывавших волосы и свободно падавших на плечи. Впереди группы плавно и грациозно двигалась юная красавица — стройная, невысокая, с длинными, чёрными, блестящими локонами. Алиса сглотнула и присела обратно на подушку, судорожно припоминая, видела ли она эту девушку, и кто это может быть. Выходило только одно — это и есть невеста Фера, дочка падишаха Самиана.
Чего перстень-то взбесился? От этого райского птенчика Алисе точно опасности ждать не приходится! Так, момент, а как ей вести себя с дочерью падишаха? Что там говорила Бахира? Первая по значению в гареме — мать правителя, потом сёстры, которые жили отдельно, потом жёны, потом дочери. Так что с этой фифой надо быть вежливой, но не более того.
Девушки подошли. Самиана что-то шепнула одной из своих спутниц, и та словно случайно пнула Алису в бок. От неожиданности та свалилась с подушки на траву. Самиана засмеялась чистым серебристым, словно русалочьим, смехом, и Алису внезапно пронзило чувство острой незащищённости. Она умрёт здесь, и перстень не поможет, никакая магия её не спасёт…
— Аисса! — вскрикнул Кадир, подбежав. — Самиана, не трогай её! Это мамина рабыня!
— Конечно, шахзаде, — улыбнулась его сестра так сладко, что трава под её ногами слиплась. — Это не я, это Фахрида, нечаянно!
Она даже протянула руку Алисе, помогла ей подняться. Тонким пальчиком приподняла её подбородок. Острый чёрный взгляд впился в глаза, и Алисе стало жарко. Очень жарко. Ведь в тёмных радужках то и дело пробегали красные молнии. Перстень буквально орал уже, фигурально выражаясь, бил током палец, даже рука начала дёргаться…
— Красивые глаза, — тихо и задумчиво произнесла девушка, словно решая — выцарапать их или пожалеть. — Опусти их немедленно. Пойдёшь со мной!
Алиса взглянула на матерчатые туфельки на ногах Самианы и сглотнула. Потом ответила хрипло:
— Мне Бахира-шах велела присматривать за шахзаде…
Бабуля говорила остерегаться женщину с чёрными глазами! Ни за что не ходить с ней! Фиг Алиса пойдёт. Нет уж! Жизнь дороже!
— Я сказала — ты пойдёшь со мной, — чётко и раздельно повторила Самиана. — Ты что, плохо расслышала? Или ты совсем глупенькая?
Ласковая улыбка снова озарила её хорошенькое личико, и дочь падишаха одним точным и быстрым движением схватила Алису за волосы:
— Смеешь меня ослушаться?! Дерзкая, тупая рабыня! Одно моё слово — и тебя казнят! Ты умрёшь медленной и мучительной смертью!
Алиса вскрикнула от боли и зашипела, пытаясь сдержаться и не навалять этой высокопоставленной садистке знатных люлей.
— Шахинне, — тихо окликнула её одна из спутниц. — Бахире-шах не понравится это…
— Молчи, дура! Или тоже захотела?
— Простите меня, шахинне, — присела девушка, пряча взгляд.
— Я подумаю, — улыбнулась Самиана, и её улыбка показалась подглядевшей из-под ресниц всю сцену Алисе оскалом гиены.
— Падиша-а-ах идёт! Падиша-а-ах идёт!
Самиана выдохнула непонятное слово сквозь зубы, вроде как выругалась, и отпустила Алису. Та отступила к столику. Как только девушки повернулись к падишаху, быстро поправила платок, прикрыв лицо.
Правитель быстро шагал по дорожке, заложив руки за спину.
