А Фириель плачет в подушку по ночам, отчего утром долго возится с опухшим лицом и красными веками, дабы придать себе обычный беззаботный вид.
Леви… Высокий, красивый, добрый… Ещё в детстве она кокетничала с ним, то выпрашивая разные мелочи, то дразнясь и убегая. Фер злился на сестру, не понимая, зачем она лезет к ним двоим, зачем всё время пытается вклиниться в их игры. А Леви просто молча улыбался и выполнял её детские требования. Всегда.
— Ты готова, светлость? — тихо спросила Лива.
Фириель кивнула, сжав в пальцах батистовый платочек с личным вензелем. Северянка накрыла её руки ладонью и ласково улыбнулась:
— Ну что ты, не бойся, всё будет хорошо! Ты ведь хочешь узнать, правда?
— Да, я хочу узнать, — пробормотала Фириель. — А там будь что будет…
— Знать правду о том, кого любишь, всегда лучше, чем быть в неизвестности Но тогда исчезнет надежда. Дай мне его подарок.
Получив браслетик из мелких чёрных бусин гематита, Лива положила его в чашу возле свечи, взяла одной рукой Фириель за пальцы, а другой подожгла сушёную веточку вереска. Горький запах горящей травы постепенно наполнил комнату. Северянка начала тихо мычать на своём заунывном языке бесконечную и непонятную песню. Словно жрица Великого Магистра, молящаяся вполголоса. Фириель снова задрожала, не от холода, но от страха. Что если сейчас Лива скажет, что её любимый умер и больше никогда не вернётся, не обнимет, не поцелует… Никогда не скажет, как похожи глаза ариголетты на июньское безоблачное небо… Правда или надежда? Что же лучше? Ещё не поздно всё остановить, но тогда, возможно, Фириель никогда не узнает, что случилось с Леви…
— Я вижу… — произнесла Лива с закрытыми глазами. — Я вижу…
Ностра-Дамния
Портал под мостом засветился кристаллами, сияние которых было видно только магам. «Авилон» — сосредоточился Леви на выбранном пункте прибытия. Представил себе дворцовый парк во всём его великолепии, беседку у пруда, дорожку, огибающую клумбы и ведущую к одному из портиков. И шагнул в переливающуюся всеми цветами радуги пелену.
Но оказался не в парке. И даже не рядом. Леви вышел в небольшую комнатку с голыми стенами, в которой стояла лишь скамья у стены. В противоположной стене была закрытая дверь, а рядом висел шнурок, как в покоях ариго, для вызова прислуги. Сказать, что Леви был удивлён, значит, не сказать ничего. Он даже поморгал пару секунд, протёр глаза, чтобы убедиться в реальности комнаты. Потрогал стены, скамейку, помотал головой и решительно двинулся к двери. Как и следовало ожидать, она оказалась заперта. Можно, конечно, взломать, но… Дверь явно защищена заклинаниями. К чему такие предосторожности? Сейчас он узнает. Леви усмехнулся и дёрнул за верёвочку.
Мелодичный звон колокольчика раздался за дверью. А вслед за ним — тяжёлые шаги и стук кованых каблуков по гулкому коридору. Гвардейцы? Великий Магистр, это что за тюрьма такая? В замке заскрежетал ключ, дверь рывком распахнулась, и Леви увидел хмурые, напряжённые лица двоих солдат с обнажёнными саблями, а между ними стоял седой сгорбленный старичок в чёрном камзоле со связкой ключей в руке и пергаментом в другой.
— Что происходит, ваша милость? — Леви слегка поклонился в знак уважения к возрасту и оглянулся на комнату.
— Имя, род и степень магии, — спросил старик, словно скрипнули подошвы старых туфель.
— Леви из рода Натаниель, общая магия второй степени, левитация и защита, — на автомате выдал он, всё ещё не понимая причин такого приёма.
— Цель вашего прибытия в Ностра-Дамнию?
— Я домой вернулся! — начал закипать Леви. — Я на учёбе был в Старом мире, попал в больницу, теперь возвращаюсь. А в чём дело?
— Мы проверим.
Старик старательно поводил ладонью над свитком, потом подержал руку перед лбом Леви и недоверчиво глянул на него поверх крохотных очков:
— Вы, оказывается, живы! А вас ищут по всем мирам!
— Ну так выпустите меня отсюда, наконец! — проворчал Леви.
— Конечно, ваша светлость, конечно! — старичок посторонился, и оба гвардейца тоже отступили. Леви нахмурился:
— А что вообще произошло? К чему такие строгости?
— Вы не в курсе, ваша светлость? — старик кашлянул. — Страна на особом положении, возможно, будет война, мы остались без правителя… Вот и крутимся, как можем, всех прибывающих проверяем.
— Как без правителя?! — крикнул Леви. — Что с ариго?
— Ариго Армер отравлен. Ариго Фер исчез, — скорбно склонил голову старик. — Но вам лучше поспешить во дворец, там вы узнаете подробности.
— Коня здесь можно найти? — уже шагая по коридору, обернулся Леви.
— Найдём, не беспокойтесь!
Авилон
— Он жив! — всхлипнула Фириель, сжимая платочек в руке. — Жив! Лива! Ты уверена?
— Уверена, светлость, — мягко улыбнулась северянка. — Нет его среди мёртвых!
— А где он сейчас? — Фириель схватила браслетик из чаши и попыталась сама завязать его, помогая себе зубами. Лива аккуратно отстранила её и помогла, затянув шнурочек браслета бантиком.
— Где же, Лива?
— Этого я, к сожалению, не могу сказать, но он придёт к тебе, обязательно!
— Пойдём в парк, пожалуйста, — взмолилась она, заглядывая в серые тёплые глаза северянки. — Мне нужно подышать воздухом, здесь так душно!
Лива глянула на неё с сомнением, нахмурив чётко очерченные густые брови, потом кивнула:
— Ну ладно, пойдём, только ненадолго. Не нравятся мне прогулки по саду в темноте, хотя на тебя вряд ли нападут. Но надо быть предельно осторожными, понимаешь?
— Понимаю… — кивнула Фириель. Встала, поправила юбки, накинула на плечи шаль и с готовностью повернулась к Ливе: — Пойдём. Ничего со мной не случится!
Они вышли из комнаты. Гулким, слабо освещённым коридором прошли до выхода в сад. Глубоким вечером он выглядел таинственно и даже немного страшно. Ветки деревьев казались костлявыми лапами монстров, цветы превратились в головки ужасных гномов, а шары голубоватого света, парящего над ножками светильников, потрескивали слегка, неслышные днём, но такие громкие после заката. Фириель поёжилась и стянула концы шали на груди, словно простой платок мог защитить её от нечисти. Лива, державшаяся сзади, коснулась её плеча:
— Может, вернёмся?
Но Фириель упрямо качнула головой. Она должна была быть в саду, просто должна — и всё.
Авилон
Коня Леви дали отличного. Вороного, быстрого, горячего. Он так быстро домчал его до столицы, что Леви даже не успел хорошенько обдумать, что скажет и что сделает по приезду во дворец. Хоть бы с Фером было всё в порядке! Его светлость Армер скончался, но в том маленьком пропускном пункте на границе никто не знал подробностей. Фер исчез, неизвестно при каких обстоятельствах. В груди жгло чувство страшного непонимания. И надежда, что во дворце ему всё объяснят…
Он осадил коня у городских ворот, и тот торопливо гарцевал на месте, пока дежурный маг проверял личность приезжего. Потом Леви, даже не слушая приветственных слов от хорошо знавших его охранников, погнал дальше. Ещё немного — и он дома…
В дворцовом саду на цветочной лужайке, недалеко от беседки, стояли две женские фигурки. Освещенные голубоватыми отблесками магических огней, они были похожи на старинную гравюру, которая висела в зале прикладной магии: Аллиель, дочь первого ариго, ждёт возвращения из похода возлюбленного. Светлые волосы девушки заставили Леви сглотнуть и резко остановить коня. Фириель! Она словно знала, что он едет, вышла навстречу…
Леви спрыгнул с лошади, бросил поводья и медленно направился к ариголетте. Сердце билось, как сумасшедшее, а в голове стучала одна лишь мысль — он забыл её, совсем забыл! А она ждала и мучилась… Такая маленькая, нежная, хрупкая, такая слабая… Такая взрослая, как настоящая женщина, хотя совсем ещё ребёнок!
Он взял Фириель за руки, стиснул тонкие кисти, стараясь не сжимать слишком сильно, вдохнул её запах — вереск, мёд, горькая полынь. Фири всегда пахла травами, и от этого Леви чувствовал себя защищенным, как в детстве с мамой…
— Леви… Ты пришёл, — выдохнула она, глядя в глаза снизу вверх с такой нежностью, что он чуть концы не отдал на месте.
— Я пришёл, — согласился он, наслаждаясь её запахом, гладкостью кожи, овалом лица, сиянием голубых глаз. — Я больше никогда тебя не оставлю, обещаю!
Фириель счастливо улыбнулась и прижалась щекой к его груди. А потом начала оседать. Леви подхватил её на руки:
— Ну что же ты, ариголетта!
Служанка, до того стоявшая поодаль, приблизилась и тихо велела:
— Несите её в комнату. Переволновалась светлость. Я вас скрою, никто не увидит…
— Спасибо, — бросил Леви. — Я этого не забуду.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась девушка. — Вас соединят боги, я это видела.
— Ты кто?
— Тень ариголетты. Я никому не позволю её обидеть. Даже вам!
Леви бросил на неё короткий взгляд и кивнул на входную дверь:
— Давай-ка отнесём её, и ты мне всё расскажешь, что тут творится, раз ты тень.
Фер посмотрел поочерёдно на Валя и Атассена, потом поднял рюмку с бухой и сказал:
— Ну, по-моему, план неплохой. При международном конфликте мне не стоит светиться с моим нострадамнийским происхождением! Значит, Фрод и Валь из Северных земель с подарком для падишаха Аль Табриса. А что за подарок-то, эй, ты?
Атассен, до того скромно сидевший на полу у столика, поднял голову и улыбнулся, словно ощерился:
— Изумрудный дракон из долины Шаннон.
Валь присвистнул с удивлением. Фер нахмурился:
— Что за чудо такое? Никогда не слышал.
— Конечно, не слышал! Их, наверное, всего две шутки и осталось в наших землях. Шаманы и друиды молятся, чтобы изумрудники не исчезли с лица земли: это же особые звери, наделённые интеллектом и магией! Так ты и в дракона умеешь превращаться? — обратился Валь к Атассену.
— Я в любое животное умею. Правда, драконом не смогу долго, максимум сутки.
— А почему ты думаешь, что падишаху понравится подарок? — спросил Фер. Его не оставляли сомнения в успехе этой авантюры, но другого способа проникнуть в гарем, чтобы вызволить Алису, он не видел.
Атассен обернулся к нему:
— Я общался в порту с торговцем из узкоглазых. Он посетовал на то, что уже долгие годы не может достать живого изумрудного дракона для зверинца падишаха. Естественно, я заинтересовался и постарался его разговорить.
Фер заметил, каким жадным взглядом фамильер смотрит на сервированный на столе ужин, и протянул ему плошку:
— Держи и веди себя, как человек, раз уж ты сейчас в человеческом обличье.
— Простите, мой ариго, мне неловко…
— Прощаю, рассказывай дальше.
— Торговец оказался весьма словоохотлив и в подробностях поведал мне свои приключения. А также то, что у падишаха Деистана есть необыкновенный зверинец, в котором собраны самые исключительные животные со всего мира. А дракона нет. Вот мы ему дракона и преподнесём!
Фер покивал. Годная идейка, молодец лис! Не зря его Ноно кормит всё-таки. Но им с Валем придётся держать ухо востро, потому что старая ведьма пока под подозрением в связи с рагулем. В эту версию верить, конечно, трудно: Ноно, как и все остальные ведьмы, жившие испокон века в лачуге у дворца, всегда была предана ариго и их семьям. Однако северянин считал, что никого исключить нельзя, к тому же у Ноно была возможность. Даже при отсутствии видимых мотивов.
Валь постучал рюмкой по кувшинчику:
— Наливай, светлость. А как именно мы доставим тебя, то есть дракона, в логово падишаха? Ты же будешь зверюгой!
— А в клетке! — улыбнулся Атассен. — Я уже узнавал на базаре: клетка таких размеров стоит один золотой деинар.
— Ничего себе цены!
— Ну, а что ты себе думал? — поднял бровь Фер. — Зверюга же большая, клетка должна быть большая. Золотой у нас есть, клетку купим, вот и все дела!
— Надеюсь, оно того стоит, — проворчал Валь, заедая выпитую буху кусочком жареной баранины.
— Главное, чтобы Атассен не подвёл, — грозно зыркнул в сторону фамильера Фер.
— Как можно, мой ариго! — возмутился рыжий. — Я же служу вам, как моей хозяйке!
— Смотри, одно ложное движение — и я тебя порву, понял? — спросил Валь.
Фамильер опустил глаза и покивал:
— Я понял. У меня лишь одно задание — доставить артефакт моей госпоже. Но раз это по вашей просьбе, значит, я доставлю его вам, мой ариго.
— Ну всё, тогда сегодня спать, а завтра принимаемся за выполнение нашего чудесного плана! — решительно хлопнул ладонью по столику Фер. — Атассен, ты на покрывале на полу. Валь, любовь моя, иди ко мне на ложе!
Валь чуть не зарычал, а фамильер покладисто пошёл в угол с леопардовым покрывалом.
Утром пораньше, ещё до завтрака, Фер поднял Валя, и они потащились на рынок. Для начала зашли к ювелиру и выкупили драгоценности для Алисы. Фер забрал свой заложенный медальон и с облегчением надел его обратно на шею. Потом они пошли по рядам. Нашли самую большую и самую роскошную клетку действительно за один золотой. С пыхтением притащили её на постоялый двор, чем заслужили изумлённые взгляды Ахмеда.
— Подарок для падишаха, — объяснил хозяину Фер. — Мы к нему на приём идём.
— Мои прекрасные господа, наш всемилостивейший падишах достоин самого дорогого подарка от северных гостей! — залебезил перед ними Ахмед-бей. — Надеюсь, что вы привезли ему нечто выдающееся?
— Он будет доволен, — заверил его Фер, проталкивая клетку в дверь на лестницу.
— Вот ведь прилипала, — вполголоса пробормотал Валь, помогая ему. — Всё ему знать надо…
— Да пошёл он! Дверь открой!
Валь толкнул дверь в комнату и застыл на пороге. Фер ругнулся, наткнувшись на его спину, и тоже застыл.
В комнате на полу сидел зелёный дракон с сияющей шкуркой, двумя коротенькими рожками и длинным чешуйчатым хвостом. Он растянул узкую пасть в неумелой улыбке и взмахнул широкими полупрозрачными крыльями. Они напряглись, натянулись между костистыми частями и заиграли всеми оттенками зелёного в солнечном луче из окошка.
— Как настоящий! — завороженно протянул Валь. — Ты посмотри, какой красавец!
— Слушай, он у нас в клетку не поместится, — озабоченно нахмурился Фер.
— Я помещусь, — уверил их дракон странным клекочущим голосом, — я крылья сложу!
— Ну, складывай тогда — и вперёд!
Дракон снова улыбнулся, словно бы застенчиво, и, собрав крылья, пошёл в клетку, тяжело переваливаясь на коротеньких лапках. Валь прищурился, наблюдая за процессом, а потом усмехнулся:
— Я думаю, наш план удастся… Если, конечно, он не захочет мило поболтать с падишахом. Ведь драконы не разговаривают…
Атассен заметил из клетки обиженным тоном:
— Я же не совсем глупенький!
— Ладно, ближе к телу, то есть, делу, — прервал его Фер. — Я тут подумал: запишу-ка я речь. А то совсем все восточные обороты запамятовал. Есть тут где бумага и перо?
— Сходи у хозяина попроси, — Валь кивнул на дверь.
— Сходи сам!
— Тебе нужнее. А мне надо завершить начатое.
Фер скептически усмехнулся, глядя на тонкую цепочку с крохотными камушками-подвесками, которую Валь достал из сумки:
— И что это?
— Ошейник для нашего дракона.
Валь просунул руку в клетку и точным движением набросил цепочку на шею обалдевшего дракона. Тот недовольно заклекотал:
— Мне совершенно не нужны заговоренные на послушание артефакты! Я служу моей госпоже и моему ариго, а вовсе не вам!
Валь склонил голову набок, любуясь творением своих рук, и ответил:
— Вот поэтому я и заговорил ошейник. Теперь ты служишь троим!
Леви… Высокий, красивый, добрый… Ещё в детстве она кокетничала с ним, то выпрашивая разные мелочи, то дразнясь и убегая. Фер злился на сестру, не понимая, зачем она лезет к ним двоим, зачем всё время пытается вклиниться в их игры. А Леви просто молча улыбался и выполнял её детские требования. Всегда.
— Ты готова, светлость? — тихо спросила Лива.
Фириель кивнула, сжав в пальцах батистовый платочек с личным вензелем. Северянка накрыла её руки ладонью и ласково улыбнулась:
— Ну что ты, не бойся, всё будет хорошо! Ты ведь хочешь узнать, правда?
— Да, я хочу узнать, — пробормотала Фириель. — А там будь что будет…
— Знать правду о том, кого любишь, всегда лучше, чем быть в неизвестности Но тогда исчезнет надежда. Дай мне его подарок.
Получив браслетик из мелких чёрных бусин гематита, Лива положила его в чашу возле свечи, взяла одной рукой Фириель за пальцы, а другой подожгла сушёную веточку вереска. Горький запах горящей травы постепенно наполнил комнату. Северянка начала тихо мычать на своём заунывном языке бесконечную и непонятную песню. Словно жрица Великого Магистра, молящаяся вполголоса. Фириель снова задрожала, не от холода, но от страха. Что если сейчас Лива скажет, что её любимый умер и больше никогда не вернётся, не обнимет, не поцелует… Никогда не скажет, как похожи глаза ариголетты на июньское безоблачное небо… Правда или надежда? Что же лучше? Ещё не поздно всё остановить, но тогда, возможно, Фириель никогда не узнает, что случилось с Леви…
— Я вижу… — произнесла Лива с закрытыми глазами. — Я вижу…
***
Ностра-Дамния
Портал под мостом засветился кристаллами, сияние которых было видно только магам. «Авилон» — сосредоточился Леви на выбранном пункте прибытия. Представил себе дворцовый парк во всём его великолепии, беседку у пруда, дорожку, огибающую клумбы и ведущую к одному из портиков. И шагнул в переливающуюся всеми цветами радуги пелену.
Но оказался не в парке. И даже не рядом. Леви вышел в небольшую комнатку с голыми стенами, в которой стояла лишь скамья у стены. В противоположной стене была закрытая дверь, а рядом висел шнурок, как в покоях ариго, для вызова прислуги. Сказать, что Леви был удивлён, значит, не сказать ничего. Он даже поморгал пару секунд, протёр глаза, чтобы убедиться в реальности комнаты. Потрогал стены, скамейку, помотал головой и решительно двинулся к двери. Как и следовало ожидать, она оказалась заперта. Можно, конечно, взломать, но… Дверь явно защищена заклинаниями. К чему такие предосторожности? Сейчас он узнает. Леви усмехнулся и дёрнул за верёвочку.
Мелодичный звон колокольчика раздался за дверью. А вслед за ним — тяжёлые шаги и стук кованых каблуков по гулкому коридору. Гвардейцы? Великий Магистр, это что за тюрьма такая? В замке заскрежетал ключ, дверь рывком распахнулась, и Леви увидел хмурые, напряжённые лица двоих солдат с обнажёнными саблями, а между ними стоял седой сгорбленный старичок в чёрном камзоле со связкой ключей в руке и пергаментом в другой.
— Что происходит, ваша милость? — Леви слегка поклонился в знак уважения к возрасту и оглянулся на комнату.
— Имя, род и степень магии, — спросил старик, словно скрипнули подошвы старых туфель.
— Леви из рода Натаниель, общая магия второй степени, левитация и защита, — на автомате выдал он, всё ещё не понимая причин такого приёма.
— Цель вашего прибытия в Ностра-Дамнию?
— Я домой вернулся! — начал закипать Леви. — Я на учёбе был в Старом мире, попал в больницу, теперь возвращаюсь. А в чём дело?
— Мы проверим.
Старик старательно поводил ладонью над свитком, потом подержал руку перед лбом Леви и недоверчиво глянул на него поверх крохотных очков:
— Вы, оказывается, живы! А вас ищут по всем мирам!
— Ну так выпустите меня отсюда, наконец! — проворчал Леви.
— Конечно, ваша светлость, конечно! — старичок посторонился, и оба гвардейца тоже отступили. Леви нахмурился:
— А что вообще произошло? К чему такие строгости?
— Вы не в курсе, ваша светлость? — старик кашлянул. — Страна на особом положении, возможно, будет война, мы остались без правителя… Вот и крутимся, как можем, всех прибывающих проверяем.
— Как без правителя?! — крикнул Леви. — Что с ариго?
— Ариго Армер отравлен. Ариго Фер исчез, — скорбно склонил голову старик. — Но вам лучше поспешить во дворец, там вы узнаете подробности.
— Коня здесь можно найти? — уже шагая по коридору, обернулся Леви.
— Найдём, не беспокойтесь!
***
Авилон
— Он жив! — всхлипнула Фириель, сжимая платочек в руке. — Жив! Лива! Ты уверена?
— Уверена, светлость, — мягко улыбнулась северянка. — Нет его среди мёртвых!
— А где он сейчас? — Фириель схватила браслетик из чаши и попыталась сама завязать его, помогая себе зубами. Лива аккуратно отстранила её и помогла, затянув шнурочек браслета бантиком.
— Где же, Лива?
— Этого я, к сожалению, не могу сказать, но он придёт к тебе, обязательно!
— Пойдём в парк, пожалуйста, — взмолилась она, заглядывая в серые тёплые глаза северянки. — Мне нужно подышать воздухом, здесь так душно!
Лива глянула на неё с сомнением, нахмурив чётко очерченные густые брови, потом кивнула:
— Ну ладно, пойдём, только ненадолго. Не нравятся мне прогулки по саду в темноте, хотя на тебя вряд ли нападут. Но надо быть предельно осторожными, понимаешь?
— Понимаю… — кивнула Фириель. Встала, поправила юбки, накинула на плечи шаль и с готовностью повернулась к Ливе: — Пойдём. Ничего со мной не случится!
Они вышли из комнаты. Гулким, слабо освещённым коридором прошли до выхода в сад. Глубоким вечером он выглядел таинственно и даже немного страшно. Ветки деревьев казались костлявыми лапами монстров, цветы превратились в головки ужасных гномов, а шары голубоватого света, парящего над ножками светильников, потрескивали слегка, неслышные днём, но такие громкие после заката. Фириель поёжилась и стянула концы шали на груди, словно простой платок мог защитить её от нечисти. Лива, державшаяся сзади, коснулась её плеча:
— Может, вернёмся?
Но Фириель упрямо качнула головой. Она должна была быть в саду, просто должна — и всё.
***
Авилон
Коня Леви дали отличного. Вороного, быстрого, горячего. Он так быстро домчал его до столицы, что Леви даже не успел хорошенько обдумать, что скажет и что сделает по приезду во дворец. Хоть бы с Фером было всё в порядке! Его светлость Армер скончался, но в том маленьком пропускном пункте на границе никто не знал подробностей. Фер исчез, неизвестно при каких обстоятельствах. В груди жгло чувство страшного непонимания. И надежда, что во дворце ему всё объяснят…
Он осадил коня у городских ворот, и тот торопливо гарцевал на месте, пока дежурный маг проверял личность приезжего. Потом Леви, даже не слушая приветственных слов от хорошо знавших его охранников, погнал дальше. Ещё немного — и он дома…
В дворцовом саду на цветочной лужайке, недалеко от беседки, стояли две женские фигурки. Освещенные голубоватыми отблесками магических огней, они были похожи на старинную гравюру, которая висела в зале прикладной магии: Аллиель, дочь первого ариго, ждёт возвращения из похода возлюбленного. Светлые волосы девушки заставили Леви сглотнуть и резко остановить коня. Фириель! Она словно знала, что он едет, вышла навстречу…
Леви спрыгнул с лошади, бросил поводья и медленно направился к ариголетте. Сердце билось, как сумасшедшее, а в голове стучала одна лишь мысль — он забыл её, совсем забыл! А она ждала и мучилась… Такая маленькая, нежная, хрупкая, такая слабая… Такая взрослая, как настоящая женщина, хотя совсем ещё ребёнок!
Он взял Фириель за руки, стиснул тонкие кисти, стараясь не сжимать слишком сильно, вдохнул её запах — вереск, мёд, горькая полынь. Фири всегда пахла травами, и от этого Леви чувствовал себя защищенным, как в детстве с мамой…
— Леви… Ты пришёл, — выдохнула она, глядя в глаза снизу вверх с такой нежностью, что он чуть концы не отдал на месте.
— Я пришёл, — согласился он, наслаждаясь её запахом, гладкостью кожи, овалом лица, сиянием голубых глаз. — Я больше никогда тебя не оставлю, обещаю!
Фириель счастливо улыбнулась и прижалась щекой к его груди. А потом начала оседать. Леви подхватил её на руки:
— Ну что же ты, ариголетта!
Служанка, до того стоявшая поодаль, приблизилась и тихо велела:
— Несите её в комнату. Переволновалась светлость. Я вас скрою, никто не увидит…
— Спасибо, — бросил Леви. — Я этого не забуду.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась девушка. — Вас соединят боги, я это видела.
— Ты кто?
— Тень ариголетты. Я никому не позволю её обидеть. Даже вам!
Леви бросил на неё короткий взгляд и кивнул на входную дверь:
— Давай-ка отнесём её, и ты мне всё расскажешь, что тут творится, раз ты тень.
Глава 23. Троянский дракон
Фер посмотрел поочерёдно на Валя и Атассена, потом поднял рюмку с бухой и сказал:
— Ну, по-моему, план неплохой. При международном конфликте мне не стоит светиться с моим нострадамнийским происхождением! Значит, Фрод и Валь из Северных земель с подарком для падишаха Аль Табриса. А что за подарок-то, эй, ты?
Атассен, до того скромно сидевший на полу у столика, поднял голову и улыбнулся, словно ощерился:
— Изумрудный дракон из долины Шаннон.
Валь присвистнул с удивлением. Фер нахмурился:
— Что за чудо такое? Никогда не слышал.
— Конечно, не слышал! Их, наверное, всего две шутки и осталось в наших землях. Шаманы и друиды молятся, чтобы изумрудники не исчезли с лица земли: это же особые звери, наделённые интеллектом и магией! Так ты и в дракона умеешь превращаться? — обратился Валь к Атассену.
— Я в любое животное умею. Правда, драконом не смогу долго, максимум сутки.
— А почему ты думаешь, что падишаху понравится подарок? — спросил Фер. Его не оставляли сомнения в успехе этой авантюры, но другого способа проникнуть в гарем, чтобы вызволить Алису, он не видел.
Атассен обернулся к нему:
— Я общался в порту с торговцем из узкоглазых. Он посетовал на то, что уже долгие годы не может достать живого изумрудного дракона для зверинца падишаха. Естественно, я заинтересовался и постарался его разговорить.
Фер заметил, каким жадным взглядом фамильер смотрит на сервированный на столе ужин, и протянул ему плошку:
— Держи и веди себя, как человек, раз уж ты сейчас в человеческом обличье.
— Простите, мой ариго, мне неловко…
— Прощаю, рассказывай дальше.
— Торговец оказался весьма словоохотлив и в подробностях поведал мне свои приключения. А также то, что у падишаха Деистана есть необыкновенный зверинец, в котором собраны самые исключительные животные со всего мира. А дракона нет. Вот мы ему дракона и преподнесём!
Фер покивал. Годная идейка, молодец лис! Не зря его Ноно кормит всё-таки. Но им с Валем придётся держать ухо востро, потому что старая ведьма пока под подозрением в связи с рагулем. В эту версию верить, конечно, трудно: Ноно, как и все остальные ведьмы, жившие испокон века в лачуге у дворца, всегда была предана ариго и их семьям. Однако северянин считал, что никого исключить нельзя, к тому же у Ноно была возможность. Даже при отсутствии видимых мотивов.
Валь постучал рюмкой по кувшинчику:
— Наливай, светлость. А как именно мы доставим тебя, то есть дракона, в логово падишаха? Ты же будешь зверюгой!
— А в клетке! — улыбнулся Атассен. — Я уже узнавал на базаре: клетка таких размеров стоит один золотой деинар.
— Ничего себе цены!
— Ну, а что ты себе думал? — поднял бровь Фер. — Зверюга же большая, клетка должна быть большая. Золотой у нас есть, клетку купим, вот и все дела!
— Надеюсь, оно того стоит, — проворчал Валь, заедая выпитую буху кусочком жареной баранины.
— Главное, чтобы Атассен не подвёл, — грозно зыркнул в сторону фамильера Фер.
— Как можно, мой ариго! — возмутился рыжий. — Я же служу вам, как моей хозяйке!
— Смотри, одно ложное движение — и я тебя порву, понял? — спросил Валь.
Фамильер опустил глаза и покивал:
— Я понял. У меня лишь одно задание — доставить артефакт моей госпоже. Но раз это по вашей просьбе, значит, я доставлю его вам, мой ариго.
— Ну всё, тогда сегодня спать, а завтра принимаемся за выполнение нашего чудесного плана! — решительно хлопнул ладонью по столику Фер. — Атассен, ты на покрывале на полу. Валь, любовь моя, иди ко мне на ложе!
Валь чуть не зарычал, а фамильер покладисто пошёл в угол с леопардовым покрывалом.
Утром пораньше, ещё до завтрака, Фер поднял Валя, и они потащились на рынок. Для начала зашли к ювелиру и выкупили драгоценности для Алисы. Фер забрал свой заложенный медальон и с облегчением надел его обратно на шею. Потом они пошли по рядам. Нашли самую большую и самую роскошную клетку действительно за один золотой. С пыхтением притащили её на постоялый двор, чем заслужили изумлённые взгляды Ахмеда.
— Подарок для падишаха, — объяснил хозяину Фер. — Мы к нему на приём идём.
— Мои прекрасные господа, наш всемилостивейший падишах достоин самого дорогого подарка от северных гостей! — залебезил перед ними Ахмед-бей. — Надеюсь, что вы привезли ему нечто выдающееся?
— Он будет доволен, — заверил его Фер, проталкивая клетку в дверь на лестницу.
— Вот ведь прилипала, — вполголоса пробормотал Валь, помогая ему. — Всё ему знать надо…
— Да пошёл он! Дверь открой!
Валь толкнул дверь в комнату и застыл на пороге. Фер ругнулся, наткнувшись на его спину, и тоже застыл.
В комнате на полу сидел зелёный дракон с сияющей шкуркой, двумя коротенькими рожками и длинным чешуйчатым хвостом. Он растянул узкую пасть в неумелой улыбке и взмахнул широкими полупрозрачными крыльями. Они напряглись, натянулись между костистыми частями и заиграли всеми оттенками зелёного в солнечном луче из окошка.
— Как настоящий! — завороженно протянул Валь. — Ты посмотри, какой красавец!
— Слушай, он у нас в клетку не поместится, — озабоченно нахмурился Фер.
— Я помещусь, — уверил их дракон странным клекочущим голосом, — я крылья сложу!
— Ну, складывай тогда — и вперёд!
Дракон снова улыбнулся, словно бы застенчиво, и, собрав крылья, пошёл в клетку, тяжело переваливаясь на коротеньких лапках. Валь прищурился, наблюдая за процессом, а потом усмехнулся:
— Я думаю, наш план удастся… Если, конечно, он не захочет мило поболтать с падишахом. Ведь драконы не разговаривают…
Атассен заметил из клетки обиженным тоном:
— Я же не совсем глупенький!
— Ладно, ближе к телу, то есть, делу, — прервал его Фер. — Я тут подумал: запишу-ка я речь. А то совсем все восточные обороты запамятовал. Есть тут где бумага и перо?
— Сходи у хозяина попроси, — Валь кивнул на дверь.
— Сходи сам!
— Тебе нужнее. А мне надо завершить начатое.
Фер скептически усмехнулся, глядя на тонкую цепочку с крохотными камушками-подвесками, которую Валь достал из сумки:
— И что это?
— Ошейник для нашего дракона.
Валь просунул руку в клетку и точным движением набросил цепочку на шею обалдевшего дракона. Тот недовольно заклекотал:
— Мне совершенно не нужны заговоренные на послушание артефакты! Я служу моей госпоже и моему ариго, а вовсе не вам!
Валь склонил голову набок, любуясь творением своих рук, и ответил:
— Вот поэтому я и заговорил ошейник. Теперь ты служишь троим!
